Не только зависть зелёного цвета

Гарри сел за гриффиндорский стол, ковыряясь в яичнице с беконом, и ткнул в желток, смешивая его с беконьим жиром. Вот это класс, подумал он, — как аппетитно! Рядом с ним Рон распинался о шансах Пушек Педдл добраться когда-нибудь до вершины лиги. Гарри, вообще-то, было всё равно, но, к счастью, это являлось любимой темой Рона, поэтому он редко нуждался в чём-то кроме кивков и странного ворчания. Гермиону, однако, так просто игнорировать не получится. Она сидела с другой стороны и пыталась внушить ему страх перед Мерлином, перечисляя все, о чём он будет сожалеть, если хотя бы не попытается учиться больше перед предстоящим тестом по Зельям. — Ну правда, Гарри, тебе нужно просто проявить себя. Это несложно, если ты пройдёшь теорию, и я буду более чем счастлива помочь. Ты можешь заниматься вместе со мной... — Спасибо, Миона, но всё в порядке, — прервал Гарри, прищуривая глаза во внезапном шквале сов в поисках Хедвиг. — Гарри, я действительно не думаю... — Гермиона резко замолчала, осознавая, что друг не уделяет ей никакого внимания. — Гарри! Ты меня слушаешь? На что это ты так уставился? — Я написал Снаффлсу прошлой ночью и надеялся, что он мне уже ответил. У него, конечно, найдутся достойные идеи. — Идеи насчёт чего? — спросил Рон, внезапно бросив разглагольствовать о своих Пушках и присоединяясь к беседе. — Зелья, — небрежно ответил Гарри, всё ещё выискивая признаки Хедвиг. — Гарри! — шокированно зашипела Гермиона. — Как ты можешь жульничать в такой ситуации? Я удивлена, что ты вообще о таком подумал. — А как ещё я смогу выкрутиться, Миона? — Учись, Гарри. Это не новое для тебя понятие, знаешь ли. — Смотрите, — встрял Рон, указывая туда, где парила Хедвиг с письмом и небольшим свёртком. Когда она приземлилась, Гарри освободил её от груза и позволил съесть корку с бекона в благодарность. Нежно куснув его за пальцы, она грациозно отправилась в совятню. Гарри не терял времени и вскрыл письмо. Гарри, я могу только представить, как себя ведёт сейчас Снейп. На самом деле он всегда был мерзавцем! Ты правильно сделал, что обратился ко мне. Я вложил кое-что для тебя, что должно помочь. Это старая семейная реликвия Блэков, которая помогает выявить рецессивные способности и скрытые страсти. Твоя мама была великолепна в Зельях, и я думаю, у тебя есть по крайней мере немножко её способностей где-то внутри. Ну вот, надеюсь, это пробудит их. Надень реликвию на правый указательный палец, чтобы она работала должным образом. Удачи! Снаффлс. P. S. — и не забывай сменять сов… Гарри осторожно открыл бумагу, обёрнутую вокруг отправленного Сириусом пакета, любопытство пробежало по всему его телу. Гарри со скрипом открыл древнюю крышку, и показалось кольцо. Он вытащил его из шкатулки и аккуратно держал большим и указательным пальцами, внимательно рассматривая. Оно было чёрным и выглядело так, будто сделано из обсидиана или чего-то похожего. Камень был большим овальным изумрудом размером примерно с крупную виноградину. На внутренней стороне кольца была выведена надпись. Камень, казалось, пульсировал силой, и Гарри мог чувствовать работу заклинания, уже вибрирующего вокруг кольца. — Гарри, — с сомнением начала Гермиона, — я действительно не думаю, что это хорошая идея. Там не говорилось, какие чары наложены на кольцо или как именно оно работает. Я имею в виду, очень сомнительно, что ты сам сможешь выбрать, какое качество оно в тебе пробудит. — В смысле? — спросил Гарри с подозрением. — В смысле оно может пробудить любое твоё дремлющее качество. В тебе может быть скрытая страсть к коллекционированию марок или разведению Флоббер-червей... — объяснила Гермиона с невыносимо терпеливым видом. — Разведение Флоббер-червей? Кто вообще, чёрт возьми, захочет этим заниматься? Не, всё будет в порядке, Миона, — уверил Рон. — Жаль, что у него только одно. Богу известно, как я собираюсь сдавать этот чёртов тест. — Ты мог бы