Там, Где Мой Дом

***

 — Прости меня…  — Нет, нет, нет…        Я клялся себе больше никогда не воспринимать это все всерьез. И каждый раз я забывал эту клятву. Виток, еще один — я снова в этом проклятом пионерлагере. Все всегда одинаково. Те же лица, та же местность.        Я до сих пор помню свое первое пребывание здесь. Как я слепо доверился этому миру. Влюбился до беспамятства. Думал, вот, уж это точно навсегда, и не важно где — в этой реальности или там, откуда родом я! Думал, только думал.        Действовали за меня. Теплым летним вечером я ждал ее на площади. Ждал, чтобы вместе уехать отсюда. Но никогда не дожидался. Лишь обнаруживал ее в луже крови. Такую холодную, дрожащую. Уходящую от меня. Еще раз и опять навсегда.        Может, я что-то делал не так. Но этого уже никогда не узнать. Я вернулся, хотя уже не надеялся на возвращение никогда больше. Потому что это не мой дом. Здесь холодно и сыро. Здесь нет ее, а от меня осталась лишь бледная тень.        Осознанные сны — хорошая штука. Дают вспомнить то, что ты так давно забыл. Очутиться там, где давно хотел. Плохи они только двумя вещами. Тем, что они рано или поздно заканчиваются. И тем, что это всего лишь сны.        Но мне не привыкать. Это единственное место, где я теперь могу встретиться с ней. Так даже лучше. Иначе я бы каждый раз воспринимал ее смерть, как в первый. И ничего бы не смог с этим поделать.

***

 — Но… Почему ты все еще здесь, раз тебя ничего не держит?  — Я не помню всего из своей настоящей жизни. Предпочел бы это даже забыть. Как впрочем, теперь и все происходящее здесь.  — Именно поэтому ты и хочешь вернуться.  — Да. Я понимал, что у него на душе. Потому что сам бывал в отчаянии и ужасе. Когда тоска по ушедшим моментам и душевная боль соединяются, получается геенна огненная. Вот и Пионер — отчаявшийся и уставший — просто хочет закончить все это.        Но вместе с тем. Почему бы он не мог попробовать вновь? У него хватило сил и решимости достать меня из реального мира, закинуть сюда. И это только ради того, чтобы вернуться самому. Всегда ведь есть другие способы вырваться отсюда, намного лучше, чем тот, что предлагает он.  — Прохладное утро.  — Согласен… Дул слабый холодный ветер. Наверное, с севера. Пусть сейчас лето, но сейчас я бы не сказал, что тепло. Я стою, ежась от холода, а Пионеру плевать.  — Скажи, а как можно перемещаться между лагерями?  — Просто я слишком много знаю. Не советую тебе повторять этот путь. Ты хочешь застрять здесь на сотни, если не миллионы, повторяющихся циклов?  — Нет… Просто это странно. Я смог выбраться после первого же витка.  — Все люди разные. Может, ты особенный. Может, переживаешь все эмоциональнее остальных. Я не знаю, черт побери. Если бы знал, давно бы уже меня здесь не было. В его голосе не было враждебности, лишь растерянность и безысходность.  — В любом случае, мне придется помочь тебе. Но все-таки, как ты попадаешь ко мне? Он оглянулся и показал рукой на юг.  — Старый лагерь. В шахтах. Так сказать, запретная зона.  — Ясно. Наверное, тебе пора? Скоро уже подъем.  — Ты прав. — улыбнулся Пионер, — я и ты не нарушаем покой своих миров, как некоторые. Еще увидимся, Семён.  — До скорого. — махнул рукой я в ответ, но от моего знакомого не осталось и следа.        Этой ночью я проснулся от шагов рядом с домиком. Думал, животное какое, на крайний случай кто-то из пионеров. Но там оказался он. Что ж, я был даже рад с ним побеседовать. Мне даже было жалко этого парня, и я в некоторой степени чувствовал себя виноватым.        Пионеру приходилось терпеть это все раз за разом. Без надежды на изменение. Его история напоминает мою, только в гораздо более громадных масштабах. Но и характеры у нас были разные. Очевидно, что он сдался. И не может уже ничего изменить. Даже в таком красивом мирке есть свои ужасы.        Но сейчас я настраивал себя на позитивную волну. Я уверен, что у меня с Леной все будет хорошо. Неважно, где. Я буду рядом с ней. Отныне и навсегда. Меня не пугала неизвестность оставшихся дней. Оставалось подождать совсем немного. Тогда я точно получу ответ на вопрос «Кто мы на самом деле?».        Так просто думается в юношестве, что жизнь эта вечна. Вот ты, молодой и энергичный, не можешь спокойно посидеть без дела даже пару часов. Так и тянет к друзьям, к любимой, да к кому угодно. Что так будет всегда. Только потом наступают взрослые серые будни.        И они меняют тебя до неузнаваемости. Оставляя тот же тезис — жизнь вечна. Только уже в совсем другом формате. Что вот, цель нашей жизни ясна и понятна. Тратим наше время, от рассвета до заката, на работе, на нелюбимую семью, на раздражающую в конце концов жизнь. А потом губим себя.        Все из-за того, что и не можем себе никогда ответить, кто же мы на самом деле? Остаемся ли в душе подростками, счастливчиками навсегда, или разочаровавшимися во всем? Про себя я могу сказать лишь то, что у меня есть надежда, и мое самое сокровенное счастье.        Пионер рассказывал о множестве связанных между собой миров, по типу этого. Что там, как в программе, люди похожи друг на друга. Но вместе с тем все они абсолютно разные. Каждый со своей судьбой, и историей попадания в лагерь. И что, только лишь я могу выбраться отсюда навечно?        Считанные минуты до пробуждения лагеря. Я уже и почистил зубы, и умылся этой ледяной водой. Не могу много спать, зная, что рядом спит девчонка, которая даже от большой любви может сделать с тобой все, что захочет.        Смешно-то как, хах. Мне остается лишь улыбаться, когда мои мысли снова возвращаются к Лене. Я задумываюсь о нашем будущем, но с ней об этом не говорю. Не потому, что я ей не доверяю. Тут все зависит от меня. Все, что нужно — это просто принять правильные решения. Не тормозить, Семён, не тормозить!        Я сидел на ступеньках, ведущих ко входу в столовую. Тут было по-своему красиво. Яркий солнечный свет преломлялся под всеобъемлющей зеленью, вырисовывая причудливые узоры на поверхностях, и искрился бликами. Тут было тихо, даже с учетом того, что совсем скоро будут расставлять завтраки.        Совсем скоро и нам с Леной придется там поработать. Дежурства еще никто не отменял! А, если я правильно помню, она с Мику в прошлом разу дежурила в дни ближе к отъезду. Значит, еще успеется. Хотя, конечно, расставлять тарелки с едой, потом их мыть и убираться — такое себе занятие.        Вдалеке уже было заметно движение. Лагерь пробуждался ото сна. Вместе с ним и я очнулся от затянувшейся летаргии. Встал, отряхнулся и пошел по своим важным делам. В первую очередь, надо узнать, проснулась ли Лена. А там уже, куда глаза глядят.        Дойти до домика много времени не заняло. Стараясь особо не шуметь, если вдруг девушка еще спит, я осторожно приоткрыл дверь. Однако… она не спала. Даже не заметила, что я заглянул на этот ее огонек. И взору моему предстала картина, достойная лучшей кисти художника.        Лена переодевалась. Неспешно снимала свою ночную пижаму. Надевала пионерскую форму. Да, юношеский организм тотчас дал о себе знать, взвыв снизу. Я же, подогреваемый вперемешку стыдом и любопытством, продолжал стоять как вкопанный. К тому же, чего я там не видел? Все у нее на месте…        За такими раздумьями я даже не увидел, что она мне подмигнула! Более того, теперь уже она смотрела на меня так, словно переодеваюсь тут я. Мое лицо сразу же покраснело, а сам я всем видом давал понять, что нет-нет, я только что вот зашел! И ничего не подглядывал!  — Давно стоишь? — лукаво спросила Лена.  — Нет, вот, сейчас успел зайти, а тут…  — Все еще не умеешь врать ты, Сёма. Что правда, то правда. Но так попасться… Это, конечно, стыдно, товарищи! Была бы это не Лена, а кто-то другой — конец бы мне был незамедлительно. Оставалось только зайти да обнять ее сзади.  — Да ладно тебе, я же случайно.  — То ли еще будет! — хихикнула она, — Я же тебе ничего не говорю, все хорошо. Мне даже понравилась твоя реакция.  — Так бы любой сделал на моем месте. Я отпустил ее, но только ради того, чтобы плюхнуться с высоты на свою мягкую кровать, попутно помяв ее во всевозможных местах. Эх, чем я думал… Недавно же только заправлял.  — Что сегодня делать будем? На остров не поплыву — мне мои спина и руки дороги, как никогда! Кто ж тебя на руках носить будет?  — Сначала, как и всегда, нужно узнать, какую установку на сегодня нам даст Ольга Дмитриевна!  — Эй, ты же выиграла вчера! А значит, что и я могу не идти.  — Скажем, что не придем как-нибудь в другой раз. Может, сегодня и вправду что-то важное.  — Как думаешь, что расскажет? Наставит на путь истинный пионерский? — я захихикал, — Или даже что-нибудь похлеще!  — Все бы тебе смеяться. Вот, если бы она оставила тебя вместе с Виолой в медпункте…  — Нет, нет, ни за что! Там даже руки на стол не удастся положить. Ты поверь мне. Она искренне, от всей души рассмеялась.  — Да знаю я тебя. Всегда ты так: говоришь мне одно, а на выходе я получаю… Получила то, что получила. Поцелуй в губы. Не по-французски, конечно, ибо с ее характером можно было языка лишиться. Именно в такие моменты Лена и могла выдать что-то неожиданное, поэтому рисковать не стал.  — Ты заслуживаешь самого лучшего, да. А на выходе получаюсь я.  — Получается, тебя я и заслуживаю, — она присела ко мне и уткнулась в плечо, — Нисколечко не жалею.        И я тоже не жалел ни о чем. Сейчас, пока мы были вместе, все ни по чем. Теперь я знаю достаточно, чтобы сделать все так, как будет правильно. Каждую минуту пребывания здесь я, наверное, запомню навсегда. А потом-то что? Все как у людей? Не хочу так. Не за тем я сюда вновь попал, чтобы дойти до того же сценария, пусть и измененного.        А теперь, надо собираться на линейку. Встав и спешно поправив свою кровать, мы направились прямиком на площадь, держась за руки. Не обращали ни на кого внимания. Пусть смотрят, что мы вместе ходим! Многие там бы даже челюсти лишились, ведь как так, я всего лишь третий день здесь, а уже за ручку с кем-то гуляю!        Подробности знают только старые знакомые. И их, и всех новых обитателей этого лагеря посвящать в это не хочется что-то. У всех же есть право на личную жизнь? Ха-ха, даже у такого отшельника, как я. Боже, видела бы меня сейчас моя мама…

***

       Мы тянулись к звездам, что есть силы. Но все так и остались вязнуть в серой земле. Куча проводов. Отблески графических мониторов. Гудение пластиковых лопастей. Выработка тепла компьютерными процессорами. И только ради одного дела: чтобы люди открыли картинку на сайте.        А на картинке этой рисунок самой обычной девушки. Пусть и со своими особенностями. Фиолетовые волосы с двумя хвостиками. Умиротворенное выражение лица. Она всего лишь порождение человеческого мыслительного процесса. Но без нее уже нельзя представить маленькую частичку этой виртуальной вселенной.        Только вернувшись, я понял, кого она мне напоминает. Словно я в какой-то параллельной вселенной, где маскоты имиджбордов ожили, составляя компанию одинокому молодому человеку. Впрочем, это как и всегда, всего лишь совпадение. Сотни таких я могу найти и в обычной жизни.        Говорят, не опускай руки, у тебя все получится! А на деле все проще — надо не опускать взгляд. Только выше, выше. Чтобы увидеть просторы того, чего еще не постиг. Чтобы за взглядом тянулись руки, тянулась душа. Чтобы не сдохнуть в этом искусственном мире из компьютеров и кабелей. Дабы стремиться к самому идеальному, что есть в мире — Вечному Сиянию.

***

       На площади уже собралось достаточное количество пионеров. Остальных мы дожидались в компании Мику и Ольги Дмитриевны:  — Ну что, Мику, решила все так же записаться в музыкальный кружок?  — Конечно! Надо же все будет готовить к концерту, и, и… К тому же ведь сегодня танцы! Нужна музыкальная программа на вечер!  — Зато ты там теперь не одна.  — Что? Как? Неужели кто-то из других отрядов решил заведовать кружком? А сколько нас будет? Двое? Трое? Впрочем, не важно! Это же лучше, чем один.  — Это сама узнаешь. — важно отрезала Ольга Дмитриевна. Узнаю старую-недобрую Мику. Такой словесный поток выдержать было всякому трудновато, но вожатая, похоже, выдержала все с гордостью. А к этому моменту и все остальные подошли.        Что ж, на этот раз я внимательно слушал нашу старшую, надеясь уловить хоть что-то хорошее в ее словах. Вот очередная речь про ответственность, связанную с тем, что ты пионер. Следом идет уже привычный распорядок дня. А еще меня повергла в раздумья одна очень особенная новость.        Оказалось, что сегодня будет проводиться спортивный фестиваль. В пионерлагере «Совенок» кто-то решил заняться спортом? Нет-нет, не чтобы просто мяч или воланчик попинать, а прям так? Выяснить, кто на что горазд? В таком раскладе сомнения относительно того, как провести вечер до танцев, оказались ненужными.        Тут же все начали перешептываться, но Ольга остановила все разговоры так же быстро, как и начала их. Объявила, что будут участвовать те, кто запишется. Те, кто этого не сделает, обязаны будут смотреть. Повесили листик на доску объявлений да велели записаться до обеда.        Сразу же около бедной доски началось столпотворение. Каждый хотел посмотреть, что же там будет, куда записаться-то можно? А мы с Леной просто тихо посмеивались и обменивались мыслями.  — Если бадминтон будет, пойдешь участвовать?  — Не знаю… Стоит попробовать?  — Конечно! Ты же лучше всех в лагере играешь, и это точно. Так что первое место будет твоим.  — Ну ладно, — она уставилась на меня вопросительным взглядом, — а ты что делать будешь? Я размышлял, может, футбол? На этот-то раз, наверное, подсобят со спортивной формой. А играл я пусть и давно очень, но в таких реалиях даже прошлый опыт будет огромным багажом. В бадминтон к Лене мне и соваться было нечего. Кроме сильной подачи я смогу разве что воланчик в очередной раз потерять.  — Завоюю золотые медали со Сборной СССР по футболу на Чемпионате Мира! — лукаво зыркнул я, — Поверь мне, игра будет в одни ворота!  — Тогда будем следить за игрой друг друга. Думаю, они все равно будут начинаться в разное время.        Когда большая часть народу уже ушла питаться в столовую, мы с Леной только подошли к доске объявлений. В списке дисциплин были самые что ни на есть классические: бег, подтягивания, футбол, волейбол, и бадминтон. Расписание игр уже вывесили. Первыми начинали, соответственно, бегунки. И так далее по списку. Так что мы, начиркав свои имена рядом лежащим карандашом, удалились в столовую.        Заметил я, что и не особо-то много людей решили принять участие в соревнованиях. Раньше я был бы даже с ними заодно. Но сейчас уже все немножко по-другому. Из нашей же компании только Славя решила еще записаться на волейбол, да Электроник тоже подался в футбол. Вот и вся старшая братия. Ульяны я почему-то не заметил в списке. Интересно, почему?        В столовую мы тоже пришли, когда людей оставалось не особо. На дальних рядах расположилась вожатая, обсуждавшая что-то со Славей. Чуть поодаль от них активно жевала, уставившись в тарелку, Женя. Мы же, взяв свои порции, присели у окна.  — Как тебе погода за окном?  — Начинать беседы ты явно мастер, Сёма. Погода прекрасная, как и день назад.  — Прямо как ты. — безапелляционно вставил я.  — Ты вечно только об одном думаешь?  — Нет. Попеременно о приземленном и высоком.  — И о чем высоком думаешь?  — О любви и звездах. О любви, потому что ощущаю. О звездах, так как хочу дотянуться.  — Звёзды горячие. Недолго так и обжечься.  — От этого они не становятся менее прекрасными. Например, ты.  — Что я? — удивилась девушка. Похоже, она и правда не поняла абсолютно простого сравнения.  — Ты такая же, как и те далекие звезды. Очаровательная и манишь к себе. Вот только бывает обжигаешь и очень ты далеко. Прямо как идеал мой.  — Знаешь, так можно и от смущения сгореть. — проговорила Лена, уже будучи покрытой румянцем. Да, это все то, что я могу в совершенстве. Сравнивать и смущать. Неплохие умения, между прочим. В жизни явно пригодятся. А еще я вижу неплохо, так что собирающуюся подходить к нам вожатую приметил сразу же. Так оно и случилось:  — Семён, я видела, ты решил поучаствовать в турнире по футболу?  — Почему бы и нет. — вяло протянул я.  — Похвально. А у тебя есть, в чем играть?  — Я думал, вы сможете что-то выдать.  — С одеждой, несомненно, поможем: с прошлых смен многие вещи остаются. А вот с обувью.  — Да я вроде в нужном приехал. Вы, наверное, внимания не обратили. — точно помнил, что очутился я здесь все в том же, в чем и был на последней прогулке: шортах, футболке да кроссовках. Ольга лишь задумчиво кивнула и ушла по своим делам.        Мы же, доев свои порции, отправились отдыхать, готовиться к предстоящим подвигам. До обеда еще достаточно времени, так что можно никуда не спешить. Я и Лена неспешным шагом брели по лагерю, подмечая интересные странности. Электроник, похоже, твердо решил не зависать в клубе кибернетики и брел к библиотеке.        Вчера еще пообещал Алисе, что зайду в музыкальный клуб. Черт, как же я разбрасываюсь словами, когда у меня настроение хорошее. Что ж, видимо, лучше сразу исполнить свое обещание, чем потом оставшиеся дни выгадывать время. Поэтому пришлось уговаривать Лену пойти вместе:  — Слушай, не хочешь в музыкальный клуб зайти?  — У тебя там есть какие-то важные дела?  — Да, я обещал Алисе за твою победу зайти и с ней что-нибудь сыграть! Моя смущенная улыбка и скошенный взгляд, очевидно, подействовали нужным образом.  — А я там что делать буду?  — Если умеешь на чем-то играть, то так даже лучше. Либо петь, либо еще что-нибудь. Найдем и тебе занятие. На крайний случай просто послушаешь. Зуб даю, я не так уж и плохо играть навострился.  — Да-а? И кто же тебя сподвиг?  — Ты. Без формальностей я поцеловал ее в лоб. Только в лоб, потому что в противном бы случае позабыл бы обо всех остальных вещах на свете.  — Вот как. Ты теперь умелец на все руки?  — Нет, я не гений пока что. Пойдем?  — Раз настаиваешь, то да.        В музыкальном клубе все было по-старому: куча инструментов, большинство из которых просто занимали свое гордое место в помещении. Но на этот раз они были просто в громаде пыли, которую остервенело протирала Мику.        Алиса и Ульяна же беззаботно смеялись, старшая рыжая нетороплива наигрывала на своей любимой гитаре, а мелкая, что удивительно, спокойно сидела на месте и слушала. Как только мы с Леной вошли, нас сразу же одарили одобрительными возгласами:  — Ого, какие люди. Привет, Семён, Лена! Как спалось? Рада вас видеть!  — Утра доброго, Мику. Вижу, ты уже плотно тут обосновалась.  — Да! Потому что надо готовится к грядущему концерту, мы ведь все вместе должны выступить, вот и думаем над тем, что можно показать!        Так вот, для чего я нужен был Алисе. Вот, развели дурака. Теперь у меня почти нет шансов откосить от того, чтобы выступать на концерте. А если Алиса и Лена заодно… Ужасно подумать, что вообще может со мной случиться!  — Лена, что сама думаешь?  — То же, что и ты! — радостно воскликнула она. Ну нет. Я думаю только о том, как бы можно не вписаться во все эти авантюры. Бесспорно, это интересно и все такое…  — Поэтому вы должны к нам присоединиться! — выпалила Ульянка. Да они тут все заодно! Не удивлюсь, если даже вожатая будет склонять меня к участию. Боже, а что, если даже Виола?! Стоило взять ситуацию хоть в какой-то контроль:  — Лена, ты как себе представляешь меня на сцене? Совсем тут чокнулись что ли?! — шепотом шикнул я. Впрочем, меня быстро раскололи.  — Да ладно тебе, Семен! Последний раз в жизни в пионерлагерь ездишь! Стоит хоть чем-то запомниться, кроме амебности в твоих поступках. — Алиса умеет убеждать, бесспорно. В ее словах, конечно, была правда. В прошлый раз моего пребывания здесь я вел себя слишком бесхребетно. До самого конца даже с Леной тянул, за что в итоге и…  — И что я там буду делать? Вернее, что мы с Леной там будем делать?  — Она поет неплохо. — протянула рыжая, — представь, скольких парней до и после тебя она соблазнила так! Внутри что-то предательски кольнуло. Да, я понимаю, что Алиса, вероятнее всего, шутит. Но это точно шутка ниже пояса. Не хочу даже думать о том, правда это или нет. Потому что если да, то все очень плохо  — Не надо так, — хмуро покачала головой Лена, — Все бы тебе шутки шутить. Семен, просто мы хотим сделать что-то грандиозное, чтобы потом можно было всю жизнь вспоминать!  — Так бы сразу… Я от ревности и умереть могу.  — Привыкай, Сенечка, — предельно аккуратно высказала Мику, — не ты один имеешь право глядеть на такую красоту! А теперь от этого высказывания от смущения сгорал не только я, но и Лена. Мику, однако, умеет людей на место ставить, сама того не желая.  — Ясно-ясно, значит, за меня вы все решили. И когда только успели…  — Это уже не важно. Раз ты в деле, тогда можно и думать, что по чем! — разгорячилась японка.  — Кстати, а что будет делать Ульяна? — я недоверчиво покосился на нее.  — Эй, вообще-то, это моя идея!  — Она будет рассказывать пронзительные стихи Маяковского. — произнесла Алиса со взглядом, полным решимости. Внутренне я усмехнулся. Знаем-знаем, какие стихи надо рассказывать. Уж кто-кто, а мелкая рыжая точно без зазрения совести сможет такое провернуть.  — Ладно, выбора нет, — я уселся за пианино, — придется подписываться на эту смертельную битву с публикой и вами всеми тут, — азартно выкинув, я принялся поспешно раздумывать, — Вот смотрите: я кроме гитары особо-то ничего и не умею. А с гитаркой у нас уже есть Алиса. Что мне тут делать?  — Не бойся, у нас вторая есть, — развеяла все мои доводы Мику, указав в дальний угол помещения.        Оставалось лишь кивнуть и вникнуть в тот план, который мне будет предложен. А оказалось все гораздо интереснее, чем я думал. Алиса и Мику будут выступать друг с другом. Затем я с Леной, где уже она будет что-то петь. Ну и Ульяна, прочитав пару своих лучезарно пролетарских стихов, объявит о выходе нашего квартета на сцену.        Не, с такими планами придется торчать тут долго и упорно. Я понимаю, все предельно коротко и ясно: как говорится, не ударить в грязь лицом. Однако мой уровень, когда я от грусти и меланхолии брал в руки гитару, наигрывая Цоя или «Сектор Газа», явно не дотягивает до нужного сейчас.        За такими раздумьями дело дошло до нашей с Леной репетиции. Даже в такой маленькой компании, состоящей из кругом своих ребят, я испытывал нервозность. Пальцы все время норовили окостенеть, мешая держать медиатор. Она похоже, испытывала точно такое же ощущение. Но если я отгонял от себя такие приступы мыслями о том, что битард-Семен уже давно сдох, то Лена с каждым произносимым словом все более и более сковывалась.        В аккордах ничего сложного не оказалось. Даже мой простенький уровень потянул это. Поэтому я взглядом напоминал и девушке своей о том, что планку держать нужно. Иногда я просто кидал укоризненный взгляд, давая понять, что не стоит быть настолько скованной.        Вместе с тем, я ожидал того, что нас будет останавливать эта троица, но они лишь иногда шумно вздыхали. За это я был им бесконечно благодарен, ибо чувствовал, что, останови меня кто-нибудь сейчас, вторую попытку я провалю с треском. Поэтому, собрав все свои музыкальные знания и опыт в одной точке, я высвобождал их в игре через гитару.        Простенькая такая гитара, между прочим. Таких, наверное, передарили громадному количеству детей во всем Союзе, да и в Российской Федерации они живут припеваючи. И опять я мыслями возвращаюсь в детство. Беру хорошего понемногу отовсюду. Что с меня взять?        Промозглый осенний вечер. Я сидел на стылой дощатой сцене, ожидая своих друзей. Ну, они уж очень долго! Гулять нам остается всего-ничего. А, и ладно! Зря я, что ли, у отца гитару его выпрашивал? Мне это, между прочим, стоило получаса расспросов, зачем она мне вообще нужна. Я же к ней никогда раньше не прикасался…        Тьфу, вечно так. Позовут куда-нибудь, а потом либо сам их ищи, либо уже не надейся на их появление. Буду сам играть! Так, папа говорил, лучше с помощью этой штуки… Как ее там?        Медиатор. Чтобы пальцы сберечь. Добротно натянутые струны отзывались металлическим звуком, преобразующемся в детском сознании во что-то более величественное. Поэтому я с трепетом «играл», пытаясь выудить какие-то другие звуки.        Сейчас происходит абсолютно то же самое, между прочим. Я позабыл обо всем на свете, кроме двух вещей: пленительного звука гитары и голоса Лены. Мягкий, бархатистый. Ей впору карьеру певицы делать, попутно зарабатывая еще большие деньги на картинах.        