Дом для лузеров

Отборочные предсказуемо проходили в Лондоне, и «Фениксы» отправились туда на старом школьном автобусе, который трясся так, что через полчаса Гарри проклял дороги, снег и тех, кто придумал соревнования эстрадных хоров. Простывшая Гермиона обречённо чихала и поминутно вытирала красный нос бумажной салфеткой. — Мне понадобится тонна макияжа, чтобы скрыть этот кошмар, — сокрушалась она. Рон, обнимающий Гермиону, выглядел так, будто вот-вот грохнется в обморок от ужаса. Сам Гарри был странно спокоен, но подозревал, что всё изменится, когда они прибудут на место. Слишком многое зависело от этого дня, особенно для выпускников, у которых не будет шанса реабилитироваться в следующем году. Снейп и мисс Делакур сопровождали их, устроившись рядом с водителем. Снейп был мрачнее тучи и периодически бросал в сторону учеников предупреждающие взгляды. Сегодня ветер скорее напоминал вьюгу, и профессор обмотался потрёпанным шарфом так, что наружу торчал только кончик крючковатого носа да чёрные глаза. В своём мрачном облачении Снейп как никогда напоминал встрёпанную ворону, но Гарри не мог перестать исподтишка им любоваться. После памятного конфликта на репетиции он больше всего на свете мечтал снова возненавидеть Снейпа, но ничего не получалось. Гарри уже смирился, что эта тупая ноющая боль в груди теперь с ним надолго. Он даже начал привыкать к ней. Мисс Делакур держалась как никогда серьезно и сосредоточенно. Она тщательно проинструктировала «Фениксов» перед отъездом и определённо собиралась сделать это ещё не раз. Со Снейпом у них явно что-то разладилось, и преподаватели почти не разговаривали, обращаясь друг к другу исключительно по делу. Гарри было, в сущности, плевать, что там случилось, пока это не мешало коллективной работе. Они репетировали на износ и были настроены на победу. Гарри чувствовал себя уверенным, как никогда. Ему необходимо победить — ради самого себя и ради Снейпа, который, хоть и считал его пустым местом, показал себя хорошим наставником и заслуживал триумфа, а не позора. Гарри боялся представить, что станет с их сомнительной репутацией в школе, если они провалятся. Нет, лучше не думать об этом. — Приехали, — гаркнул Хагрид, избранный на почётную должность водителя. «Фениксы» загудели и нестройной цепочкой потянулись к выходу. — Всё будет хорошо, — шепнул Гарри позеленевшему Рону, надеясь приободрить друга. Но оказалось, что того просто укачало в дороге, и всем пришлось ждать, пока он прочистит желудок прямо у входа в концертный зал. Мисс Делакур едва успела вытащить из сумочки бумажный пакет. — Адские колдобины, — бормотал Рон в перерывах между приступами тошноты. Гермиона взволнованно гладила его по плечу, Гарри пытался заслонить друга от чужих взглядов, Малфой идиотски ржал, а Забини кривился, брезгливо прикрывая нос платочком. Снейп объявил, что не собирается смотреть на это, и направился внутрь, чтобы заявить о прибытии «Фениксов» из Литтл-Уингинга. *** По велению судьбы (или невезению Невилла, тянувшего жребий), им предстояло выступать последними. — Это ужасно, — бормотала Джинни, нервно сжимая руку Гарри на подлокотнике. Они уже облачились в сверкающие концертные костюмы и теперь устроились в зрительном зале, чтобы посмотреть выступления конкурентов. — Выступать в конце сложнее всего, жюри будет судить строже под впечатлением от других участников. — Всё не так уж плохо, — ответил Гарри, которого уже начало ощутимо потряхивать. — Последнее выступление лучше запомнится. Мы станем гвоздем программы. — Тихо, — шикнул Снейп с заднего ряда, наклоняясь к ним. Гарри кожей ощутил прикосновение его дыхания и покрылся мурашками с ног до головы. Хорошо, что