Пролог
3 апреля 2020 г., 00:58
Малиновый Wartburg 311, припаркованный у грязной и пыльной обочины, одиноко ждал своих хозяев, которые, судя по всему, вовсе не собирались торопиться. От яркого, перламутрового капота отражались солнечные лучи, заставляя любого случайного прохожего жмуриться от ослепляющей боли. Рядом с проезжей частью стояло несколько жилых низеньких домов, построенных еще несколько десятилетий назад. По-скучному кирпичные фасады их пошли трещинами, краска с крыш облупилась, а маленькие огородики рядом не спасали утруждающего вида — цветы здесь давно не росли, и даже бабушки-одуванчики не желали коптить свои спины на таком пекле ради каких-то глупых хризантем, которые потом все равно будут сорваны или растоптаны несносными мальчишками. Такие мальчишки, кстати, были здесь частыми гостями, поскольку в нескольких кварталах отсюда располагалась гимназия. Они очень любили кидаться мелкими камешками в местных девчонок, дразнить их из-за покосившихся заборов, показывать им языки и убегать под собственный же оглушительный хохот. Вот только девчонкам было не очень смешно — камешки больно били по щекам или икрам, а обидный хохот портил настроение на долгие часы вперед.
— Эрен, дорогой! Где ты? Нам скоро уезжать! — Карла Йегер выглянула с низкого балкончика на улицу, глазами выискивая собственного сына. Он не играл со своими одноклассниками и не кидался в девчонок, а тихо сидел на скамейке, укрывшись от жары под уютным козырьком подъезда. В руках Эрен сжимал потрепанную, желтую книжку с наполовину вырванными и рассыпавшимися страницами. Зеленые глаза медленно скользили по строчкам. Пару месяцев назад ему исполнилось десять лет, поэтому читал он самостоятельно, не замечая веселья вокруг. Не замечал перешептывания двух теток на соседней скамейке, не замечал смеха сверстников. Он читал. Внимательно, в запой, будто кто-то вот-вот вырвет любимую книгу у него из рук. Книжка под названием "Titanen" — настоящая находка. Единственный экземпляр, который Гриша Йегер смог раздобыть для своего сына в библиотеке. Возвращать книжку Эрен точно не собирался. Пусть папа лучше выплатит за нее штраф, но она точно уедет отсюда вместе с ним.
— Милый, ты все читаешь? Frau Lorenz хочет повидать тебя перед отъездом!
— Ну и ладно, — Эрен коротко отвечает матери и снова утыкается в книгу. Раз уж он вынужден ждать неторопливых родителей, которым приспичило попрощаться с каждым жителем их старого дома, так почему бы не скоротать время за любимым делом? Не найдя аргументов против, он снова утонул в рассказах о сказочных существах огромных размеров, поедающих людей. Особо интересны ему были картинки — уродливые создания, бегущие вперед, видимо, учуяв пищу. А самая жуткая иллюстрация находилась на последней страничке — мерзкое лицо, с поражающим безразличием в глазах поедающее человека. Эрена каждый раз передергивало, но он тут же брал себя в руки.
— Эй! Der Sprücheklopfer! — Мальчишки-гимназисты, забыв о девчонках, переключились на зеленоглазого Эрена, коричневые вихры которого торчали во все возможные стороны.
Он сначала не обращал на них внимания, но, когда в его голову прилетело что-то, напоминающее затвердевший кусок земли, не выдержал. Вскочил со скамейки, покрашенной неделю назад, забыл о тетках, которые уже успели схватиться за левую сторону груди, и, хватая первое, что попало под руку — маленький камень, запустил в своих обидчиков. Благо, промазал. Ведь иначе родителям Эрена снова бы пришлось ходить и извиняться, выплачивая деньги за лечение чужого чада. А собственному сыну говорить было уже бесполезно — разговоры возымали лишь временный эффект. Он первое время терпел, сдерживался, а через неделю снова ввязывался в драки, порой приходя домой с оборванной штаниной или в одной майке.