учиться, Рональд, — настороженно сообщила Гермиона. Гарри исследовал кольцо ещё несколько секунд, а затем решил схватить эрумпента за рога. Какой он тогда гриффиндорец, если не рискует? Без лишних церемоний, пока Гермиона не начала ещё одну лекцию о рисках, Гарри осторожно скользнул пальцем в кольцо. — Ну как? — вопросил Рон. — Чувствуешь какие-нибудь изменения? — Не знаю, — признал Гарри, полный сомнения. — Может быть, оно не сработает, пока я действительно не начну делать что-то на Зельях? — Ну да, потому что кольцо магическим образом узнает, делаешь ты зелье или нет! — фыркнула Гермиона. — Ты просто раздражена, потому что Гарри помогли, — обвинил её Рон. — Он жульничает! — пожаловалась она. Гарри отключился, когда двое его лучших друзей начали свою обычную перепалку, и снова поковырялся в завтраке. Он оглядел столы, чтобы посмотреть, не осталось ли в чайнике немного чая, когда услышал громкий смех с другого конца помещения. Малфой. Гарри видел, как он расслабляется со своими друзьями, смеющимися над чем-то, что они нашли забавным. «Посмотрите-ка, как все они постоянно цепляются за него, — подумал Гарри, — словно уверены, что он не может сделать ничего неправильного». Именно тогда Рон с Гермионой встали из-за стола и взяли сумки. — Пошли, Гарри? У нас урок. Сдвоенные Зелья, — напомнила Гермиона. — Да, ты можешь испробовать свои новые умения там, — пошутил Рон. Гарри быстро встал, схватил сумку и направился со своими друзьями к подземельям. Зелья, к несчастью, были полной катастрофой. Неважно, насколько рьяно Гарри старался следовать инструкциям и правильно класть ингредиенты, всё всё равно пошло наперекосяк! То, что подземелья сегодня были необычайно раздражающим местом, не помогало. Воздух горел от тепла всех этих кипящих котлов. Гермиона бормотала под нос, пока размешивала своё идеальное зелье, а Рон с другой стороны шипел тёмные обвинения в свой котёл, где у него всё сжималось и застывало. Малфой сидел на скамейке напротив, без усилий умудряясь жонглировать, готовить зелье и оживлённо болтать с Панси. И всё-таки — что было такого, что заставляло Малфоя быть таким чертовски крутым в Зельеварении? Снейп, конечно же, был как обычно ужасен, кружа по комнате словно летучая мышь-переросток и разглагольствуя перед гриффиндорцами. Он подошёл к Гарри уже дважды за последние несколько минут. Гарри убрал с лица влажные от пота волосы и попробовал сконцентрироваться. Перемешать по часовой стрелке семь раз, закончив, добавить корень валерианы, мелко нарезанный. Он мог бы сделать это. Это было просто зелье, что-то вроде приготовления супа. Он много супов делал в своё время, спасибо тёте Петунии, заставлявшей его помогать на кухне. Гарри расправил плечи и решительно двинулся вперёд — он сделает это. Он не сделал. Снейп объявил об окончании урока, и все принялись сливать свои зелья в колбы и ставить их на снейпов стол по пути в подземелья. Гарри приблизился к тому в надежде, что никто не заметит, какая именно колба его, но как только он пошёл, чтобы поставить колбу на дерево, Снейп нарисовался у его плеча и очень целенаправленно, очень громко принялся критиковать его зелье. — Так-так, мистер Поттер, что тут у нас? Вы должны были сделать обратный раствор. Но, однако, это обратным раствором не является. Это, Поттер, полная дрянь. С этими словами Снейп взмахнул палочкой, и колба испарилась, перед тем как он перевёл полный презрения взгляд на Гарри. — Два фута на пергаменте, Поттер, о том, что Вы должны были сделать и что в Вашем зелье пошло не так. Должно быть сдано к завтрашнему дню. Без вопросов. Гарри затрясся от ярости и зашагал к друзьям, поджидающим его в дверном проёме. Пока шёл, он мог слышать, как Снейп нахваливает Малфоя за лучшее зелье, сданное в этот же день. Задница, вот кем был Малфой! Ну почему, чёрт возьми, ему всё даётся так легко? Дрожа от злости, он потопал в Большой Зал на обед. День мог бы только стать лучше, правильно? Как