Ad astra per aspera

      Прошло чуть больше месяца до официального первого тура, где Карасуно должна была играть против команды из соседней префектуры. О них мало что было известно, но Рин знал о том, с чьими лицами ему придется встретиться. Ему это не особо нравилось, однако отступать назад он был не намерен, ведь заявка с его именем и именами других участников была уже озвучена команде противников, как и их имена — команде Карасуно. Лишь услышав пару знакомых фамилий, Накамуру передернуло от неприятных воспоминаний о старой команде.       — Некоторые ребята из твоей команды ведь перешли в ту школу, с которой мы будем играть, так? — интересуется Сугавара у сидящего перед ним Рин, которому Такихиро любезно заплетала волосы, чтобы они не мешали волейболисту во время тренировок. Сейчас они всей командой решили отдохнуть и перекусить фирменными онигири Сумире, которая решила их всех угостить. Синеволосый вздыхает и убирает руку девушки от своих волос, слыша ее недовольный вздох, ведь его волосы ей нравились своей послушностью и мягкостью, скорее всего, из-за бальзама, который тот использует.       — Девяносто процентов моей старой команды там, однако я не уверен, что все девяносто процентов там играют в волейбол. Как минимум, их второй связующий получил травму кисти в недавнем тренировочном матче и был отстранен. А потом и вовсе ушел. — Рин пожимает плечами и вздыхает. Он откидывает голову и глядит на девушку за своей спиной, делая один громкий шмыг больным носом. Сам виноват, ведь не стоило в такую плохую погоду тренироваться. — Диагональный тоже покинул волейбол и со своим ростом ушел в баскетбол.       — Ты сказал, что девяносто процентов твоей команды там, но где остальные десять? Или этими десятью являешься ты? — Танака поддается чуть вперед, и его взгляд встречается с взглядом Сумире, которая расплывается в смущенной улыбке, заставляя глядящего на нее Рин слегка фыркнуть и закатить глаза.       — Нет. Я лишь пять процентов из этих десяти. — Накамура опускает голову и устало зевает, закрывая свой рот тыльной стороной ладони. Он вздыхает и тут же подпирает лицо своим кулаком, упираясь локтем в приподнятое колено. Такихиро ссылается на то, что уже поздно, и ей пора к репетитору, целует синеволосого в щеку и машет остальным ребятам, желая им приятного вечера.       — И кто тогда остальные пять процентов? — более настойчиво интересуется Танака, в мыслях перебирая возможные варианты того, о ком пойдет речь. Рин расплывается в улыбке и тихо вздыхает, тут же меняясь в лице.       — После моего официального поступления в Карасуно моя команда решила зачморить единственного человека, который меня поддерживал и помогал, когда они начинали задирать нос из-за моей, внимание, не желанной мною популярности. Основной связующий Макото Татара… Он… — Рин положил руку на свой затылок и стал перебирать пальцами темно-синие локоны своих волос, пытаясь подобрать правильные слова, чтобы объяснить то, какие чувства его переполняли. Он не знал как это объяснить. Как это выразить словами. Что сделать, чтобы перестать чувствовать эту горечь на языке. — Он ушел из-за постоянного унижения с тех пор, как команда распалась, и я ушел своей дорогой в Карасуно. Он был хорошим связующим, а еще прекрасным принимающим. Ему было бы чему научиться у Нишинои-семпая. Увы, ему не разрешили стать либеро. Из-за имхо любимчика тренера, который расставлял всех так, как хотел.       Рин вздыхает и уже хочет сказать что-то еще, однако в затылок парня прилетает мяч, и тот наклоняется чутка вперед, роняя все заколки, которые нацепила на волосы Накамуры Такихиро-чан. Силы удара хватило даже на то, чтобы ему пробило заложенный нос. Парень спокойно набирает как можно больше воздуха своим неожиданно начавшим дышать носом и откидывает голову, глядя янтарными зрачками на того, по чьей вине в него попал мяч. Запах раздраженности и злости витает в воздухе, исходя от постоянно спокойного Накамуры.       — Если ты не захотел отдыхать — это не значит, что нужно мешать другим. — Язвит сквозь стиснутые зубы парень, с легким прищуром глядя на Кагеяму, что стоял чуть поодаль компании уже немного уставших игроков. Он открыл рот, желая извиниться, однако его слегка ошарашили язвительные нотки в голосе новенького. — Чего вылупился? На мне цветы не растут. Лучше бы думал, как бы усовершенствовать свои навыки, иначе с таким эгоизмом далеко не вывезти.       — Тебе что-то не нравится? — Кагеяма ловит мяч, который кидает ему Сугавара с лицом «прошу, не надо», и приподнимает бровь, заставляя доигровщика расплывчато улыбнуться.       — Мне? Совершеееенно все нравится. — Отвечает Рин и поднимается на ноги, хватая лежащий рядом второй мяч, и перекидывает его из ладони в ладонь, приближаясь к Кагеяме. — Все, кроме твоей дебильной подачи. Поэтому, будь добр, пока я тут, — играй по моим правилам, иначе по твоей вине команда лишится лучшего доигровщика Средней Школы. А ведь не особо хотелось бы ударить в грязь лицом, не так ли, сладкий? — Рин наклоняет голову, и губы сами опять растягиваются в издевательски-ядовитой улыбке. Он останавливается перед сеткой и подбрасывает волейбольный мяч, ударяя по нему с такой силой, что тот вмиг соприкасается с полом в миллиметрах от Кагеямы, отлетая прямо в руки стоящего поодаль Хинаты.       — Не нравится мой бросок? Хочешь, не буду подавать тебе, раз на то пошло? — Кагеяма кидает мяч через сетку в синеволосого и сверлит того взглядом. Рин ловит мяч и сжимает его над своей головой в миллиметрах от своего лица, закрыв глаза. Он нервно выдыхает, словно пытаясь угомонить шум в голове, однако его пальцы с такой силой проезжаются по поверхности мяча, что нависшую тишину нарушает неприятный скрежет. Медленно кипящая кровь парней выбрасывала в воздух все больше напряжения и ненависти, заполняя лишь их легкие.       — Послушай сюда. — Рин открывает глаза и, выдыхая, выпускает из легких всю свою нервозность, наполняя ею пространство вокруг себя. Чувствуя это, Танака, Сугавара, Дайчи и Хината боязливо сглотнули, ведь ходили слухи о том, насколько безжалостен был Синяя Фурия, если вдруг кто-то выводил его из привычного равновесия меланхоличности и безэмоциональности. — Если ты думаешь, что твоя эгоистичность может задеть меня, то вспомни хотя бы то, как из-за твоего поведения я и пробил блок твоей команды. Смешно, не правда ли? — Рин наполняет зал своим хохотом и вновь подкидывает мяч вверх. Как только тот соприкасается с рукой парня — его лицо резко меняется, выражая крайнюю отстраненность вперемешку с холодной злодейской аурой из какого-то фильма ужаса. От этого пробирала дрожь. — Поэтому поубавь свой пыл, пока этот мяч не влетел в твое прекрасное личико.       Накамура возвращает мяч обратно в руки Кагеямы, однако тот с брезгливостью смотрит на него, уклоняясь вбок. Мяч летит мимо, и это, кажется, напоминает Рин о том, что он так же бывает не прав. Парень тянет руку Кагеяме, однако в его голову тут же прилетает мяч, заставляя синеволосого откинуть голову. Он удивлен. Прикладывает ладонь к ушибленному лбу, глядя в потолок нулевым взглядом, словно вспоминая тот самый момент, когда ребята из его прошлой команды насмехались над ним, его невысоким ростом и его неспособностью им ответить. Они кидали в лицо Рин мячи, оставляя на лице крупные синяки и кровоподтеки. И почему-то тогда Накамура ничего не мог сделать. Наверное, в силу своего тихого и безобидного девичьего характера, Рин молча выдерживал все издевательства в свою сторону, а ведь просто мог взять и послать мяч в ебала этих ублюдков. Но все будто-то бы не так просто. Уже потом, когда приходит осознание своей беспомощности, Рин понял, что дело в нем. В его характере. И он начал менять. Менять свой характер, ломать его, стараться быть грубее и это привело к тому, что Накамура — человек спокойный, но ужасно вспыльчивый. Он словно бомба замедленного действия. Спящая бомба, способная взорваться лишь от одного шороха.       Тобио ожидает, что парень сейчас взорвется и покажет свой характер, о котором ходят легенды, но Рин возвращается обратно к ребятам и присаживается, собирая разбросанные заколки. Лишь встретившись мимолетным взглядом со стеклянными глазами Накамуры, Танаку и Суга-сана кидает в дрожь, а по коже Дайчи проходит табун мурашек. Парень бросает заколки в свой рюкзак и перекидывает его через свое плечо, направляясь к выходу из зала.       — Хорошего всем вечера.       И дверь с грохотом закрывается, скрывая за собой и все те чувства, что нес за собой Накамура.