Но и этому было суждено кончиться. Как только Лена перестала петь, я тут же хлопнул по струнам. В ответ были лишь задумчивые взгляды. В дело вмешалась Мику:  — А для новичков неплохо! Я знала, что вы, ребята, не подведете.  — У меня были хорошие учителя, — чего только стоят воспоминания о том, как мой отец пытался сделать из меня второго Высоцкого.  — Кто учил? — с интересом спросила Алиса.  — Да так, что-то пытался сам, раньше отец выкраивал время для этого. — улыбнулся я.  — Вот, Семён, а разговоров-то было! — воскликнула Ульянка, — Можешь же!  — Ну, не я один тут могу. — я указал на Лену, — Мне понравилось.  — С-спасибо. Скромная и тихая. Но такая способная. А главное, что моя. Тьфу ты, я и вправду стал слишком ванильным, романтичным за все время, что тут провел. Впрочем, ни капли не жалею, что все получается именно так.        Теперь за дело взялась Ульяна. Стихи про советский паспорт из уст маленькой девочки, его не имеющего! Вот, социалистический реализм в деле. Но рассказывала она задорно, не запинаясь. Хотя я помню. что Маяковский со своей лесенкой рассказывается просто ужасно.        Но и стишки кончились. Пора идти было кушать. Деликатно со всеми распрощавшись, мы с Леной вышли аккурат в момент, когда из динамиков прозвучал сигнал, созывающий всех на обед. Я шел рядом с ней по дороге, старательно избегая трещин между квадратиками.        На меня все смотрели с плохо скрываемым удивление. Вот, сколько лет, а все еще мается неизвестно чем. Ну, а что делать еще? Надо наслаждаться летними деньками, пока не поздно. А еще надо молиться всем Богам, чтобы в столовую можно было пройти без огромной очереди.        Но, видимо, Боги меня за что-то невзлюбили, из-за чего оставалось вставать в конец и ждать, пока вся эта толпа зайдет в столовую. Сзади к ожиданию присоединилась все та же компания из музыкального клуба, только еще с Шуриком и Электроником.  — И зачем спешили, Семён?  — Да я думал…  — Думать для тебя — вредно. Того и гляди, всю думалку потеряешь.  — Спасибо, Ульяна. Мне хотя бы есть, что терять. О, эта гримаса мгновенной злости на ее лице. Не страшно отнюдь — только смешно и забавно!  — Ладно-ладно, извиняй дурака.  — С тебя конфеты.  — В конфетах твое счастье измеряется? — Алиса тоже решила присоединиться к диалогу.  — А что еще нужно для счастья? — непонимающе уставилась на нее подруга.        Я невольно улыбнулся. И вправду. Что вообще нужно для счастья? Наличие любимого человека рядом — да. Но впереди ожидает таинственное будущее. Счастье мое может так же быстро пропасть, как и появилось. Так что тогда?        Уверенность в будущем. Та самая стабильность. Когда знаешь, что хуже не будет. Когда можешь попробовать что-то сделать, не боясь ошибиться. Когда у тебя будет та самая точка возврата, в которой ты не сомневаешься. Только и всего. Мне нужно знать, что Лена не пропадет, что ничего ужасного не случится.        Для Ульяны — она же маленькая — счастье равняется пакету конфет. Ведь для нее каждый день за счастье. А для тех, кто чуть взрослее… Все совсем по-другому. Мир оказывается куда шире и неприветливее, чем в детстве. А ты, не забыв еще привкус молока на губах, мечешься от одного к другому.        Всегда ведь думается, что взрослым быть круто! Вот оно — счастье. Бери его и ложками черпай! До этого ты проходишь самую эмоциональную пору своей жизни — юность. А потом внутри тебя что-то черствеет. Теряется во многом вкус жизни. На смену приходит серая обыденность. Ответственность.        Очередь уже испарилась, и мы всей гурьбой вошли внутрь. Взяли свои порции да и сели все вместе, обсуждая самые разные вещи на свете. Я проникся этой атмосферой коллектива. Даже подмечал многие странности. То, как Алиса поглядывает на Электроника. Вау, я удивлен.  — Вы придете на соревнования? — Электроник с абсолютно расслабленным видом, приложив ладонь к голове, всматривался в наши лица.  — Не забывай, что мы с тобой вместе играем. Жаль, что из наших больше никто не играет.  — Шурик другими делами занимается, — отрезал блондин, — Но мы с тобой и так всех порвем! Тот в подтверждение слов своего друга кивнул.  — Придем! Надо же посмотреть, как играют наши ребята, а то Алиса не… — Ульянин рот резко исчез под ладонью Алисы. Ох, какие страсти.  — Да-да, обязательно будем! А теперь нам пора! — Она мигом взяла свою подругу в охапку и пошла на выход.  — Думаю, стоит над этим подумать. Да, Лен?  — Угу. — она пристально смотрела, вглядываясь, наверное, в каждую морщину на моем лице так, что мне стало не по себе.  — Эй, ты чего? — только после этого вопроса я вывел ее из ступора.  — Я?! А, нет, ничего…  — Лен, ну правда, что случилось?  — Заметил, что с Алисой?  — Ну да. — Мы перешли на полушепот, хотя кибернетики нас упорно не замечали, а Мику переговаривалась с соседними столиками.  — Так вот. Электроник ведет себя так же, как и ты в прошлом году. Это что еще значит? Чтобы я, да как он? Не-не-не, я если и тормозил, то только самую малость…  — Можешь не оправдывать себя внутренне — все так и было.  — И что ты вообще хочешь от меня с такими заявлениями? — По взгляду вижу, ничего хорошего. Эта искра в глазах у нее вечно появляется, когда она хочет меня чем-то запрячь…  — Не здесь.        Доев, мы вышли. Я облокотился на перила, ожидая гениальнейший план, догадаться до которого было проще простого.  — Зачем тебе их сводить вместе?  — За год много чего случилось. Ты и так знаешь, что наши с ней терки забыты. Вот я и хочу ей помочь.  — Не думала, что Сыроежкин Женю любит?  — Уже нет. Как она ему тогда отказала, так он больше и не собирался что-то делать.  — Всем бы такое качество. Я, знаете ли, после всего того, что у меня было с одной Еленой Тихоновой, как-то не смог забыть и отпустить. Я вызвал именно ту реакцию, которую и ожидал. Ее щеки запылали от смущения, а взгляд потупился в пол. Это слишком мило.  — Я тоже.  — Я знаю. Если бы было наоборот — сейчас всего этого не было бы. — А потом я ее взял и поцеловал. Вот так просто. Потому что могу и хочу.  — А еще не забывай о том, что у нас сейчас будет турнир!  — Да-да… — уныло протянул я, — Пойдем в домик, переоденемся и потопаем на эти ваши соревнования.        Окружающие уже спешно двигались к спортплощадкам. А мое желание вообще принять участие в этом мероприятии сходило на нет. Страшно же. Но я, переодевшись в подобие спортивной формы и кое-какие кроссовки, шагал под руку с Леной до самого пункта назначения.        Почти все наши уже собрались. Не видно было только Жени и Шурика. Девушке, вечно спящей в библиотеке, позволительно не заявляться на такие мероприятия. Ведь в ее интересах, чтобы ее сон никто не прерывал. А вот эта вся шумиха этому только способствует. Шурик же вечно занят полировкой и доведением до ума своих чудо-механизмов.        Почти все старшие, частью которых я был, ходили с невероятно кислыми лицами. Алиса то и дело возмущалась, что должна продолжать репетировать, а не смотреть на эту бессмыслицу. Но так уж получилось, что Алисины булки, кефир и рок-н-ролл подождут — время спорта.        Моей жизнью спорт никогда не был. Только в детстве я увлекался футболом, а после этого жил как и все обычные люди. Обыкновенно все спортсмены в том или ином виде инвалиды с кучей хронических заболеваний, так что сокращать свою жизнь мне не хотелось никак. Но сейчас, ради своих товарищей и чести всего отряда, я готов встать на путь спортсмена!        Нет, нет, и еще раз нет. Я здесь только из-за того, что поддался своим спонтанным желаниям. Ну, страдай теперь, идиот. Успокаивало только то, что футбол не идет первой дисциплиной по списку, можно будет еще умереть сотню раз от того, что сердце решило выпрыгнуть из груди.        Из-за голов пионеров то тут, то там выглядывало лицо Ольги Дмитриевны, бдящей за тем, пришли ли ее подопечные на эту обязаловку. Там уже начался бег, начало которого мы безнадежно упустили. Впереди всех бежала какая-то девчонка с пепельными волосами. Бежала так быстро и легко, что сразу становилось понятно — соревнование уже окончено, и никто ее уже не догонит.        