Обычный день в Вародурке

Мейсон сидел на своём стуле, помешивая чаёк. В углу шумел электронный чайник, а на столе лежали две пачки печенья и шампанское… Детское. Рядом в кресле сидела Серебролапа. — Что за собрание? Я не вовремя? — тихо спросила Пеструшка. Коты подняли на неё глаза. — Присоединяйся, — шепнул Мейсон, пожав плечами. Кошка кивнула и подошла к столу. Главврач достал из ящика ещё одну кружку и маленькую коробочку с заваркой. Вскоре чаёк был уже заварен. Главврач, санитарка и пациентка молча пили чай, переглядываясь, как будто не могли придумать темы для разговора. — Ты оставила революционеров стоять одних? — вдруг поинтересовался Мейсон, нарушив тишину. — Самые буйные в изоляторе сидят, орут, а Шубка и Жужжащенькая стоят спокойно. — отчиталась старшая санитарка и поставила кружку на стол. — В изоляторе? — Да. Я одела на них смирительные рубашки и привязала Пуфыстика к стулу, поставив перед этим укол, а Рыжую в той же комнате к кровати. Теперь они орут старые песни. — Ну орут и орут, никому же не мешают, — вмешалась в разговор Серебролапа. Мейсон молча встал и подошёл к окну. Там стояла маленькая клетка. Кот взял её и понёс к двери, поманив за собой Пеструшку. Кошки не сразу догадались в чём дело, но вскоре поняли — Мейсон очень зол и решил исполнить свои угрозы. Санитарка без лишних слов быстрым шагом пошла за ним. Когда работники дурки вышли в коридор, их сразу же окликнула Шубка. — Вы можете заткнуть этих двоих из изолятора? Уши болят их вопли слышать! — проворчала кошечка, прижав ушки и более спокойно добавила — Пожалуйста. Врачи молча прошли мимо неё к изолятору и остановились, приблизившись к двери. Из палаты был слышен громкий голос Пуфыстика: «В самое се-ердце, на пораженьеее…». Пеструшка быстро откопала в кармане нужный ключ и приоткрыла дверь, а Мейсон вытолкнул из клетки дутокрысу. Самую большую, ушастую и шуструю дутокрысу. Она тут же забежала в палату, а главврач закрыл дверь. Мгновение, послышался визг певцов и звуки падения. Через минуту Мейсон и Пеструшка заглянули в палату. Пуфыстик бегал по комнате за дутокрысой со стулом в руках и кричал: «Стой, мышь подопытная! На эксперименты! В кристалл превращу!». Это была самая агрессивная и кусачая дутокрыса, сам Мейсон боялся её, но даже она испугалась сумасшедшего учёного, вооружённого стулом. Рыжая сидела в углу на кровати и орала во весь голос. — Ты как смирительную рубашку развязал? — воскликнула Пеструшка, разведя лапами от удивления. Но её вопрос был проигнорирован, больные продолжали орать. — Пуф, остановись, если не хочешь без полдника остаться, — прорычал Мейсон. Пуфыстик тут же встал на месте и опустил стул. Дутокрыса, громко пискнув, шмыгнула за незакрытую дверь. — Я вам как учёный говорю, что оставлять без сна и еды — это очень плохо, — серый кот в смирительной рубашке сел на стул — Мы можем умереть от голода или сойти с ума от недосыпания! — Ты итак в психушке! — Пеструшка фыркнула. — А я как главврач говорю, что от пропуска одного полдника и тихого часа тебе ничего не будет. — А я вам как бывший борец против дутокрыс говорю, что их надо хорошо кормить, прежде чем отпускать на прогулку! — подала голос из угла Рыжая — Эта мышь мне чуть хвост не откусила! Кошка прятала свой пушистый хвост за спину, а лапы всё ещё дрожали от испуга. — Всё равно вы остаётесь без полдника, певцы. — твёрдо объявил главврач и молча вышел из палаты. Пеструшка вздохнула и пошла за главврачём, но перед дверью резко остановилась. — Так как ты рубашку развязал? — А это