Nos vemos

Арджент вернулась под утро с ничего не соображающей головной болью, но максимально расслабленной, первым человеком, которого она увидела, когда вернулась, оказался находящийся в нирване Юнги, у которого было американо в руках. — От тебя воняет табаком и перегаром за милю, — резко открыв глаза, внимательно оглядел девушку и, когда она из вредности подошла ближе, он заметил парочку засосов на ее шеей в ту же секунду относительный покой, который парень словил, улетучился, стоило заметить отметины на ее коже. Он поднялся с нагретого места и в два шага оказался прямо перед ней, спустя миг девушка больно удаляется плечами, — не могу понять, почему ты решила испытывать мое терпение? — Разве мы не играем по крупному? — Сабрина самодовольно улыбнулась, обнажая белые зубки с немного острыми кликами. Она наклонила голову, дабы свет падал именно в тот участок, где были оставлены засосы одним из ее друзей, она сейчас даже и не вспомнит, кто это был парень или девушка, — на что был уговор? Что ты попытаешься узнать меня настоящую? Как видишь это, — накрашенными в кроваво-красный цвет пальчиками левой руки показывает на отметины, — считай мой протест, тебе никогда не узнать меня настоящую. — Тебе это только кажется, — Мин смотрит в затуманенные глубокие зеленые океаны и еле сдерживает себя, максимально стягивает цепи, чтобы не сорваться, которые итак еле держаться, наверно, на слове, последний гвоздь, вбитый в стену, который в любую секунду готов отдать душу и слететь, как все остальные представители прогоревшего дела. Если он поставил себе цель, то добьется ее, любыми способами. Ладонь сжимает вновь перехваченные запястья в руках, скорее всего, останутся следы, но сейчас настолько все равно, хоть танк мимо проезжать будет. — Будешь играть грязно — не буду сдерживаться. — Грязно — это как? — стервозность в голосе и алкоголь, полностью завладевший телом, ей становиться жарко или только кажется. Она решила держаться на дистанции, ну она есть, но дистанция между ними настолько ничтожно, что считай, нет, смешно до истерики, хотя нет не смешно. Почему? Почему она не может держать слово, хотя бы данное самой себе? У нее настолько никчемная воля? — Как сейчас, — голос дрогнет на последнем слоге, черт, нужно отпустить ее, хотя в эту секунду это, кажется выше его сил. Парень облизывает сухие губы, будто это не он уже битый час пьет воду и запивает ее кофем, хотя хочется что-нибудь покрепче, он пытается смотреть сквозь, но взгляд возвращается к вишневым пухлым губам, от которых так и несет вином, вот и что-то покрепче, но нельзя, не сейчас. С девушкой у него в данный момент ассоциируется только слово «слишком». Слишком пьяна, чтобы давать своим действиям отчет, слишком короткое платье соблазнительно открывающее ножки. Слишком затуманенный взгляд, слишком пухлые губы и слишком самодовольная улыбка, будто так и планировалось, а теперь иди в ванну, успокойся дружок, не светит и никогда не будет. Хотя с никогда уже перебор. На что они играли? На все? О-о-о-о-о, милочка прямо в эту секунду Мин Юнги дает слово, что заберет свое с предоплатой. Будет играть грязно, сама виновата. Не стоило будить зверя, — приведи себя в порядок, — его, как и планировалось, встречает тишина, он самодовольно улыбается и дышит прямо в ушко, украшенное множеством сережек. Мурашки пробегают по всему телу, устраивают гонку, кто перебежит ее всю быстрее, и покрывают своим следом все девичье тело. Сама виновата, говорили же, лед умеет оставлять ожоги. Он заправляет за ухо выбившуюся прядь, но так же продолжает прижимать ее к стенке. Определенно Мин Юнги не нужно зачитывать, чтобы довести до Гонконга, ему даже нет необходимости целовать ее, как сегодня, чтобы отправить в нужную точку, а она — глупая, думала, что сорвалась с крючка, выпрыгнула из самолета с парашютом на спокойную землю, ей достаточно его шепота. Мин был прав: бой она победила, но войну заочно проиграла. Со стороны слышится копошение и маленькие легкие приближающиеся шаги, точно не принадлежащие Киму. Мин скрывает свое присутствие в тени, закрывая собой и Арджент, весьма двусмысленная ситуация, а объяснения ей нет и придумывать не хочется. К ним выходит девушка в шортах и майке, она продолжает зевать и ерошить волосы, итак