Younger brother

Наконец-то наступила тёплая пора года, так всеми любимая весна. На смену холодам и морозам быстро пришло солнце, и только его лучи коснулись промёрзшей земли, всё вокруг расцвело, всюду стал слышен сладкий аромат молодых гиацинтов и нарциссов, в окна стучали пышные ветви деревьев, полностью усыпанных нежно-розовыми цветами. Многие подростки стали часами зависать на улице, в парках, радуясь приближению летних каникул, с улыбкой провожая суровую зиму. Увы, Канаде чуждо их веселье. Тёмные шторы закрыли вид из окна, погрузив комнату в тёмно-бурый мрак, чуть разбавленный слабым светом мобильника. Парень сидел на краю кровати, низко опустив плечи от досады. Его взгляд был прикован к экрану телефона, а именно одному короткому сообщению. Всего за несколько секунд, двумя словами его смогла убить морально его первая любовь, Украина. «Мы расстаёмся.». Он читает это снова и снова, не верит, что это возможно, жмурится, роняет слезу на разбитый экран, вытирает и читает опять. И каждый раз всё внутри постепенно рушится, словно хрупкая статуэтка из фарфора, в которую запустили камень. И вот она разбивается, осколками вонзаясь в душу, причиняя невыносимую боль. Только эти осколки нельзя вытащить руками, на сердце не приклеить пластырь, чтобы оно не обливалось кровью после каждого прочтения. Кан тихо всхлипывает и широко раскрыв рот, замирает в неслышном крике. В голове проносятся все их встречи, планы, шутки, фигура Украины, медленно уплывающая куда-то вдаль. Он хочет закричать, разрушить это всё, ведь оно теперь напоминает о ней. Эта мягкая кровать, на которой они любили сидеть вдвоём и разговаривать, книжные полки, все книги на них ей нравились, она любила их перечитывать Канаде вслух, даже любимая толстовка Кана, которую она очень часто носила. Кофта была ей велика, из-за этого делая девушку милее в сотни раз. Но вспоминать это сейчас так больно, так тошно. — Hey, bro, are you okay? — знакомый картавый голос разрезал тишину в тёмной комнате, немного напугав парня. США медленно подошёл к кровати и присел рядом с братом. Взгляд упал на телефон, Кан сразу выключил его, но Штаты успел прочитать содержимое. — Oh, dude. — Его рука мягко опустилась на плечи брата. — Слушай. — Не надо меня успокаивать. — дрожащим голосом перебил американца Кан. — лучше просто уйди. Америка замолчал, но уходить не стал. Всё также приобнимая брата, он аккуратно посмотрел на него, чувствуя его печаль. чисто-голубые глаза смотрели куда-то в пол, обычно такие светлые, а сейчас пустые от боли. усыпанные веснушками щёчки были влажными от слёз, нижнюю губу Канада прикусил до белизны, чтобы случайно не всхлипнуть перед старшим. Аме самому стало грустно, смотря на брата. Он так любил его, заботился о нём, а сейчас, в самый трудный для канадца момент США никак не может ему помочь. Возможно, это шанс для Америки, наконец признаться в своих чувствах и больше не испытывать угрызений совести после снов с участием младшего, но его моральное состояние сейчас. Может ли он сделать ещё хуже? Америка опустил руки на талию Кана, обнимая и нежно прижимая к себе. Наклонившись к шее брата, он тихо выдохнул и уткнулся носом в хрупкое плечо. — Аме, ты чего творишь? — По коже у Канады пробежали мурашки, лицо слегка покраснело от этих действий. — i love you, brother. — Штаты невесомо поцеловал бледную шею, скользнув одной рукой под толстовку, подушечками пальцев провел по прессу брата. Он понял, что влюблен в родственника относительно недавно, когда в лучах заходящего солнца, ярким оранжевым светом заполнивших комнату Канады, его улыбка показалась американцу такой привлекательной, что хотелось притянуть к себе и поцеловать. Он часто засматривался на веселящегося Кана во время игры, представлял, как целует каждую веснушку на его красных щеках, спускается ниже, обнажает для себя бледную кожу, вечно скрытую за воротником кофты. Оставляет бордовые засосы на выступающих ключицах, и в ответ слышит слова о любви. Как ночами хрупкое тело прижимается к нему, растрёпанная рыжая макушка прижимается к груди, мило сопя. вместо всего этого, в последнее время канадец совсем отстранился от брата. по непонятным причинам ему казалось, что США не понимает его, насмехается над