отвечать не требовалось: в зале погас свет, и на сцену вышел улыбчивый ведущий в бордовом костюме. — Приветствую вас, леди и джентльмены! Меня зовут Ли Джордан, и я ведущий ежегодных отборочных состязаний школьных эстрадных хоров! Нам предстоит нешуточная битва: только одна команда из трёх пройдёт в следующий тур и примет участие в региональных соревнованиях, которые состоятся ориентировочно... — он заглянул в свой планшет, — в феврале. И прежде чем первая команда выйдет на сцену, я с большим удовольствием представлю вам наше строгое, но справедливое жюри! Первым членом судейской коллегии оказался некий писатель и актёр Гилдерой Локхарт. Гарри его не знал, но зал едва не задохнулся овациями, когда тот поднялся с места и послал во все стороны воздушные поцелуи. Рон выглядел так, будто его сейчас стошнит снова. — Мама его обожает, — шепнул он Гарри. — Скупила все его книжонки. А по мне так напыщенный индюк! Следующей Ли Джордан представил очень крупную женщину Олимпию Максим, которая оказалась известной певицей с французскими корнями. Всезнающая Гермиона, не изменяя себе, сообщила, что мадам Максим — бывшая наставница мисс Делакур, так что их шансы на победу увеличиваются. — А как же личная заинтересованность судьи? — спросила Парвати. Гермиона пожала плечами. — Как я поняла, мисс Делакур не числится наставником хора официально. Профессор Дамблдор наверняка предусмотрел это. — Ну, ещё бы. Он всегда всё предусматривает, — кивнул Гарри, и Снейп снова на него шикнул. Третьим членом жюри оказалась низенькая плотная дама, облачённая в тошнотворный поросячье-розовый костюм. У Снейпа должен был глаз задёргаться от одного взгляда на неё. Розовая дама послала залу фальшивую улыбку и шутливо погрозила пальчиком. Как выяснилось из представления Ли Джордана, Долорес Амбридж гордо носила должность заместителя министра культуры и была весьма далека от искусства. — Плохо дело, — тихо сказал Малфой. — Мой отец знает Амбридж по министерству, она — настоящая мерзкая сука. Снейп, очевидно, устал делать им замечания или просто был согласен с Малфоем. Когда жидкие хлопки стихли, Ли Джордан снова заглянул в свой планшет. — Итак, леди и джентльмены, без лишних прелюдий я представляю вам наших первых конкурсантов — хор из лондонской исправительной академии для несовершеннолетних «Азкабан» — «Пожиратели смерти»! Бурные аплодисменты нашим участникам! После этого зал на несколько секунд погрузился во тьму. Внезапно со сцены раздался свистящий звук, и во вспыхнувшем кругу света заструились клубы серого дыма. Постепенно расширяясь, полоса света выхватила из темноты стоящие в ряд неподвижные фигуры в длинных чёрных балахонах. Лица их скрывали остроконечные капюшоны. — Жесть какая, — пробормотал Дин. Остальные пялились на фигуры, разинув рты. Постепенно нарастая, заиграла музыка, и фигуры синхронно закачались ей в такт. Они тихонько шипели, вторя дымовым машинам, и тянули руки в зал. Напряжённая мелодия вдруг сменилась знакомыми аккордами, и фигуры отступили, пропуская вперёд одну, стоящую посередине. Свет на сцене вспыхнул ярче, и фигура скинула капюшон, оказавшись высокой девушкой с длинной копной непослушных волос и совершенно безумной улыбкой. — Это Белла, — произнёс Забини с благоговейным ужасом. — Секретное оружие «Пожирателей». Гарри хотел спросить, почему, но Белла открыла рот, и вопрос отпал сам собой. У неё был невероятно сильный, чуть хрипловатый голос, а её демоническая харизма просто сметала первые ряды. Ещё одна голова поникла – Ребёнка медленно уносят. Вслед за жестокостью приходит мёртвая тишина Кто мы? Мы ошиблись. Ты же видишь: это не я, И не моя семья. У тебя в голове, у тебя