выяснилось, лучше он не стал. Скверное настроение Гарри только росло, пока день шёл своим чередом. Неважно, что именно, всё у него просто шло не так. Что было ещё хуже, Малфой появлялся на каждом шагу! Преуспевал там, где Гарри был плох. Ужином стала глазурь на торте. Гарри опоздал к столу, пока убирал беспорядок, который учинил на Уходе за Магическими Существами, когда должен был кормить леших, а Малфой отвлекал его. Господи, как же он ненавидел Граббли-Дёрг! Он не мог ждать, пока вернётся Хагрид! Он так опоздал на ужин, что Рон с Гермионой уже ушли, направившись обратно в общую комнату. Он с таким нетерпением ждал курочки, что не смог сдержать разочарованного стона. Гарри нахмурился, пока оглядывал помещение, и заметил оставшуюся на слизеринском столе курицу — курицу, которой с удовольствием угощался Малфой. Правильно, хорёк, кусай побольше. Подавись ей! Отказавшись от всего этого как от потерянного дела, Гарри схватил парочку мясных пирожков и поднялся со скамейки, отправившись в общую комнату. И после всего этого ему всё ещё нужно было сделать Снейпу эссе до завтра. Гарри откинулся в кресле у огня и потёр усталые глаза. Было уже почти одиннадцать часов, а он всё ещё работал над эссе. Гермиона сидела в углу общей комнаты, вязала маленькие шапочки домовым эльфам и болтала с Лавандой Браун. Рон уже поднялся в кровать после трёх изнурительных часов тренировки по Квиддичу, возглавляемой маниакально выглядящей Анджелиной. Всё, чего Гарри действительно хотел, это просто отдохнуть. У него было только это тупое эссе, а Малфой продолжал смеяться с Панси и отталкивать его. Так бы Малфой и поступил. Саботаж! Гарри бросил один последний взгляд на те жалкие несколько строчек, которые он уже написал, и сдался. Он знал, что ничего больше не собирается делать, пока не проветрит голову. Он решил, лучше всего было бы навестить Хедвиг, так как там меньше всего шансов нарваться на Филча. Чувствуя себя уже намного лучше, Гарри направился к портретной дыре и охотно взял путь к совятне. Гарри добрался до самого коридора Чар, когда услышал музыку. Красивую, успокаивающую музыку, сопровождаемую навязчивым душевным голосом. Кто же так играет и поёт? Гарри последовал за звуком мимо кабинета Флитвика и к другому концу коридора, наконец оказавшись на пороге обычно не используемой комнаты. Музыка определённо исходила оттуда. Медленно, осторожно Гарри открыл дверь, вошёл внутрь и столкнулся с Малфоем лицом к лицу. — Ты, блять, насмехаешься надо мной? — сердито спросил Гарри. — Ты, чёрт возьми, везде! Я пробую сбежать, и вот ты снова тут! Ты пытаешься свести меня с ума?! — Понятия не имею, о чём ты, Поттер, — ответил Малфой, явно сбитый с толку. — Если ты не заметил, я занимался своими собственным делами, пока ты не вломился сюда и не начал вопить, как сумасшедший баньши! — Ты знаешь, чем именно занимаешься, Малфой! Сначала ты испортил мне завтрак, потом сорвал мои Зелья! — обвинял его Гарри, уже изрекая целую тираду, — а затем этот трюк, который ты провернул на чёртовом Уходе за Магическими Существами! И ёбаная курица на ужин! И сейчас, сейчас, когда я пытаюсь найти немного тишины и покоя, ты снова здесь! И что с грёбаной гитарой? Как, чёрт возьми, ты о ней прознал? — Грудь Гарри тяжело вздымалась от усиленного дыхания. Казалось, его живот был полон кислоты, и он не помнил, ненавидел ли когда-либо Малфоя больше, чем в этот момент. — Поттер, — рассудил Малфой с таким видом, будто приручал дикого зверя, — я искренне не имею понятия, о чём ты говоришь. У меня, если честно, был адский день, и я просто хотел отдохнуть и поиграть на своей гитаре. Я едва подумал о тебе за весь день. — Иди нахуй, Малфой. Ты прекрасно знаешь, что со мной творишь. — Гарри чувствовал, как жгут глаза слёзы. — Почему я? Почему ты всегда получаешь всё, а я ничего? — О чём ты там лепечешь, Поттер? Я уверяю тебя… — Твои друзья любят тебя, смеются над твоими шутками, слушают, что ты хочешь