Ты восхитительна!

Оливия в этот день никак не могла усидеть на месте. Всё дело было в девушке-подмастерье, чьи белёсые волосы то и дело мелькали позади художника. В попытках разглядеть объект своего смущения натурщица то и дело вытягивалась то в одну, то в другую стороны, что вот-вот должно было вывести Фредерика из себя. Спустя пару мгновений девушке удалось это сделать. После очередной попытки уловить хоть одно самое что ни на есть малейшее движение девушки, художник тихо (как показалось ему самому) пробубнил: -Вот егоза! Аль паразиты тебя беспокоят... -Извините, - неуклюже оглянувшись, будто эти грубые слова не могли касаться её персоны никоим образом, пробормотала Оливия. Девушка позади художника невольно усмехнулась детской неуклюжести смешавшейся на щеках натурщицы со смущением. Оливия заинтересовала ее. Зацепила чем-то, чего нельзя было разглядеть ни в одной из девушек, что когда-либо были приглашены в мастерскую. У них не было этой россыпи родинок на носу и всей левой части румяного лица, что напоминали рассыпавшийся на поверхности мраморного стола изюм; как и не исходило от них запаха клубники - тех сладких ягод, что были сорвана в саду заботливой тётушкой, что живёт в дальних странах. Отвлекшись, Севилья и не заметила, как уставилась на прикусанные алые губы девушки, с ногами устроившейся на столике посреди комнаты. В один момент до неё пулей дошло, что на неё также смотрят. При том смотрят не с простым любопытством, не с отвращением, что обычно мелькало в глазах каждого, кому приходилось видеть Севилью рядом с Фредериком, а с маленькими искорками в глазах, что заставили давно уснувших насекомых в груди встрепенуться. Словно одурманенная, Севилья улыбнулась самой нелепой, но от этого показавшейся Оливии ещё более привлекательной улыбкой. Та, кому этот знак был адресован, тихо хихикнула, тряхнув копной темных локонов на голове, коснувшись столь желанных Севильей губ рукой. Фредерик не оставил этого без внимания, обернувшись и с укором взглянув на помощницу. Та послушно убрала руки за спину и напоследок взглянув на объект своего желания позади него, неторопливо приблизилась к своему мастеру. Белокурая что-то шепнула так тихо, что любопытно пытавшаяся подслушать диалог Оливия не смогла разобрать ни слова. После пары перекинутых друг другу слов Фредерик недовольно кивнул, но все же встал и быстрым шагом вышел. Обе девушки взглянули на дверь, со скрипом закрывшуюся за тем, кто мешал им все это время. Севилья тихо подошла к той, о губах которой мечтала все сегодняшнее утро и кто сейчас молча перебирала оборки на юбке персикового цвета платья. -Севилья! - сказала она, протягивая открытую ладонь смущенной даме. Подняв на неё взгляд с нотой испуга, ещё столь недавняя натурщица привередливого художника протянула руку: -Приятно, я Оливия, - слишком тихо и быстро ляпнула она. -Какая честь, леди, я-то уж подумала, что ты язык проглотила от вкуса своих губ! - сказав это, девушка в сером непримечательном платье с передником, что так симпатично сидело на ее тонких очертаниях, тысячи раз пожалела и и смущенно убрала руку. Оливия лишь улыбнулась. -Извини, не хотела показаться такой, - эмм... - она так и не смогла бы подобрать слова, не помоги ей Оливия выбраться из шквала неловкости. -Забудь, с кем не бывает, - поддержала она собеседницу, невольно коснувшись рукой шеи Севильи. -Хочешь, покажу свой уголок? - спросила белокурая, ухмыльнувшись мысли о том, как бы ей хотелось попробовать эту девушку, что так божественно пахла ирисами. -Хочу, - будто только этого и ожидавшая, быстро ответила Оливия. Севилья помогла девушке слезть со стола, подав руку, словно кавалер, помогающий своей даме выйти из кареты. Это сравнение слегка повеселило помощницу художника и ее веселье не осталось незамеченным чуткой Оливией: -Я сделала что-то не так? - неловко спросила она. -Нет, ты само совершенство, - мечтательно протянула та, уже предвкушая вкус губ и ключиц этого чуда, что приподнесла ей судьба. Неторопливым шагом Севилья направилась в сторону двери в