IX. Fill me up.
4 апреля 2020 г., 09:12
До дня, когда Карасуно с блестящей победой сокрушат противников, в чем Рин не сомневался, осталось не так уж и много времени. Не более трех недель им придется совершенствовать свои навыки друг с другом, пытаясь привыкнуть к новому построению. Привыкая к мелькающему меж ними Накамуре, что словно змея каждый раз пробирался к мячу, сокрушая тренировочную команду противников своими ударами. С одной стороны, это хорошо, что он в их команде, что согласился, но с другой стороны, он стал ужасно молчалив и неразговорчив после той ситуации с Тобио. Иногда, пытаясь хоть как-то разговорить Накамуру, Танака интересовался, почему парень никогда не переодевается вместе со всеми в общей раздевалке, однако тот тактично улыбался, не говоря ни слова. Это сначала никак не настораживало ребят, однако уже спустя неделю такого молчания и тактичных улыбок, Сугавара и Дайчи начали по ходу тренировок все больше наблюдать за Рин. Однако никаких особых изменений они не видели. Он все так же учил Хинату правильности касаний и их последствий. Показывал парню, как от разного положения руки изначально меняется сила удара. И мальчишка с таким удовлетворением наблюдал за тем, как его кумир отбивает мяч, скользя по сильным рукам. Парнишка не мог и взгляда оторвать от мышц своего семпая, то и дело бегая за Рин, прося показать еще и еще, на что тот опять тактично улыбается, взъерошивая рыжие волосы приманки. Их отношения были более-менее теплые, если еще туда и приплюснуть Нишиноя. Они – три карлика Карасуно, которые могут дать тебе пизды мячом. Ну, в Рин и Юу уж без сомнений можно верить, ведь лишь одна их аура, когда парни выходили из себя, заставляла всю команду креститься. А вот с Хинатой уж можно поспорить.
Тактичность тактичностью, но в какой-то момент просто приходится взять у Дайчи ключи от раздевалки, ведь Рин собирался провести в зале еще какое-то время. Он хотел отработать кое-какие моменты, которые у него хромают, при этом без посторонних глаз. Так ему было легче сосредоточиться и перестать думать обо всем, что его волнует. А волновало его очень многое, ведь в последнее время мать перестала говорить с ним, а что уж говорить о том, чтобы готовить ему. Уставшему и измотанному Накамуре младшему приходилось самому готовить себе ужин вечером. Это выматывало и вымораживало его настолько, что парень после всего этого просто игнорил любые вопросы матери, которая изредка чувствовала угрызения совести и пыталась поговорить со своим чадом после их ссоры. Рин тактично морозился, отмалчивался, уходил и закрывался в своей комнате, включая альбом «The Neighborhood», пытаясь уснуть в наушниках, пока мать стучит в закрытую дверь, пытаясь поговорить. Но потом приходит осознание, что он не откроет. Нет смысла ломиться.
Открывая дверь в раздевалку, Рин щелкает по включателю, и гудящая лампа освещает помещение. К неприятному трещанию медленно начинаешь привыкать, и он не кажется уже таким громким. Дверь на замок парень не закрывает, ведь кто может в такое время заявиться в раздевалку? Все давно уже ушли, поэтому пользоваться раздевалкой можно было спокойно и без опасения, что могут застукать. Поэтому, скинув свой рюкзак в угол, Рин усаживается на небольшой столик, пытаясь согнать нависшую над своей головой тоску, и смотрит на свои пальцы. Прошлая попытка приготовить себе завтрак не увенчалась успехом, потому что Накамура слишком спешил и схватился средним и безымянным пальцами за горячую сковороду. Кожа сначала покраснела, а уже спустя пару минут Рин почувствовал неприятное жжение и какую-то рыхлость. Взглянув на пальцы, он обнаружил пару небольших волдырей, поэтому по приходу в школу пришлось попросить Сугавару одолжить ему немного бинтов, так, на всякий случай, чтобы не занести инфекцию. Тот улыбнулся и поинтересовался, есть ли у Рин проблемы с кухней, на что тот улыбнулся и ответил, что самую малость он невнимательный. И то правда.