его проблемами. Да, бывали моменты, когда они сидели вдвоём и болтали по душам, но почти всегда эта маленькая радость заканчивалась очередной ссорой из-за ерунды. оба потом чувствовали себя плохо, но больнее всё же было Штатам. Он до потери пульса ревновал младшего к его девушке, ведь только она могла его целовать и не получить сильный толчок в живот. Каждый раз, когда он приводил Украину в гости и они уходили в комнату, Аме сидел на кухне и ждал, пока они уснут, и лишь потом возвращался к себе. Через тонкую стенку было прекрасно слышно, как эти двое смеются, а это невыносимо больно, ведь с Америкой Кан даже улыбку давит через силу. — Аме, прекрати, пожалуйста. — прошептал на выдохе Канада, постепенно расслабляясь в руках старшего. Он перестал понимать, что чувствует. Ему и нравилось, что делает Аме, и хотелось оттолкнуть, ведь это неправильно, и ещё неутихшая боль расставания звенела в ушах, забирая все силы на сопротивление. Наслаждение, отвращение и отчаяние крутились в узком кругу с невероятной скоростью, то перекрывая друг друга, то становясь еле ощутимыми и уходя на второй план. Америка лёгким движением развернул к себе канадца, посмотрев ему в глаза. Не обязательно быть психологом, чтобы понять, что сейчас чувствует кленовый листик. среди этой тучи эмоций Аме с серьёзным лицом искал всего одну светлую — ответную любовь, но увидеть пока не мог. Сам Канада мог увидеть в чуть прикрытых глазах старшего безграничную любовь, влечение, желание, но оно по-странному пугало его, отталкивало. Штаты наклонился вперёд, касаясь щеки брата носом, оставляя еле ощутимый поцелуй, ведя кончиком линию до столь желанных ключиц. Опалив горячим дыханием, впился в тонкую кожу, слыша тихий вскрик и из-за этого заводясь ещё больше. Внутри всё пылало, казалось, что это очередной жаркий сон. США отстранился от шеи, шумно выдыхая, любуясь оставленным точно на впадинке тёмно-бордовым засосом. только он хотел прильнуть к шее вновь, Кан неожиданно вырвался из объятий брата и встал у окна. — Что ты творишь?! — переходя на визг, хриплым от истерики голосом прокричал младший, и слёзы полились по его щекам с новой силой. — Ты меня изнасиловать решил? Вовремя конечно, урод. — Отвращение к старшему взяло верх, как он может вообще думать о таком, не то что делать с младшим братом в такой момент. В груди словно образовался гигантский ком из возмущения и ненависти, мешающий дышать. — Терпеть тебя не могу! Сердце Аме в этот момент словно треснуло где-то внутри, оставляя пустоту внутри. всё-таки сделал хуже, всё испортил. Кан хотел выйти из комнаты, сделав пару шагов его схватил за руки американец, вновь заглянув в его заплаканные глаза. повисла немая пауза, они оба смотрели, не моргая, каждый думая о своём. Один хотел скорее уйти и больше не видеть другого, а второй хотел притянуть к себе и никогда не отпускать. — Baby, i'm so sorry. — Аме почувствовал, как у него наворачиваются слёзы. он знал, что если кан уйдёт сейчас, наврятли они потом снова заговорят в этой жизни. Он слабо потянул ладони брата на себя, ожидая, что младший вырвется и убежит, надеясь конечно на обратное. Но канадец только отвел взгляд, подойдя чуть ближе. он сам не понял, почему не хочет уходить. ему стало жаль брата, похоже единственного человека, который по-настоящему его любит сейчас. Америка аккуратно притянул братика к себе, уткнувшись лицом в плоский живот. подняв голову, он встретился с удивлённым взглядом покрасневшего канадца, низко наклонившего голову и очень мило вытирающего слёзки. — Ну-у, darling, иди сюда. — Он посадил смущающегося Кана себе на колени. Это вышло с трудом, младший всё ещё немного сопротивлялся. Обнимая братика за талию, американец влюблённо смотрел в покрасневшие, но такие прекрасные голубые глаза, в которых уже не блистала та глупая ненависть, а виднелись тихие, еле уловимые нотки влюблённости, словно ты смотришь на летнее небо, лёжа где-нибудь в траве и думая только о хорошем. — I.I love you too. — Канада отвёл взгляд в сторону, покрываясь румянцем и оставляя Аме в замешательстве. когда до него дошло, что его болезненная любовь оказалась взаимной, он крепко обнял бедного Кана, ощущая ответные объятия младшего. — My the lovest younger brother.