соседнюю комнату. Апартаменты ее оказались маленькими, но здесь было так уютно, что Оливия невольно вздохнула, что в очередной раз заставило сладко напрячься них живота её вздыхательницы. -Будь, что будет, - тихо пробормотала она, приблизившись к бледному лицу Оливии, что так и манила Севилью своим запахом всё это время. Девушка коснулась сначала пальцем алой губы, после чего прильнула к ней своими. Покусывая столь желанные уста и ощущая их вкус, она с наслаждением слушала учащённое дыхание до невозможности желанной девушки. Ноги Оливии стали слегка подкашиваться от тяжести, что стремительно заполняла все пространство внутри. Не отрываясь от сладости, целующее ее ключицы юное тело усадило Оливию на кушетку, застеленную обветшалой простынью. Оливии на миг подумалось, что ни разу за все свои шестнадцать лет она не испытывала от другого человека столько чувств, сколько в ней породила эта до невозможности коротко обстриженная девушка. Не успела она опомниться, как почувствовала влажные губы на своих быстро твердеющих сосках, что заставило ее еле слышно застонать. Оливия и заметить не успела, когда девушка умудрилась расстегнуть шнуровку на её обшитом кружевами платье. Тем временем Севилья продолжала доставлять удовольствие той, что занимала все её мысли до предела. На миг она вновь потянулась к губам девушки, но, будто поняв, что этого ей уже недостаточно, спросила: -Можно? - и, подождав кивка, приподняла юбку с большим количеством оборок и полезла под неё. Оливия глубоко задышала, почувствовав чужие губы на своём белье. Но вскоре Севилья избавилась и от него, не оставив между столь желанным телом и своими губами преград. Скользкий язык коснулся давно уже взмокшей промежности Оливии, вызвав из ее груди громкий вздох, таившийся в ней все это время. Пару раз проведя языком вокруг её чувствительной точки, словно дразня, Севилья отстранилась и встала с колен. Оглянувшись, взгляд ее упал на кисть, что лежала на табурете в углу комнаты. Это была жесткая кисть с щетиной, что использовалась исключительно для малевки. Вооружившись ею, она вновь подошла к полулежащей на кровати с расставленными ногами девушке и коснулась кистью того места на ее теле, куда та ну совсем уж не ожидала. Она схватила голову Севильи и начала направлять ту. Громкие стоны Оливии заполнили все пространство в комнате, что безумно возбуждало блондинку. Почувствовав влагу у себя на панталонах, девушка прикусила губу и еле заметно их опустила, свободную руку пристроив у себя между ног. По аккуратным розовым взмокшим губам Оливии проходилась то жёсткая кисть, вынуждая ее извиваться и стонать громче, то настойчивый язык Севильи, вырисовывавший до невозможности сложные узоры, и она уже давно перестала различать их. В то же время Севилья ласкала и себя, не жалея сил второй руки. Она ускоряла движения с неимоверной скоростью и вот, ноги Оливии крепко сжались вокруг её шеи и руками та вцепилась в короткие волосы. Тело ее стало извиваться в сладкой судороге, они обе громко застонали. Севилья легла рядом на кровать, уложив голову на груди Оливии, сердце которой билось настолько быстро, что казалось, оно вот-вот лопнет. Закрыв глаза от удовольствия, Севилья сказала: -Ты восхитительна. Оливию эти слова заставили вздохнуть и неловко поцеловать лоб девушки, приподняв небрежно лежащие волосы. -Как это произошло? - с наивным любопытством в голосе спросила она, указав на обрезанные локоны. -Поймали, пока пыталась добыть себе еды на рынке. Хотели отрубить руки, но, как видишь, они на месте, - улыбнулась она, будто речь шла не о ней вовсе, - Фредерик меня спас, вот почему я терплю этого скрягу. -Мне жаль, - зачем-то сказала Оливия и, притянув к себе её запястья, поочередно коснулась их губами. -Ты восхитительна, я уже говорила? -Да, и не раз, - с улыбкой прошептала Оливия, закрывая глаза. - В следующий раз я заставлю тебя почувствовать себя хорошо, точно заставлю, - произнесла она тихо прямо над ухом той, кто восхищал ее изяществом и небрежностью каждого своего движения. -Ты рядом, я и не мечтала.