находящиеся в творческом хаосе. Блондинка не обратив должного внимания на тень, которой там судя по архитектурной и дизайнерской задумке быть не должно, проходит мимо, держа курс прямо на кухню. Добравшись до назначенного пункта, наполняет стакан холодной водой и залпом осушает его, дает себе слово, что как только доберется до кровати, то никакие мысли в голове не будут бегать или оставаться. Особенно надо как-то избавиться от слов Кима, этот маленький засранец сладко спит в своей комнате, подтверждено, она проверяла, видя эту картину, так и руки чесались запульнуть в него чем-нибудь тяжелым или мягким, да хоть легким, но здравый смысл еще не успевший окончательно помахать платочком останавливал. — Гори в синем пламени, — еще один стакан охлаждающей воды и шепот несчастный, хотя она не уверена. Это хорошо или плохо? — и где люди в черном, когда они так нужны. — Зачем тебе люди в черном? — Юнги остающийся незамеченным и в секрете отправивший ее подружку спать, после легонького укуса мочки уха, — кому память хочешь стереть? — Себе! — слишком быстрый ответ, прям не задумываясь и даже бодрый, это вода так действует, но по виду девушки спать она точно желает всем своим грешным сердцем, — иди спать, последуй примеру младшей знакомой. — Подруги, — подправляет ту Мин и с легкой улыбкой скрывается с глаз девушки с удлиненной каре. — Ну, хорошо это место обозначали, осталось разобраться с другим. Но для начала спать! Сегодняшняя ночь была спокойной только для Ким Тэхена. Однако… Утро оказалось недобрым для всех из сиреневой четверки. Для двух представителей старших участников, скорее всего из-за недосыпа и для одной блондинистой головушке последний гвоздь в крышку персонального гроба под пение птиц вбил жесткий сушняк вместе с сильной головной болью, будто монарх, постоянно ударяющий по гонгу, которая не прошла даже после обезболивающего, хотя прошло вроде не так уж много времени после принятия лекарства. А вот последний персонаж оставался загадкой даже для самого себя. Он хорошо спал, его никто не трогал и не будил, но настроение было такое, будто он уже успел так конкретно облажаться, причем на том же уровне, как фиаско, произошедшее на одном из их концертов, боже как ему тогда было стыдно, а эти называющие себя, его второй семьей так долго смеялись над ним. Последним ударом стало сообщение от стаффа, которое было написано с большой буквой, жирным шрифтом, без каких либо ошибок и множеством восклицательных знаков, но самое главное было то, что в их состоянии заниматься активным отдыхом было, словно собственными ногами иди на расстрел или же поставить свою же подпись на смертную казнь. Собрав со стола столовые приборы и прибрав за собой на кухне Лиз тяжело вздохнула, она уже всем своим сердцем, хочет окончания шоу, черт. Девушка проделала недолгий путь до своей комнаты и зайдя внутрь сразу же подошла к зеркалу, не забыв предусмотрительно закрыть за собой дверь. — Пора уже, — она коснулась свое ладонью к холодной зеркальной поверхности и губы растянулись в неестественной натянутой улыбке, будто маска шута, — хватит поддаваться чувствам, играй свою роль прохожего и забудь после, как делаешь это всегда, — вторая рука, что обессиленно была опущена, сжала ладонь в кулак, впиваясь острыми кошачьими ноготками в нежную кожу, — счастье не для тебя. Она отходит от зеркала, пристально смотря на свое отражение, и разворачивается, сегодня она будет в черном, у нее слишком плохое настроение для яркого образа. Девушка напяливает на свои ноги узкие черные джинсы, которые, будто вторая кожа и плевать, что жарко, черная рубашка, но так чтобы призывно были открыты плечи и ключицы и завязывает в узел на узкой талии, застегивает только две пуговицы, под рубашкой черный кружевной лиф, на ноги черные кеды, да сегодня ей особенно плевать. В фиолетовой комнате было практически такое же настроение, отчаяние можно было бы схватить за руку, как в жалких романтических фильмах про сильную любовь, а одиночество обнять своей грустью. Короткие шорты с завышенной талией сапфирово-синего цвета, и дымчато-молочного цвета рубашка с бледно-фиолетовыми вставками напоминающие туман, на ногах молочного цвета кроссовки. Секрет, этих любимых цветов в том, что так она выражает свою бол, эти цвета