Плох тот план, который нельзя изменить

Следующую неделю гриффиндорка до последней минуты потратила на подготовку к тому, чтобы закончить начатое в срок. Начиная с приобретения оборотного зелья, заканчивая точным подбором платья юной мисс, которой Гермиона станет на время приема у Малфоев. Вивьен Гринграсс имела отвратительную особенность — она постоянно колебалась, когда дело касалось выбора. И именно поэтому Гермиона с растущей ненавистью смотрела на пятое по счету платье, в котором не будет идти на прием и никогда не наденет. “Я ей подарю абонемент на бесплатные курсы быстрого принятия решений. Это невозможно” — заталкивая в шкаф груду пестрых нарядов, Гермиона бесновалась отчасти и из-за того, что время шло, а определенности во всем этом не было. Затратное дело, однако. На мероприятии будет присутствовать Реддл — куда же без него. Для совершения задуманного у Гермионы будет от часа до двух: все зависело от того, как правильно у мастера зелий растут руки и ее совместимости с биологическим материалом юной мисс Гринграсс. От того, насколько быстро она сможет поменяться с Вивьен местами, и где это можно будет сделать. Ну, и от того, насколько судьба будет к ней благосклонна в этот вечер. “Однако, вы кобыла, Вивьен” — нет, Гермиона догадывалась, что размер ей будет великоват, но не настолько, чтобы она смогла запутаться в платье еще до того, как его наденет. Рост у аристократки был впечатляющим, с такой высоты и падать было страшно. Гермионе была не по душе суховатая внешность леди Гринграсс, но выбирать не приходилось. С того момента, как она выехала в карете вместе с семейством Гринграсс, девушке пришлось несладко: на каждой кочке она подскакивала на своем эксклюзивном месте, болезненно морщилась, мысленно расчленяла кого не лень и придерживала лиф большого платья. Место ей досталось не самое видное — под, кхм, задницами хозяев, там, где должны лежать сундуки с вещами. Гермиона молча ждала, когда пытка ожиданием и безобразной дорогой закончится. К счастью, они приехали, поместье Гринграссов находилось не так далеко. Движение остановилось, все вышли, Гермиона облегченно выдохнула и приготовилась заезжать на задний двор, где обычно транспорт вместе с лошадьми дожидался своих владельцев. — Наконец-то, — прошипела Гермиона и принялась ждать, пока кучер ненадолго отлучится. Девушка вылезла из убежища, чуть ли не плача. Затекшие мышцы бунтовали по поводу такого обращения с ними. Первые минуты три Гермиона успокаивала взбесившееся тело, сидя в карете. Ведьма выпила зелье, подавилась, но не выплюнула дерущий горло напиток. Ну, что ж, вперед к свершениям. Она украдкой вылезла из кареты, мгновенно ориентируясь в пространстве, привыкая к тому, что земля чуть подальше,чем обычно. Восточная терраса, откуда просматривался весь танцевальный зал, нашлась достаточно быстро и легко, еще и совмещалась открытой по случаю праздника дверью. Гермиона смешно сморщилась, когда увидела такую плотность избранной верстки населения. Вот и Гринграссы собственной персоной. Гриффиндорка посмотрела на ограждение и немного приуныла, сопоставив высоту каменных стоек с плетенной розой вокруг них с абсолютным отсутствием мышечной массы в худом теле Вивьен. Час от часу не легче. Мужественно подняв юбки и моральный дух, Гермиона положила руки на перила, оттолкнулась от земли и перекинула ногу через оградку. Чулки затрещали первыми в этом неравном бою, а Гермиона прикусила губу от боли из-за впившихся в нежную кожу мелких, но таких острых, шипов. — А чтоб тебя нелегкая взяла, за что, — прогундосила девушка, ускоряя свои движения, чтобы побыстрее закончить этот мазохим. С остервенением подняла юбку выше и осмотрела места поражения. Жить можно. Гермиона посмотрела на себя в зеркало, которое достала из бездонной сумки, поправила волосы и украшение на шее. Девушка встрепенулась и увидела, что дочь Гринграссов идет в ее сторону, придерживая раскрасневшиеся щеки тыльной стороной ладоней. Что, дорогая, неужто немного проклятый браслет пришел в действие? Ведьма слилась со стеной и стала ждать, пока Вивьен выйдет к ней. Ожидание длилось недолго, как только Гермиона увидела светлую макушку, схватила соперницу и потянула в сторону, зажав ей рот рукой. Вивьен стала вырываться, но преимущество было на стороне другой. Грейнджер пережала сонную артерию на лебединой шее и начала считать секунды. Сначала Гринграсс еще немного трепыхалась в руках, но спустя полминуты обмякла и стала оседать на пол. Гермиона пыхтела и краем глаза следила за входом, пока тащила по темному месту тяжелое тело. У ограды девушка остановилась и положила Вивьен на