Оборачиваясь, Рин сбрасывает спортивные шорты, заменяя их на обычные школьные штаны. И ничего, кажется, не предвещало беды, но стоило ему лишь поднять футболку на уровень груди, как за спиной кто-то кашлянул. Он медленно, словно в фильме, не опуская футболку, поворачивается на исходящий звук, и нависшую тишину наполняет его громкое сглатывание комка в горле. Он закрывает глаза и пальцами сминает ткань в кулак. То ли от злости, то ли от собственной тупости. Рин не знал, на что больше он сейчас злится: на то, что в проходе стоял Кагеяма, держась за ручку, или на то, что он наивно понадеялся, что никто уже сегодня в такое время не заявится? Он поджимает губы и громко вздыхает, откидывая голову назад.
— Если хотя бы одна душа узнает о том, что ты сейчас увидел, я затолкаю в твое горло мяч. — Рин машет головой и закатывает глаза. Дверь закрывается и замок щелкает, заставляя парня отпустить свою футболку. Он оборачивается к Кагеяме и встречается взглядом с его грудной клеткой. Он подошел слишком близко, а это значит, что нарушил драгоценное личное пространство Рин. Синеволосый отходит на пару шагов назад, и выставляет руки перед собой, упираясь пятой точкой в столик. — Ты пришел сюда за вещами? — Накамура со спокойным лицом хватает забытую форму и кидает ее в руки Кагеямы. — Забирай их и убирай отсюда свою самодовольную рожу.
— Подумать только… — Тобио расплывается в ухмылке и откидывает вещи в сторону, заставляя Рин проследить за ними взглядом. Парень упирается ладонями в столешницу возле бедер синеволосого перед ним и наклоняется ближе к его лицу. — Наш мальчик с пальчик оказался Дюймовочкой без пальчика. А то я думаю – чего ты такой мелкий, так еще и все время отказываешься с нами переодеваться.
— Иди уже отсюда, пока я… — немного откидываясь назад, Рин кривит лицо, пытаясь не смотреть на Кагеяму, однако тот тянется вместе за ним и в какой-то момент хватает товарища за лицо, поворачивая его к себе.
— Да ладно? — Кагеяма приподнимает бровь и фыркает прямо в шею Рин, заставляя мурашки предательски пробежать по телу. Кажется, с каждой секундой, помещение наполнялось странным и тянущим запахом, заставляющим все свои предрассудки откинуть и поддаться чему-то неизвестному, но Накамура не так прост, как может показаться на первый взгляд. — Давай посмотрим правде в лицо. Ты не сделаешь это ни сейчас, ни потом. Я вот все думал, почему у меня такое странное ощущение внутри, когда я вижу тебя. Ухоженные волосы. Ровные пальцы без единого изъяна. Кожа мягкая и светлая. Явно же ты ухаживаешь за собой намного тщательнее других. Носишь на руке кучку браслетов и кольца. — Тобио хватает Рин за руку и заставляет звоночки на браслетах звонко зазвенеть. — Куча проколов. Разве парни делают такое? Чего уж там, дай угадаю. Ты сделала вид и поддельные документы лишь для того, чтобы играть в мужском волейболе, потому что женский казался тебе скучным. Прошлая твоя команда тебя ненавидела из-за того, что девчонка смогла утереть им нос и сделать себе имя, несмотря на свой маленький рост. Какой он? Сто пятьдесят пять, кажется. И знаешь, ты бесишь меня любым своим действием, и я просто ждал, что мяч полетит мне в лицо, но всю чертову неделю ты морозилась и делала вид, что все отлично.
— Не думал, что эта повязка — корсет? Не думал, что я попросил молчать, чтобы никто не узнал о моей травме и я спокойно мог играть дальше? Ты тупой, как и все остальные, Король площадки. — Рин тычет пальцами в лоб парня и усмехается, когда серьезное выражение его лица меняется на удивление и непонимание. Его словно только что ударили по голове обухом. — В а у. Я удивлен, что ты смог подобраться ко мне так близко, но это все. Твои аргументы рассыпаны в прах. Так что, отойди.