для нее утраченное спокойствие и боль от потери, слишком много негативного случилось, когда она была в этих тонах и с помощью них она выражает свою боль. У Юнги наоборот хорошее настроение и лучший друг его жизни недосып, но он все равно облачился в черный, в нем удобно и это его любимый цвет, ни для кого не секрет. У него кепка черного цвета с кольцо на козырьке и с надписью «Who cares?». В мыслях план действия, он не забыл вчерашнюю ночь и, возможно, уже никогда не забудет, страх из-за неправильно принятого решения и замки на этом самом «неправильном». Его жизнь его правила и засуньте свое мнение куда-нибудь желательно в себя так глубоко, чтобы вообще о нем забыть. Он тоже человек, не робот и тем более не ангел. Хах. Мин Юнги — ангел. Даже звучит смешно. Он обычный приземленный человек, добившийся успеха, начавший свой путь с самых низов. А сейчас у него другой интерес, тот самый который сложно унять и держать на поводке. Девушка попалась слишком интересной и такой знакомой, будто отражение и надо бы с этим разобраться пока не стало слишком поздно. Ким Тэхен отдельная история, чувство, что конкретно облажался не покидает даже тогда, когда он надевает свою любимую белую рубашку и бледновато бежевые штаны, образ весельчака сегодня придется напялить против воли. У них уже есть два холода, грызущиеся друг с другом, как кошка с собакой и Лиз, но он пока не определился, какую роль играет девушка. Она милая, добрая, отзывчивая и такая красивая, про последний пункт мыслей общественности знать не обязательно, и, кажется, он начинает постепенно понимать, где собака зарыта, но надеется до последнего, что это простое самовнушение, одно из худших, в самом деле. Каждый из них просто обязан отыграть свою роль, даже если для этого понадобиться искусная ложь. Они встречаются в холле и, немного постояв, одарив друг друга многочисленными взглядами, выходят из дома. На месте встречи стафф встречает их с улыбками на губах и веселым настроением, идущим в разрез с тем, который у них. Работники рассказывают, чем они будут заниматься, первым активным отпуском является серфинг. Приехать в Сидней и не уделить время для серфинга верх идиотизма, конечно, эту часть стафф проглотил. В руках у Арджент оказался неопреновый раздельный купальник треугольной формы для сёрфинга цвета металлик. Выбор пал на этот купальник, потому что материал плотно прилегает к коже и не скользит, а значит остается на положенном месте даже во время очень активных движений. Вместе с верхом, девушки из стаффа притащили и топ с длинными рукавами из той же ткани, точно того же цвета и державшегося на молнии. В руках Лиз был совершенно другой купальник, и было ясно, что стафф не сошелся во мнениях и притащил два разных вида. Спортивный закрытый купальник с максимально короткими шортами с длинными рукавами, состоящий из трех цветов, левая сторона цвета хаки, посередине телесный оттенок, не отличающийся от цвета кожи девушки, а с права болотный цвет. На парнях обычные гидрокостюмы черного и белого цвета не стягивающие действия, и, конечно же, плавки, черные, тут отличаться не решились. Арджент просто обожала серфинг, во время своих недолгих отпусков часто занималась данным видом спорта. Для нее серфинг — это возможность очистить сознание и почувствовать радость жизни, момент, когда она неразрывно связана с природой, где понимает, что является частью, осознает ее мощь, учиться спокойствию внутри себя. Ее свобода. Когда она катается, то становиться свободной от всего, от всех насущных забот и проблем. Это интереснейшее и незабываемое маленькое путешествие, в котором она в силах покорить стихию, стать одним целым с волной. Океан дает невероятное ощущение свободы и счастья, а серфинг позволяет дышать с ним в одном ритме. Хотя, не всегда у нее это получается, но это и есть жизнь, всегда бывает по-разному. Когда блондинка на волне, даже не всегда помнит, что является человеком и отдается в объятья стихии. Она растворяется и наслаждается процессом. Возвращаться ничего не заставляет, хотя нет, все же у нее есть обязанности перед своими подругами, перед компанией, перед фанатами, перед сестрой и братом и этим мысли не покидают ее даже тогда, когда она на волне, полностью отдается своей страсти. Она ловит волну, и