Все присутствующие завороженно смотрели на нее, будто в сказку попали. Какой-то парень рядом со мной вообще вздыхал, глядя на нее. Наверное, в фантазии своей он с ней пробежал пару марафонов, только в другом месте…        Но пока она бежала одна и по беговой дорожке. До окончания забега оставались сущие формальности. Жалко, что зрелища не получилось. Потому что это знаменует приближение начала моего реквиема. Я, может и играл раньше неплохо, но сейчас уверенность в своих силах отсутствует напрочь.        Тут ко мне с Леной подошли Алиса и Электроник, активно о чем-то переговаривающиеся:  — Семён, а чего на подтягивания не записался?  — Да я это… — сказать, что я не умею, значило опозориться в глазах сверстников, поэтому я, не придумав ничего лучше, выкинул, — Я просто не хочу энергию тратить перед футбольным матчем!  — О! — воскликнул Эл, — Видишь? Не я один такой! — парень пожал мне руку и рассмеялся.  — Лентяи вы просто! Нет бы просто с два десятка раз подтянуться и все. Нет же, нас тянет туда, где травму можно получить.  — Алиса, находясь рядом с тобой, травму может получить любой. Даже тот, кто всего-навсего подтягивается. Лена, похоже, попала по бунтарскому самолюбию рыжей. Алиса, краснея вперемешку от злости и от смущения, скрестила руки и нервно заозиралась по сторонам.  — Да ладно тебе. Мы с Серёжей на футболе себя хорошо проявим. И тогда Алиска поймет свою неправоту. Да?  — Ты прав, мой друг! — охотно согласился он и протянул мне ладонь в качестве подтверждения. Хватка у него была дружеской, расслабленной. Но в то же время в его глазах читалась нервозность. Не просто же так он записался в эту авантюру? Мог же с Шуриком вместе торчать в клубах.        Подтягивания прошли еще быстрее, чем бег. Чему я тут вообще удивляюсь? Какой-то парень просто взял, и махнул больше пятнадцати раз. Остальные от участия после него тактично отказались. Поэтому мы, переглядываюсь с Электроником. судорожно пытались понять, что делать.  — Черт, Серега, мы же… Не знаем вообще, с кем играем и против кого! — озвучивание этой мысли повергло того в шок.  — Так… Так… Мы выиг-р-р-раем…  — Стоп-стоп. Эл! — я повернул его лицом к себе и дал легкую пощечину, — Все будет окей, у меня есть план.  — Для чего тебе план?  — Как выиграть. Осталось только найти нашу команду, и все в ажуре.  — Проще выйти на поле и, определив, в какой команде не хватает двух человек, присоединиться.  — Да ты чертов гений! Я уже говорил?  — Да, только тогда про карты. — тот вымученно улыбнулся.  — Погнали рвать и метать!        Я попросил благословения у своей ненаглядной Лены, обнял ее и, проходя с Электроником через толпу жаждущих зрелища, выскользнул на поле. Обычная такая полянка, короткая трава, местами придавленная к земле, ворота с сеткой и разметка. По обе стороны четко в линию стояли участники сего действа. А в одной команде, как и предполагал Серега, не хватало двух человек.  — Извиняемся за столь долгое отсутствие. — виновато сказал Эл. В ответ ему лишь кивнули.        Импровизированный судья из точно такого же парня-пионера. Здоровающиеся команды. Все как в настоящем футбольном матче. И оставалась еще пара минут до начала матча для решения организационных и мотивационных вопросов. Решили выступить мы с Серегой.  — Ребят, мы вас особо не знаем, как и вы нас, но мы тут все для одной общей цели: мы хотим победить! — активный гул был ему ответом.  — Думаю, мы тут должны определить капитана команды. Еще монетку подбрасывать.  — Как насчет Семена? — черт, что он творит?! — Кто за, поднимайте руки. И, что удивительно, ровно половина подняла руки, одобряя мою кандидатуру.  — Может, все-таки Серега? — я указал на кибернетика. Вторая половина дружно подняла руки.  — Остается только стандартный мужской способ. — тот кивнул, осознавая всю серьезность происходящего, — Ну, раз так, тогда… Камень! Ножницы! Бумага!        Я выиграл его. Просто не стал менять ничего, так и оставив ножницы. Теперь мне на правах капитана что ли речь выкидывать? Серега же одобрительно кивнул.  — Эх… Ладно. Парни, прежде всего, мы — команда. Сейчас мы должны быть друг за друга, не конфликтуя на поле. Так будет только хуже. Я верю, что можно выиграть любого соперника, просто играя в футбол. Даже то, что вы чего-то не умеете, не должно вас останавливать, потому что нас тут — целая команда. Взаимовыручка — вот что нужно. И без травм! Думаю, никому не хочется валяться без веселья и дела оставшиеся дни смены. Все. Удачи нам. Мое футбольное детство не прошло даром. Я невольно улыбнулся. Когда-то и мне такие слова говорили друзья из команды, отец, тренер. Может, я смог настроить свою команду на нужный лад.        Я и капитан от второй команды подошли судье. Я загадал орла, и после того, как монетка упала, я увидел именно птичьи очертания на ее лицевой стороне. Хах, новичкам везет! Пожав руку оппоненту, я направился к своим.        Серега и все остальные стояли с довольными лицами, мол, красавец, Семен, мы теперь первые мяч разводим! И вот, свисток отзвучал, вратарь показал готовность — игра началась. Мой план на игру состоял всегда только лишь в том, чтобы ловить соперника на ошибке. Так и сейчас — мы активно постоянно пасовались, пытаясь найти брешь в обороне.        Но ошибку первыми допустили мы, и чужой игрок в одиночку смог пройти всю нашу команду, выходя на рандеву с вратарем. Я просто стоял и наблюдал за этим, надеясь на какое-то там чудо. И надежды мои оправдались с лихвой. Вратарь уже ничего сделать не мог, но за него сыграла штанга. Фух, от сердца отлегло.        В такие моменты обычно говорят «Не забиваешь ты — забивают тебе». Так оно и получилось. Я получил передачу от Сереги, пробежал пару человек и наобум ударил в направлении ворот. Когда я посмотрел на своих, те кричали от радости.  — Красавчи-и-и-к! — заорал в ухо подбежавший Электроник. Вместе с ним пообниматься решили еще пару ребят.  — Да ладно, я просто давно когда-то играл.  — Круто же! Мы их вон как уделали, они аж головы опустили!        Да, чувство разочарования мне знакомо. Но я знал, что при гандикапе в один мяч такое состояние не будет до самого конца. И знание это было полностью правильным, потому что уже через десять минут нас прижали к воротам так, что продыху не было. А, когда до конца тайма оставались считанные минуты, мне прилетело.        Обычный штрафной. Игрок мягко подает в штрафную, я пытаюсь выбить мяч головой, но вместо снаряда бьюсь об голову соперника! Да даже приземление было ужасным — прямо на спину. Меня тут же оттащили к кромке поля, чтобы я приходил в себя. Тут уже стояла Лена.  — Да-да… Поболит немного и пройдет. Она решила проверить это с помощью руки. Когда она прикоснулась рукой к моей голове, я почувствовал, будто в меня стреляют.  — Ай! Черт, не надо! Больно же.  — Ты же сам сказал, что не сильно.  — Это чтобы ты не лезла. Эх, ладно, синяк там или что еще точно будет. — я покачал головой, — видишь, Ленка, что я делаю, чтобы победить. Гордись.  — Лично мне нужна не победа, а всего-лишь живой и здоровый ты.        Команда осталась во временном меньшинстве и почти сразу же пропустила. Электроник и остальные ребята сразу поникли, но я пытался приободрить их, пока не могу играть сам. Но тут уже прозвучал свисток на перерыв.  — Е-мае! — в сердцах воскликнул Серега. — Так хорошо держались. Рядом со мной стояла теперь и вся наша команда. На вопросы о том, нужна ли мне медсестра, я с ужасом отвечал нет. А теперь, когда я узнал имена наших партнеров по команде, стоило бы дать пару указаний.  — Так, вы, Саша и Ваня, будете в защите, неплохо смотритесь. Коля и Андрей — будете бегать в атаке. Я с Серегой и Димой будем в центре поля. Вратарь без изменений. Всем все ясно?  — Да, товарищ Капитан!  — Ну, Серый, без этого. — я встал и хлопнул его по плечу, — Будет тебе за такое.  — Ты бы знал, как у меня коленки тряслись. А как ты там речь свою сказал, так я сразу твердо решил выиграть! Вот, поэтому ты у нас заслуженный капитан.  — Не, мы теперь точно друзья. Только вот извини, но в кружке роботов я сидеть не буду.  — Да я уже сам как-то решил, что последние пару дней надо бы чем-то другим заняться. Шурик сказал, что позже подумает над этим.  — Значит, он не безнадежен. — я усмехнулся.        Но вот и время для начала второго тайма. В заключительные полчаса надо выиграть. Другого не дано. Потому что я буду знать, что не приложил все силы для победы. А, наверное, это тот маленький шанс доказать самому себе, что получиться может все, даже такая, казалось бы, незначительная победа.        