Кагеяма расплывается в мягкой улыбке, и это дезориентирует Рин на мгновение, но этого хватает, чтобы их губы соприкоснулись, и Накамура в возмущении открыла рот. Кажется, это была его самая большая ошибка, ведь их языки соприкоснулись. В какой момент Рин сорвало крышу, и она позволила всем девичьим желаниям одолеть ее. Позволила отступить сильной Синей Фурии, дав дорогу мягкой девчонке внутри нее. То, что было скрыто уже так много лет, вырвалось наружу из-за одного лишь поцелуя с тем, кто был ею ненавистен. И лишь когда он отрывается от ее припухших губ, Рин со свистом в воздухе заряжает ему звонкую пощечину, наполняя пространство раздевалки громким шлепком. Парень вздыхает и закрывает свои глаза. Он поджимает свои губы и тут же выдыхает горячий клубок воздуха прямо возле уха Рин, заставляя тело перед ним вздрогнуть.
— Я все время думал о том, почему меня неимоверно привлекает твой вид. Почему мне нравится твой рост. Почему я смотрю постоянно на твои волосы и представляю, насколько они мягкие и как приятно их касаться, завидуя Такихиро, что вечно перед тренировкой возится с твоими волосами, приводя их в порядок, пока ты сидишь и просто ждешь нас. — Тобио прикусывает свою губу и отводит голову куда-то в сторону, глядя в стену, лишь бы только не увидеть лицо Рин, представляя как же она зла на него. — И я думал о том, мог бы ты понравиться мне, если бы был девушкой. И я начал думать посреди ночи о том, как бы ты выглядел, и знаешь – твое лицо ничуть не менялось. Слишком мягкие скулы. Аккуратный маленький нос. Такие же пухлые губы. Такое же все. Ничего бы не менялось. Но глядя на твои сильные ноги и руки я пытался найти брешь в этом всем. Слишком изворотливый и гибкий. Что не так может быть с идеальным игроком Рин Накамурой? Что может пойти не так? Ты делала все так идеально, что было сложно что-то разглядеть. Перематывая все к началу, я не видел ничего, что могло бы дать мне хоть как-то уличить тебя во лжи. Но ты не хотела переодеваться с нами. Словно боялась чего-то. Что-то скрывала. Я до последнего момента не верил, но сейчас, увидев бинты на твоей груди – я понял, что вот оно. Это не корсет. У тебя нет травм. Эти бинты нужны для того, чтобы перетягивать грудь. И скажи, кто из нас теперь тупой? Я, который самостоятельно выследил и уличил тебя. Мне жаль, что ты так и не заметила, как я все это время наблюдал за твоими ударами, ведь это и вправду восхищает. Для низкой девочки ты слишком хороша в мужском волейболе, не находишь? Ты сливаешься с толпой, и это, кажется, даже помогает, но не всегда, как видишь.
Ее ладонь сжимает лицо Кагеямы, и тот недовольно фырчит, глядя в помутневшие от возбуждения и злости глаза девушки. Она облизывает свои губы и приподнимает бровь, вытягивая уголки губ в довольной усмешке. С одной стороны, ее волновало то, что Кагеяма мог бы разболтать о ее секрете остальным, воспользовавшись подвернувшейся возможностью, но с другой стороны, в ее груди не было тревоги, наоборот – внутри все цвело вкусно пахнущими цветами. И это было совершенно не похоже на Накамуру.
Кагеяма приподнимает подбородок девушки, и они расплываются друг другу в ответ одновременно в улыбке, но глаза парня уже опустились на ее губы, в свою очередь смяв свои. Он словно пытался спросить у нее разрешения и, наклонив голову, Рин молча что-то говорит губами. Тобио пытается понять смысл сказанного. Понять, какие буквы девушка перед ним перебрала. Послала ли она или же разрешила ему поцеловать ее снова. Он так хотел узнать это, но во рту пересохло, и язык не поворачивается спросить.
Девушка усмехается и зубами начинает терзать свою припухшую губу, наблюдая за тем, как эмоции на лице Кагеямы сменяются одна за другой, а голову он опустить не может. Не может освободиться от девичьей хватки, что крепко-накрепко сжала его лицо. Она подается еще ближе к его телу, руки скользят по плечам, обвивают шею, и пальцы зарываются в волосах на затылке и заставляют его откинуть голову. Она тянет за волосы, чтобы открыть себе вид на его шею. Проводит носом от ложбинке меж ключиц к его кадыку и усмехается, слыша, как шумно он выдыхает.