делает трюки, совершенно не замечая восторженных взглядов. У остальной тройки, получается, совладать с волной от слова совсем никак, но они не теряют надежду и все равно встают на доску и это дает свои плоды. Дайвинг становиться следующим на повестке дня и ребята один за другим надевают экипировку и прыгают в воду. Погружаясь в воду, их окружает подводный мир Сиднея. Флайбординг идет сразу после дайвинга, отдохнувшие тела в объятьях воды легче управлять. И они делают различные позы, сердечко, супер героя, вокруг своей оси и многое другое. Девушки старались не оставаться наедине с парнями и всячески избегать любого разговора, который мог завязаться без включенного зеленого света на камерах, даже если это шоу им всем нужно отдохнуть. Они уставшие, но до жути довольные, и это не притворство, садятся за один из столиков в ресторане и обедают, рассказывая друг другу веселые истории, будто не они старались не контактировать между собой. Вот только все это резко меняется, когда камеры на миг отключаются, атмосфера дружеской веселости улетучивается в одно мгновение, оставляя после себя лишь разбитые об скалы корабли недосказанности. После обеда, ребята поднимаются на четвертый уровень Сиднейской башни — второй по высоте смотровой площадке в Южном полушарии. Тэхен все же не решается на экстремальный аттракцион SkyWalk, ведь сильно боится высоты, с этим ничего не поможет. Шуга, как человек уже бывший на этом аттракционе только в Сеуле, соглашается еще раз испытать то прекрасное ощущение мира на ладони и соглашается. Сабрина та еще экстрималка, благо, что она не решила спуститься и поплавать с акулами без клетки с несчастным электрошокером, который вряд ли бы помог в критичной ситуации, все же инстинкт самосохранения в ней еще остался, а Лиз не хочет идти, нет желания, она не боится, но из-за большего нежелания оставаться с Кимом наедине быстро с фальшивой предвкушающей улыбкой, которую не отличишь от настоящей соглашается. На них одевают альпинистское снаряжение, пристегивают страховкой к опорным балкам и выпускают на внешнюю смотровую. От падения с высоты в 268 метров отделяют лишь стеклянные парапеты, стальные крепления и чувство самосохранения. Хотя раз они сейчас там, то по личному мнению Тэхена чувство самосохранения у них напрочь отсутствует. После они продолжают свою прогулку по городу, иногда их узнают фанаты, но не подходят, замечая оборудование, в сопровождении которого они гуляют. Они возвращаются домой поздно, Сабрина переодевается в домашнюю одежду, отказывается от позднего ужина, который они хотели поесть еще в машине, но многозначительный взгляд Кима их остановил, берет гитару в руки и спускается по незамысловатой лестнице на пляж. После Шуга делает какое-то подобие на бутерброды, хватает сладкую газировку и уходит вслед за блондинкой, совершенно не замечая взгляда подруги, который с отчаянием смотрит в его спину. Говоря: ты не можешь просто взять и кинуть меня в этом доме вместе с ним, это как минимум нечестно, как максимум несправедливо, ведь та уверенна Юнги все прекрасно заметил. Элизабет быстро доедает свою порцию, даваясь и чуть не задыхаясь лишь бы по быстрее сбежать и избежать разговора с Кимом, даже если он не состоится и вовсе, но лучше закрыться в своей комнате. Ви молча следит за ее действиями и окончательно убеждается, что руку к такому состоянию он приложил точно. Он открывает рот, чтобы начать разговор, но звуки почему-то застревают где-то в горле, пока девушка скрывается в своей комнате. Он молча убирает со стола то, что осталось и идет следом за девушкой, которая уже лежит в постели, прикрыв глаза. — Я знаю, что ты не спишь, — он закрывает дверь и подходит к кровати, — хватит бегать, хотя бы от меня, я знаю, что натворил дел, но не закрывайся, мне нравилось, когда ты не играла какую-то роль передо мной, — кровать прогибается под весом молодого человека, а она чувствует легкое поглаживание по спине, — если мои чувства для тебя в тягость, то просто не замечай их. — Тэ, прости, — девушка выдыхает оставшийся воздух в легких, которого итак катастрофически мало, голос дрожит, слезы душат, но ей нельзя, у нее нет права несчастье, особенно с ним, — правда, прости, что полюбил не того человека. Оставь меня, пожалуйста, одну. Но