Звездкин, быстро в палату!

      Ветер аккуратно играет с ветвями, которые усыпаны недавно появившимися на свет листочкам. Солнце окутывает всех своими длинными теплыми лучами, параллельно пачкая окна больницы солнечными зайчиками. Все вокруг цвело, кричало, пело о наступлении долгожданного лета. В этом году мая действительно все ждали с огромным нетерпением. Птичьи песни разливались по небольшому саду, они проникали во все белые беседки и заполняли больные головы людей, выталкивали все противные мысли.       Звездкин сидел на привычной для себя лавке, он, потупивши свой взгляд, долго и аккуратно рассматривал цветок, будто боялся сломать его лишь одним своим неаккуратным взором. Он казался ему настолько изящным, грациозным, что Вася буквально был заворожен красотой этого растения.       Для парня такое поведение было достаточно обычным, он с легкостью мог сконцентрироваться на одном предмете, явлении или же человеке, мог настолько сильно погрузиться в себя из-за всех этих раздумий, что окончательно выпадал из этого мира. Все остальное казалось ему уже неважным, окружение вокруг него просто теряло всякий интерес у парня к себе.       Беличенко тихо наблюдал за ним со стороны, бурно всматривавшись в каждый малейший изгиб лица, морщинку, он точно и с авторским характером переносил все эти черты на бумагу. Еще ни разу рисование не приносило ему такого большого удовольствия. Саша с большими, наполненными симпатии глазами жадничал парнем. Он осуждал каждого больного, санитара, врача, всех тех, кто посмел посмотреть на Звездкина. Когда же он успел присвоить себе этого дурочка? Когда он перестал замечать за собой странное поведение в его сторону? Рядом с Васей Саша окончательно закончил отдавать отчет своему разуму о его действиях. Беличенко просто хотел быть рядом с ним, хотел заботиться о нем, рассказывать истории, а потом долго наблюдать за этими черными глазами, которые с каждым предложением наполняются все большим интересом. В конце концов, Саша хотел бесконечно рисовать этого милого парня, ему сейчас на полном серьезе казалось, что за всю свою жизнь он не встречал натуры лучше, чем Звездкин.       Вася казался ему чем-то удивительным, неизвестным, неземным. Он отличался непросто от всех людей, он отличался даже от всех больных. Эти его постоянные глупые, неуместные шутки, чрезмерная чувствительность, вечно сползшие очки на нос делали его таким особенным. Парень мыслил дальше земли, дальше космоса. Он не боялся говорить людям, казалось, совершенно элементарные вещи. Беличенко догадывался почему общество так жестоко обошлось с парнем, он просто мыслил за гранью дозволенного и, наверное, именно это так сильно зацепило Сашу в нем.       Теперь Беличенко казалось, что он нашел свою вечную музу, он нашел источник вдохновения, ту самую истину за которой он гнался всю свою жизнь.       На порог старого кирпичного здания вышла точно такая же серая санитарка, она не громко прокричала о конце прогулки и удалилась обратно за дверью отделения. На удивление, но именно ее противный и хриплый голос заставил Васю выйти из его глубоких наблюдений за цветком. Он, встав со скамейки, аккуратно отряхнул свои джинсы и направился к Саше. Тот все еще с огромной инициативой и желанием раскрепощенно выводил портрет Звездкина. Беличенко действительно очень сильно испугался, когда темноволосый томно схватил его за плечи и начал трясти. —Вася! — санитар робко отложил свой блокнот, скрывая его содержимое от глаз Звездкина.       Остальным сотрудникам действительно были удивительны такие взаимоотношения между пациентом и санитаром. Некоторые даже начинали подозревать самого Беличенко в каких-нибудь проблемах с головой. —Пошли, время прогулки прошло. Пошли быстрее, пока свежий воздух в голову не ударил!       Сегодня Вася вел себя странно, пожалуй, у него было слишком хорошее настроение. Беличенко не наблюдал никаких резких перемен состояния, ни буйных выкриков, просто ничего. Звездкин был очень расслабленным и радостным. —И чего ты так в корпус торопишься? Тебе же вроде плохо в этих четырех стенах твоей палаты? — настойчиво спросил санитар. —Может, я дозу Фенобарбитала перебрал для тебя… —Саш, тебя действительно сейчас это волнует? Ты только посмотри, как хорошо. — Вася облегченно выдохнул и поправил свои очки. Даже по его лицу было видно, сейчас он находился в легком состоянии эйфории. —Черт, так здорово, пришло тепло!       А может дело действительно было в пришествии мая. Признаться, Саша тоже был не безразличен к этому чудесному месяцу. Ночи становились короче, закаты и рассветы красивее, воздух наполнялся приятным запахом и теплом. *** —Саша, че с ним? — Максим легким движением руки указал на Звездкина, который с большим аппетитом уплетал обед. —Он раньше вообще не ел, ты че с ним сделал?       Солнечные лучи пробивались сквозь плотно занавешенные окна, они пачкали белые столы и стулья столовой, некоторые из них даже попадали больным на лицо, одних это очень раздражало, других же умиляло и грело. Вася и сам не знал что на него сегодня нашло. Он слишком был сегодня рад, у него появился аппетит, у него появилось желание хоть что-то делать, у него появилось вдохновение? —Слушай, может ты с Фенобарбиталом переборщил? — все продолжал Никонов. —А может он влюбился? — в разговор неожиданно включился Онтоне. Он стал одним из счастливчиков, которые смогли удосужиться быть разукрашены лучами солнца. —Саш, ты бы присмотрел за ним, глядишь и выявишь эту несчастную в которую он втрескался.       