И он бы бросился за забияками, которые частенько любили его дразнить, если бы не вовремя подоспевшая Карла. Женщина в последний момент схватила Эрена за плечи, пока тот не рванул вперед. Развернула его к себе, присела перед ним на колени, и собственным голубым шарфиком вытерла кусочек грязи с пухлой детской щеки. Шарфик не жалко, ведь успокоить сына сейчас важнее всего. Ей хотелось спокойно уехать, без неприятных инцидентов, которых ей хватило сполна с того самого момента, как Эрен научился ходить. "Ваш ребенок просто очень невоспитанный, вот и все! Нет у него никаких отклонений!" — твердили врачи один за другим. А родители все больше отчаивались.
— Мама! Прекрати! — Эрен начинает усиленно вырываться из цепких рук матери, чтобы вернуться к перепалке и как следует "навялять" своим обидчикам. Однако, те успевают скрыться за облупленными желтыми стенами соседнего домика. Оттуда слышится приглушенный хохот.
— Эрен! Дай матери спокойно перенести этот переезд, пожалуйста. Мы сейчас сядем в машину и уедем отсюда навсегда, — Гриша вышел из дома, помахав большой ладонью выглянувшей на балкончик Frau Lorenz, которая была настолько большой, что удивительно, как хрупкая конструкция под ее ногами до сих пор не рухнула. Эрен даже невольно подумал, не готовит ли эта женщина свои знаменитые пирожки из местных детей? Уж больно она походила на ведьму. На очень сытую ведьму. Хотя... В таком случае, детей бы точно не было видно в радиусе километра. — Давай, малыш, успокаивайся, и запрыгивай на заднее сиденье.
Эрен поправил свой коричневый жилет, осмотрел с ног до головы долговязого отца, после ухоженную и красивую мать, сминающую в руках грязный платок, и вздохнул. Подошел к оставленной на скамейке книге и вернулся к машине, готовый запрыгивать на привычное заднее сиденье, обитое дорогой кожей.
— Ну? Я жду вас уже целый час. Жарища! — Запрыгивает внутрь и громко хлопает дверью, вызывая заметную гримасу недовольства на лице Гриши. Еще бы, его драгоценная ласточка, купленная на аукционе в Берлине! Такое ужасное обращение!
Звук мотора, напоминающий животное рычание, распространяется оглушающей волной по всей неоживленной улочке. Тетки сентиментально начинают махать вслед, девчонки, пару минут назад обкиданные камешками, высовывают головы из щелей в заборе, а собаки выбегают на дорогу, чтобы как следует облаять начинающую удаляться машину. Эрен, поднимаясь из полулежащего состояния, наконец высовывает в окно вихрастую голову. Опирается о кусок торчащего стекла локтями, хмуро сводя к переносице брови, и делает вид, что он совершенно безразличен ко всему происходящему. А на самом деле детская душа ликовала — он покидает ненавистный Берлин! Ненавистную улицу с ненавистными гимназистами! Он больше не будет дышать пылью, больше не будет жить на задрипанной окраине огромной столицы, больше не будет каждый день влипать в неприятности. Ведь они уезжают в тихое, спокойное место. И малыш надеется, что хотя бы там его все оставят в покое.
Малиновая машина выехала из сектора, в котором располагались исключительно жилые домишки. Жалкий муравейник! Так думал Йегер. Он терпеть не мог место, в котором провел так много времени. Терпеть не мог Берлин. Огромный город, неизведанный им и неизвестный ему, будто его собственные сны. Сны о существах, которые остались лишь в местных легендах и сказках. Но он-то знал правду! Титаны существовали, а в прошлом он отважно с ними сражался. Эрен свято верил в то, что когда-то он, великий воин, неистово надирал огромные голые задницы. И, замечтавшись об этом, мальчишка совсем не заметил, как отец вывел автомобиль на Alexanderplatz.