он не уходит, смотрит в открытое окно, берега доносится легкая игра гитары, он не уверен, кто играет мелодию, но она успокаивает. Ким резко заставляет девушку сесть в кровати и легонько целует в щеку, до истинных поцелуев еще далеко. Он не знает к чему это придет, но остается и ложится рядом, хватает девушка, заставляя лечь, и обнимает ее. — Спи, — и она не в силах ему противиться засыпает, немного неспокойным сном. Пляж, освещенный лишь лунным светом, встретил девушку с теплыми объятьями и шумом волн. Она присела на теплый песок и начала играть не законченную песню. Девушка бездумно смотрела в водяную даль, не обращая ни на что не какого внимания. Почему-то именно сейчас ей было так спокойно. Одиночество порой приносит покой и гармонию в внутреннем мире. Спустя минуты спокойствия к ней присоединяется не кто иной, как Мин Юнги. Парень зарывается левой свободной рукой в аспидно-черные волосы и поднимает взгляд на девушку рядом, протягивает сделанные им бутерброды и ожидает когда она возьмет их. — Почему ты здесь? — длинноволосая не поворачивается, не прикасается к протянутой вкусности, а просто продолжает играть неизвестную, но такую гармоничную со звуком океана и волн мелодию, что даже не хотя заслушиваешься. — Разве это тот вопрос, который ты должна задавать после вчерашней ночи? — Мин встает с места, забирает из ее рук гитару, взамен оставляя еду и напиток, после чего садиться рядом и сам начинает наигрывать совершенно другую, но такую подходящую мелодию, что девушка даже не сопротивляется и не протестует, — хах, такими темпами мы напишем целую песню с этой гитарой. — Я согласна, — девушка делает глоток, смягчая этим откушенный кусочек бутерброда, у нее совсем безэмоциональный взгляд и счастливая улыбка на пухлых губах, которые после этой ночи, так и тянет целовать, — этот не тот вопрос, который я хочу задать, — она переводит взгляд в сторону Шуги и взгляд на секунду меняется, после возвращая свое холоднокровие, — но я все еще не могу понять твоих мотивов. Зачем эта завязавшаяся совершенно спонтанная наша игра? — Все намного сложнее, — а корень бед чуть левее в груди, он останавливается, тяжело вздыхает, — когда придет время, ты точно об этом узнаешь. — У нас не получается Юнги, — голос девушки совсем никакой, весь смех и радость, что были в ней остались запечатленными в объективах камер, теперь с ней лишь один негатив и плохие мысли, — мы либо ссоримся, либо нас объединяет депрессия, думаешь, мы сможем ужиться вместе целый месяц? — Мне нравится, когда мы ссоримся, — окружающая атмосфера такая спокойная. На частном пляже ни души, лишь легонький бриз и морской воздух, порой такой необходимый легким и они вдвоем под луной и звездами с одной гитарой на двоих, — в такие моменты ты такая настоящая. — Значит, в остальных периодах я кажусь тебе фальшивкой, — смешок слетает с губ, совершенно не спрашивая разрешения, почему люди всегда отличаются от себя днем и ночью они разные. В светлое время суток стараются подстроиться под социум, а в ночное объясниться с самим собой и прийти к гармонии, не скрывая ничего. — Ты знаешь, что я не это имел в виду, — он делает глоток из той же бутылки, что и девушка, никто из них не обращает на это внимание. Не обращает внимание на непрямой поцелуй, ведь у них он уже был, точнее — два, — просто ты ведешь себя со мной по другому, чем например, с тем самым Тэхеном. — Он просто мне нравиться, — вскользь брошенное предложение, медленно, но верно приближает их к обрыву, не предвещавшему ничего хорошего. — А я тебе нравлюсь? — он сразу же жалеет о своих словах, ведь повисает тишина и даже собственные пальцы не подчиняются владельцу не в силах играть дальше. — Topper, — девушка все же отвечает, но не совсем то, что хочет слышать он, однако, возможно, это из-за языка, ведь он его не знает, — я отвечу тебе в середине этого месяца, осталось совсем ничего. — Думаю, ты скажешь это раньше. Арджент молчит, ведь хотя бы в этом споре она должна победить, потому что Мин ее точно разгадает всю, узнает все самое тайное и сокровенное, все секреты и переживания, от него она просто будет не в силах скрыть все то, что будет твориться в душе. Юнги и не надо спасать, он сам хочет погрузиться глубже в ее душу и, кажется, пожать ее демонам руки.