Без замыкающей

      Катастрофически редко Стэн улыбался. Часто ходил, как каменная глыба, прохожие задавались вопросом, как он вообще перемещается.       Выражение его лица по умолчанию было апатичным, разочарованным и выражающим тяжёлое погружение в самые недра себя. Выглядел он в основном так, будто планировал убийство. Или мысленно убивал кого-то. Разницы не было.       Его без эмоциональность была лишь плюсом на уроках, когда учителя, смотря на него, думали, что он внимательно их слушает и полностью сосредоточен на материале. И чаще всего они угадывали. Стэн был золотым мальчиком, гордостью школы и своей бабушки, подающим надежды, молодым дарованием, выполнял все домашние задания и получающий самые высокие оценки в классе. Золотой мальчик с золотыми волосами.       Но думал ли этот золотой мальчик только о уроках? Навряд ли, Мелисса слишком хорошо знала своего друга детства для таких мыслей. Пусть сама она никогда и не знала о чём Стэн думает на самом деле.       Может об искусстве, или музыке. Или о том куда им сходить сегодня погулять.       Мелисса не всегда понимала не только его мысли, но и действия, смысл которых он не всегда рассказывал. Он мог просто подойти и обнять, начать расспрашивать о чем-то, ни с того ни с сего рвануть в магазин, или отвести её в сторону. Стэн не всегда рассказывал о причинах, а девушка не спрашивала. Они привыкли к этому, им было комфортно. Это безоговорочное доверие. Тем более Стэн всегда знает, что делает.       Но Эрик был совсем другим делом.       Он обязательно спрашивал Стэна о каждом его действии: чем завтракал, как добрался до школы, чем занимался перед сном. Он старался вникнуть в каждый аспект его жизни, разузнать как можно больше, заполнить все сферы жизни.       Мелиссу раздражало это. Почему этот пограничник такой тупой и не может понять очевидных вещей? Стэну ведь не нравятся, когда в его личное пространство так глубоко лезут. Он мог позволить такое только ей, она знала это хорошо, но тем не менее никогда не пользовалась этим.       Мелисса считала, что пользоваться другими людьми - отвратительно. Хотя бывало, что сама этим пренебрегала. Но кто бесил её по настоящему сильно (может, даже сильнее самого Эрика) - это Дэйви. Сынок папочки-священника, который пользовался огромной популярностью в школе и особенно среди девушек, за счёт своей внешность и "сексуального" спортивного тела. Такие, как он обычно и определяют эту группу неудачников, которые не вписываются в их собственные стандарты. И даже если стать кем-то «приближенным» к таким парням с футбольной команды (Дэйви вообще был один сплошным клише, весь такой популярный плохой парень), то всё равно очень легко в один момент оплошаться и пересесть за столик у мусорки. Любимое место Мелиссы вообще-то. Там всегда можно беспалевно выкинуть еду.       Вообще, Дэйви был спорным персонажем. Его странное поведение зачастую обсуждали во всех классах, пока его самого там нет. Было много интересных сплетен, но все в итоге забывались на задних партах. Таким парням всё прощалось.       Но любимым слухом Мелиссы было то, что Дэйви — гей. В какой-то степени необоснованно, но рассказано реалистично. Один парень, Винсент, который раньше близко общался с Дэйви, но в последствие пересел за столик лузеров, рассказал, что он обжимается с одним из дружков, который, кстати, тоже тусуется за теми же столами, что и Мелисса.       Мелисса лично подсела к нему на обеденном перерыве, когда слухи бродили больше недели, и попросила всё рассказать ей. Винсент был только рад распространить это, не из-за чувства справедливости, или надежды, что после этого уровень толерантности в их школе поднимется, а из-за желания отомстить. Он больше не считался крутым парнем, ему не уступали места за последними партами на контрольных, где можно легко списать, никто не делал за него домашку и не отдавал свой обед. Он стал одним из тех неудачников, кого сам раньше тероризировал. И хотел отомстить за это. Но так же, Мелисса после этого разговора узнала, что сам Винсент не относиться плохо к геям, отчасти из-за этого он и не назвал имя того друга Дэйви.        В любом случае, не так уж Мелиссе было интересно всё это, да и может Винсент солгал. Пока У Дэйви были свои проблемы — собственных было меньше. Никто теперь не кидался в неё пустыми баночками из-под сока и не толкал на перемене. Пока что. Её не особо волновали все эти люди, которые временами подсаживались к ним за столики и ничего не объясняли. Со всеми бывает. Она — сторожила, сидит там с самого начала школы.       А Стэн сидит с ней. Провозглашённый самый не неудачник из всех собравшихся неудачников. И вообще у него были все шансы на нормальную школьную жизнь. Не то, что Мелисса.       Такие, как она, обречены быть отбросами общества.       Но ей не привыкать.       Есть вещи, которые волнуют её сильнее, чем все эти моральные пиздострадания из-за классового неравенства, на которое учителя закрывают глаза. У неё дела на вечер пятницы и Стэн вроде даже не против (он всё ещё не смирился, но знает, что если будет препятствовать — сделает хуже), только при условии, что всю неделю она будет нормально есть. И это было лучше, чем ругаться с ним пятничным вечером, разрыдаться и молить выпустить её из квартиры, смотреть, как его обычно холодные глаза полны горечи и жалостью.       Мелисса знает, что он хочет ей помочь, но ситуация не столько критичная, чтобы пытаться что-то сделать с ней.       И в пятницу, когда она будет собираться, крутиться перед зеркалом и поправлять водолазку, Мелисса обязательно вспомнит, как Стэн улыбался, пока она ела булочку с корицей, сидя на лавочке в парке.       Стэн всегда улыбается, когда думает, что она по-настоящему счастлива. И Мелисса научилась симулировать счастье.       — Как я выгляжу? — она не поворачивается к нему, смотрит через зеркало, оглядывая себя с ног до головы.       Стэн обнимает со спины.       — Надень мою ветровку, вдруг замёрзнешь.       Мелисса кивает головой и тянется за вещью. Лучше согласиться, чем сказать, что холодно точно не будет.       Стэн целует её в макушку на прощание, просит быть осторожнее.       Мелисса уходит без слов, желая поскорее очутиться в зелёных неонах.       Появится она в лучшем случае субботним вечером, уставшая и измотанная. Если повезёт, то не вернётся.