пол. Гермиона достала зелье сна вспотевшими от напряжения руками, склонилась над девушкой и понемногу начала вливать в открытый рот жидкость. — Сладких снов, дорогая, — и Гермиона отправила неподвижную Вивьен на подушку из ближайших кустов. Гермиона осмотрела Малфой-мэнор изнутри, как только зашла статной походкой в зал через террасу. Отметила все ведущие наверх лестницы, выходы и входы, не забыла про окна. Кто знает — запасные варианты нужно держать всегда при себе. Особенно, если это сведения о путях на попятную. Гости прибывали, и Гермиона уже не могла так спокойно реагировать на их медлительность или же бесстрастно смотреть на очередное опоздание семьи. В этот момент она как никогда была солидарна с чертовой старушкой с Лютного переулка. Спустя пятнадцать минут — а Гермиона сейчас чувствовала себя часовым, потому что время она сейчас могла сказать точнее, чем работник национального института стандартов и технологий — гипнотизирования настенных часов, все собрались. Начался фуршет; между одиноких столиков с закусками сновали домовые эльфы вперемешку с официантами. Карикатурность магических существ в чистых костюмах неприятно удивила Грейнджер. Этот бурлеск не придавал абсолютно никаких положительных эмоций. Гермиона осмотрелась по сторонам: высокомерные лица, надменные гримасы, отталкивающая холодность аристократов; она узнала многих сокурсников, с которыми совсем недавно делила школьные коридоры. Конечно же, все они были со змеиного факультета, лишь пара знакомых являлись выпускниками остальных трех. Девушке противно было смотреть на этот маскарад, особенно на женскую половину приглашенных. За столиками развязывались разговоры, сватания, даже создавались новые ячейки общества. Рядом с Гермионой стояли незнакомые ей дамочки, но, по всей видимости, хорошие приятельницы Вивьен, они тщедушно пытались ввязать ее в свои нелепые рассказы. Тем временем, девушка чуть-чуть налегла на спиртное, чтобы побольше молчать, вскоре одернула себя от этого занятия. Но алкоголь уже давал о себе знать: ведьма почувствовала блаженную легкость в этом костлявом теле, а также приятное ощущение раскованности. Гермиона уже не так паранойяльно посматривала на время, хотя в голове звенела во все колокола афиша о том, что его у девушки не совсем и много. Отчитывать себя за секундную легкомысленность девушка собиралась потом, когда придет домой вместе с мечом гриффиндора. А на следующий день будет первая — возможно не последняя — встреча с заказчиком. Великолепно. Самое время испариться от любопытных взоров. Сославшись на дамские делишки, Гермиона чуть-чуть неуверенной походкой отлучилась от своих собеседниц. Девушка догадывалась, что от благотворного принятия на грудь ее глаза горели неугасимым светом, затмевая приглушенный свет помещения. Музыка притихла как раз, когда девушка начала пробираться к выходу. Не к добру. Девушка ускорилась, раздвигая на своем пути неисчислимые слои надушенной ткани. — Вот ты где, Вивьен, станцуешь со мной? — за предплечье ухватились, выдернув ускользающую ведьму из роя разномастных гостей. Пришлось остановиться по двум причинам: от неожиданности, а также из-за личности обратившегося. Хоть бы комплимент бросил в ее сторону. Хам. За время всего обучения Реддл и Гринграсс не обмолвились и словом, не было брошено ни единого захудалого взгляда на слизеринскую девушку с его стороны. Либо Гермиона чего-то не знала, либо она была непроглядной тупицей. Как к нему обращается Вивьен? Черт, черт, черт. Почему этот змий все и всегда портит только одним присутствием. Ему можно было даже не открывать рта, чтобы переломать все ее продуманные конструкции по сегодняшнему вечеру, Гермиона была в этом уверена. Пауза затягивалась, тем временем Гермиона плавно поворачивалась к Реддлу. Немигающим взглядом она уставилась на него, судорожно хватаясь за здравые обрывки мыслей. — Боюсь, это невозможно… — шепотом заключила Гермиона, понимая, что голос подделать она не сможет, хотя бы потому, что тембр мисс Гринграсс она слышала уже давно, и то — на сдвоенных занятиях, — мистер Реддл, я уже собралась уходить. — Дьявол! Нужно было назвать его по имени, неофициально. Реддл же обратился к ней весьма фамильярно, как для приема? Что эти двое скрывали от остальных? Алкоголь ударил по самому важному — четкой мнестической деятельности. Благо, эффект шампанского обещал быть кратковременным. Гермиона понадеялась если не на острый ум, так на свою интуицию, которая работала как часы, но вдруг сегодня подозрительно молчала. — Что стряслось с твоим голосом? — весь вид его говорил о неподдельной обеспокоенности. Дыхание Гермионы