Ему пришлось убрать голову обратно в нутро машины, чтобы не дышать вонью. Оживленная улица казалась ему ужасной — непонятные огромные здания, бесполезные памятники, черно-красно-желтые флаги над каждым поганым грязно-красным домом. А люди, будто тараканы в поисках хлебных крошек, сновали туда-сюда. Ну не омерзительно ли? Мы ведь эволюционно выше насекомых, а так сильно их напоминаем. Большее омерзение вызывала лишь драка двух пьянчуг у пивной лавки, задравшая свою юбку нетрезвая женщина с кудрявым гнездом на голове и безвкусные яркие вывески над каждой лачугой...
— Ich sterbe lieber unter meinen Bedingungen, statt mit ihren Regeln zu leben... — бурчит младший Йегер цитату из его любимой книжки, не прекращая хмуриться на окружающий его мир. Перестает он лишь тогда, когда отец, с огромным удовольствием занимаясь своим любимым делом — крутить баранку, выезжает на шоссе, ведущее вон из города. Желто-красные облупленные дома, наконец, сменяются на пейзажи, более приятные для ребенка. Деревья, раскинувшие свои кроны в разные стороны, колючие ели и сосны, гладкие, будто лысина господина Бокка, поля, несколько мелькнувших вдалеке озер и рек... Картина, которая говорила о том, что, наконец, начинается новая жизнь. Новая жизнь в новом городке с новыми людьми! Может быть, это и есть тот самый шанс исправиться? Тот самый шанс прекратить быть изгоем, прекратить быть дьяволом и сумасшедшим? Найти друзей, начать учиться, как обычные дети...
Но вряд ли малыш бы им воспользовался. Уж слишком Йегер был упрям. Упрямее просто некуда. Уговорить его на то, чего он не хотел, было практически невозможно, хотя иногда с этим делом справлялся отец. Ремень и метод пряника в их семье были под строгим запретом, а потому с несносным мальчишкой проводились исключительно профилактические беседы. С одной стороны, это было правильно, но Эрену точно не хватало твердой руки. И голоса.
Голоса, который бы заставил его слушаться и слушать. Голоса, который бы одним своим гарком мог заставить вздрогнуть и вытянуться в струнку. Голоса, который бы принадлежал человеку, имеющему большой опыт в дисциплинировании разных недоумков...
***
Уезжать из Берлина было, конечно, приятно, но перспектива с десяток часов трястись на заднем сиденье автомобиля не очень радовала Эрена. Он даже пожалел о том, что не поел пирожков у теперь уже бывшей соседки, ведь вой его голодного желудка был слышен даже на фоне рева мотора. Благо, его запасливая и умная мать взяла с собой несколько бутербродов с ветчиной, и два из них были тут же отправлены ему в рот. Мальчишка бы точно не перенес этой поездки, если бы не они. И вот, ставшие уже скучными для привыкших к ним глаз природные пейзажи начали меняться на что-то более интересное. Сначала несколько полуразрушенных деревенских построек неизвестного назначения, следом пара коровьих стад и ангаров для них, а после уже и целый рядок частных домиков, в которых, скорее всего, жили немцы, находящиеся далеко за чертой бедности. Это было хорошо видно по дырявым крышам. Мальчик немного хмуриться, а в его зелёных глазах явно читается немой вопрос — какого черта? Отец говорил, что они едут в небольшой, но чистый и уютный винный городок под названием Мёльн, а тут какая-то деревня! Может, это просто не очень симпатичный пригород?.. Стоит лишь надеяться. Надежды оправдались! Удручающая картина в окне быстро меняется на кое-что очень привлекательное, так что Эрен, не выдержав, прилипает щекой к окну, чтобы как можно лучше все рассмотреть. Высокие, трехэтажные домики находились максимально плотно друг к другу, практически не имея между собой никаких подворотней. Оно даже к лучшему — как же вокруг было чисто! Приятно смотреть. Вообще, Мёльн можно было бы назвать глухой деревней, если