Когда я проснулся

      Когда я проснулся, то не нашёл тебя рядом. Я не чувствовал твоего тепла, кровать была пуста, и меня пронзил колкий холод, от которого меня бросило в жар, а пот мелкими крупицами соли выступил на висках, на спине. Стало невыносимо. С трудом приподнявшись на локтях, я заглянул в окно. Там бушевала метель: яростные порывы ветра из стороны в сторону гоняли пушистый волшебный снег.       Когда я проснулся один в постели, мои руки задрожали, от досады я невольно прикусил губу, глаза слегка увлажнились предательской солью, но не более. Ты снова ушёл. Снова паршивое и безрадостное утро без тебя. Медленно и нехотя тёмное, пасмурное небо светлело, неуверенно уступая серому дню. Форточка была открыта, холодный воздух разгонял душную атмосферу пустой комнаты, где я дрожал от холода и сгорал от жара. Меня бил озноб. Накрывшись с головой тёплым одеялом, я попытался уснуть. Но не смог. Много мыслей, слишком много одиноких и обречённых мыслей.       Сон никак не хотел приходить, противное едкое чувство где-то в груди всё никак не хотело меня покидать. Тогда, не придумав ничего лучше, чем сделать себе чай, я пошёл и приготовил кофе. Чёрный, крепкий, совершенно противный кофе вместо вкусного и сладкого чая. Я никогда не любил кофе, но по утрам, говорят, он лучше всего спасает от одиночества, тем более, если утром твоя кровать неожиданно опустела.       Кофе сварился, терпкий и горьковатый запах распространился по всей квартире, я сел за стол и принялся бессмысленно пялиться на идеально чёрную глянцевую поверхность в своей чашке. Сейчас я ни о чём не думал, я просто тонул в этой горячей дымящейся жидкости, в этом едком и зыбучем чёрном болоте, сейчас я ничего не хотел, кроме как укутаться в тёплое одеяло и прижаться к тебе.       Я встал, вылил кофе в раковину и вдруг спиной почувствовал непреодолимый холод. Обернувшись, увидел, что в распахнутое настежь окно ветер гонит весь снег этой зимы. Я закрыл глаза, а когда вновь их открыл, то перед моим взглядом предстал белый потолок спальни. Моя футболка насквозь промокла, я тяжело и сипло дышал. Мне не хватало воздуха. Мне казалось, я тонул, на меня в миг будто обрушились тонны солёной, горячей, как южный океан, воды. Первые минуты я не мог понять, где я и что со мной. Перед глазами плыла искрящаяся белизна потолка, насквозь усеянная яркими вспышками недавнего сна. Я прислушался. Твоё мерное дыхание наполняло тишину комнаты. Твоё тепло мягко согревало, но я продолжал сгорать от холода, будто стоял на улице совершенно голый. Неожиданно ты повернулся ко мне лицом, полуоткрыв сонные глаза, ты что-то неразборчиво пробормотал, заспанная и рассеянная улыбка скользнула по твоим губам, прижался ближе, положил голову на моё плечо и вновь заснул. А я спать уже не мог. Часы показывали три часа ночи, а сна не было ни в одном глазу, мне было страшно снова вернуться в холод своего сна.       Вся ночь проползла в каком-то полусонном бредовом бодрствовании, в котором я сотни раз умирал, а потом вновь воскресал. От этого я так сильно устал, что наутро у меня совершенно не осталось сил, чтобы жить, я никак не мог открыть глаза. В голове крутилась поминальная молитва, а перед глазами стоял твой удаляющийся силуэт. Меня сковал дикий страх и полное отсутствие всякой веры в жизнь и в наступление нового дня. А вдруг, вдруг тебя снова не будет рядом?       Преодолевая боль, я всё же попытался открыть глаза, но все мои потуги были тщетны. Усталым привычным движением сминая хлопок ткани пальцами, я протянул руку туда, где обычно лежишь ты. Но как только рука скользнула по холодной пустоте простыни, по пустой простыне, я тут же широко распахнул глаза. Мне стало дурно, всё вокруг перемешалось: снова картина моего сна, снова тот снег и чёрная горячая жидкость. Я не мог сдвинуться с места. Оцепенев, я просто лежал на кровати и смотрел в белый потолок. Что-то во мне в эту минуту снова умирало. Казалось, я так лежал всю свою жизнь, целую вечность. Но пронеслось всего несколько секунд.       Вдруг я почувствовал тепло. Я знал, это было твоё тепло — самое дорогое, самое жаркое, но не обжигающее, подобно солнцу. Твоя рука легко легла на мой лоб. Я горел, как в лихорадке. Ты что-то начал быстро говорить. Я ничего не слышал, не мог разобрать этот поток звуков твоего немного хриплого и надрывного голоса, я видел только, как быстро двигаются твои губы. О как я любил их целовать. Я вернулся к жизни. Как феникс возрождается из пепла, так и я возродился из своего холодного и пустого одиночества. Я видел твои глаза, я видел твоё красивое лицо. Твои тонкие полоски губ, твою бледную, совсем белую кожу. Но всё сливалось в одно расплывчатое пятно, подобно весенним картинам Моне.       — С тобой всё хорошо? — твой голос доносился до меня совсем издалека, будто я был под водой. Я молчал, молчал и невидящим взглядом смотрел на твой нечёткий образ.       — Ты хорошо себя чувствуешь? — я снова промолчал, но на этот раз ты был уже ближе, ты был громче, немного чётче. Я взял тебя за руку и притянул к себе, ты был совсем близко. Рваные расплывающиеся края стали чётким прекрасным образом. Я нежно поцеловал тебя в губы и прошептал:       — Пожалуйста, никогда больше не позволяй мне просыпаться одному, — ты мило улыбнулся, совсем как ребёнок, как прекрасное и невинное дитя. Ты всё сразу понял.       — Прости пожалуйста. Никогда, — ты лёг ко мне в постель, крепко меня обнял, а я, чувствуя, что болезненная ядовитая горечь постепенно начала меня покидать, провалился в безмятежный сон.       Я не спал всю ночь. Я умирал сотни раз, и только с тобой я смог вернуться к жизни. Сейчас ты лежишь на моей груди, вслушиваясь в мерный бой моего сердца, ты чувствуешь, как кровь течёт по моим артериям и венам, и ты знаешь, как мне хорошо, когда ты рядом. Ты прекрасно это знаешь. И я живу.