сперло от вида легкого прищура глаз, и пролегающей между бровей морщинке. Захотелось прикоснуться и разгладить задумчивую складку, — все же я настаиваю на танце, во время которого сможешь поделиться своей историей. О чем ты думаешь, Мерлин тебя раздери, Гермиона! Сознание вопило. На заднем фоне раздалось начало композиции, ведьма уставилась на возвышение с инструментами, желая лучше оказаться на месте тех скрипок, которые нещадно терзали смычком, чем один на один с очень догадливым Реддлом. Морально над ней сейчас как раз таки надругаются, почему-то девушка была непоколебимо уверенной в этом. По инерции она присела в небольшом книксене в ответ на жеманный поклон волшебника. Дальнейшие познания в вальсе базировались на тех дополнительных курсах по танцам в Хогвартсе для выпускного. Что ж, чем богаты, тем и рады. Главное — уверенно и до конца. Она непроизвольно подняла голову, расправляя плечи и положила руку на правое плечо Реддла, а другую - вложила в протянутую ладонь. Наверняка взгляд ее переменился, потому что Гермиона увидела улыбку одними губами в ответ на свой моральный подъем с колен. — Я жду ответа, Вивьен, некультурно оставлять собеседника в таком длительном ожидании, — они пришли в движение. Темп был неспешный, однако Гермиона с первых же секунд неуловимо начала выбиваться из ритма. Ужас был в том, что они заметили это оба, но Реддл, как истинный джентльмен, предпочел промолчать. Да чтоб тебя! — Обманчиво теплые сквозняки летних ночей приняли в этом не последнее участие, — проскрипела девушка, шагая ногой в опасной близости от носков туфель волшебника. Прозвучало двусмысленно; краска залила бледные щеки псевдо-аристократки. Гермиона заглянула в поглощающую серую бездну глаз. И не смогла отвести взгляд, уставилась, как олень, которого застали врасплох охотники. Далеко от правды ситуация не ушла. — В доме резко закончились все запасы бодроперцового зелья? — он крутанул Гермиону вокруг своей оси, отчего та еле успела переставить ноги, и приблизил к себе. Допрос, он самый; Реддл щупал почву. Весь алкогольный жар утопился в панической атаке, берущей начало с периферии. Несмотря на это она натянула на лицо смущенную мину. — Голос пропал буквально пару часов назад. А понравилась бы я кому-то сегодня с повальным дымом из ушей? — она опустила взгляд в пол, лихорадочно передвигая ногами. — Что-то твое пресловутое чувство ритма немного спешит сегодня, Вивьен. Чем-то взволнована? — а нет, джентльменское начало Реддла родилось и умерло, не успев явиться миру. Еще бы, она сегодня вообще на ускоренном ритме жизни. Гермиона почувствовала себя не очень хорошо. Ведьма ощутила, как прохладная рука, спокойно обитающая у нее на лопатке, начала поглаживающими движениями смещаться чуточку вниз. Он подхватил ее за талию и сделал ею в воздухе полукруг. От маневров закружилась голова. Еще немного — и основоположные проявления морской болезни ей обеспечены. — Неважно себя чувствую, как вы успели заметить, — желудок совершил кульбит, шампанское просилось обратно. Этого еще не хватало, — боюсь, мне нужно вас покинуть. — Рад был повидаться, Вивьен, — ох, как ей не понравилась интонация, с которой было сказано. Дерзко, развязно. От недостатка информации она не могла понять, действительно ли Реддл обращается так с мисс Гринграсс, и что, черт возьми, тогда между этими двумя. Либо же он провоцировал саму Гермиону, потому что почувствовал неладное? С горем пополам она добралась до уборной, где распрощалась с остатками коварного игристого. После недобро посмотрела в отражении на лихорадочный блеск чужих глаз, немного растрепанные пшеничного цвета волосы и мертвенную бледность лица, на котором алели отвратительные пятна расширенных сосудов. Красотка, ни дать, ни взять. В голове прояснилось, но до полнейшего восстановления картины с Реддлом нужно было абстрагироваться от мешающих чувств. Она подумает об этом завтра. Потому что сейчас главная задача не сместилась ни в какую сторону и продолжала быть целью со звездочкой сегодняшнего нахождения тут. Она взглянула на свои карманные часы с цепочкой — с момента приема зелья прошло сорок минут. Полет нормальный, но затянувшийся. В лучшем случае у нее был еще час, в худшем — время исчислялось поминутно. Осмотревшись по сторонам, и не имея препятствий в виде приглашенных или приглашающих, Гермиона пошла наверх через служебную лестницу. Все происходило слишком гладко: без вопиющих портретов на стенах, без толп лишних глаз и ушей. Она знала куда идти; всем людям, имевшим кое-какие связи, было известно место, где находились артефакты, а виновниками сложившихся обстоятельств были