Там, Где Мой Дом

       Я помню события того дня, как в тумане. Вот я проснулся, казалось бы, после обычного сна. Но на самом деле это не так. Сон, длиною в семь дней? Семь самых счастливых моих дней, которые я бы никогда не смог забыть. И, пожалуй, не забуду до самой смерти. Но все же, даже это счастье сумело разбиться о скалы человеческой обыденности и горького непонимания.        Да, я до сих пор утешаю себя тем, что она не поняла меня. Но я виноват в этом. Ведь именно я, безмерно любя ее, не смог ничего исправить. Мои слова уже все равно ничего не значат, но даже спустя полгода, а затем год я продолжаю оправдываться перед невидимым собеседником, раз за разом, понимая, что я убил ее. Мое счастье было убито вдоль, а не поперек.        Ее фиолетовые волосы изображали, наверное, цвет моей души, пока я был с ней. Ее характер был полной противоположностью моего. Зеленые глаза, в которых мне хотелось утонуть, и никогда больше не всплывать. Все это вспоминается мне даже сейчас. Семь дней. Казалось бы, что может поменяться в жизни человека всего за семь дней? Мы всегда планируем все на месяцы, годы вперед, не задумываясь о том, что жизнь нашу вершат какие-то часы или дни.        А я, что до «Совенка», что после, так и остался никому не нужен. Из-за полного смятения в душе и незнания, что мне все-таки делать, я решился на суицид. Решил, что там я смогу с ней увидеться. Но даже в этом деле провалился. Тогда я и понял, что я сущий неудачник. Что эта маленькая девочка оказалась в разы смелее меня. И что я никогда не стану счастливым.        Стены пустой квартиры убивали изнутри. Решил, что стоит свое жилище держать хотя бы в подобии «творческого беспорядка», как у нее. Начал читать книги, такие же как она. Порой листал курсы рисования, чтобы быть… Как она.        Да, все всегда сводилось к ней. Четыре буквы в имени стали девизом моей никчемной жизни. Я навсегда забросил имиджборды, анонимность в интернете — да кому она нужна? Стал чаще выбираться на улицу, пытаясь хоть как-то разбавить свой мозг другими мыслями и свежим воздухом. Я хотел ощущать себя живым…        Но живым я себя после «Совенка» никогда больше не чувствовал. Мне не нужны были ответы на то, что это было, как я там оказался и почему выбрался. Мне не нужно было ничего, кроме нее. Как и всегда, на пути к этому мне что-то мешало. И этим чем-то оказался я сам. Ведь и правда, я сам выбирал худшие варианты.        Но даже так, в таком состоянии я все равно стал лучше себя прежнего. Немногие знакомые отметили это, пусть и было все равно. Я понимал, что я не могу стать собой без нее. Кто-то бы назвал это бредом, излишней привязанностью или сумасшествием, и они были бы правы. Однако, я все равно не мог ничего с этим сделать.        Впрочем, я смог полюбить других людей. Ведь я видел, что они живые, со своими эмоциями и привязанностями, со своими характерами и историей. Один я — брошенный и пустой внутри, за спиной ничего не имея. И этому я не жаловался. Никогда не работал над собой, просто делал то, что делала Лена. Именно из-за нее я еще живу. И именно из-за меня она мертва.        Это не может быть сном. Любой сон забудется рано или поздно. А эти мгновения выступают передо мной раз за разом, воплощаясь в моих самых страшных кошмарах и самых желанных мечтах. Но я сам же и разрушил свои мечты тогда. Если бы я мог вернуться и все исправить…        Но исправить ничего нельзя. Только принять это как факт. И я принял, что никогда не смогу стать счастливым, потому что нет на свете счастья, если его раз за разом убивать самолично. Мне хватило и этого. Всегда так: за минуты блаженства придется расплачиваться годами страданий. Со мной так и случилось.        Все, что у меня осталось от нее, это лишь память, да зажившие порезы на моей коже. Как напоминание о том, что даже умереть я не могу, чтобы оказаться с ней. Словно я ничего не могу, и решают все за меня. Пусть так. Я привык. Старуха с косой рано или поздно сама придет ко мне, а я с радостью кинусь к ней в ноги, умоляя сделать все побыстрее.        А пока я живу. Ради момента воссоединения. И живу так, чтобы она мной гордилась. Чтобы все те слова, что мы сказали друг другу, не оказались напрасными. Чтобы сама Лена не оказалась напрасной в моей жизни. Чтобы моя любовь никогда не оказалась напрасной. Думаю, любовь — это одно из немногих чувств в мире, ради которых стоит жить.

