Ad astra per aspera

      — Я вел себя на площадке так, как считал нужным. Это чувство всегда вело меня вперед, к мячу, и я никогда не задумывался о том, что будет потом. Лишь сейчас. Мне нравилось чувствовать мяч у себя в руках. Нравилось, когда мою команду называли Летающими Драконами. Когда во главе них была Синяя Фурия, что всегда задавала темп игре. Наверное, я просто не хотел расставаться с этим чувством. И меня не так волновало то, что меня раскроют или осудят за мою ложь, как то, хорошо ли я выгляжу на фото. — девушка рассмеялась, поправляя свои темные волосы. — Мне нравилось смотреть на то, как Карасуно растет в моих руках, и как меняется их дух. Они не сломались, и я был рад этому, ведь эти ребята очень способные. Мое сердце замирает лишь от мысли, что мне посчастливилось побывать на одной площадке с восходящими Воронами Карасуно. Пускай мне больше не стать для них опорой, как игрок, но я рад полученному опыту, и мне приятно то, что они считают меня своим товарищем. Я ценю их. Люблю их. Эти ребята показали мне, что в команде тебе может быть легко. Что может быть взаимопонимание. Я, наверное, не устану это повторять, но мальчишки пока еще, да – неумело, бывает, играют, и до некоторых противников им еще далеко, но чем выше они летят, тем дальше они от земли. Тем больше противников они оставляют позади, и там, высоко в небе, их ждет признание и победа. Пускай им еще работать и работать, но я приложу все свои усилия, чтобы их работа не осталась незамеченной. Я просто хочу идти как-то по улице и услышать «О, вы видели?! Карасуно опять победили! Это так круто!»       Укай жмет на красную кнопку, и телевизор потухает, оставляя последующие слова Рин на интервью где-то там, позади. Карасуно оборачиваются и смотрят на смущенное лицо девушки, которой не давала уйти из зала Такихиро, держащая ее за плечи. Губы дрожат, и Накамура сжимает какую-то бумажку в своих руках, глядя в ее содержимое. Вроде бы она хотела бы что-то сказать, но слова все никак не могли собраться в кучу, и даже Кейшин не мог найти слов поддержки.       Бумагу рвут, и Хината слегка ежится, пока Дайчи поджимает губы и понимающе кивает. Сугавара и Танака тяжело вздыхают, глядя в пол. Кагеяма и Нишиноя ждут хоть каких-то слов, но нависшая тишина разрывает барабанные перепонки.       — Как бы вы не пытались мне доказать – я вам не нужна. — Накамура расплывается в мягкой улыбке и сжимает в руке порванную бумагу. — Вам не нужно это разрешение. Мне тоже. Никому из нас это не нужно. Мне незачем выходить снова на поле. Смысл? Подумайте. — Рин поправляет на плече свой рюкзак, тяжело вздыхая. Это решение и для нее было нелегким. Оно било под ее больное колено и, кажется, доводило ее до очередной молчаливой истерики. Она придет домой. Кинет рюкзак в стену, а сама сядет в накатившей истерике в угол комнаты, сжимая свои колени. Это снова и снова. Так всегда. — Зачем такой прекрасной команде какой-то ненадежный лгун в роде меня? Разве ваше доверие ко мне все еще не подорвано? Разве есть еще смысл верить мне? Наверное, мне кажется, я бы тоже после такого не верила. Простите. — Рин отклоняется и выскальзывает из рук Такихиро, быстрее желая покинуть спортивный зал, пока еще слезы вновь не навернулись на ее глазах.       Кагеяма, не сразу того поняв, обогнул хнычущего в объятиях Сугавары Хинату и помчался мимо Такихиро, которую Цукишима заставил отступить на пару шагов в сторону от выхода, схватив девушку за запястье и потянув на себя. Сумире, с надеждой в глазах, провела взглядом спину Тобио, понимая, что никто другой, кроме него, не сможет утихомирить взрывной характер Рин Накамуры.       Он догоняет девчонку уже практически на выходе и хватает за руку, поворачивая к себе, словно зная, что не сделай он это – она даже не обернется.       — Пожалуйста, я уже все сказала. — Рин поднимает глаза, и янтарные зрачки расширяются в тот момент, когда их губы соприкасаются в поцелуе. Запястье выскальзывает из объятий пальцев парня, и ладони обхватывают лицо юноши, придавая ему некой уверенности. Он был так сладок. Так прекрасен. Сейчас Рин была в его руках такой, как тогда, в их первый поцелуй. Невинной и растерянной. Но это лишь сначала.       Кажется, этот миг мог бы длиться вечно, но им приходится наконец друг от друга оторваться.       Это не была любовь с первого взгляда. Это даже не любовь с экрана телевизора, когда главный герой медленно, но верно влюбляется в главного врага, что вечно доставлял ему проблемы. Это даже любовью не назвать. Не влюбленность. Это даже не чувства.       Она хлопает его по плечу и медленно отходит назад, озаряя парня своей лучезарной улыбкой. Он видит, как ветер колышет ее темные синие волосы, и тянет руку, чтобы поправить, но уже не дотянуться.       — Увидимся в следующем году, Кагеяма-кун.