Ее зубы смыкаются на коже, покрытой мурашками, и Кагеяма хватается за девичьи бедра, придвигая тело ближе к краю. Тонкие пальцы проходятся по позвоночнику и обратно, заставляя парня выпустить недовольный хрип и выгнуться. Это смешит и одновременно завораживает своей естественностью. Кружит голову Рин, которая о таком лишь мечтала. Мечтала балансировать между этими ощущениями. Не важно. Не важно, кто будет сверху. Сейчас это принадлежит ей.
Кагеяма ощутимо напрягается в тот момент, когда теплые подушечки соприкасаются с его кожей на бедрах. Рука больше не терзает его позвоночник, пересчитывая позвонки. Рука больше не терзает его волосы, которые она с силой тянула назад. Нет. Она заставляет его нервно искать глазами ответ на ее лице, пока не опускает взгляд на ее губы. Рин тянет уголок рта чуток вверх, и Тобио неожиданно для себя же хватает ее за плечи, впиваясь в губы требовательным поцелуем. Он сминает ее губы. Кусает их. Заставляет девушку наконец раскрыть рот и вновь встретиться их языкам.
Это так приятно. Это будоражило его до последней клеточки тела, заставляя сжимать плечи девушки с каждой минутой их поцелуя все сильнее и сильнее. Так, чтобы она не вырвалась и не испортила момент. Ведь он хотел этого сейчас. Он на свой страх и риск проводит по ее языку своим, скользит по стенкам, обводит десну и зубы, мочит высохшие губы. И отстраняется, пытаясь перевести сбитое дыхание.
Тобио делил с Накамурой последние клочки воздуха в своих легких, лишь бы не разрывать такой сладкий и желанный поцелуй. Он хотел заставить ее согласиться отдать ему свои губы на растерзание, лишь бы снова и снова скользить по нежной искусанной им коже своим языком. Лишь бы слизывать им капельки крови, если вдруг перестарается и не рассчитает силу. Ему хотелось услышать ее одобрительный стон в момент, когда в поцелуе их губы соприкоснутся, и он усмехнется, сжимая аккуратные щеки.
Хотелось спросить, шутит ли он, или на полном серьезе это все делает, но руки сами тянут футболку вверх, и ткань летит куда-то за спину Рин, чтобы потом не искать одежду по всей раздевалке. Аккуратные и неострые ноготки проходятся от плеч к бедрам, балансируя на дозволенной черте, каковой являлся пояс его штанов. И пока он еще пытался перевести дыхание, Рин во всю довольствовалась видом. Не плоский. Уже хорошо.
Нерешительно и как-то неожиданно, Кагеяма тянет ее футболку вверх, желая увидеть аккуратное тело, позабыв о повязке, и это огорчает, ведь она скрывает от него самое главное достоинство ее тела. И ведь, пытаясь снять утягивающие бинты, Кагеяма хочет лишь сравнять счет, но девушка бьет его по руке и обхватывает запястье. Отрицательно машет головой, запрещая даже думать о том, чтобы пытаться не то чтобы снять, а даже тронуть повязку. И тем более уж то, что находилось под ней.
Может она и делает с ним сейчас все это, но это – максимум, который Эгоистичный Король получит от Фурии.
Накамура наклоняется и спускается поцелуями от его скулы к левой ключице, словно извиняясь за удар. Он и правда получился очень громким и точно принес Кагеяме неприятные ощущения, но тот сам был виноват. Без спроса полез на ее территорию, о которой никто никогда не должен был узнать, пока сама Рин об этом не признается добровольно, но вот они здесь, в маленькой комнатушке, практически раздеты. Целуются. Прикасаются друг к другу. Вдыхают витающее в воздухе возбуждение. Изредка смотрят друг другу в глаза, словно пытаясь удостовериться, что второй все еще так же хочет. Укусы. Засосы. Шея. Ключицы. Язык ведет дорожку от одного засоса ко второму. От того к третьему. И так далее, попутно оставляя все новые и новые отметины, пока Кагеяма не выходит из себя в какой-то момент.