сказать. Ты сдаёшь предметы. Ты варишь приличные зелья. Снейп относится к тебе хотя бы как к человеку! Ты съел мою курицу! И сейчас украл мою чёртову гитару! Малфой нахмурил брови, и, наклонившись вперёд, с беспокойством смотрел на Гарри. — Ты проклят, Поттер? Мне стоит обратиться к Помфри? — Нет, я, чёрт возьми, не проклят! Хватит делать вид, что тебе не всё равно! — проорал Гарри, полностью растеряв весь свой прежний темперамент. — Ладно, что-то не так, — оценил Малфой, всё ещё выглядя обеспокоенным. — Ты, кажется, под впечатлением от того, что я украл твой ужин и что моя гитара каким-то образом принадлежит тебе. — Ты всегда должен быть на высоте, да, Малфой? — сказал Гарри, пока слёзы медленно вытекали из уголков его горящих глаз. — Почему ты всегда получаешь то, что хочешь? С этими словами Гарри споткнулся, ударяясь спиной о стену с глухим стуком. Он закрыл глаза, когда слёзы начали уже всерьёз бежать по его лицу; разрешил себе сползти вниз по стене на пол, упираясь головой в колени и обхватывая руками ноги, будто физически пытался справляться с собой. Наконец одолев силу своих эмоций, Гарри поддался слезам. Однажды, когда ему было около девяти, Гарри заметил, как его сосед выбросил старую акустическую гитару. Она была немного потрёпана, а двух струн не хватало, но Гарри это не волновало. Он всегда хотел гитару, но дядя Вернон ему никогда не позволял. Он принёс её в комнату и спрятал под кровать, пока Дурсли не вернулись со своего званого ужина. Всё ещё один, Гарри сел с гитарой на кровать и подёргал за струны, пытаясь ощутить, какой звук издаёт каждая из них. Спустя час или около того ему удалось пробренчать странную, но приятную мелодию, радостно напевая себе под нос. Он был так счастлив, что полностью забыл про время. Наказание за то, что его поймали с гитарой, отличалось от других — его закрыли в комнате на два дня без еды. Дадли стоял рядом и кудахтал, что вынужден присматривать за Гарри, пока дядя Вернон крушил гитару вдребезги кувалдой из садового сарая. Каждый раз, когда гитара разлеталась в щепки, что-то такое происходило и у него глубоко внутри. Он никогда не ненавидел Дурслей больше, чем в тот момент. Гарри почувствовал, как Малфой сел рядом, и поднял голову. Малфой сидел скрестив ноги, а гитара лежала рядом с ним на полу. Его серые глаза взволнованно расширились, когда он посмотрел на осунувшуюся позу Гарри и его собственные глаза, красные и опухшие. Он потянулся к своей мантии и вытащил носовой платок, который молча предложил Гарри. — Спасибо, — пробормотал тот устало, насухо вытирая лицо. У него больше не было сил на драки. — Что же происходит с Поттером? Ты ведёшь себя как сумасшедший, даже для тебя. — Тон Малфоя был дразнящим, но Гарри мог видеть беспокойство, скрывающееся под ним. Вздохнув, он попробовал объяснить. — Я правда не знаю, Малфой. В последнее время всего кажется... так много. Всё… просто такое сложное, и ты... всё это просто происходит с тобой. Я не понимаю этого. Почему у тебя всё всегда так правильно? — Мольба в тоне Гарри не ускользнула от Малфоя, и только в этот раз мысль о насмешке над другим мальчиком не пришла ему в голову. — Что заставило тебя думать, что у меня лёгкая жизнь? — спросил Малфой, и смущение затопило его слова. — Я собираюсь сказать тебе кое-что, и если ты проболтаешься кому-то ещё, я, без преувеличения, убью тебя. — Когда Гарри кивнул в согласии, Малфой продолжил. — Я ненавижу свою жизнь иногда. Ожидания моего отца повсюду. Дружить с правильными людьми, зарабатывать высокие оценки. Я всегда должен смотреть, говорить, одеваться, двигаться определённым образом. Если я не буду так делать, это всегда до него дойдёт. Наказания за то, что я не следую его стандартам… часто жестокие. Однажды меня отхлестали за опоздание на пятнадцать минут к репетитору летом, один удар плетью за каждую минуту, на которую я опоздал. Мать тоже никогда не вмешивается. Я никогда не могу сказать, слишком испугана она или её просто не волнует. Мой отец однажды нашёл журналы, ну, знаешь, гейские журналы, под моей кроватью; я был прикован к постели неделю после того, как он закончил со мной. — Малфой повернулся к Гарри и горько улыбнулся. — Я понятия не имею, почему ты думаешь, что моя жизнь так очаровательна. Ты — тот, кто знаменит и не имеет безумного отца. Считай, что ты везунчик. Гарри откинул голову назад к стене и попытался обработать то, что Малфой только что ему сказал. Если мыслить логически, он знал, что жизнь Малфоя так же плоха, как и его. Однако знание это не умаляло той зависти, бурлящей и пузырящейся в венах. «Почему это случается со мной?» — подумал Гарри отчаянно. Даже если понимал, что вёл себя как невротик. Гарри рассеянно поднял руку, чтобы поудобнее нацепить на лицо очки. — Эй, Поттер? — любопытно спросил Малфой. — Как же так вышло, что ты внезапно надел кольцо? Гарри бросил взгляд на кольцо, прежде чем осторожно ответить: — Это семейная реликвия. Я получил его сегодня утром. А что? — Ну, — дипломатично начал Малфой, — я никогда не видел, чтобы ты носил ювелирку до этого. Ты всегда, кажется, надеваешь старую одежду, которая тебе слишком большая, так что кольцо выглядит совершенно не к месту. Просто это немного странно. Гарри видел, как Малфой делает всё возможное, что быть максимально милым, и отважно старался пробиться сквозь зависть, практически сочащуюся из его пор. — Мне нужна была помощь с Зельями, и мой крёстный прислал мне кольцо для этого. Он сказал, что оно может раскрыть древние черты характера, или страсти, или что там ещё. После этих слов глаза Малфоя зажглись пониманием, и он в волнении наклонился к Гарри. — Кольцо! Это, должно быть, кольцо. Оно делает тебя завистливым и странным. Сними его! Гарри с сомнением взглянул на эту гипотезу, но всё же решил дать ей шанс. «А что тут плохого?» — думал Гарри, пока осторожно снимал кольцо с пальца. Как только палец был свободен, Гарри с облегчением наклонился вперёд. Он почувствовал себя так, будто был в огне и его только сейчас облили водой. Он и понятия не имел, как крепко зависть его опутала. — Спасибо, Малфой, — улыбнулся Гарри, искренне благодарный. — Мне следовало заметить, зелёный камень. Зависть. Поди разберись тут. — Нет проблем, Поттер. Знаешь, зелёный — не только цвет зависти. Он ещё цвет возрождения. Что-то вроде нового начинания? Гарри встретился взглядом с Малфоем и почувствовал шипение... чего-то, пронзившего его насквозь. — Хотя, вопрос. Я понял, что кольцо заставило тебя завидовать, но почему ты сфокусировался на мне? — спросил Малфой. Гарри почувствовал, как краснеет его лицо, пока пытался подыскивать слова для ответа Малфою на его вполне разумный вопрос. Он всегда знал, что был немножко одержим Малфоем, но признать это — уже совсем другая история. — Ну, я замечал тебя везде. Правда, я склонен думать, что ты замышляешь что-то подозрительное, но да. — Замечал меня? — сказал Малфой с понимающей улыбкой. — Да, знаешь, как когда ты сидишь в классе, то всегда кладёшь пергамент ровно напротив себя, а твоё перо повёрнуто под углом. Как ты любишь приходить к еде на пять минут раньше, чтобы быть уверенным, что займёшь своё привилегированное место. Как твоя любимая рука правая, хотя ты на самом деле амбидекстер… — Гарри замолчал под удивлённым взглядом на малфоевском лице. — Что? Малфой наклонился вперёд, медленно приближая их лица, как кот, преследующий добычу, пока их губы наконец не столкнулись. С секунду ни один из них не двигался, но затем Малфой осторожно прижался ртом ко рту Гарри. Гарри собрался с духом и скользнул рукой по малфоевской шее, слегка наклоняя его голову, чтобы углубить поцелуй. Они оторвались друг от друга несколькими минутами позже, с распухшими от поцелуев губами и широкими улыбками на лицах. Гарри сплёл свои пальцы с пальцами Малфоя, и они оба откинулись на стену. Может быть, думал он, день после всего этого не так уж и потерян.