сами Малфои и их необузданное желание показать превосходство над другими. Неоднократно собратья Гермионы по ремеслу давали наводки со слов гостей, которые были на приеме у приветливого семейства. А охраны не было, даже если что-то изменилось, то Гермиона с ловкостью — не без потери времени, конечно — обойдет ее. Все благоволило девушке. Она преодолела зловещий коридор с высоким потолком и расположенными вплотную стенами. Юбки пышного платья собирали небольшой слой пыли с каменных плит. Ведьма зябко поежилась, заворачивая с палочкой наготове дважды за угол. Взгляду открылся еще один небольшой коридор, уже со всей помпезностью. Канделябры с зажженными свечами, портреты в увесистых рамах, тонкая работа багетов на потолках. Абсолютно каждый миллиметр пространства кричал о величине состояния. Все как полагается для утверждения статности старинного мэнора. Без единого звука Гермиона открыла ближайшую от себя дверь, зрительно наблюдая за входом с лестницы, прокрадываясь в зал. От перехода со светлого помещения в темное у девушки перед глазами мельтешили яркие вспышки света. Закрыв за собой дверь, ведьма вспомнила, что никакой магии применять нельзя. Ни в коем случае. Она развеяла все свои предыдущие чары. Родовое волшебство старинных поместий обладало исключительным чутьем и могло уловить любые всплески магии, а также определить источник и время, с последующим оповещением хозяев через фамильное кольцо. Она прошла пару шагов вперед, слеповато наталкиваясь на что-то твердое, склонное поддаваться законам гравитации, и очень хрупкое. Необратимое пришло в действие, и это что-то издало жалобный звук, а Гермиона услышала колыхание легкого ветерка рядом с собой. На чистых инстинктах волшебница ухватилась за чей-то ледяной… торс? С таким же рвением в сердце вцепилась тревога быть услышанной. Кто придумал ставить такие вещи через пару метров от входа?! С совершенно не женственным пыхтением Гермиона установила обратно заваливающуюся статую, как она смогла определить адаптирующимся зрением. Что ж, начало не очень. Девушка, довольно хорошо уже ориентирующаяся под зрительным контролем, пошла дальше. Гермиона осмотрелась и сомкнула немного приоткрывшийся рот. Не каждый музей мог похвастаться таким обилием дорогущих вещей. А о их стоимости Грейнджер могла судить по собственному опыту. Зал был огромный, но обставлен со вкусом. Причудливые тени от чучел животных создавали угрожающее настроение. Вперемешку с этим находились античные бюсты и статуи, с одной из которых Грейнджер уже успела познакомиться поближе. Под стеклом располагались рыцарские доспехи со времен крестовых походов, часы, маховики времени, парочка украшений. Однако среди этого изобилия девушку интересовал только один предмет. Меч Годрика Гриффиндора, который пока что не попался ей на глаза. Гермиона занервничала, ускоряя шаг. Лунный свет, льющийся из окон, играл со светлыми волосами девушки и переливался в полоске жемчуга в зоне декольте. Наконец-то. Гермиона устремилась в дальний угол зала. Ослепительно начищенный, там сверкал меч в ножнах. Он лежал на темной материи и рубины призывно поблескивали в ее сторону. Ведьма приблизилась и благоговейно прошлась пальцами до гладкой поверхности, поднимая меч и ощущая его вес. — Так, так, так. А с этого момента я хотел бы узнать поподробнее. Вивьен? Что за непредсказуемое желание быть поближе к реликвиям? Да еще и в чужом доме, — напряженные мысли обоюдно с чувствами упали или скрутились в комок, разницы уже не было. Гермиона вскрикнула от неожиданности. Меч возвратился на свое законное место, а ее схватили за пояс платья и резко потянули на себя. Сердце на миг остановилось, громко ухнуло где-то в районе пяток и отправилось на длительный марафон. — Ты посмотри, чудодейственным образом голос прорезается, — Реддл прихватил ее за талию и уселся на ближайший диванчик. Гермиона оказалась верхом на его коленях, а их лица стали на один уровень. Она тяжело вдохнула и услышала тяжелые нотки бергамота, сквозь которые пробивался аромат чувственного мускуса. — Я заблудилась, — ляпнула первое, что прилетело ей на ум. Ситуация показалась ей приближенной к апокалипсису. Если она выйдет из этой передряги сухой, то пойдет причастится в магловскую церковь и поверит в существование Бога. Потому что она была, откровенно говоря, в дерьме. Застигнутая врасплох в чужой сокровищнице, под оборотным зельем, действие которого истекает, да еще и самим Томом Реддлом — первым соперником. Придумать лучше было нельзя, а нет — разве что, если бы ее рассекретили Малфои. Держать себя в руках! Хотя ее уже держали, только не в тех. Ведьма