Пару секунд мы переглядывались с Электроником, и уверенно вышли обратно. Надо все сделать быстро и выложиться на полную! Еще раз я объяснил всем, что надо делать. Остается уповать только на то, что все всё поняли, и действовать мы будем безошибочно. Игра началась не слишком активно, шло время, которое тянулось вечность.        Я никогда не думал, что можно настолько скучно играть во что-то. Ни единого момента у ворот. Раз за разом с обеих сторон повторялся один и тот же сценарий: борьба за мяч, отбор, пара передач и потеря. После этого у меня закипали мозги. Нужно было отчаянно что-то придумывать, а сделать этого я не мог.        Тихая толпа к концу игры начала орать так, что я боялся за свои уши. Теперь меня раздражало абсолютно все. Я постоянно падал, разбивая коленки. Никаких идей не было. Все шло к ничьей. А глядя на зрителей, мне становилось еще хуже:  — Вы не помогаете… — бормотал я, когда в игре был небольшой перерыв. Ко мне подбежал Эл:  — Это, посмотри туда, — он указал на чужую половину поля, там оставался какой-то парень, — Они не играют через него вообще. Попробуй там, не знаю, пройти через его зону, или что вообще можно сделать. Меня осенило, и я взял Серегу за плечи и тихонько потрясывал:  — Черт, Эл, ты же гений! Почему я не догадался…  — Может, потому что надо по сторонам глядеть, а не под ноги.  — Ты прав. Но… не могу. Сложно.  — Слушай, ты сам решил, что мы победим. Сам сказал, что нужно делать. Именно ты сказал, что все получится. Так что за слова надо отвечать.  — Будто я забыл. Ладно, тогда жду пас в центре поля. В защите на меня не найдетесь, я и так скоро тут умру. Электроник кивнул, и к тому моменту игра возобновилась.        Сложно сказать, что изменилось. Наверное, особо ничего и не поменялось, но отчего-то я нашел в себе силы сконцентрироваться на происходящем. Наконец-то смог привести дыхание в порядок. Теперь я не падал в полуобморок из-за одного рывка. Правда, я пока что ни одного и не сделал, ибо тихо жду передачи.        Не могу играть во что-либо. Даже футбол, игра детства, не привлекала. Я понял сейчас, что согласился на это лишь потому, что надеялся произвести впечатление на Лену. А теперь, похоже, ни впечатления, ни сил на весь оставшийся день. После этого, в независимости от результата, я сначала поем, а потом завалюсь спать, что ли.        А пока я думал, наши решили, что можно и в атаку убежать. Эл, сдержав слово, выкатил на меня передачу, а я, как всегда недолго думая, просто побежал. Побежал, надеясь, что меня не догонят чужие и помогут свои. Пробежав до штрафной соперника, я встретился лицом к лицу с тем самым парнем, о котором говорил Серега.        Это растерянное лицо, когда ты не знаешь, что вообще делать надо. Его. наверное, поставили из-за нехватки человек для игры. Приободрили, что игра будет легкая и он просто постоит в защите. А тут я со своими претензиями на забитый гол. Но, прости, парень, твои ожидания — твои проблемы.        Я вбежал в штрафную, минуя этого защитника, как, почувствовав, что нога моя нашла непреодолимое препятствие, грохнулся наземь. Ну блин, почему я вечно падаю?! Опять весь в пыли буду. И только тут до меня дошло. Я, эм… Заработал пенальти? Значит, Эл был прав во всем. Стоило рискнуть и убежать именно через эту зону.        Толпа радостно загудела. Она хотела хлеба и зрелищ, а я, чувствуя боль в мышцах, хотел конца. Ожидание мое предстояло быть не долгим. По-моему, стоит дать финальный свисток именно после пенальти. За который браться надо…  — Эл?  — Семен, чего? Бей уже, и все. Только не промахнись!  — Не, я не могу. Ноги болят, волнуюсь. Давай лучше ты? Заслужил не меньше. Парень постоял, подумал пару секунд. Но почти тотчас же озарился. Вот — его бенефис. А я как новоиспеченный друг просто постою в сторонке. Потому что не хочу быть в центре этого внимания. Никогда не хотел и не буду.        Серега уже спешно ставил мяч на точку. Я, как и все остальные, отошел чуть подальше. Но смотреть за тем, как тот будет бить, не собираюсь. Стоя отстраненно от всех, я смотрел в совсем другую сторону. Лена поняла, что я смотрю на нее, смутившись, заулыбалась. А я стоял, как дурак, и улыбался в ответ. Для меня все это уже закончилось. Теперь мне нужна только она.        Я не слышал ни свистка, ни того, что Электроник забил этот проклятый гол. Вся команда напрыгнула на меня, что-то обрывисто крича. А мне все ни по чем. Я все так же смотрел на нее, понимая, что хотя бы это в жизни своей сделал не зря. Раз она улыбается, значит, я все сделал правильно.        Это ведь все по-настоящему? Все эти события, атмосфера. А главное, чувства. С каждым часом замечаю, что сердце меняет свой ритм здесь от любого здешнего события. На Родине не было ничего. Только ужасная пустота. Серая и унылая действительность. Зато, когда просто смотришь на того, кто тебе действительно дорог, вся эта серость исчезает.        Ее мне уже никто никогда не заменит. Стоит только посмотреть на нее, заряжаешься мотивацией на самые эпохальные для пролетария свершения. Хотя я-то обычный затворник. Но и я что-то могу. И она — самое дорогое, что у меня есть. Здесь, в моей реальности и где бы то ни было еще.        Все уже напраздновались. Наша четверка из Алисы, Электроника, меня и Лены делилась эмоциями от этой победы, и иногда поглядывала на еще один футбольный матч младших отрядов.  — Я вообще в шоке был, когда мне Семен дал пробить! А уж тем более, когда я попал…  — Да мы поняли. Ты зубы тут не заговаривай! На тебя теперь каждая тут смотреть будет, какой ты у нас герой!  — Да уж, что-то я жалею теперь о том, что вообще согласился на такое. — уныло протянул я.  — Почему не стал бить? — шепотом спросила Лена.  — Да не хотел быть в центре внимания. Вон, видишь, Алиса как оскалилась на это. Думает, за Серегой теперь девчонки в очередь построятся. Знаю я их, кибернетиков, ни на что своих роботов не променяют… Лена в ответ лишь посмеивалась:  — Я уж думала, ты всерьез решил свести Алису и его.  — Не, тут в первую очередь о себе думать надо.        Следующим, что я услышал, был громкий крик какого-то пацана. Ни секунды не думая, я вскочил, пытаясь понять, что вообще произошло. Ответ лежал на поле, держась за ногу и хныча.  — Пойдем узнаем, что такое! — Эл ухватил меня за руку и потащил за собой. Даже подойдя ближе, мало что можно было понять. Крови нет, мелкий парнишка плачет, держится за ногу. Я же не врач, понять не могу. Все, что мне оставалось, я прокричал:  — Кто-нибудь, позовите уже врача! И уже буквально через минуту Виола, она самая, примчалась. Со средних размеров чемоданчиком. Она о чем-то спрашивала пострадавшего. А потом резко вскочила и обратилась к нам с Сережей:  — Вы двое, помогите дотащить его до медпункта. И пришлось выполнять поручение. Буркнув в адрес своего друга пару ласковых выражений, мы с ним помогли дойти мелкому до медпункта. Он то и дело останавливался, от чего я нервно морщился. Ну, в твоих же интересах действуем, зачем? Когда проходили мимо Лены, я быстро ее успокоил, что скоро вернусь.        С горем пополам мы добрались до нужного места, усадили сломанного на кушетку и остановились у двери, авось еще чего попросят. Виолетта Церновна с абсолютным безразличием относилась к нашему нахождению здесь, занимаясь только постардавшим, так что, когда она обратилась к нам, мы сразу и не поняли.  — Кто из вас свободен следующую пару часов? Электроник был, очевидно, расторопнее, и быстрее меня ответил.  — Мне в клубы надо, там изобретение доделать надо! Черт, получается, остаюсь я. Сейчас я потерял друга, который появился у меня совсем недавно… Поэтому я просто молча кивнул медсестре на ее вопрос.  — Отлично. Тогда посидишь здесь часа два. У него перелом, придется везти до больницы.  — Вы собираетесь ехать до райцентра? На автобусе же долго вроде… — скептически спросил я.  — Личный транспорт едет в два раза быстрее, чем общественный. Оставлю тебе ключи, если кто зайдет, помоги, чем сможешь, либо попроси подождать. А ты, — она указала на блондина, — Поможешь мне его дотащить.        