Плох тот план, который нельзя изменить

Post scriptum Положа руку на сердце, Гермиона терпеть не могла перемещение в каминах, да и трансгрессию в целом. Не нравилось ей это чувство и ощущение дезориентации на пару минут. Эта кратковременная беспомощность и бунт во всем теле до зубного скрежета не нравились ведьме. Она согласилась бы даже сесть на метлу, лишь бы каждый раз не испытывать неприятное ощущение в голове и теле. Но сегодняшнее перемещение она пережила вполне себе приемлемо. На лице у ведьмы играли разные чувства: от удовлетворенности по случаю хорошей операции, на которую у нее ушло около двух недель в целом, до ликования — Реддл остался с носом. Да еще с каким длиннющим. Девушка тихо посмеивалась, вновь обращаясь к своему воображению и представляя его выражение лица. Ничего, когда-нибудь она ему скажет — эту битву она выиграла. Гермиона спрятала истинные чувства глубоко внутри, пообещав открыть этот вопрос позже. В сумочке у нее находились требуемые предметы, с горем пополам выхваченные из лап прозорливых слизеринцев. В кабинете особняка министра Испании никого не оказалось, и Гермиона чуточку нахмурилась, но успокоила себя. Ей рассказывали, что этот заказчик всегда исполнителен в плане оплаты и никогда не задерживается на встречах. А еще о нем отзывались как о хорошем мужчине, готовым поддержать любую беседу, отметили острый проницательный ум и незаурядный юмор. Что ж, посмотрим. Если его юмор заключается в том, чтобы томить своих рабочих, так сказать, в ожидании, то Гермиона не приветствовала это. Она отвернулась, осматривая дальнюю стенку и услышала звук открывающейся двери. Наконец-то. Но вслух ничего не сказала. Дверь закрылась, Гермиона развернулась, ожидая увидеть пухленького мужчину лет сорока с первыми проявлениями седины на висках, и с жарким взглядом улыбчивых карих глаз. — Нет… — смотря на высокого молодого мужчину, Гермиона не смогла сдержать тихого ужаса в голосе. — Власть сосредоточена в руках самого рассудительного. Тот, кто умеет ждать, всегда получает желаемое. А у меня сегодня четыре подарка, ну и первое место в нашей игре, да, Грейнджер? — в глазах на секунду потемнело от осознания. — За пойманный снитч Том Реддл получает сто восемьдесят очков и первенство в сегодняшнем матче, — голосом диктора вещал этот змей. — Ты! — он улыбнулся на такое многообещающее заявление. Гермиона разве что не завизжала от накаленных чувств. А вот в ушах зазвенело. — Морочил мне голову! — улыбка волшебника стала шире, он облокотился об косяк и утвердительно кивнул. — Запутывал мне все карты, выставил меня посмешищем! — снова кивок. Невыносимо! — Продолжай, — он еще смеет издеваться! Ведьма почувствовала в ногах и в руках жар — сейчас она его убьет, если нет, то покалечит. — Коварный махинатор! — если кто-то был поблизости, то мог услышать натуральную драму итальянского семейства. — Прекрасно, не останавливайся, дорогая, — Гермиона подлетела к нему и толкнула в грудь, чтобы выбраться обратно. Однако дорогу преградили. Гермиона забилась в его руках. — Ну же, не так быстро, Грейнджер, я долго ждал. Нужно отплатить мне мое ожидание, — проворковал Реддл с упованием. — Ты кучер, чтобы тебе за ожидание платили? — Гермиона побелела от злости, отстраняясь от парня. Схватилась за сумочку и вывалила из нее чашу, медальон и в довершении — ткнула ему в грудь мечом, почти как будто посвятила в рыцари. — Сдачи не нужно! — Не-ет, Грейнджер, артефакты — просто приятное дополнение и хорошее времяпрепровождение в компании очаровательной молоденькой ведьмочки, — он приблизился к ближайшему столу и поставил на них ненавистные ей предметы, а потом пошел в наступление. — Я ждал все семь курсов, с того времени, как твоя шевелюра мелькнула в проеме вагона Хогвартс-экспресса и после того, как объясняла мне, только поступившему сопляку, такому же, как и ты, восстанавливающее заклятие. А потом этот непробиваемый взгляд, только темнеющий с годами. Как же ты красива, когда