в голове они воюют Со своими танками и бомбами, Бомбами и орудиями. У тебя в голове, У тебя в голове они плачут. У тебя в голове... Зомби, зомби, зомби. Что у тебя в голове, у тебя в голове? Зомби, зомби, зомби. Остальные «Пожиратели» тоже сбросили капюшоны и теперь исполняли причудливый мелодичный танец за спиной Беллы, простирая к ней руки. В какой-то момент они все облепили её и схватились за балахон, перетягивая его в разные стороны. А Белла пела, гипнотизируя зрителей отрешённым взглядом. Разбившееся сердце ещё одной матери Пытается справиться с горем. Если вслед за жестокостью приходит тишина, Это значит, что мы заблуждаемся, Ведь это продолжение давних событий 1916 года. У тебя в голове, У тебя в голове они всё ещё воюют Со своими танками и бомбами, Бомбами и орудиями. У тебя в голове, У тебя в голове они умирают. И вот уже весь хор вторил Белле единым многоголосным чудовищем, кружась вокруг неё в мрачном, почти ритуальном танце. Мощь их голосов пронзила зал и, казалось, достучалась до каждого, не оставляя равнодушных. У тебя в голове, у тебя в голове Зомби, зомби, зомби. Что у тебя в голове, у тебя в голове? Зомби, зомби, зомби.[7] Допев, Белла упала на колени, и зрители взорвались восторженными овациями, даже не дожидаясь, пока смолкнет музыка. Которая тут же сменилась на резкую и стремительную, знакомую каждому из сидящих в зале. Второй громкий хит подряд — сама по себе заявка на победу, а уж в их исполнении… В мгновение ока «Пожиратели» скинули свои балахоны, оставшись в широких штанах и одинаковых белых топах, не скрывающих почти ничего. Кто-то восхищённо присвистнул. Ха-ха-ха Громче! Ха-ха-ха Громче! (ещё!) Раскрути радио погромче, Взорви свою стереосистему. Да. Чёрные нас ненавидят (Кто?) Чёрные нам завидуют (Кто?) И я знаю, почему (Почему?) Потому что это просто потрясающе (Что?) Я скажу правду о нас (Давай) Никто с нами не сравнится. Все девочки наши — от Лондона до Лос-Анджелеса. Мы танцуем (зажигательно), кривляемся (все из себя). Ну, признайся, твоя подружка считает нас отпадными. К-Л-Ё-В-Ы-Е (клёвые) Р-Е-А-Л-Ь-Н-Ы-Е, вот именно, мы реальные чуваки (мы рулим!) Мы конкретные, мы читаем рэп. Поэтому раскрутите на полную (раскрутите на полную) Давай детка, просто Громче! (ещё!) Теперь пели и танцевали все, сменяя друг друга с ошеломляющей скоростью. Их танец представлял собой гремучую смесь ар-эн-би, хип-хопа и брейк-дэнса с кучей поддержек и сложных элементов. Один из «Пожирателей» сделал двойное сальто, другой с минуту крутился на голове. Они ходили колесом, взбирались друг на друга в экстремальных поддержках и совершали опасные прыжки. И всё это в едином безумном ритме, словно сложный, идеально сконструированный механизм. Это был разгром — абсолютный и безоговорочный. Раскрутим музыку погромче Давай детка, просто Громче! (ещё!). И скажи, о, о, о, о, Скажи, о, о, о, о, Ёоу, ёоу. Раскрути радио погромче, Взорви свою стереосистему. Прямо сейчас. Этот косячок шипит И дымится. Верно! Давай детка, сделай это! Двое чернокожих амбалов подняли Беллу на руки, и она запела соло, восседая, словно на троне, покачивая внушительным декольте. Пусть эти громкоговорители в стереосистеме Снесут у вас крышу. Хочу забыть обо всём, Да, вот так! Давай, мы здесь, На радио. С системой всё будет так хорошо. Громче! (ещё!) И скажи, о, о, о, о, Скажи, о, о, о, о, Ёоу, ёоу. Раскрути радио погромче, Взорви свою стереосистему. Прямо сейчас. Этот косячок шипит И дымится. Верно![8] — Давайте сбежим отсюда! — предложил пепельно-серый Симус, пытаясь перекричать орущую и свистящую публику. — Нам всё равно ничего не светит, а я не хочу больше смотреть на это. — Ещё одна песня, — процедил