***

       Еще одно лето в моей жизни, еще чуть-чуть и я снова стану на один год ближе к смерти. Если уж и не умру прямо в этот день. Именно сейчас я решил встретиться со своим единственным знакомым в родном городе, который еще не перестал общаться со мной. Да и доверял я ему многое, даже отрывками рассказав о случившемся в «Совенке».        Снова остановка автобуса № 410. Давно я тут не был… Удивительное ощущение дежавю, за исключением того, что я не в зимнем пальто и теплой обуви. Ждать транспорт долго не пришлось. Нет, не ЛиАЗ и не «Икарус». Обычный автобус. Усевшись на заднее сиденье, я заткнул уши и ехал до ближайшего парка, попутно прослушивая свои любимые треки.        Доехал без проблем: ни единой пробки. На остановке меня уже ждал мой друг. Планов на долгое времяпровождение с ним я не имел, так что хотелось максимально коротко с ним поболтать, чтобы дальше снова затворничать.  — Привет, Семен! Давно уже, полгода как, не виделись! Ну что ты, как ты?  — Ох, привет… Извини, опять забыл…  — Блин, устал напоминать. Егор я, Его-о-ор. Амнезии-то у тебя нет, с чего забываешь вечно?  — Да сам понимаешь: дела, дела. Учусь чему-то, подрабатываю.  — Это же хорошо! Позитивно должно на тебя влиять! Но, в общем, у меня есть к тебе один важный разговор, отлагательств не терпит. К тому времени мы уже успешно зашли в парк и медленно, но верно, шли все дальше и дальше. Что самое интересное, шли мы не по самому людному и простому маршруту, а сразу удалились от толпы в пользу более уютных тропинок.  — Что-то давно ты ко мне так не обращался, с разговорами важными… Денег надо?  — Если честно, я по своей воле не стал бы к тебе с чем-то серьезным приставать. Поверь, на тебя и смотреть тошно, а тут такое…  — Что?  — Просто серьезность — это не к тебе, Сём.  — Я знаю. Так что ты хотел?  — Да, хотел. Но не именно я. — в этот момент он постоянно сбивался с мысли, пытаясь отвести диалог в сторону.  — А кому от меня что-то может быть нужно?  — Мне просто рассказали правду о тебе… Мы вышли на какую-то полянку с одинокой лавкой с выцветшей краской, и, судя по всему, невероятно старой. Он продолжил:  — Я узнал о твоем помешательстве, что ты якобы попал в пионерлагерь, ехав на автобусе, там влюбился и все такое… Знаешь, я не смею тебе навязывать свое мнение, но если бы ты доверял мне, то мог бы рассказать все и раньше. А так, я со стороны узнаю о тебе такую вот информацию, которую ты заведомо искажал… Некрасиво, Сём, некрасиво.  — Ты прекрасно понимаешь, что я не стал бы это рассказывать никому. Я абсолютно вменяем. — я уселся на лавку, на что та противно заскрипела, как бы протестуя.  — Понимаю, понимаю… Потому я и хочу тебе помочь.  — Ха! Помочь? Как? Убить меня собираешься? Да я же этого и хотел! — я протянул ему оголенное запястье на левой руке с множеством порезом. Егор смутился, но не замолчал.  — Я думаю, что высказал свое мнение. А теперь мне надо идти. Ты же и сам так этого хотел. Помощь ему не нужна, это ему не нужно… Ты постоянно от всего отказываешься. Что тебе вообще в жизни нужно?  — Смерть. — легко и уверенно сказал я.  — Чего же боле? Передаю из рук в руки. Удачи, Семен, в твоей нелегкой жизни.  — Прощай.        Он ушел. Узнав правду, он ушел. Что ж, я не сомневался, что уйдет. Только кто ему рассказал об этом… Я всегда об этом молчал, а те редкие пьяные разговоры на имиджбордах давным-давно все равно были анонимны… Я сидел и думал над этим. Егор так легко уйдет из моей жизни? Наплевав на все… Хотя, и я сам бы сделал так же, будь мой знакомый психом-социопатом. Дувший легкий ветер внезапно усилился, превратившись в подобие свиста.  — Что, Семен, грезишь наяву? Странный, но до боли знакомый голос. Лица я не видел, тот стоял сзади и решительно не хотел показываться.  — Да уж, а ведь в прошлые наши встречи ты был куда более эмоционален! Но я, пожалуй, понимаю, почему ты такой.  — Кто ты? — сухо выдавил из себя я. Голос отказывался слушаться, изо рта выходили лишь несвязные звуки да хриплые подобия фраз.  — Пока рано раскрывать все карты. Но у меня есть для тебя предложение. Ты ведь все еще хочешь вернуться домой? Туда, где тебя будет ждать она? Немой вопрос застрял в горле. Кто это, и как он мог знать? И почему он не считает это бредом? И почему, и зачем… Сотни вопросов в голове, и лишь один ответ:  — Да.  — Прекрасно! Хах, я думал, тебя придется уговаривать, но, похоже, время сделало свое дело безотказно! — вдоволь посмеявшись, он продолжил — Я могу тебе помочь. Более того, я помогу тебе. Но взамен ты поможешь мне. Все подробности ты узнаешь потом. А пока я пойду… Ладно, Семён, до скорого!

***

       Я сидел, закрыв глаза. Я рыдал, действительно рыдал. Впервые за долгое время. Словно меня убили изнутри, оставив живым только организм. Вырвали душу с корнем, оставив лишь жалкие зачахшие лепестки. Подарили надежду, как игрушкой, повертели над головой, а затем также шутя забрали.        Так нельзя, это неправильно. Понятно, что он лгал. Он даже не знает, кто я. Просто захотел надо мной поглумиться, просто выставить меня самым сумасшедшим в мире. Не удивлюсь, если так оно и есть. Я был убит. Теперь уже дважды.        Я вздрогнул от касания. Открыл глаза, и увидел перед собой то, о чем мечтал последние полтора года. Я видел в ее бездонных глазах заплаканного себя, а она улыбалась, как бы говоря, что все будет хорошо, что она рядом. Что теперь я не один. Лена. Для меня как синоним нежности, тепла и заботы.        Продолжение моей чудесной сказки о том, чего, возможно, никогда и не было. Моей любви. И Лены.