Ad astra per aspera

      Тайм заканчивается слишком быстро, и Рин, замерев на миг, фыркает под нос. Кагеяма тянет парнишку за локоть к остальной команде, поскольку тот так и не слышал, что его вовсю звали. Он не слышит, что за фраза была произнесена, но стоит Накамуре скосить взгляд на лавку запасных, как ноги подкашиваются, а Хисаме усмехается, разглядев на лице Легендарного Доигровщика Средней Школы настоящий ужас и страх. Кагеяма еле успевает подловить момент и оставить парнишку на ногах. Он рывком поддается к отходящему от сетки Куроко и хрипит, когда его хватают за руку более настойчиво перетягивая Накамуру ближе к обеспокоенной команде.       — Внимание! — голос комментатора проносится над головами, и синеволосый чувствует, как ноги опять подкашиваются от некого понимания. Точнее, он все думал да надеялся, что это совершенно не то, что пронеслось в его голове. — По решению судейского состава, участник команды Старшей Школы Карасуно — Рин Накамура дисквалифицирован за нарушение правил, а именно – утаивание настоящего биологического пола. В правилах есть четкое разделение на женский и мужской волейбол, поэтому участнику запрещено выходить на площадку, представляя мужскую волейбольную команду. В немедленном порядке участник обязан покинуть площадку и вернуться на лавку запасных, без возможности восстановления на позицию Доигровщика. На другие позиции это также распространяется.       Ноги словно перестали чувствовать землю, и Рин схватился за предоставленную руку Кагеямы, глядя на стоящего напротив нее Хисаме, что улыбался самой что ни есть довольной улыбкой. Только что карьера Рин Накамуры, Синей Фурии, с треском закончила свое существование из-за одной лишь фразы, сказанной из-за зависти. Горло сжимает истерические позывы, и Накамура делает пару шагов назад, словно пытаясь устоять на ногах.       Крепкой хваткой сжимая руку товарища, Кагеяма просит того потерпеть и просто довериться ему. Стеклянные тусклые глаза встречаются с его, и Рин мягко кивает, тихо и хрипло прося парня увести его с поля, пока остальная часть команды с удивлением смотрит на нее. Ей в спину. Кто бы мог подумать, что все так нелепо обернется в какой-то момент ее жизни. Что когда-то придет конец ее карьеры на глазах тысяч. Нет. Сотни тысяч человек, что смотрели на это действо вживую и на экране собственного телевизора. Кто-то был огорчен, ведь Рин – хороший игрок, а в женском спорте с такими навыками делать ей нечего. Это и судьи понимали. Но правила – они на то и правила. Можно было бы дисквалифицировать всю команду, но кому-то пришла в голову идея, что Карасуно до этого момента ничего не знали.       Накамура поднимает глаза и ищет взглядам на трибунах осуждающее лицо ее матери, но находит лишь пустое место, что лишь сильнее ее огорчает. Кагеяме приходится отпустить девушку в объятия Такихиро и нерешительно отойти сначала на пару шагов назад, а потом еще на пару шагов. Потом и вовсе вернуться к команде, чтобы кратко объяснить всю ситуацию, которая сейчас была на лицо. Рин некогда им объяснять. Она сейчас была готова умереть на месте от понимания, что дверь в профессиональный волейбол ей закрыта навсегда. Что мать была права, и что уже ничего не сделать. Одиннадцатый номер лишь сжимает свою подругу в объятиях, пальцами сжимая ткань ее футболки. Сумире впервые почувствовала, как тело в ее объятиях вздрагивает от накатившей с головой истерики. Она поднимает глаза и встречается взглядом с глазами Хисаме, заставляя усмешку спасть с его лица от ее разъяренного взгляда. Ох, как же ей хотелось, чтобы кто-то набил лицо этому ублюдку, но попросить было некого. Иначе и тот будет дисквалифицирован.       — Пошли. Тебе нужно успокоиться и просто отдохнуть. Я возьму ключи у Сугавары-сана и вернусь, хорошо? — Сумире обхватывает ладонями лицо Рин и смотрит на ее отсутствующее выражение лица, пробираясь дрожью от стеклянного взгляда. Ее зрачки стали такими блеклыми, словно их затянул туман сигарет, что та выкуривала раз за разом, в каждый паскудный до невозможности момент. И сейчас был тот самый момент. Ведь это все. Это крах. Даже мать ушла. Ушла, чтобы не видеть своего опозоренного ребенка.       Такихиро на время покидает свою подругу, и та поднимает взгляд на ребенка на трибунах, что смотрит на нее с восхищением. Он не понимает, что происходит и почему парнишка сейчас обнимал девушку, но, видимо, ему было плохо. И Рин попытался улыбнуться. Попытался и закрыл свой рот ладонью, стараясь не поддаваться накатившим с головой эмоциям. Ведь для нее нет ничего хуже, как пойти на поводу своих эмоций.       Такихиро тянет подругу за руку, и за спиной уже вовсю звучат шлепки мяча о ладони игроков. Нутро переворачивается. Опять.       Все кончено.