Снейп сквозь зубы. Его лицо абсолютно ничего не выражало, а напряжённый взгляд не отрывался от происходящего на сцене. Если верить теории, что заключительный номер — гвоздь программы, то что же «Пожиратели» приготовили напоследок? — Не может быть, — потрясённо прошептал Невилл. — О нет! — воскликнула мисс Делакур. — Они не могли… — пискнула Джинни, сдавливая руку Гарри чуть ли не до хруста. — Могли, — отрезал Снейп мрачно. В его глазах плясал яростный огонь, который не сулил ничего хорошего. Гарри отстранённо подумал, что Снейп теперь может сделать с конкурентами, укравшими их песню и номер. *** — Как такое могло произойти? — в пятый раз спросила мисс Делакур. Она выглядела совершенно раздавленной. — Очевидно, у нас завелась крыса, — ответил Снейп. — И лучше бы мне узнать, кто это. Они собрали экстренное совещание в гримёрке, пока враг на сцене наслаждался триумфом с песней «Imagine Dragons» «Natural» и номером, как две капли воды повторяющим номер «Фениксов». — Профессор, сейчас не время для мести, — взволнованно сказала почти выздоровевшая от потрясения Гермиона. — Нам нужно решить, что делать с украденным номером. — Верно, мисс Грейнджер, — неожиданно согласился Снейп. — Итак, у нас есть запасные варианты? — Мы ничего больше не готовили, — Джинни помотала головой. — Разве что кто-то мог бы показать один из номеров с последних репетиций... Все взгляды почему-то обратились к Гарри. Ну уж нет, чёрта с два он повторит горький опыт с «Malade»! В груди до сих пор жгло при одном воспоминании о том дне и колючих, злых словах Снейпа. Профессор нахмурился, мельком взглянув на Гарри и сразу же отвернувшись: — Нам нужен номер, где будут выступать все, или хотя бы большая часть хора. Думайте! — «Sexual Revolution»? — с надеждой спросил Забини. В гримёрке раздались нервные смешки, только Малфой оставался серьёзен: он сосредоточенно хмурился, словно какая-то мысль не давала ему покоя. — Только через мой труп, — осклабился Снейп. — Да и костюмы для вашего безобразия мы не прихватили. — Это конец! — причитала Лаванда, хлопая большими влажными глазами. — Нас ждёт несмываемый позор, мы войдём в историю, как величайшие лузеры Хогвартса! Парвати в ужасе вцепилась в свои накрученные локоны, и обе принялись панически верещать. Вдруг мисс Делакур решительно поднялась со своего места, бледная и серьезная, точно средневековая дева-воительница. — Ребята, у меня есть идея. Помните, вы репетировали номер для Рождественского бала? — Он не готов, мы не успели, — покачал головой Гарри. — У нас нет другого выхода. Я видела прошлую репетицию, и вы, ребята, отлично себя показали. Сделайте то же самое на сцене. — Что за песня? — спросил Снейп. — А впрочем, неважно. Хор мальчиков уже заканчивает, у нас пять минут до выхода. Начинайте с неё, чтобы не нервничать всю программу, дальше идём по накатанной. Солисты, — и вновь Гарри поймал его взгляд, тщетно пытаясь выбраться на поверхность из болота эмоций. — Покажите, на что вы способны. Не думайте ни о чём, кроме происходящего на сцене. Слушайте музыку и доверьтесь ей. Готовы? Вперёд! В ответ раздались согласные возгласы, и приободрённые «Фениксы» потянулись прочь из гримёрки. Мисс Делакур в дверях провожала каждого, крепко обнимая и желая удачи. — Это что, была напутственная речь от Снейпа? — удивлённо пробормотал Рон Гарри в ухо. Тот лишь насмешливо хмыкнул в ответ. — Профессор, можно вас на пару слов? — услышал Гарри уже в дверях. — Драко, всё потом. Иди на сцену. — Это срочно, сэр! Ответ Снейпа он уже не расслышал, подгоняемый Роном и Гермионой. Гарри было любопытно, но не более: сейчас стоило сосредоточиться на действительно важных вещах. *** — Ну? Что