Обычный день в Вародурке

С уборкой больные провозились до самого обеда, несколько раз поссорившись и помирившись, пошумев и чуть не получив люлей от главврача. Уже слегка уставшие коты отправились на обед. К счастью для уборщиков, на этот раз всё обошлось без происшествий. Асфальт с Серебролапой вынуждены были помириться, иначе, оставались бы вместе в одной палате неделю, а это было бы самым ужасным для кошек, поэтому в столовую они пришли и ушли вместе. Пуфыстик снова стащил немного хлеба разных видов и чуть-чуть гречки за второго на эксперименты. Интересно, что же он с ними будет делать?.. Делит и Рыжая начали громкое обсуждение средневековых пыток прямо за столом, а позже к ним присоединилась Серебролапа, иногда вставляя пару слов, поэтому некоторым отбило аппетит, но их порции с радостью съели Тойота, потому что королева никогда не должна голодать, и Мухич, просто потому что может. Оцелотолапа хотела найти себе место за столом лентовцев, с которыми так хорошо подружилась, но свобоных мест не оставалось, а переставить туда даже один стул не разрешила Пеструшка, поэтому пришлось кошке сесть за соседний. Сегодня на обед был гороховый суп, гречка с курицей и как всегда переслащеный компот из сухофруктов. Вскоре все уже поели, а кто надо принял таблетки, столовая опустела, здесь остались лишь четверо пациентов — утренние революционеры, и Мейсон с Пеструшкой. — Куда их поставим? — устало спросил главврач у сотрудницы. — В угол в одиночные палаты на сухой горох голыми ногами, — с полной серьёзностью в голосе произнесла Пеструшка, но не сдержалась и хихикнула, заметив как пациенты нервно переглянулись, подёргивая хвостами. — Шучу. Спасибо, что верите каждому слову. — Если нам, кроме наказания, уколы сделают или запретят что-нибудь, то я с тобой не дружу, Рыжая. — злобно прошептала Шубка, толкнув локтем низкую рыже-белую кошку, стоявшую рядом. — Но!.. — воскликнула шёпотом Рыжая — Нет, на этот раз не получится, такое уже было. Ты меня другом и не считаешь, чтобы переставать со мной дружить. Шубка фыркнула и отвернулась. — Ладно, пусть стоят в коридоре где-нибудь. — решил Мейсон — Сама с ними справишься? — Конечно. Выходим все, — объявила санитарка и выпроводила больных из столовой на спальный этаж. — Шубка, хорошая мысль про уколы. Белая кошечка вся распушилась от злости и открыла рот, чтобы что-то сказать, но передумала. Она мирно прошла за всеми остальными. — Чего в тишине идём? Умирать — так с музыкой! — тихо сказала Рыжая и запела: «Чёрный ворон, Что ты вьёшься Над мое-ею головой…». Но её перебил крик Шубки: — Только не это! И без твоих песен плохо. Рыжая остановилась, обернулась и дождалась пока Шубка к ней подойдёт. — Да что тебе вечно всё не нравится! Я ж люблю тебя — ласково прошептала полосатая и обняла белую кошку. Шубка отбилась от обнимашек и ускорилась, лишь бы Рыжая отстала, говорить этой лалке что-то всё равно бесполезно. — Рыжа, а как же Моёр? — с наигранным удивлением задала вопрос Жъжъ. — Пф, — Рыжая, улыбаясь, развела руками — Майор кот, а Шубка кошечка. Дальше отряд молча поднялся на спальный этаж, и Пеструшка расставила их на разном расстоянии по середине коридора, чтобы стены не подпирали, а сама села за стол у лестницы, где обычно и сидят санитары. Сначала кошка что-то писала, поглядывая на наказанных, но вскоре включила ноутбук и будто бы забыла обо всём. Пуфыстик стоял ровно и молча целых десять минут, но тишина коту быстро надоела. Он не выдержал и запел тихо, но голосом почти как Басков: «Натуральный блондин, на всю страну такой один. И молодой, и заводной, и знаменит, и холостой…» Пеструшка оторвала взгляд от монитора и громко шикнула на кота, но тот не обратил внимания, наоборот, к концерту присоединилась Рыжая. У них вдвоём, кстати, неплохо получалось. «Натуральный блондин, на всю страну такой один. Ищу тебя, моя звезда, мы будем вместе навсегда. Будем вместе-е навсегда!» Последнюю строку Пуф так громко и красиво затянул, что из соседней палаты послышались аплодисменты. Пеструшка тоже похлопала, подходя к певцу. Она остановилась и строго посмотрела ему в глаза, что немного смутило учёного и он опустил взгляд на пол. — Очень хорошо. А теперь в изолятор. И, кажется, уже говорили про уколы за непослушность… Пеструшка развенула смирительную рубашку и натянула на Пуфа, который даже не сопротивлялся. Они вместе прошли в дальнюю часть коридора, где как раз были две одиночные палаты для особо буйных и скрылись там. — Был пацан и нет пацана, — вздохнула Жужа, глядя вслед ушедшим. — Ну что сказать… Press F. — прошептала Рыжая и опёрлась на стену, пока Пеструшка не видит. — Нечего было орать, — буркнула Шубка. — Так и надо ему. Через пару минут старшая санитарка вышла из комнаты и заперла дверь. После этого она быстрым шагом подошла к столу, достала из ящика ещё одну смирительную рубашку и направилась к Рыжей. Пациентка тут же подскочила и рванула бегом по коридору, но стоявшая на пути Шубка поставила ей подножку и звонко рассмеялась, когда та свалилась на пол, пролетев почти метр. — Не смешно, — прокряхлета Рыжая, поднимаясь на ноги, но правая коленка подкосилась и кошка присела. Через пару мгновений бегунью настигла санитарка и завязала в смирительную рубашку, несмотря на все сопротивления. Шубке она пригрозила более строгим наказанием за такие выходки, хромую Рыжую повела туда же, куда и Пуфыстика. — Палата специально для лучших шизиков-певцов, проходите. — тихо с улыбкой сказала Пеструшка, открывая дверь. Внутри сидел Пуфыстик, привязанный к стулу рукавами рубашки. Кошка подтолкнула Рыжую и быстро привязала за рукава рубашки к грядушке железной кровати. — Здесь замечательная акустика, звук будет в наилучшем качестве! Вы можете спокойно давать свой концерт, не боясь разбудить тех, кто спит, но те, кто хочет слушать Вас услышат. — Лучшая реклама изолятора, — пробубнил Пуф. Пеструшка не обратила на него внимания и просто вышла, оставив певцов сидеть в разных углах комнаты вдвоём. «Show must go o-o-on Show must go o-o-on, yeh…» — пропела Рыжая, прислушиваясь к звуку. — «Действительно, хорошая акустика. Продолжим концерт?» Вместо ответа Пуф снова запел Натурального блондина, но уже во весь голос. Пеструшка прошла по коридору и, строго взглянув на оставшихся кошек спросила: «Никто не хочет к ним присоединиться?». Шубка и Жужжащенькая отрицательно помотали головами. «Вот и хорошо» — выдохнула санитарка и направилась к кабинету главврача.