Он уже сложно соображал из-за тумана в голове и пеленой перед его глазами. Инстинкты сами управляли его телом. Подростковые гормоны скакали как ошалевшие, заставляя кровь невесть как быстро носиться по его венам. Жарко. Ему становилось невыносимо жарко, и хотелось наконец услышать просьбу. Хотелось, чтобы она сказала, чего она хочет, ведь там, внутри, клубок ниток из возбуждения увеличивался и тянул под животом с каждой минутой все сильнее, заставляя тело вздрагивать от любого прикосновения. Холодные пальцы проходятся по ее позвоночнику, и Рин хватается за плечи парня, выгибаясь. Издавая тихий, но мозговыносящий сладкий стон.
Рука скользнула вниз. Пальцы постучали по коже над повязкой и попытались ее преодолеть. Но не сейчас. Потом. Когда сама снимет их. Скользят ниже, останавливаясь над поясом школьных брюк, но в этот раз у Рин разрешения не спрашивают. Нет. Расстегивают молнию, и ей приходится приподняться, опираясь на руки, позволяя стянуть с себя ненужную одежду. Она летит туда же, где и валялись остальные вещи. Кагеяма расплывается в довольной улыбке и ведет пальцами по резинке трусиков девушки, отмечая, что хотя бы белье она носит женское, что удивляет. Его пальцы скользят ниже и опускаются между слегка разведенных ножек Рин. Она поджимает губы и в отместку решает снять с парнишки-связующего ненужные штаны.
Ее пальцы, словно играя на струнах арфы, проходятся по его телу, и парень в ответ шипит, хватаясь за резинку женского белья. Стягивает так быстро, как только мог бы, пока она еще ничего не поняла.
Ее вид. То, как она выглядела. Это возбуждало.
Хотелось сжать ее горлышко и увидеть на лице просьбу. Но Кагеяма играл иначе. Более грязно. Он заставлял ее тело сходить с ума от легких прикосновений кончиков пальцев, которыми тот касался внутренней стороны бедра. Он заставлял тело дрожать от еле ощутимой дорожки от подбородка к шее, проводимой кончиком языка.
Тобио выдыхает на оставленный мокрый след и кожа покрывается россыпью мурашек, что заставляли ее выгибаться, перебираясь от плеч по спине и к кончикам пальцев на ногах.
Достаточно одного легкого прикосновения, чтобы оставить девчонку витать в облаках возбуждения снова, лишь попытайся она вынырнуть из приятного сна наяву.
Увлекаясь процессом, Тобио так и не заметил, что его белье давно уже валяется под ногами, вместе с кинутыми на пол трусиками Накамуры. Всхлип его выходит неожиданным, но это забавляет Рин, ведь стоит ей лишь теми же кончиками пальцев дотронуться до возбужденной плоти, как Кагеяма шипит. Шипит ей на ухо, утыкаясь в ее плечо. Он словно маленький ребенок, что спрятался от чего-то, за что ему стыдно.
Пока его губы целуют ключицу, Накамура шепчет ему что-то очень-очень нелепо-пошлое, но смешивает этот отвлекающий маневр с мягкими прикосновениями, желая услышать от Кагеямы то желанное признание в том, что терпеть больше не хочется. И ведь Рин игнорировала все потоки разряда по ее телу, что проходили по венам, разгоняя кровь с каждым его укусом. Мелким. Или нет.
Это и правда могло бы продолжаться достаточно долго, и в какой-то момент их мог прервать банальный звонок от кого-то из их родителей. Нужно было что-то делать с этим тянущим внутри желанием испробовать то, что раньше можно было увидеть лишь на экране. То, что было недоступно простым школьникам, мечтающим о банальности вещей.
Кагеяма подхватывает девушку под колени и заставляет обвить свои бедра ногами. Он делает толчок и шипит, понимая, что не смог попасть с первого раза, и это раздражает. Раздражает настолько, что Рин поднимает его голову рукой, вновь сжав лицо ладонью. Они просто смотрят друг на друга, и Тобио делает вторую, уже успешную попытку попасть в нутро синеволосой. Она отворачивается и жмурится от наполняющей ее боли. Выдыхает из груди весь воздух и тут же рывками набирает снова, стараясь не придавать значения той боли внутри, о которой рассказывали все старшеклассницы из класса Такихиро, с которыми ей изредка приходилось обедать.