бы не его аккуратный и довольно современный для тысяча девятьсот шестьдесят пятого года облик. Никакого навоза по углам, чистый, вполне ровный асфальт, магазинчики без ярких вывесок, несколько гусиных стаек… Вокруг царили уют и тепло. Йегеру это очень понравилось. — Я ведь тебе говорил, что здесь нам будет очень хорошо! Ты только посмотри, как все отличается от Берлина! Посмотри на дома, Эрен, — восклицает отец, чьей идеей было переезжать именно сюда. На самом деле, Гриша уже очень давно мечтал сменить обстановку не только для сына, но и для себя. Работать в их старом доме было почти невозможно — шумели соседи, пахло пылью, а за окном вечно кричали дети. Мёльн — невероятно тихий и спокойный малонаселенный городок, в котором жизнь течет медленно и размеренно. Просто идеально для семейной жизни, неуравновешенного сына и работы, правда? Здесь даже дома абсолютно не походили на полу-хрущёвские коробки, к которым они привыкли в Берлине. Остроконечные покатые крыши, покрытые яркой черепицей, выделяющиеся козырьки, красные или коричневые фасады зданий, украшенные чёрными полосами, большое количество окон и, самое главное, уютные малюсенькие балкончики со свисающими с них цветами. — Тебе нравится? — Ну… Ага, — стараясь скрыть своего восхищения, бормочет младший член семьи. Он тянет руку к плечу Карлы, а когда та оборачивается, кивком просит ещё один бутерброд. Впивается в него зубами сразу же, как только получает в руки, и снова поворачивается к окну. — Какоф из ниф наф? — неразборчиво бормочет, пережевывая чёрный хлеб. — Наш домик не на этой улице, дорогой, — отвечает за своего мужа Карла, смотря в окно заднего вида. Ее немолодое, но красивое лицо украшает добрая улыбка. Ей тоже нравилось то место, в котором они теперь смогут спокойно жить. — Он чуть-чуть подальше. Потерпи. Эрен кивает и устало вздыхает. Все, о чем он думал — приехать в новый дом и уснуть в мягкой кровати, забыв этот день, как страшный сон… Из дремы его вырывает резкое торможение автомобиля. Мальчик резко выпрямляется и тут же выглядывает в окно, чтобы наконец увидеть свое жилище. От удивления у него отвисает челюсть — двухэтажный, высокий, по-немецки статный и уютный дом возвышается над ними. Фасад кирпично-красного цвета, целых два ряда узких окон, острая крыша... Йегер первый вылетает из машины и бежит к порогу, сжимая в руках потрепанное издание о титанах. Он останавливается возле темно-коричневой двери и рассматривает все вокруг. Небольшие клумбочки с цветами, никаких заборчиков, кирпичные стены и окна без выступающих подоконников… Красиво! Разве что дорога слишком близко, и скамеек нет. Но это совсем не страшно. Отец достаёт из кармана своего серого пиджака ключ, вставляет его в замочную скважину, и проворачивает ровно три раза. Этот момент Эрен запомнит на всю свою жизнь. Потому что именно сейчас она изменится. Внутри сильно пахло пылью, но это было понятно — бывшие хозяева съехали больше года назад. Однако от этого ремонт здесь не стал хуже! Было видно, что все сделано на славу — стены, покрытые зелёными обоями, большое количество мебели, сделанной из темного дуба, несколько дверных проёмов и, самое главное, массивная лестница на второй этаж. Окна были зашторены темно-бежевой тканью, отчего свет внутри казался очень тёплым, и его даже можно было потрогать. Вокруг летали мелкие пылинки, а наверху, на лестнице, стоял гнилой забытый цветок. Эрену его, отчего-то, стало жалко. — Первый этаж будет твоим, малыш. Здесь будет твоя комната, гостиная, кухня, ванная и погреб. Наверху будем жить мы с отцом, и без надобности тебе лучше туда не ходить. Твой отец очень ценит тишину, когда работает, помнишь? — поучительным тоном говорит Карла, снимая с ног синие бархатные туфли на невысоком