прикрыла глаза ладонью, затем с силой сжала переносицу, что не осталось незамеченным. — Моя бедная, потерявшая сушу птичка, — проворковали над ухом, пока твердые руки прошлись по ее плечам и задержались на трепетном возвышении над тугим корсетом. Состояние Гермионы было близко к острому помрачению рассудка. То, что сейчас было явью, — могло происходить только в самых развязных мыслях девушки. — Отпусти меня, Реддл, — Гермиона повернулась к нему лицом в три четверти и умоляюще взглянула на воплощение розовой мечты каждой девушки в десятке сантиметров от себя. Она увидела колеблющееся выражение лица волшебника и позволила крохам надежды закрасться в душу. Ничего, если она уйдет сегодня ни с чем, главное — выбраться из закрытой ловушки. Как раз в этот момент Гермиона ощутила, как послушные прямые волосы Вивьен заменяет неукротимая шевелюра собственных. От ужаса внутренности скрутило в липкий узел. Девушка почувствовала, что платье, сидевшее идеально на высокой мисс Гринграсс, Гермионе сейчас на сезон, как минимум, на вырост. Ведьма повернулась к Реддлу спиной и попыталась резко вскочить на ноги, но была остановлена тяжелым захватом. Она не обернулась, чувствуя тяжелые вдохи над ухом. Корсет теперь чуточку съезжал вниз и девушке пришлось ухватиться за него двумя руками. Годрик великий, пускай он подавится ее волосами и падет жертвой женской красоты. — Гре-ейнджер, — чувственно прорычали сзади. А между лопаток прошлось тепло чужого дыхания. Как это расшифровывать, Гермиона не понимала. — Что, ожидал совратить маленькую Вивьен, а получил глубокую душевную травму в виде несносной гриффиндорки? — она поерзала на коленях, думая о том, что каждую минуту их могут хватиться. Он прислонился лбом к обнаженной коже, хихикая, отчего у девушки пробежали вибрации от басистого тембра. Он что, тоже под опьяняющим действием зеленого змея? Других объяснений его поведению она не нашла. — Как ты, Грейнджер, прекрасна, когда ревнуешь, — Гермиона округлила глаза и сжалась под напором блуждающих рук. Подстегиваемый ее нетипичной молчаливостью и отсутствием сопротивления, которое она не могла дать, поскольку любое движение руками явило бы миру ведьму в чем мать родила. Именно поэтому его ладони совершенно по-хозяйнически исследовали каждый доступный сантиметр тела девушки. — Где-то я это уже слышала. Повторяешься, Реддл. Посоветовать литературу для расширения словарного запаса и…— вопреки ее бравому словесному отпору, тело отзывчиво плавилось под правильными прикосновениями, и Гермиона не смогла сдержать стон, рожденный тлением слабой плоти. Движения остановились на секунду, и девушка вновь приняла попытку отстраниться. — Не так быстро, — он начал расслаблять шнуровку корсета. От такого поворота Гермионы пересохло во рту, но она не проронила ни единого звука. — В советах тебе равных нет, звездочка Грейнджер. Но знаешь ли ты, что советует больше всех тот, кто ничего не умеет, — он притянул ее еще ближе, вглядываясь в каждую черточку ее лица. Захотелось вскрыться, забыться: сном или алкоголем — Гермиона еще не выбрала. — В этом ты ошибаешься, Реддл. Я лучше тебя, признай это. Так было в Хогвартсе, так есть и сейчас, — она не отвела глаз, дрожа от напряжения между ними, а особенно — от взгляда волшебника. Вместо радужек там зияли дыры, а те черти, которых ведьма видела и до этого, почувствовали запах свежей крови раненой жертвы. И упускать ее они не собирались. — Ну, Чашу и Медальон тебе не удалось забрать. Думаю, мне можно засчитать балл за Хогвартс и сравнять наши очки на табло, — язык так и чесался раскрыть ему правду. Чтобы потешить свое самолюбие, в первую очередь. Но она сдержалась, рассчитав, что она все еще успеет. Сегодня она уйдет с мечом, и счет будет три-ноль. Он расшнуровал ее платье до конца, и теперь оно держалось на одном честном слове, придерживаемое спереди правой рукой Гермионы. — На любое действие есть свое противодействие, но наша малышка Грейнджер решила, что умнее всех и попасться никому не может, — фонтан язвительности Реддла был неиссякаем. Он был похож на сытого льва, размашисто раскинув руки в стороны. — Захотела почувствовать себя частью высшего общества, в частности — оказаться на месте счастливицы Вивьен, — Гермиона отсалютовала ему той же монетой, пока собеседник преспокойно сидел, откинувшись на спинку дивана. — Мы никогда в жизни не были близки с мисс Гринграсс. А ты выдала себя еще вначале этого вечера. Если у тебя еще оставались сомнения на этот счет, — вся задняя поверхность бедра горела от соприкосновения с другим телом. Это было волнующе, таким образом контактировать с Реддлом, на