хмуришься, когда нервно перекатывается кончик пера при сложной задаче. В любом своем проявлении, Грейнджер, ты прехорошенькая. — Ты чертов маньяк, Реддл, отпусти меня! — на эмоциях Гермиона еще не понимала всю запутанность их симпатий. Хотя внутри у нее все приятно переворачивалось от слов парня. Она всегда считала, что волшебник не обращает на нее никакого внимания. А тут такие откровения. Значит, она просто слепая идиотка. Он подпер ее к стенке, наматывая прядь непокорных волос и приблизился вплотную, обдавая ее свежим дыханием. Готовился, умник. Девушка понимала, что еще немного, и стена из ее самообладания разрушится, подобно карточному домику под дуновением непокорного ветра. — Как же ты меня одновременно раздражаешь, Грейнджер. — Взаимно, Реддл, — интонация не вязалась со сказанным, она обманывала себя в первую очередь. Парень это пронюхал и многозначительно фыркнул. Тем временем Грейнджер ощущала растущее волнение, поднимающееся с глубин ее своевольного тела. — Но еще быстрее ты сносишь мне все мои мыслимые и немыслимые установки, — как же она его понимала, потому что сама не могла справиться с увеличивающимся желанием залезть ему под кожу. Желанием оставаться номером один в списке его мыслей. И еще много в чем Гермиона не могла себе признаться. Он поднял ее за подбородок, оставив ей чувственный поцелуй. И девушка не могла не поддаться соблазну — на последнюю его провокацию она ответила с не меньшим пылом, раззадоривая парня. — Маленькая врушка, — оторвавшись от нее прошелестел Реддл. Он подхватил ее на руки и пошел. Даже помутившимся сознанием Гермиона поняла, что действие переходит в горизонтальную плоскость. Самое интересное было то, что она совершенно была не против. А точнее — ее эмоциональное начало всеми руками выступало на стороне согласия, и где-то там, на задворках разума маячил слабый здравый смысл. К черту. Как говорили умные люди — плоть слаба. Не будет же Гермиона портить статистику этому высказыванию. Девушка почувствовала прохладу шелковых простыней, и удивилась. Когда он успел? Сверху ее придавил парень, проникновенно смотря ей прямиком в душу. От одного только взгляда, наполненного властью и желанием обладать, Грейнджер готова была растечься бесформенной лужицей у его ног. — Богато живешь, Реддл, — она мельком осмотрела убранство спальни, подмечая старину некоторых предметов. На лице молодого человека проступили ямочки, на которых задержался ее взгляд. Как же он был необыкновенно красив. В этом полутемном помещении, именно в таком положении. Удерживать поток своего восхищения этой мистической красотой Гермиона была не в силах. — Профессионализм рвется наружу? Не люблю себе в чем-то отказывать, — он куснул ее за мочку уха, оттягивая ее. Гермиона слабо вздохнула и задрожала от ощущения острых зубов. Первый девичий стон утонул в воздухе, всеми замеченный. — Я заметила, — он посмеялся, снимая с нее первый слой одежды — мантию. И озадаченно хмыкнул. — А в чем это мы одеты? Разве подобает молодым девушкам носить мужскую одежду, — в мнимом осуждении протянул Реддл, осматривая обыкновенную хлопчатую рубашку и высокие штаны с подтяжками. Его голос прошелся по всем ее нервам, задевая самые уязвленные — внизу живота. Гермиона почувствовала, что между ног нарастает приятная пульсация. — Кто виноват в том, что вам, мужчинам, достается все самое лучшее? — проворчала ведьма, нетерпеливо ерзая под волшебником, чем вызвала новый приступ смеха. — Невероятная, — он расстегнул замки подтяжек и поднял свободную рубашку до пупка, обхватывая ее руками по бокам. Издал удивленное хмыканье, когда не натолкнулся на преграду в виде неизменного женского атрибута нижнего белья. — В душе — бунтарка? — твердо вознамерившись закончить с болтливостью Реддла, и с остатками своих душевных терзаний, Гермиона притянула его за шею к себе и вцепилась в горячие губы волшебника. — Меньше слов, Том, — томно произнесла она, почувствовала, как по его телу прошлась