там у тебя? — устало спросил Снейп. Малфой сжал кулаки и кивнул сам себе, решаясь: — Я знаю, кто крыса. Снейп вопросительно дёрнул бровью. Он предполагал, что это один из учеников, поскольку никто из преподавателей не видел их программы. Жаль, что нельзя убивать своих студентов. — Это Панси. — Весьма ожидаемо, — пробормотал он. — Помнится, когда мисс Паркинсон покинула нас, мы только поставили номер на «Natural». Нам крупно повезло, что про остальные номера программы она попросту не знала. — Вы убьёте её, профессор? — взволнованно спросил Драко. Да, жаль, определённо жаль. — Разумеется, нет. Но мне бы не хотелось позволять врагу торжествовать безнаказанно. Откуда ты знаешь, что это мисс Паркинсон? Малфой неожиданно густо покраснел. — Обещаете не смеяться? — Драко, время! — Я спал с ней, — выпалил он. — Пару раз, на самом деле. Последний — после того, как она бросила хор, хотел что-нибудь выведать… Мне даже спрашивать не пришлось, она сама рассказала. Панси постоянно уговаривала уйти из хора, и этот аргумент должен был убедить меня, что нам ничего не светит. — И ты сообщаешь об этом только сейчас? — спросил Снейп опасным голосом. Драко побледнел и испуганно замахал руками. — Я был уверен, что она блефует, чтобы убедить меня уйти с ней! Откуда мне было знать, что она якшается с «Пожирателями»?! — Ладно, с тобой я разберусь позже. Нам нужны доказательства, чтобы повлиять на жюри. Иначе «Фениксы», очевидно, проиграют. — Я могу пойти к ним и всё рассказать, — взволнованно предложил Драко. Снейп посмотрел на него как на идиота. — Ты действительно думаешь, что тебе кто-нибудь поверит?.. Ладно, не отвечай. Предоставь это мне. Срочно на сцену, ваш выход через две минуты. — Спасибо, сэр! — выдохнул Малфой и внезапно крепко его обнял. Снейп аж дар речи потерял от такой наглости, но не успел ничего ответить: Драко уже и след простыл. Что ж, ему тоже лучше поторопиться, если он не хочет пропустить выступление своего хора. Почувствовав неуместное тепло в груди, Снейп в который уже раз проклял Альбуса Дамблдора. *** Следующие полчаса прошли для Гарри как в тумане. Они пропустили выступление хора имени И. Каркарова, но в зале оставался Хагрид, подозрительно часто поглядывающий в сторону судей и, в особенности, Олимпии Максим. Позже он расскажет им, что мальчики «выглядели достойно, но спели без задоринки», так что ему не очень-то запомнились их номера. Гарри помнит, как стоял посреди сцены с опущенной головой, как шуршал занавес, поднимаясь, как громыхнула музыка, посылая импульс по их напряжённым телам. Он вскинул голову и прыгнул вперёд, пока «Фениксы» за его спиной двигались синхронно и плавно, словно направляемые невидимой силой. Гарри запел, на автомате вспоминая движения, которые они отрабатывали совсем недавно. О, кажется, вечность остановилась сегодня: Все одинокие сердца в Лондоне Сели в самолет и улетели, Все лучшие женщины замужем… Джинни вынырнула из-за его спины и перехватила соло: …Все привлекательные мужчины — геи. Ты чувствуешь себя обделённым. Ты озабочен своим размером? Отсутствует ли у тебя чувство юмора? Есть ли у тебя мешки под глазами? Вдавливается ли место там, где ты сидишь? Стареешь ли ты понемногу? Выживешь ли ты? Ты должен выжить! Гарри поднял Джинни в поддержке и опустил, с силой раскрутив её вокруг своей оси, пока хор за их спинами продолжал исполнять припев: Когда в городе нет любви, Это новое столетие подавляет тебя. Все эти места, которые ты посетил, Пытаясь найти величайшую любовь Величайшую любовь. В следующем куплете солировали Рон с Гермионой, и Гарри с облегчением отступил в сторону, продолжая танцевать с Джинни, ощущая исходящее от неё тепло