которого всегда равнялась, с Реддлом, который был ей всегда недоступен, с Реддлом, которого представляла темными и тихими ночами, с Реддлом, который являлся ей в самых смелых снах. — Чем же? — Своим отвратительным танцем, Грейнджер, — он оскалился, но как-то по-другому. Этой улыбке Гермиона могла бы дать семь из десяти баллов, что та больше добрая, нежели злая. — Скажи спасибо, что я не отдавила твои длинные ноги, — она заерзала, своими движениями вызывая сосредоточенное выражение на лице Реддла. — Ты была близка, — музыкальные пальцы парня приблизились, поглаживая ее по трепетным надключичным ямкам. — Не такой уж и плохой партнер по танцам тебе попался, Реддл, не нужно выдумывать, — она нервно передернула плечами, и волшебник оставил не слишком уместные попытки соблазнить ее. — Ну, конечно, чтобы Грейнджер признала свое несовершенство, — Гермиона почувствовала растущее возмущение. — Ты такой же, — вспыльчиво начала Гермиона. Реддл, судя по всему, наслаждался ее реакцией, потому что вновь принялся совершенно уравновешенно рассматривать ее с еле заметными смешинками в глазах. — А кто сказал, что это плохо? — девушка опешила, имея наготове тысячу и одну фразу, чтобы ответить в случае отрицательного ответа Реддла. Да уж, не соскучишься. — Люди, которые не признают своих ошибок, имеют намного меньше шансов к совершенствованию, — девушке стало душно, спина начинала ныть от вынужденного положения, но ведьма не собиралась прислоняться к волшебнику. Почему бы и не порассуждать в такой обстановке, правда же? Гриффиндорка успела проклясть сегодняшнюю встречу несколько раз. Однако Гермионе пришлось по вкусу то пикантное ощущение, не покидавшее ее с момента появления Реддла. Про себя ведьма отметила, что в общении с ним она с лихвой получает требуемую дозу адреналина, не прибегая к другим способам. — У тебя немного искаженное мнение на этот счет, Грейнджер. — А ты слишком самоуверенный, Реддл, — нужно было заканчивать, но так не хотелось. — И тебе это нравится, — не согласиться с этим она не могла. Как в глупой магловской сказке, часы пробили одиннадцать вечера. Только вот все волшебство было развеяно еще до назначенного времени, да и главная героиня не попала на бал посредством устранения некоторых препятствий. И идея у той девушки была поблагородней, что ли. От методичного звука Гермиона встрепенулась и выдернула себя из оцепенения. — Что мне нужно сделать для того, чтобы уйти отсюда незамеченной? — темные глаза Реддла сверкнули непередаваемым беззащитным блеском, а уголки губ едва приподнялись. Она опустилась до крайней меры, потому что выбора у нее не было. — Стащить у кого-нибудь мантию-невидимку и поиграть со мной в салочки? — Гермионе показалось, что слизеринец решил разрядить — в первую очередь для себя — обстановку. Сам Реддл был чем-то озадачен и держался теперь прямо. — У меня не так много времени, чтобы растрачивать его на твои ролевые игры, — она сверкнула глазами на часы, минутная стрелка которых, казалось, имеет свое ощущение. — Этого я не говорил, но ход твоих мыслей привлекателен, — он вновь плотоядно улыбнулся, Гермиона выхватила из всего прочего тот момент, когда его язык прошелся по краю верхних зубов и сама сглотнула от драматичности между ними. Она отдернула себя, за что была награждена голодным взглядом собеседника. — А говорить ничего и не нужно было. Или платье ты расшнуровывал чисто для галочки? Я бы и так не сбежала, не нужно было так стараться, — она возмущенно поправила лиф, без слов высказывая, что думает об этом намного больше, чем сказала. Вряд ли он сейчас расскажет, для чего это сделал. — Смогла бы, ты бы удрала в любом случае, — дважды да, она бы потратила любые силы и средства для того, чтобы ускользнуть. — Решил совместить приятное с полезным? — Поцелуй меня, Грейнджер, — ведьма испугалась и усомнилась в правильности услышанного. Из всех возможных вариантов этот был самым нереалистичным. От неожиданности Гермиона не смогла проронить ни звука, — но с одним условием, — конечно, куда же без этого, ведь задача плевая, нужно ее немного усложнить, мистер Реддл. — Сделай так, чтобы я поверил, как будто это твой последний поцелуй перед смертью, — он посмотрел на нее с трепетом ожидания, хотя девушка догадывалась, что все его действия могли быть выверенным планом. Только для чего? — Не слишком много для тебя плюшек? — руки, удерживающие ее все это время, опустились, чем девушка не преминула воспользоваться. Она неуклюже поднялась, затягивая тугую ленту платья под грудью. — Тогда подождем, романтично встретим первые лучи солнца, — взволнованное выражение исчезло с его лица, но