уже большой-большой секрет, тс-с! — пропел в ответ Пуфыстик, но Пеструшка уже вышла, громко хлопнув дверью. Из кабинета главврача послышался крик и Мейсон бегом бросился туда. Войдя, он увидел, что Серебролапа стояла на кресле, рядом стояла Шубка и жевала печеньку, а из-под стола вылезла Жъжъжъжъ со сбежавшей дутокрысой в руках и со словами «Дутокрысы на углях очень вкусные!». Крыса дергалась и пищала, но Жужа держала её очень крепко. — Отдай сюда! — прикрикнул на неё кот, отобрав любимую дутокрысу — И что ты тут делаешь? — Нам Серебролапа разрешила! Мейсон вздохнул и поставил клетку с дутокрысами на место. — Возвращайтесь назад… — начал главврач, но Жужа его перебила. — Ну паап! — Вы наказаны. В этот момент зашла усталая Пеструшка, но снова вытянулась и строго взглянула на младших пациенток. Оба врача подошли к Жужжащенькой. Кошечка опустила хвост и состроила умоляюще-грустные глазки. Вдруг она приободрилась. — Семейные обнимашки! — воскликнула Жъжъ. Она резко крепко обняла Пеструшку и Мейсона, чуть ли не свалив их с ног. Главврач сначала отпрянул, но со вздохом остался на месте, так как сзади подошла Серебролапа и присоединилась к обнимашкам. Да, дурка — это у них семейное. А Шубка в этот момент заняла освободившееся кресло и думала как же хорошо, что к ней никто не лезет обниматься. Пока… Вскоре собравшиеся вместе пили чай с печеньем и хлебушком. Вдруг дверь медленно отворилась, в кабинет заглянул Делит. — Чаёчек? Я с вами хочу. — Ты почему не в палате? — Пеструшка вскочила с места. — Там монстр под кроватью сидит, я еле убежал. А у вас тут монстров нет и чаёк, так что остаюсь тут. — Да пусть остаётся, — Мейсон махнул лапой. Он просто хотел спать и был рад тому, что исполнил свои планы с дутокрысами, но слегка зол, поэтому отнёсся к приходу Делита равнодушно. — Но стакан сам принесёт из столовой. Пятнистый котик радостно подпрыгнул. Он зажужжал и расставил руки как самолётик, в таком положении «полетел» в столовую за стаканом. Может, стоит описать, что происходило всё это время в палатах? Все мирно спали… Почти все. Как всегда, отличились палаты, где обитали лентовцы. В палате котов сегодня стояла тишина. Такое случалось очень редко. И сейчас не случилось бы, если бы Пуфыстика и Водо не увели в изоляторы. В такой тишине Делиту стало ужасно скучно, потому он и решил пойти к Мейсону. Но вот кошки не скучали. Как хорошо, что санитары не проверяют вещи пациентов и редко заходят на тихом часу. «Все люди как люди, а я супер звёзда!» — тихо пропела Ятори, проходя с носками на ушах, карандашовыми «клыками» и короной, сплетённой из фантиков, на голове лунной походкой по пустующей кровати. Рядом валялись со смеху кто на полу, кто на своей кровати соседки по комнате, вокруг были разбросаны карты. Одежда на чёрно-рыжей кошечке была одета наоборот — футболка на ногах, а сверху юбка. Она просто снова проиграла действие в карты. Исполнив шёпотом всю песню, Ятори спустилась и спряталась под одеяло, чтобы переодеться, стесняшка. Девочки быстро собрали карты с пола и начали раскладывать заново. Такое продолжалось каждый день весь тихий час, но сегодня половины кошек не было в комнате, было не так весело. — Ой, девочки — вдруг оторвалась от карт королева Тойота с хитрой улыбкой — А давайте поговорим о секретиках? Ятори охотно согласилась. Оцелотолапа пожала плечами, но кивнула в знак согласия. — У тебя нет выбора, трое на одного, — хихикнула Ятори, когда Асфальт замотала головой и открыла рот, чтобы возразить. Так и прошёл весь оставшийся час.