и поддержку. Песня грохотала у него в ушах, прошибая сознание каждым словом. О, кого ты на самом деле ищешь? Еще одного партнера в своей жизни, Чтобы оскорблять и восхищаться? Любовные отношения голубков? Тебе нужно немного грубости? Падай на колени!.. На мгновение в голове мелькнула картинка: он стоит на коленях перед Снейпом, покорно опустив голову, ожидая приговора. Возбуждение полоснуло острой бритвой, и Гарри яростно выплеснул его в танец. Он встанет, если потребуется. Если это поможет достучаться до Северуса Снейпа. А потом встанет ещё раз, но уже с другой целью. …Да, выключи песни о любви, которые ты слышишь, Потому что ты не можешь избегать чувства, Которое отдается эхом в твоих ушах. Говоря, что любовь остановит боль, Говоря, что любовь уничтожит страх, Ты веришь в это? Ты должен верить! Когда в городе нет любви, Это новое столетие подавляет тебя Все эти места, которые ты посетил, Пытаясь найти величайшую любовь Величайшую любовь…[9] Гарри едва заметил реакцию зала: сердце грохотало в ушах. Сцена озарилась мягким приглушённым светом, и вперёд выступила Луна — ослепительно красивая в воздушном платье, отливающем серебром. Снейп настоял на зелёно-серебристых цветах и не прогадал: на большинстве «Фениксов» костюмы смотрелись великолепно. Луна и Малфой кристально нежно спели «Hallelujah», погрузив публику в некое подобие транса. Вверх потянулись руки с фонариками и телефонами, освещая темноту зала подобно сотне крохотных светлячков. Казалось, все были заворожены красотой музыки и дуэта на сцене: утончённые Малфой и Луна сочетались не только внешностью, но и голосами, а остальные «Фениксы» создавали атмосферу, подпевая им на бэк-вокале. Наконец, музыка стихла, и свет на сцене погас, позволяя участникам перестроиться для следующей песни. Гарри больше не волновался: буря внутри улеглась, оставляя звенящее спокойствие и наполненность. Ему было, что сказать всем этим людям. И он собирался петь так, словно больше никогда не выйдет на сцену. Может, так оно и есть. Пустые пространства — зачем мы живем? Покинутые места — надеюсь, ты знаешь итог... Вперед, вперед! Кто-нибудь знает, что мы ищем? Новый герой — новое бессмысленное преступление Там, на заднем плане, в пантомиме. Не вешайте трубку! Кто-нибудь может это выдержать? Шоу должно продолжаться! Шоу должно продолжаться! Да! И пусть мое сердце разрывается, И грим, может быть, осыпается, Но улыбка по-прежнему на моих губах… Вокруг него что-то происходило, его друзья выкладывались по полной: они поставили настоящее шоу. Гарри смотрел в тёмные лица зрителей и думал о том, что Снейп, наверное, сейчас ими гордится. Даже если «Фениксам» не выиграть: они сделали это. Прямо сейчас они — победители, они сияют, и всё благодаря ему. В это мгновение Гарри любил его как никогда. Моя душа раскрашена, как крылья бабочек, Сказки вчерашнего дня никогда не умрут, Я могу летать, друзья! Шоу должно продолжаться! Шоу должно продолжаться! Да! Я встречу его, ухмыляясь, И никогда не сдамся! В этом шоу! Я поднимусь выше, Выйду за рамки дозволенного, Мне нужно найти силы, чтобы продолжать, чтобы продолжать шоу![10] Потом они буквально выкатились со сцены и потонули в звуках и запахах, в руках, обнимающих их, людях, обступивших со всех сторон. Ему что-то кричали, поздравляли, хлопали по плечу, он даже, кажется, отвечал, но мысли его были далеко. А потом Гарри перехватил взгляд чёрных глаз и, не думая ни о чём, бросился в объятия Снейпа. Мир остановился, когда тёплые надёжные руки неуверенно обняли его в ответ. _____ [7] The Cranberries — «Zombie» [8] The Black Eyed Peas — «Pump it» [9] Robbie Williams — «Supreme» [10] Queen — «The Show Must Go On»