каблучке. Поправляет свое платье, вешает сумочку на ветвистую вешалку и треплет сына за непослушные волосы. — Ты пока осмотрись! Мальчишка согласно кивает матери, одновременно разуваясь на том же самом небольшом дверном коврике. После потягивается, разминая затекшую спину, и провожает взглядом родителей, которые тут же направляются на второй этаж. Скорее всего, Грише не терпится осмотреть его новый кабинет, и, если его что-то не устроит, он будет готов поехать в местный мебельный магазинчик прямо сейчас. Эрен лишь хмыкает замашкам отца и, сделав очень важный вид, направляется осматривать свое новое жилище. В первую очередь он идет на кухню, соседствующую с его комнатой. Вечно таскающего булки-печеньки Эрена такой расклад более, чем устроил. Можно будет воровать еду прямо ночью, читая под одеялом любимую книжку. Волшебно! Кухня вообще оказалась достаточно большой. Уж точно больше, чем была в их старом доме. Куча всяких полок с банками, громоздкий холодильник, обеденный стол, большущее окно... О, а на шторах сидел огроменный паук! Мама точно испугается, когда его увидит... И поэтому Эрен решает смахнуть его первым, что попало под руку — веником. Шлепает им по мохнатому существу и тут же отпрыгивает назад, когда оно шмякается на пол и уползает в дырку в плинтусе. После осмотра кухни Эрен движется в сторону другой двери, которая, судя по всему, и должна была вести в его личную комнату. Так и оказалось! Уютная и небольшая спаленка, плотно обставленная мебелью — письменный столик, кровать, два книжных шкафа, огромный подоконник со сгнившими цветами, тумбочка и два стула. И зачем Эрену так много? Но ничего, много — не мало. Вокруг было так пыльно, что в носу уже начало неприятно щекотать. Здесь точно необходима капитальная уборка! И Эрен всей душой надеется, что его в это дело не вовлекут. Еще чего — грязь отмывать!.. Пусть даже в своей личной комнате. Тем более, мальчишка слишком сильно утомился после дороги, и потому хотел только одного — завалиться в кровать и как следует отоспаться. Но она такая пыльная, и... чем-то воняет. Благо, вскоре прибегает Карла, чтобы проверить, как там ее сынишка. После его жалоб на сонливость и вонючую кровать находит решение проблемы — тащит из машины огромный мохнатый плед, переворачивает матрац, стелет поверх него и вуаля! Можно отдохнуть, чем уставший мальчишка и пользуется — бережно, почти что любовно, кладет книжку на стол и падает на плед, мгновенно засыпая.***
Снилось ему что-то ужасно непонятное. Жухлое, по-осеннему желтое поле, по краям которого торчали голые деревья, болото где-то далеко впереди, вонь… Не кошмар, но и не сказка. Просто пустота. И никаких движений вокруг. Тишина… Страшная и гулкая. Как будто бы здесь буквально несколько минут назад кипела жизнь, но по щелчку все резко исчезло. Эрен даже не заметил, как начал шагать вперёд. Шагать и шагать… Но почему-то не двигаться с места. Болото не становилось ближе, костлявые деревья не двигались, а рядом лежащий валун так и остался на своём месте. Стало жутко… — Эрен! — Мальчик вдруг резко подрывается со своего места, недовольно протирая сонные глаза. Зов отца откуда-то сверху слишком резко вырывал его из царства Морфея, но это, пожалуй, даже к лучшему. На то место возвращаться не очень хотелось. Выбрасывая из головы сновидение, Эрен поднимается на ноги и спешит подняться на второй этаж. Все-таки было интересно, что же там такое? Наверняка, просторный и большой кабинет отца, спальня родителей, пара других скучных комнат… Но посмотреть стоит. Поэтому Йегер, быстро перескакивая через ступени, наконец оказывается наверху. Идёт туда, откуда, как ему казалось, было слышно шебуршение Гриши. О, точно. Огромный, светлый кабинет, в котором могли бы расположиться