Ad astra per aspera

      Выделенная раздевалка для команды Старшей Школы Карасуно действительно удивляла своим огромным размахом. Лишь зайдя в нее, парни растерялись от того, насколько в ней было много места для того, чтобы часть команды могла переодеваться или отдыхать, а вторая – растягиваться перед предстоящим матчем. Ламинированный светлый пол такой издавал приятный звук при соприкосновении с подошвой кроссовок, и Нишиноя даже оценил, насколько на нем хорошо скользить. Ютясь в небольшой комнатушке, Карасуно были восхищены раздевалкой, а Танака то и дело тряс Дайчи, приговаривая, что им именно такая раздевалка и нужна, на что тот лишь тактично соглашался.       Кагеяма скосил взгляд на стоящего перед вешалкой для одежды Рин, который медленно снял с плеча свой рюкзак с формой. Почему-то ему казалось, что Накамура сейчас достанет оранжево-черную форму и уйдет переодеваться куда-то, однако парень вешает форму на вешалку и рядом с ней на крючок вешает снятую футболку. Его голая спина привлекает внимание Танаки и Нишинои, которые до этого подкалывали парнишку из-за того, что тот не переодевался с ними. Тот, конечно же, отшучивался, но сейчас было абсолютно не до шуток.       Накамура обернулся, глядя на ребят через свое плечо и приподнял бровь. Уперся руками в ребра и, сопровождая вопросительный взгляд легким движением головы, произнес: «Что такое?» Как бы не понимая того взгляда, что к нему приковали. Толпа засуетилась и так же принялась наконец переодеваться, чтобы не смущать стоящего в одиночестве Рин перед вешалкой. А тот, вроде, и не особо реагировал на то, что стоит в одиночестве.       Голова парнишки была забита предстоящим матчем и его отношениями с матерью. Он, даже растягиваясь перед матчем, витал где-то в облаках, изредка замечая, как Такихиро, помогающая менеджеру по собственной инициативе, перекидывалась парочкой словечек с Цукишимой, изредка ему улыбаясь. В такие моменты парень нервно поправлял очки, и Накамура расплывался в легонькой ухмылке, уже не первый раз замечая эту ниточку их более дружественного общения, чем с другими. Цукки рядом с Сумире переставал язвить и старался найти ту точку соприкосновения их двух абсолютно разных характеров.       И Рин был очень даже рад, что Такихиро смогла найти общий язык с язвительным и грубым первогодкой, иногда замечая его небезразличные взгляды в сторону блондинки, которая с интересом заплетала синие волосы. Это казалось таким смешным и невероятно странным. Рин то понимал, что ничего не чувствовал к Такихиро в силу того, что она для него как сестра. Старшая сестра, которая заботится о своей мелкоте, что вечно встревает во всякие передряги и нуждается в помощи, если вдруг все идет так… Когда весь построенный план летит в бездну.       Улыбаясь этой мысли, Накамура все не мог найти себе места перед самым стартом. Они стояли в тени, готовясь выйти по команде. Это ведь его повторное появление. Ведь снова камеры папарацци словят его. Снова в газеты посыпятся кадры Карасуно с заголовком «Возвращение грозы Волейбольных команд средней школы». Он эту схему знает лучше, чем что-либо.       Стоит лишь ступить ногой на освещенную площадку, как приходится прикрыть глаза рукой, пряча их от яркого света прожекторов. Люди ждут. Зрители на трибунах молчат, словно пытаясь удостовериться в том, что сейчас происходит перед их глазами. Видят ли они то, что видят, на самом деле? Кагеяма косит взгляд на идущего рядом с ним Накамуру, который приветственно машет рукой, на что в ответ зал разрывается восторженными криками радости. Это заставляет Рин смущенно поджать губы в улыбке, пытаясь совладать с чувствами внутри груди. С желанием выходить снова и снова. Слышать эти визги. Крики. Он машет более уверенно, вызывая у толпы наблюдающих восторг. Восторг лишь своим видом, выходя на поле. Это поле принадлежит тому, кто останется, и это будет Карасуно, что сумел удержать в своих вороньих крыльях вольнолюбивую Фурию. Взгляд скользит по заполненному залу и останавливается на беспристрастном знакомом лице, заставляя парнишку недовольно кивнуть, заметив кивок в ответ. И вот, наконец, он встречается взглядом с ошарашенными лицами своих противников.       — Разве Рин был в списках? — Шимура тянет либеро за локоть, и тот шипит, глядя на довольное лицо их бывшего товарища, который теперь играл по ту сторону сетки. Теперь, когда он их противник – это все превращается из обычного соревнования в настоящую битву за честь.       — Нет. Судя по всему, он заменяет одиннадцатый номер. Того великана в очках. — шипит Хисаме и поднимает взгляд на сидящего на лавке запасных Тетсую, мягко тому кивая. Они словно о чем-то говорят друг другу глазами, и Второгодка сразу понимает по взгляду своего товарища, что именно он имел в виду. — Чтоб его. Это лишь усложняет задачу. Но выход есть всегда.       Шимура Канао – бывший Доигровщик Средней Школы Минамото, которого Рин вытеснил после своего прихода в волейбол. Парень сравнительно невысок ростом, однако его сильный удар сравним по силе с разрушительным Накамуры, который взял за основу именно удар Канао. Шимура достаточно добр на лицо, однако он сильно завидует Рин и его славе, что помогла парню без каких-либо проблем пройти вступительный экзамен в Карасуно, в то время как ему отказали в поступлении.       Хисаме Кокуро – высокий бледнолицый молодой человек с небольшим шрамом под бровью. Кокуро с самого начала задирал Рин из-за его невысокого роста и насмехался над попытками молодого человека удерживаться на роли Доигровщика, ссылаясь на то, что такой мелочи нужно было стать либеро, но по велению и шутке судьбы Хисаме сам из Центрального блокирующего превратился в либеро, хотя Накамура и выражал глубочайшее уважение третьегодке Тетсуе Макомо, который на момент его появления как раз и был принимающим.       Тетсуя Макомо – среднего роста, второгодка Старшей Школы Таоросай, что на поле сейчас маячила в мягко-лиловой форме. Он является Диагональным игроком, однако в игре не участвует из-за травмы, которую получил в недавнем тренировочном матче. Тетсуя очень загадочный и злопамятный молодой человек, поэтому, бывает, может напакостить тому, кто ему неугоден. Он ненавидит Накамуру из-за его стремления быть лучше других в команде, хотя тот и объяснял все тем, что просто хочет оправдать желание людей видеть его на площадке.       Вот они – три головы Цербера Старшей Школы Таоросай, которые нагнетали всю атмосферу предстоящей игры своей ненавистью к одному низенькому синеволосому молодому человеку, что сейчас собирал мысли в кучу в кругу своей команды, чтобы не дать Карасуно упасть в грязь лицом. Но чувство, будто что-то идет не так, будто сейчас все пойдет коту под хвост, стоит только прозвучать сигнальному свистку… Оно не оставляет внутренности Рин, что переворачиваются с ног на голову и обратно.       — Не забывай. Более мягкие пасы, когда в дело идет мой удар. — Рин хлопает по плечу Кагеяму, и тот мягко кивает в ответ, соглашаясь с просьбой парня. Они опять просто мимолетно переглядываются, и Тобио видит в янтарных глазах реальное беспокойство. Он, кажется, боится подвести команду, что рассчитывает на него. — Они будут ждать моих ударов, поэтому в этот раз приманкой буду я. Хината, все на твоих плечах. Давайте просто сделаем это и выиграем?       Этот желанный звон наполняет пространство.       Игра началась.       Первый тайм только-только начался, а летящий волейбольный мяч со стороны команды Таоросай с грохотом ударяется меж Центральным блокирующим и Либеро, вылетая за пределы поля. Они просто напросто ничего не успели сделать. Как Таоросай, так и Карасуно ошарашено глядели на мяч за полем. Вновь почувствовав землю под ногами, Рин опустил свой взгляд на саднящую ладонь и пожал плечами, кинув стоящему с вытянутыми руками Кагеяме и Дайчи что-то вроде «простите, я это рефлекторно». Нихера себе, рефлекторно. Мяч с такой скоростью пролетел, что его никто ни заметить, ни остановить не успел.       Напряженный первый тайм заставлял попотеть Таоросай, пытаясь угадать, кто же будет бить следующим. Рин словно специально дразнил их с ухмылкой на лице, обводя вокруг пальца блокирующих, чтобы Хината мог провести атаку. Это бесило, ведь Накамура был так уверен. Так, как никогда ранее, ведь его мать здесь, чтобы посмотреть на то, как ее ребенок безупречно играет. Играет ради нее. Для нее. Но вот, стоит Рин оказаться лицом к лицу с Хисаме, как ухмылка вмиг спадает с его лица.       — Они ведь не знают о твоем секрете, не так ли?