Стоит открыть глаза и отпустить лицо парнишки, как взгляды встречаются. Он был восхищен. Восхищен тем, какой была. Тем, что видит ее настоящую, без этой маски вечного спокойствия. Рин шипит ему какую-то фразу и рукой убирает волосы с лица, придерживая их на своей макушке, придавив рукой, пока Кагеяма мягко кивает и делает один толчок. В нынешнем положении их дел этот толчок мог бы принести Рин нестерпимую пытку, однако та прикрывает рот, стараясь не наполнить пространство своим болезненным стоном.
Это было бесподобно. То есть, в ней было так горячо и узко, Кагеяма словил себя на мысли, что ему не хотелось покидать тело Рин, однако двинув бедрами назад, а потом резко вернув их обратно, прижавшись к телу Накамуры, парень понял, что он не хочет просто быть в ней. Ему хотелось чувствовать, как приятно ее нутро сжимало его возбужденную плоть каждый раз, когда он входил полностью. Когда заполнял ее до упора. Не сдержавшись, он находит застежку и дергает ее, заставляя расслабить первый слой бинтов, следом второй, а там уже и рывком стянуть бинты к животу.
Почувствовав легкость в дыхании, Рин опустила глаза на руку Тобио, которой тот сжимал перетягивающие бинты. Она хотела остановить его, но очередной толчок сбивает с толку, и вмиг спина Накамуры соприкасается с холодной столешницей. Его пальцы сжимают чувствительную горошину, и девушка зажимает свой рот руками, откидывая голову назад. Кажется, в этот момент ее глаза увидели ее собственный мозг.
Она так приятно стонала в ответ на его постоянные, но монотонно-долгие и резкие толчки, сжимаясь внутри, что в какой-то момент рассудок совсем помахал ручкой Кагеяме, оставляя наедине с этим чувством. Он с каждым разом старался выбить из нее стон все громче и громче, довольствуясь милым и раскрасневшимся личиком Рин. Каждое движение его бедер приносило сладостное наслаждение, хоть постепенно стоять полусогнутым становилось все сложнее. Но он продолжал. Продолжал лишь ради того, чтобы видеть это восхищение теперь уже в ее глазах. Янтарных глазах, что светились от радости.
Накамура выгибается от очередных ласк Кагеямы, безжалостно прикусывая свою ладонь. Он остановился, да, но его губы обхватили чувствительный сосок маленькой груди. Парень потянул сосок и тут же отпустил его, что девушка сопроводила довольным мычанием. Наклоняется и обдувает горошинку горячим воздухом, заставляя кожу покрыться мелкими мурашками, что пробежали табуном и тут же исчезли.
Тобио обхватывает пальцами запястья Рин и прижимает их над головой девушки, глядя на ее лицо. Она приоткрывает губы, чтобы набрать воздуха в легкие, и парень пользуется этим, вовлекая синеволосую в очередной поцелуй. Он заставлял ее задыхаться. Заставлял жадно хватать воздух и срывать милый голосок, пока наращивал темп и с силой вбивался в податливое тело, зная, что завтра придется объяснить сломанный, хриплый и тихий голос Накамуры. И это его смешит. Это волнует куда больше, чисто интереса ради, чем то, как скрыть засосы по всей шее что ему, что ей.
— Черт. — тянет в стоне девчонка и сжимает опухшие, от поцелуев, искусанные губы. Каждый толчок заставлял клубок под животом наматывать все больше и больше нитей возбуждения, приближая Накамуру к желаемой разрядке. Тянуло так приятно, что хотелось, чтобы продолжалось это вечно. Это чувство. И вот, хватая Тобио за волосы, она заставляет его наклониться к ней. Жестоко искусывает, целует, облизывает его губы. Дует на истерзанную кожу, раздражая ее.
Уже практически ни о чем не думая, ничего не слыша и чувствуя выше бедер, Кагеяма наращивает темп, грубо вколачиваясь в лоно девушки, заставляя ту уткнуться в его плечо, обвив руками шею. Они оба достигли того предела, когда вот-вот наступит желанная разрядка, после которой будет абсолютное спокойствие.
И пока их разумы все еще наполнены туманом возбуждения и желания, Кагеяма толкается. Глубже. Еще глубже, стараясь заполнить собой Рин до самого конца. И в какой-то момент он просто замирает, ощущая это самое чувство. Чувство абсолютной опустошенности.
Но такой приятной опустошенности.