несколько взрослых людей. Но отец — врач, и поэтому его желание полной тишины и уединения можно было понять. — Посмотри, что я тут нашёл. Ключик. Он не подходит ни к одной двери. Похож больше на антиквариат или сувенир. Возьми себе? Эрен протягивает руку к вещице и берет её, осматривая со всех сторон. Обычный, длинный ключ, немного ржавый и покоцанный. Совсем не красивый… Даже ниточка, на которой он висел, казалась старее, чем антикварные часы отца. Брать к себе всякий мусор не очень-то хотелось, да и выкидывать тоже. — Ладно. — Эрен вздыхает и убирает ключ к себе в кармашек на штанах. Одет он был хоть и по-простому, но довольно красиво и дорого. Коричневые штанишки, светло-зелёная свободная кофточка, легкая вязаная накидка сверху… Карла любила вязать, но далеко не все Йегер соглашался носить. — Пусть лежит где-нибудь в ящике. Может, найду, от чего он. — Конечно. Ты пока не хочешь сходить на улицу? Может, найдешь там, с кем познакомиться? — Гриша треплет сына за волосы на макушке и по-отцовски улыбается, возвращаясь к своим делам — перебиранию каких-то скучных бумажек. Наверное, карточки пациентов или истории их болезней… На самом деле, Эрену нравилось, что его отец работает врачом. Иногда можно было узнать от него что-нибудь интересное. Например, что при желтухе люди не желтые, а при обычной простуде можно не лечиться — организм вылечит себя сам. Удивительно, правда? Вот и Эрен порой удивлялся. Иногда он даже думал, что в будущем тоже станет врачом, но когда вспоминал о том, сколько всего нужно будет учить… Нет, не для него это. Точно. — Да ну их всех, — бурчит Эрен в ответ, хмуря густые брови. Ему совсем не хотелось, на самом деле, заводить себе здесь друзей. Нет, друзья – это хорошо, но вот знакомиться с кем-то, пытаться наладить контакт… Это точно того не стоит! Лучше быть одному, чем делить свое личное пространство с кем-то чужим. — Пойду, похожу по дому, может, здесь осталось еще что-нибудь интересное. С этими словами мальчик покидает кабинет, снова направляясь исследовать дом. Вокруг вдруг стало немного чище... Наверное это было как-то связано с тем, что мама чем-то очень громко шумела в соседней комнате. И правда, зайдя туда, Эрен увидел, как Карла, встав на небольшой мощный табурет, снимала с гардины грязные шторы, чтобы их постирать. Она уже успела почистить от пыли потолок. Йегер подошел чуть-чуть поближе и предложил свою помощь, но мама отказалась. Она любила со всем справляться сама, да и сын был достаточно неуклюжим. Но, чтобы Эрен не расстраивался, она предложила ему сходить вниз и принести ей ведро с чистой водой. Йегер с радостью бросился выполнять просьбу. Он не мог сидеть на одном месте. Пожалуй, его непостоянство может пугать, но это в их семье было уже абсолютной обыденностью. Он бежит на кухню, невольно вспоминая сброшенного им со штор паука, хватает первое попавшееся под руку ведро, наполняет его водой почти доверху, и старательно тащит в ту комнату, где и наводила порядок Карла. Получив благодарность и поцелуй в лоб, он довольно сморщился и улыбнулся, демонстрируя миру свой выбитый в драке передний зуб. Теперь он мог спуститься вниз и весь день заниматься ничегонеделанием в своей новой комнате. Боже, как же это было здорово! Можно почитать книжку (наверное, в тысячный раз), поиграть, пожевать булочки, которые он как раз видел в маминой сумке… Раз уж до его комнаты тряпка и ведро еще не добрались, то вполне можно было побродить по остальным комнатам. Пооткрывать все двери, позаглядывать в каждый угол, порассматривать каждый шкафчик… Может, здесь и правда можно было найти еще что-то, кроме старого ключа, который всучил Эрену отец. Кстати, о ключе… Закинуть его в ящик или повесить на шею? В конце концов, не такой он уж и