нетипичная дрожь и улыбнулась в поцелуй, — побольше действий, — сама же Гермиона нацелилась на расстегивание бесчисленных пуговиц, которые, к ее большой радости, шли на контакт. Прислушавшись к совету, Реддл, тот, который резко стал Томом, продолжил раздевать юную ведьму, тратя энергию только на исследование недавно обнаженных участков бархатистой кожи. Через прикосновения или поцелуи — в экстазе Гермиона уже с трудом могла разобрать. Девушке мельком удавалось прерваться на тяжелые вдохи и выдохи. Суетливо сняла с него рубашку, Реддл тоже не отставал. Вот так и застыли на мгновение, поглощая друг друга взглядами, обнаженные по пояс. В комнате прошелся обоюдный вздох восхищения. А после с большим азартом двое людей сплелись в приступе безумства. Гермиона повсеместно ощущала твердую хватку на теле, сама же не уступала волшебнику. Гермиона опустила руки ниже, расстегивая пряжку ремня, пока Реддл занимался изучением ее небольшой груди. Он наклонился, обхватив сосок ртом, Гермиона сквозь сцепленные зубы захватила воздух и вплела в темную шевелюру пальцы, выпуская коготки от лавины приятных ощущений. Гермиона почувствовала, как парень куснул ее, и вскрикнула от необычного удовольствия. Он расстегнул ее брюки, встал на колени и снял их с Гермионы первым. Надо же, даже тут его лидерские качества рвались наружу. Не тратя впустую времени, Гермиона тоже рывком подняла туловище разделалась с пуговицей его брюк, вжикая молнией. Ведьма почувствовала его желание в напряженном члене и нежно провела по нему рукой сквозь ткань белья, исследуя каждый дрожащий мускул на его лице. Реддл запрокинул голову, беззащитном жесте приоткрывая рот. Он быстро снял оставшуюся одежду и предстал изучающему взгляду. Ценители античного искусства вряд ли прошли мимо. Он был слеплен как Бог, Гермиона на секунду задержала дыхание, осматривая экспонат в анфас. Реддл призывно посмотрел на Гермиону, удовлетворенный впечатлением, которое произвел. Притянув его к себе, девушка достала его губы своими, обхватывая одной рукой твердое естество парня, а другой — поглаживала мужской пресс. Она то наращивала темп, то замедлялась, пальцы свободно скользили от выделенной смазки. Ловила ртом его исступленные стоны и ликовала от того, какую власть сейчас имеет над ним. Гермиона призывно откинулась на кровать, раскидывая руки в стороны, сгибая ногу в колене и открывая ему всю себя. Не без минутки самолюбования, не только Реддлу должны быть посвящены восторженные взгляды. Волшебник присоединился к ней, облокачиваясь на расставленные по бокам от нее руки. Она уперлась ему в грудь, надавливая в безмолвном приказе отстраниться. Он послушался. Гермиона перевернула их тела и оказалась верхом на изумленном волшебнике. — Все гриффиндорки такие темпераментные, или же только ты, Гермиона? — она на секунду остановила движение, наслаждаясь собственным именем, прозвучавшим в особенной манере. — О, не смей меня равнять на всех, милый и очень угодливый Том Реддл. А то спасти тебя не сможет даже мое имя, — промурлыкала Гермиона, осторожно проводя ногтями по мужской груди, задевая чувствительные соски. Улыбнулась, когда услышала приглушенный стон. — Я никогда и ни с кем тебя не сравнивал. Гермиона, — он провел ладонью по ее скуле, окидывая девушку загадочным взглядом. — Прогиб засчитан, Том Реддл, но ненадолго, — она спустилась ниже, сверкая темными глазами на ожидающего парня. Хищно оскалилась, лизнула, затем бережно обхватила темно-розовую головку, прикрывая губами зубы. Том замычал, а Гермиона ощутила руководящую руку на собственном затылке. Оторвалась от занятия и предупреждающе цыкнула пару раз, прикрепив звуковой сигнал притворно угрожающим покачиванием указательного пальца. Губы Реддла растянулись в понимающей полуулыбке, но после этого на лице застыло выжидающе выражение. Гермиона показательно лизнула собственную ладонь, не отрывая жаркого взгляда от горящих глаз и опустила ее на член. Затем склонилась и вновь