А может этот дурачок и правда влюбился? Повышенная возбудимость, задумчивость, рассеяность, состояние эйфории, кто как не Саша должен понять это? Он ведь все-таки психотерапевт. *** Солнце скользило все ниже и ниже по серым стенам палаты. Аккуратно играя с окном, оно разукрашивало комнату в розовый цвет. Звездкина и правда это завораживало, сейчас все казалось таким чудесным и необычным. Он весь день ясно радовал всех своей улыбкой, ну или по крайней мере пытался радовать. Какое-то теплое чувство поселилось у него на душе, это чувство хоть и казалось приятным, но в тоже время оно было таким необычным и непривычным для Звездкина. Его охватывала легкая взволнованность, небольшая паника и легкое состояние эйфории. Вася искренне не понимал как такие разные чувства могут смешаться во что-то одно. Это что-то охватывало его с ног до головы. —Звездкин? — в двери показалась зализанная макушка. Мужчина плотного телосложения стоял в проходе. —Максим? Здравствуйте. — Вася немного смутился увидев санитара, он никак не ожидал увидеть Никонова. —Я на вечерний обход пришел, Александр немного занят, поэтому сегодня его заменю я.       Вася смутился еще больше. Признаться, он расстроился, Звездкин действительно желал этим вечером застать Беличенко. —А почему? Что с Сашей? — голос немного задрожал, может с ним что-то случилось?       Максим вошел в палату и протянул Звездкину уже ранее заготовленные для него таблетки. —На вот, пей. — он так же подал темноволосому парню стакан с водой. — Не волнуйся, нормально все с ним. Просто так сильно устал за сегодня, что вырубился, сейчас дрыхнет в пятом кабинете. Как говорится, наелся и спит. Вася невольно растаял в детской улыбке, его безумно умиляли эти слова. Он представил спящего Беличенко, как этот милый парень тихо посапывает, склоня свою блондинистую голову к груди. Не послушные прядки в хаотичном порядке падали на лицо, пряча его глаза. —А ты чего сегодня радостный какой? — ухмыльнулся санитар.—Весь день улыбаешься, вон, даже аппетит появился. Вообще какой-то сам не свой. Звездкин глупо покосил глаза в сторону окна, было видно, он не хотел разговаривать на эту тему. Но зная настойчивость Максима, он все-таки решил ответить, и не просто однословно соврать, а действительно поделиться внутренними переживаниями. —Знаете, Максим, мне не дает покоя один человек. —Так и знал, влюбился! Ну и кто она? Что, Светка из второй палаты что-ли? — грубо и резко перебил Никонов. Вася немного опустил голову и поник, ему казалось, его осуждают за его чувства, высмеивают за симпатию и привязанность к человеку. —Не знаю можно ли назвать это влюбленностью, но симпатия здесь точно присутствует. —Да ну тебя! Че вас всех на эту Светку тянет. Звездкин поднял свою голову с недоумевающим взглядом. —А Света здесь при чем? Теперь недоумевал в этой комнате Максим. —А что, не Света? — переспросил Никонов. —Да вроде нет. — засмеялся парень.- У меня, конечно, беды с башкой имеются, но я пока что помню человека, который мне небезразличен. Солнце финишировало у косяка, который предательски отходил от пола. Оно окончательно скрылось за черными деревьям рощи. Песни птиц становились все тише и тише, и признаться, это немного огорчало Васю. Он тоскливо поник сидя у окна, жалобно прислонив к нему свою мягкую щеку. —М-да, Вася…—рядом на кровати продолжал сидеть все тот же Никонов. —У меня конечно пробегали мыслишки, что ты птица петушок, но я думал, что мне только кажется. —Максим, мне и без вас тошно. А ведь и правда, Звездкину стало тошно именно в тот момент, когда он рассказал санитару про его симпатию к Александру. Это легкое чувство эйфории и приятное волнение резко пропали, им на смену пришли грусть о раскаянии и душераздерающее ощущение невзаимности. —Ой, Вася, да что ты понимаешь. — Максим перевел свой взгляд на парня. От одного лишь взора на него, ему стало жалко и обидно за него. —Да ладно тебе, я вот тоже голубой…— еле слышно прошипел санитар. Сказать что Звездкин находился в легком состоянии шока — не сказать ничего. Он начал прокручивать большое количество сюжетов и историй с участием Максима. Это заявление казалось ему таким далеким и не настоящим. Он вспоминал, вырывал Никонова из всех своих воспоминаний и просто не понимал, как такой взрослый, солидарный человек может опуститься до той же грязи, что и он. Кажется, эти слова слишком сильно заставили Васю задуматься, он снова сидел с пустыми глазами и пялился в стену. Перестал замечать Максима, не шевелился, он снова выпал из себя. В чувства его привел сильный и резкий толчок в спину. —Ты чего молчишь? Уже составляешь список людей которым собираешься растрепать? —негодовал Никонов. —Нет! Максим, извините, не поймите меня неправильно, но от вас я такого не ожидал. —Хах, зато я вполне ожидал такого от тебя.—ухмыльнулся мужчина. Звездкин немного смутился и покраснел. Ему было стыдно за свои слова. —Да ладно, расслабься. —Никонов по-дружески похлопал Васю по плечу. —Ну, раз теперь мы знаем друг о друге такие откровенности, предлагаю спокойно перейти на ты? Парня очень умилило это предложение, он пожал санитару руку и с улыбкой произнес: «Хорошо, Макс».