уродливый, как можно было подумать сначала. Вон, даже блестит чуть-чуть… Глупость, зачем вешать такое на шею? Он полетел в ящик в столе, где был удачно забыт Йегером на некоторое время. Ему как раз попался на глаза мячик, с которым можно было поиграть, пока мама не добралась до уборки в его комнате. Там уж он точно присоединится к ней, чтобы проследить за тем, как она разложит его вещи. Нельзя допустить, чтобы он потом целыми днями искал то, что Карла сложила и убрала в дальние места. Самое важное — на передние полки! Эрен выбежал из своей комнаты и побежал по коридору, держа в руках резиновый мяч, который купил ему отец еще в Берлине. Иногда он останавливался у всяких шкафов и тумбочек, чтобы заглянуть в случайные шкафчики. В одном он обнаружил какую-то старую фотографию с тремя некрасивыми женщинами, в другом нашел странную металлическую штучку, а в третьем и вовсе обнаружил очередного восьминогого друга, которого тут же погнал в другое место. Негоже паукам разгуливать по всему дому. Пусть живут за плинтусами или в подвалах! В конце коридора Эрен обнаружил высокое зеркало, как следует рассмотрел себя, покорчил рожи, пока никто не видит, и развернулся назад. Он заглянул уже во все двери, кроме последней. В самом конце коридора, в темном углу. Кажется, мама сказала, что там погреб. Почему бы не посмотреть, что в нем? Может, там тоже есть пауки? С этими мыслями Йегер бежит к двери и останавливается перед ней на несколько секунд. Рассматривает ее серую от пыли поверхность, проводит по ней пальцем, рисуя каракули, и усмехается, когда вытирает палец об самого себя. Он толкает дверь, но она почему-то не открывается. Заклинило? На грязной двери остался след от маленькой ладошки. Эрен злиться. Бросает мячик на пол, и теперь уже двумя руками толкает непослушную дверь. Снова не открывается. Может, ключ отца подойдет? Он бежит за ним в свою комнату, хватает, пробует вставить в скважину — не выходит. Да что за черт? Неужели закрыто? Садиться на пол и заглядывает в щель между ней и полом, пытаясь разглядеть там хоть что-нибудь. Темнота, хоть глаз выколи. А если посмотреть в замочную скважину?.. Эрен так и поступает. Встает на ноги, тянется к дырке в правом краю двери, прислоняет к ней щеку, стараясь не задевать поверхности, чтобы на запачкаться. Смотрит внутрь. Пустота… Хотя нет! Видно полки с бутылками. Наверное, какая-нибудь байда, черт знает, кто тут раньше жил. Вон там и вовсе бочка стоит, возле стены… И полки, полки, полки… Ничего интересного там не было. Мальчишка собрался было уже уходить, как услышал что-то странное там, за дверью погреба. Это было похоже на… Крысу? — Эй! Крыса? Если это крыса, то я тебя сейчас убью! — Эрен смеется, уже готовясь бежать к отцу и просить, чтобы он открыл ему дверь, как тут слышит в ответ: — Сам ты крыса, малолетний ублюдок. По спине мальчишки побежали мурашки от ужаса. Это что-то ему ответило. Что-то из-за закрытой двери подвала! Ответило! Эрен тут же отшатнулся. Он мог поклясться, что видел шевеление в замочной скважине. Ноги сковало от страха, но это не помешало ему схватить мяч и броситься наутек с истошным криком. ________________________ Примечания: *Wartburg 311 — марка восточногерманских легковых автомобилей, выпускавшихся с 1955 по 1991 год. **Der Sprücheklopfer — пустозвон. ***Alexanderplatz — центральная площадь Берлина, важный транспортный узел и достопримечательность германской столицы. ****Ich sterbe lieber unter meinen Bedingungen, statt mit ihren Regeln zu leben — Я лучше умру на собственных условиях, чем стану жить по их правилам. *****Мёльн — винный город в Германии, в земле Шлезвиг-Гольштейн. Входит в состав района Герцогство Лауэнбург. Население составляет 18 487 человек. Занимает площадь 25,05 км².