принялась усердно и методично доводить его до высшей точки наслаждения. Вторую руку она положила на живот, следя за изменением дыхания. Как только она ощущала, что Реддл учащает вдохи и выдохи, то сразу же замедляла движения. Не выдержав пытки, Реддл вскочил и был остановлен аккуратной ладошкой. — Но-но-но, не так быстро, мистер Реддл, — процитировала его Гермиона, наслаждаясь рваным выдохом снизу. Она мимолетно, совершенно невинным взглядом стрельнула на него, — или же вы хотите уйти? — отстранилась, предоставляя ему свободу выбора, продолжила гладить его ствол. — Чертовка, сведешь меня с ума, — в конце фразы он почти рычал, но это не смогло полностью удовлетворить девушку. — Нет предела к совершенствованию, не перестаю убеждаться в этом утверждении, — она невозмутимо посмотрела на беснующегося парня и наивно продолжила, водя ладонью вверх и вниз, — я не услышала ответа. — Да, черт возьми, да, продолжай, — он остервенело откинулся на подушки, закусывая костяшки пальцев. Так-то лучше, Реддл. — Не нужно так нервничать, дела, касающиеся удовольствия, не требуют спешки. Придется расслабиться, — и она снова опустилась на локти и принялась работать ртом, за полминуты доводя волшебника до грани. Гермиона рукой почувствовала, как поджались его яички за несколько секунд до эякуляции. Стон парня был лучше всяких слов и похвал. Гермиона вызывающе усмехнулась и приблизилась к нему, глотнула его сперму, неотрывно наблюдая за темными, как сама ночь, глазами. Что-то первобытное, алчное и совершенно необузданное показалось ей и не спряталось, как было до этого. На нее смотрели глаза дикого льва, заявляющее право на свою самку, там плескалось безграничное желание обладать, обладать, и еще раз обладать. Гермиона на секунду испугалась, но потом испытала уютное пресыщение от подобного, простые мужчины так не смотрели на нее никогда. Они замерли, на мгновение, но после Реддл резко поднялся и подмял под себя Гермиону, переворачивая ее на спину, подготавливая секунд десять к соитию и плавным движением вошел в нее. От неожиданности Гермиона вскрикнула, почувствовала неудержимую энергию волшебника, принимая ее в себя как родное дитя. Она закричала, переходя на блаженный стон, чувствуя, как изнутри ее омывают легкие волны трепетной теплоты. Девушка купалась в ней, подмахивая в ритм Реддлу. Сдержать судорожные всхлипывания она не могла. Встретившись с вопросительным взглядом, девушка постаралась собрать последние мысли в кучу. — Все хорошо, продолжай, — он ускорился, посылая еще большие импульсы по ее телу, Гермиона перешла на один высокий вскрик, когда ощущения накалились. Маг замедлился. Ну уж нет. Она гневно сверкнула на него глазами, встречаясь с хулиганским взглядом. Она чувствовала приближение, накатывающее на нее со скоростью несущейся лавины, и никто не мог ее остановить. — Быстрее, Том, ты же можешь, — ухватив ее за ногу и меняя угол проникновения, парень ускорил темп. Гермиона закатила глаза и унеслась подальше от из этой комнаты. Она погрузилась в нирвану, накаленно белую и звеняще тихую. Ведьма испугалась, что потеряла все свои чувства, кроме осязания и теперь может только чувствовать и ничего более. Но спустя несколько секунд она увидела нечеткий движущийся силуэт Тома Реддла и его напряженное дыхание. Реддл совершил еще несколько фрикций и замер, пока астральное тело Гермионы соединялось с физическим. Вместе они откинулись на подушки. Спустя пятнадцать минут смысл произошедшего начал доходить до Гермионы. Вот уж точно чего не было в ее сегодняшнем плане. Реддл лежал рядом, по-хозяйски закинув на нее свою руку. Они были липкие от пота, но девушку это мало волновало. — Как ты сменил фамилию? По каминной сети я называла Марволо-мэнор, — он рассмеялся, обнимая ее и зарываясь носом в ее волосы. — О, неумолимый ум Грейнджер не имеет ни отдыха, ни сна. Это длинная история. С удовольствием тебе ее расскажу, как только мы закончим. А это будет не скоро, даю слово. Fin.