передалось Гермионе. — С первой романтической задачей — наличие обнаженной девушки — ты почти справился, — ей не ответили, Гермиона предпочла не смотреть на Реддла, потому что соблазн поддаться его словам был велик. Она молчала и не знала, куда себя деть. Мазнула взглядом по мечу, прошлась в другой угол, где биение часов отдавало наиболее громко. Развернулась. Сердце стучало тоже не на самой минимальной громкости. — И ты позволишь мне забрать меч? — бизнес есть бизнес, детка. Даже если ты под гнетом противоречивых чувств, если все пункты сценария трещат по швам. — Торгуешься, Грейнджер? — Гермиона теперь отчетливо слышала напряженность в его словах, сама испытывала аналогичные чувства. — Хочу себя обезопасить, кто тебя знает, — Реддл хмыкнул, поднимаясь на ноги. Гермиона сразу же почувствовала колоссальную разницу в росте, которую не ощущала, когда была в теле Вивьен. — Письменный договор составлять не будешь? Может, где-то нужно подписаться кровью? — он приближался, Гермиона отступила поближе к стойке с мечом, неотрывно смотря в глаза Реддлу. — Не путай меня с некромантами с их грязными ритуалами. — Твой характер смог бы мертвого поднять безо всяких дополнительных ритуалов, — она промолчала, ощущая щекотливые пузырьки предвкушения поцелуя в крови. Отказываться от предложенного она не собиралась, тем более, если их желания с Реддлом совпадали. Оставалось выжать из этого максимальную выгоду для себя. — Передо мной прекрасный учитель. Да или нет, Реддл? — Да, ты уйдешь отсюда с мечом, Грейнджер, целая и невредимая, — это как тебя скрутило, родной. Хотя выражение «скрутило» подходит как раз таки для нее. — Мне нужно, чтобы ты сел, — он улыбнулся в который раз за сегодня, вызывая непрошенные мурашки в теле. — Надеюсь, не в Азкабан. О, с его помощью загреметь в тюрьму может сама Гермиона, но об этом она решила уже не говорить, это было всем и так ясно. — И прикрыл на мгновение свой рот, — придавая голосу чуть-чуть властности, ведьма выразительно посмотрела на диван. — Тогда поставленная задача не может быть выполненной, — не отставал слизеринец, поглядывая ей в район декольте. Повылазит, дорогой. — Заткнись, — он послушался, вальяжно подошел к дивану и откинулся на него спиной, расстегнул пуговицу мятого пиджака от их с Реддлом предыдущих трений, — вот и отлично, — успокоила скорее себя Гермиона. До того момента, пока она не подошла к нему, девушка чувствовала себя уверенней. Она глянула на расслабленные колени парня, обтянутые плотной тканью брюк, провела взглядом выше, рассматривая все детали костюма-тройки. Да, легче было подставить табурет и встать на него. А в таком положении придется почти верхом залезть на Реддла, чтобы добраться до лица, либо же — приложить все свои физические способности и контактировать с ним только губами. Ее промах. Что ж, сама захотела, чтобы он сел, теперь выкручивайся. Ведьма грациозной походкой — ей непременно хотелось придать плавности всем движениям — направилась в сторону ожидающего волшебника. Не веря в происходящее, Гермиона сосредоточенно заглянула застывшему парню в глаза, опустила взгляд ниже, чувствуя зарождающееся томление внутри. Ведьма хотела казаться решительной, хотя не чувствовала подобного. Она поставила колено на диван, не прерывая зрительного контакта, предплечьем уперлась в обивку и нависла над Реддлом. Теплое дыхание смешалось между ними, девушка прикрыла глаза и робко прикоснулась в первый раз к неподвижным губам. Не почувствовав никакой реакции, Гермиона на секунду остановилась. И вскрикнула от внезапности. Реддл рывком притянул ее к себе за талию, отчего Гермиона проехалась и уселась на мужские бедра, он сдавил хрупкое туловище обеими руками. Девушка почувствовала воодушевление, волшебник обхватил губами ее нижнюю губу, оттягивая ее. Столп горящих и выпущенных наружу чувств вспыхнул в девушке, разгоняя прошлые сомнения. С остервенением ведьма запустила пальцы в жесткие на ощупь волосы, устраивая беспорядок в темных прядях. Они стукнулись зубами, затем Гермиона робко провела языком по верхней губе Реддла и почувствовала ответное прикосновение. За главенство в этой схватке боролись недолго — Гермиона уступила первой. Девушка почувствовала скользящую по спине вниз руку, второй парень положил ей на шею, вызывая поглаживающими движениями мелкую дрожь в конечностях. Влажные звуки раздавались в комнате, пока двое распалялись еще больше. В перерывах между поцелуями они судорожно хватали ртом воздух. Руки Гермионы уже покоились на твердой мужской груди, непослушные пальцы боролись с тугими петлями пуговиц. Со стоном она оторвалась от манящих губ и подняла вверх голову, чтобы прекратить это наваждение. В ответ получила только новую порцию острых ощущений. Реддл дерзко припал к нежной коже, вдыхая носом ее аромат, за поясницу он еще больше притянул ее к себе, отчего Гермиона почувствовала промежностью его восставшую плоть. И резко остановилась, возвращая себя на землю. — Чистое пламя, — прошептал Реддл, прислонившись лбом прямиком ей в декольте. Так и хочет стянуть платье всеми известными способами, поганец. — Снимай пиджак, — Гермиона не узнала собственного голоса. Осиплый и чувственный, как чистая непрерывно льющаяся патока. Дыхание сбилось, и Грейнджер пару раз глубоко вдохнула и выдохнула. — Так сразу? — он осклабился и посмотрел на нее. До девушки дошло сказанное ею, но смущаться уже было поздно. Как бы их поза располагала и к более интимным фразам. Гермиона постаралась встать, но, как и десять пятнадцать минут назад, Реддл удержал ее на месте. — Ты хочешь заново зашнуровать мне корсет? — девушка почувствовала чужое неудовлетворение, ровно, как и сама поддалась этому чувству. — А кто сказал, что мы закончили? — они неотрывно смотрели друг другу в глаза. Без слов они сказали друг другу намного больше. — Я на полную ставку не устраивалась к тебе, Реддл. Основное задание выполнено? Выполнено. Я жду, когда можно будет уйти, — в подтверждение своим словам шумно выдохнула. — Вдруг я скажу, что ты не справилась, — девушка увидела, что парень просто вырывает последние моменты. — Это твое субъективное мнение, можешь оставить его при себе, — несмотря на обидные слова, Реддл рассмеялся, находя в них что-то особенное для себя. И отпустил Гермиону, которая сразу же поднялась на ноги. — Отдай мне пиджак. Не обеднеешь, — в ответ Реддл тоже встал, но раздеваться не спешил. — Волшебное слово, Грейнджер, — какой несносный тип. Гермиона с наигранным возмущением фыркнула. — Тебе — хоть целую монографию могу посвятить. Тебе достанется платье целиком. Видишь, ты отдашь мне один предмет из своего гардероба, а я — по факту — все свое одеяние, обувь же мы не считаем? — она увидела вспыхнувший огонь в его глазах и пару раз наивно похлопала глазами. Уже успел себе придумать невесть что. Чем выше взлетаешь, родной, тем больнее падать. — И отвернись, — она взяла в руки предложенный пиджак, смотря на то, как же хорошо смотрится жилетка на нем, — пожалуйста, — уставилась на него с просьбой Гермиона. Напряженно смотря на спину парня, ведьма одним слитным движением освободилась от надоедливого платья, оставаясь в нижнем белье. Накинула свободную часть вечернего смокинга Реддла, утопая в большом размере. Ничего, вот тут немного подтянуть, тут чуть ослабить и все. Гермиона стянула поясную ленту с собственного платья и повязала ее на талии, два раза обмотав и завязала ее в морской узел. Чтобы неповадно было. Вышло вполне себе коктейльное платье, достающее чуть выше острых коленок. — Можно поворачиваться, — Гермиона словила удивленный взгляд парня, успев усмехнуться. Голь на выдумку резва, что поделать. — И как ты собираешься уйти? Выходов у Малфоев, конечно, несколько, но все просматриваются, — он облокотился спиной на ближайшую стену, складывая руки перед собой и сканируя ее взглядом. — По шторам спускаться буду, ты мне в этом поможешь. — Я первый пойду, подхвачу тебя, — он развратно улыбнулся, передергивая бровями. Умник нашелся. Гермиона отрицательно покачала головой, чем вызвала перемену в его настроении. — С какой стати я должен тебе помогать? — Гермиона времени не теряла, взяла свою сумочку с заклятием незримого расширения. Порылась и нашла там крюк вместе с веревкой. То, что нужно. — Потому что кто помешал мне сегодня? — она мимолетно уставилась на парня, не давая тому вставить и слово. — Правильно, ты. Кто получил компенсацию за причиненный моральный ущерб? Правильно. Еще раз ты, — девушка подошла к мечу и поместила его вовнутрь. — И, конечно же, ты никому не расскажешь, да? — она взглянула в последний раз на собранного уже слизеринца, который восхищенно и с полуулыбкой смотрел на ее махинации, а может — на ее ноги, никто не знал. — И пойти соучастником? Грейнджер, я думал, твое мнение обо мне немного лучше, — Гермиона открыла окно в зале, вылезла на подоконник и прикрепила к нему крюк. Посмотрела вниз. Ничего страшного, Гермиона, не так уж и высоко. Надела перчатки. — Вот и славно, — она подергала веревку на прочность. Реддл без слов понял, что ее нужно придерживать, — И да, помоги мисс Гринграсс на восточной террасе, а то она чувствует небольшое недомогание, — и девушка устремилась вниз, не замечая острого и торжествующего выражения в глубоком взгляде.