Она скинула маленькую связку на стол, и вышла за дверь. Серега же помог мальчишке подняться, и на выходе извинился:  — Прости, что так получилось. Но ты это, не дрейфь! Я что-нибудь придумаю, чтобы ты тут не скучал. — и закрыл за собой дверь.        Твою мать, отлично! Не хватало мне плешивых обещаний Эла, так я еще и из-за этого пропущу игру Лены в бадминтоне. Великолепно! Самое что ни на есть добровольно-принудительное заключение в подобии психиатрической больницы. Всегда мечтал оказаться в ней в самое счастливое время в своей жизни.        А еще это мне показалось очень забавным, и я, не выдержав, громко засмеялся. Ну правда же, почему, когда все стало вполне себе хорошо, со мной происходит какая-то непонятная хрень?! Я же только чувствовал себя самым что ни на есть живым и радостным, так давайте сделаем все от непонятно кого зависящее, чтобы это недоразумение исправить!        Не могу, просто не могу. Вряд-ли кого-то сюда еще занесет: все сто раз подумают, прежде чем на что-то жаловаться, зная об отсутствии врача на рабочем месте. Остается надеяться, что после своей игры Лена придет сюда. Но торчать тут никак не входит в мои планы провести время, пусть и с Леной.  — Что, я так и останусь у разбитого корыта, или же Фортуна смилостивится надо мной?  — Ты зачем в пустоту говоришь? Я опешил от таких заявлений. Секунду назад я же был в медпункте один.  — Что за… — обернувшись, я увидел старого знакомого, — А, это ты.  — Я, конечно, не Фортуна, но пожалеть тебя тоже могу.  — Можно же было попроще начать диалог, а не вот так подкрадываться.  — Уж прости, — Пионер встрепенулся.  — Тебе что нужно? Не видишь, настроения нет у человека.  — Я же говорил, что мы совсем скоро увидимся, — он подмигнул.        Впервые мне удалось разглядеть его глаза. Самые обычные, серого цвета, они не притягивали взгляд абсолютно никак. Будто, если сейчас обернешься, вмиг забудешь этот взгляд. Но он несомненно был живым, зрачки метались туда-сюда, выискивая что-то. Я же пристально наблюдал за ним.  — Эй, ну что ты? Может, присядем лучше? — и сразу поспешил выполнить сказанное, усевшись на стул рядом с кушеткой, на которую приземлился вскоре я.  — Удачно ты время выбрал.  — Мне с тобой нужно поговорить. Все, что я хочу — чтобы ты мне помог. А для этого тебе нужно многое узнать. Скажи мне, что ты помнишь последнее перед попаданием сюда и в этот, и в прошлый раз? В памяти пробуждались забытые, или просто не трогавшиеся ранее воспоминания. Обретали черты абстрактные образы, словно воссоздавали цельную реальную картину прошлого.  — Ну, в первый раз я удачно уснул. Во второй знаешь сам, наверное.  — Нет. Если ты думаешь, что я тебя сюда переместил, то это заблуждение. Я лишь помог. Вызвал, так скажем, очень сильные переживания.  — Тогда… Я просто закрыл глаза и поддался эмоциям. — не слишком хотелось говорить о том, что я буквально тонул в собственных слезах и разочаровании.  — Вместе с тем это неправда. Этот мир, пусть и имея несметное число циклов, никак не может быть темным. Думаю, у тебя все как-то неправильно. Многие, многие, кто собирался отсюда выбраться, говорили о том, что в этом месте не существует зла. А потом затерялись здесь.  — И зачем оно мне?  — Ты не понимаешь. Я абсолютно уверен, что в своей прошлой жизни ты ничего не добился, ничего не делал. Ты был никем для своего мира.  — Главное, что здесь это не так.  — Бинго. Для этого и создано это место. Пойми же ты, это просто декорации для идеального мирка. Вспомни, что именно великий Советский Союз хотел сделать утопию для всего человечества, где каждый бы был нужен! Так вот, у нас такого не получилось.  — Да, здесь все нужны…  — А теперь вспомни, какова реальность. Серая, унылая и жестокая. Не прощающая ошибок и благоволящая только лишь сильным. Понимаешь, к чему я клоню?  — Реабилитация личности какая-то. — от этого бреда уставала голова.  — Я уже говорил, что сюда забредают лишь те, кто ничего не стоил в своем мире. Здесь все меняется. Люди уже не живут прошлыми воспоминаниями, забывая о себе все, кроме имени. Можно сказать, рождаются заново. А есть те, кто почему-то вспоминает. — он указал на себя. — Я уже устал от этого замкнутого круга. Все люди разные, и мне здесь не место.  — Но я же и не забывал ничего.  — Верно. У тебя все неправильно. Даже имея прошлый бессмысленный багаж, ты его не отбрасываешь. Поэтому тебя тут ничто и не оставляет. Только из-за этого ты можешь отсюда уйти беспрепятственно, просто прыгнув в этот чертов автобус.  — И что, только я такой?  — Нет. Когда-то были и другие. Скажи, ты бы остался здесь с ней или вернулся в свой мир?  — Я не могу сказать. Просто не знаю. Здесь можно начать новую жизнь…  — А остальные не хотят. Другие считают это кукольным представлением, и будут частично правы. Подумай, почему все эти пионерки никак не изменились за тот год, который тут прошел? — он оскалил свою улыбку.  — Откуда я знаю? Меня же тут не было.  — Потому что они не помнят! Это не они! Все, что осталось от твоей настоящей Лены — имя да внешность!  — И зачем мне это?  — Ты должен вернуться! Обратно, к себе! Только так можно помочь всем.  — Я не говорил, что буду помогать всем.        Этот диалог был практически бессмысленным. Я же не собирался помогать всем. Что он от меня вообще хочет? И что пытается этим донести? Глупо верить всем его словам, ведь и они обладают огромной долей субъективности. Но вместе с тем доказывать это с пеной у рта…  — Пойми же ты, — Пионер закачал головой, — Утопия — это просто сказка, в которую тебе свезло попасть. Думаю, ты уже проверил на личном опыте, что счастье тут ограничивается мелочами. О большем тут и мечтать нельзя.  — Этот мир настолько же реален, как и мы, как и все прошлое.  — Да. Только вот мир этот заканчивается на семи днях. Здесь совсем другое времяисчисление. Важно тут только одно — что ты понял. Если все, что нужно — свободен. Если нет…  — Тогда почему ты все еще здесь?  — Человек во многом гениальнее крысы. Он способен привыкнуть и ужиться почти везде. Я хочу выбраться, а не думать над разгадками. Я, знаешь ли, не настолько умен. Не обладаю эмпатией ко всему самому прекрасному в этом мире. Мне здесь ничего не нужно. Мир вторых шансов не для меня. И это Бесконечное Лето меня уже достало. — он в сердцах плюнул на пол. Не удивился бы, если бы тот достал пачку сигарет и закурил прямо тут.        Мне хотелось его понять, но с каждой репликой оставались только чувства сожаления и разочарования. Этот человек, зная все пресловутые тонкости здешнего бытия, не может или не хочет ради себя же принять условия игры. В любом случае, что здесь, что там, он будет никому не нужен. Жизнь все расставит по своим местам.        Глупо было спорить о том, чего ты по сути и не знаешь. Поиск своих ответов я давно забросил, не было в этом необходимости. В какой-то степени, я жил по стечению обстоятельств. Но вместе с тем я нашел в себе силы не быть идиотом. Прекрасность жизни не в том, что она у тебя есть, а в том, что можешь и должен прожить достойно.        Человек же все свое достоинство запихнул в электронные механизмы, заставляя те воспроизводить всевозможные краски жизни на экране, оставляя человеку лишь скучное потребление. Пресытившись, человеку уже не нужно ничего. Нет никакого смысла жить, если краски больше не цветные.        А этот мир. Он очень яркий. Ты день за днем, проснувшись, удивляешься этому. Хотя казалось бы, на мониторе цветопередача даже ярче и картинка более цветастая. Но здесь ведь все настоящее? Правда ведь? Я не хочу ошибаться. Потому что мой серый безликий мир не рад таким как я. Там нет путей, где ты мог бы стать хоть кем-то. Все, что он хочет — твоей смерти.        Здесь чувства в разы острее. Впечатления более яркие. Жизнь течет. Да, это точно похоже на утопию. Но неправ Пионер. Тут есть зло. И приносим его тоже мы. Разве могут люди, которые здесь живут, совершить его по своей воле? Если бы не было зла — не могло бы тут быть самоубийств. Уверен, этот парень многого не знает.  — Я верю, что есть возможность остаться тут навсегда, не застряв в лагере. И я могу сделать так, чтобы ты уехал отсюда навсегда. — я прервал затянувшееся молчание, пока Пионер задумчиво разглядывал окно.  — Что ты еще придумал?  — Ты просто уедешь вместо меня. Я с Леной останусь здесь. А там — будь что будет. Но с одним условием.  — Я вижу, ты неплохо научился манипуляции.  — Нет. Тебе просто нужно вспомнить, кто ты на самом деле. Остановимся на этом.  — Вот как душевные терзания могут изменить тебя. — хитро улыбнулся тот.  — Ты такой же. Чем я отличаюсь?  — Я уже говорил, что ты неправильный. Будто этот мир делался для тебя, а мы в него ненароком попали.  — Этот мир никак не может быть утопией или идеалом. Здесь вполне себе хватает своего зла. Остаются в нем только те, кому это надо.  — Зачем? Ты думаешь, что понимаешь Божьи замыслы об исправлении человека? Брось.  — Я верю в это. Все, что нам остается в жизни — это верить. Если ты хочешь что-то сделать, то поверь.  — Хм, интересно.  — Раз тут оказываются только те, кто из себя раньше ничего не представлял, то есть два пути. Оставаться таким же, и погрязнуть здесь навсегда. Либо же ты исправляешься, становишься настоящим. Только тогда имеешь право выбора — уйти или остаться.  — Хочешь сказать, что для глупцов лето будет бесконечным?  — Для потерявшихся в себе. Подумал бы ты, почему все, кто тут остался, предпочли забыть о своем прошлом. Они захотели остаться здесь. Они живые. Настоящие. Даже более настоящие, чем мы с тобой.  — Ты в чем-то прав. Вместе с тем, родной мир на то и родной, чтобы жить в нем. Даже если что-то идет не по плану…  — О чем ты?  — Знаешь, как я тут очутился? — дождавшись отрицательного ответа, Пионер продолжил, — Я умирал. В прямом смысле. Впервые в своей жизни решил заступиться за девушку. И что за это? Пуля в лоб. Кто-то другой попаданец сюда спрыгнул с крыши. Кто-то наглотался таблеток. Так зачем жить в бесконечности, осознавая неизбежность конца? Тут уже скучно, на сотом или тысячном витке. Я их не считаю. Смерть будет лучшим избавлением от всего.  — Я уж точно не умирал.  — Уверен? А может все-таки твое тело сейчас замерзает от холода в зимнем парке? Или висит на петле? Кто знает…  — Ты знаешь.  — Ах да, забыл. Меня так тянет в свой мир, что я научился там бывать некоторое время.  — Право слово, хватит уже с меня твоих загадок. Если ты хочешь свалить отсюда уже, то придется играть по моим правилам. — коротко отрезал я.        Он больше не проронил ни слова. Лишь кивнул, открыл дверь и ушел, оставляя за собой лишь дуновение ветра да сказанные слова. Вместе с тем почти все, сказанное им, я счел за бред безумца. Можно понять только что-то про циклы да великое предназначение этого места. Ну, а то, что он в реальности умер — вообще что-то с чем-то. Не хочется с такими мыслями оставаться один на один.        Но тут в медпункт вбежала, нет, влетела Лена. Вся запыхавшаяся, все еще в спортивной одежде. Но очень радостная и счастливая.  — Ура, Семен! У меня получилось!  — Ты про… — я успел сказать лишь половину фраз, как она устремилась в мои объятия, не давая сказать ничего больше, страстно целуя меня.  — Я выиграла в бадминтоне! Все благодаря тебе! — каждую фразу она выкрикивала так громко, что у меня подпрыгивало сердце. То ли от счастья, то ли от шока.  — Я и не сомневался. Все, что нам оставалось — просто обниматься, стоя посреди медпункта, изредка покачиваясь из стороны в сторону. Будто танец, только вот она не в платье, а я слишком уставший для этого.  — Прости, что не пришел посмотреть…  — Ничего, — она посмотрела прямо в глаза, всем видом показывая, вот, я правда не обижаюсь! — Уже сказали, что Виолетта уехала, а ты остался заместо нее.  — Наверное, именно поэтому никто и не приходит. — гуру шуток в лице меня смог рассмешить барышню.  — Ну нет, что ты. Просто все остальные соревнования прошли без травм.        Совсем уже скоро закат. А пока что солнечный диск плавно опускается за горизонт, одаривая природу своими лучами. Заодно и всех нас вместе с ней. Тепло становилось на душе в этом месте. Тихий укромный уголок где-то на юге бескрайней России. Кажется, что солнце тут греет лучше, чем в тропиках.        Все, что остается сделать за этот день — придти на танцы, наверное. Не хотелось бы торчать тут до самого отбоя. Конечно, понимаю, что можно сыграть в какие-нибудь карты на раздевание, просто посидеть поболтать, но танцы же! Возьму, и на глазах всего лагеря приглашу даму своего сердца на медленный танец.        У Лены нет шансов отказаться. У меня нет выбора, кроме как пойти лишь с ней. Думаю, нас обоих это прекрасно устраивает. После можно даже снова сходить на пляж, посозерцать ночную водную гладь. Хотя, сквозь призму времени, все это уже несколько обыденно…        Вместе с тем никак не выходит из головы беседа с Пионером. Я действительно не знаю, для чего он вообще пытался мне что-то объяснить. Ведь может ли когда-нибудь человек познать что-то, что выходит за рамки его понимания? Так и с этим местом. Он действительно много знает, но это не может быть полной истиной. Он может где-то ошибаться, и сам владеет не всей информацией об этом месте.        Но он задал один по-настоящему важный вопрос. Где мне лучше: здесь, или в своей реальности? Хах, да хоть бы где, лишь бы там была Лена. Будем решать задачи по мере их поступления. Если я останусь здесь — страдать от этого уж точно не стану. Вернусь с ней домой… Это уже посложнее, но тоже реализуемо.  — О чем задумался?  — Скажи, кем ты видишь себя в будущем? Главное, где, и с кем.  — Вот ты мастер задавать неудобные вопросы. Она в очередной раз смутилась, опустив взгляд на холодный кафельный пол. Сколько раз я уже видел эту картину. И до сих пор умиляюсь. Она и вправду неисправима. Но, сбившись, она продолжила:  — Наверное, закончу политех… Или попробую что-нибудь другое, связанное с искусством. Рядом со своим самым любимым человеком. — она решительно тыкнула пальцем мне в грудь, — А где — уже не важно.  — У меня есть пара вариантов, но надо будет их тщательно продумать. Пока что я решил не заводить разговор о всяких параллельных реальностях и прочем. Сути дела это не меняет. Ей тоже главное быть вместе.  — Скоро там танцы? А то я времени не знаю.  — Ты просидел тут почти полтора часа. Скоро ужин уже. Да и медсестра заявила, что к ужину вернется обратно.  — Думаю, вернется она одна. Нечего тут делать со сломанной ногой.  — Спасибо, что с тобой ничего страшного не случилось.  — Ради тебя стараюсь быть живее всех живых. — я прислонился к ее волосам, тщательно вдыхая этот запах. Похоже на чернику.  — Давай пойдем уже отсюда? Вряд ли кто-то зайдет за оставшиеся полчаса.  — Хах, ну давай.        Вот так я и выбрался из плена медпункта. Конечно, классно, когда тебя никто не донимает, но сидеть в одиночестве без единого средства развлечения как-то скучно. А мы неспешно шагали к столовой, где собирались подождать начала ужина, сидя на уютном крылечке.        За день, конечно, приключилось не особо много чего такого. Но все-таки я не могу сказать, что этим днем я недоволен! Игра в музыкальном клубе, эти соревнования. Мне действительно по большей части все это понравилось. Но на этом события не заканчиваются. Кто знает, что случится за следующие пару часов.        В разговорах о «высоком» полчаса пролетели быстро. В столовой мы были самыми первыми. Взяв стандартные пионерские порции, мы присели у окна. Несколько мест рядом были свободны, так что, думаю, из наших кто-то может подсесть. Остальные, похоже, побаивались подсаживаться. Ну, так даже лучше.        В эту среду на тарелке я увидел ту самую злополучную котлету, картофельное пюре и чуть-чуть горошка. Все, надо не дать Ульянке забрать у меня этот деликатес. Остается только быстро его съесть. Но только я успел откусить ее один разок, как эта ракета влетела в столовую, особо не боясь кого-либо сбить. Правильно, потому что от нее сами все в страхи рассыпались в стороны.        По-видимому, она заметила нас еще до того, как взяла свою порцию. Потому что почти сразу же помчалась в нашу сторону! Уже стоит перекрещиваться, ибо никто не знает, что эта гиперактивная девчонка вытворит в этот раз. Наверное, даже самому Богу это неведомо.  — Ну что, пионерия, готовы к танцам? — я знаю, что энергии ей не доставать, но мне реально интересно, как ее хватает на все ее дела?  — Да. Лена, по-видимому, тоже была напряжена. Не мудрено, в прошлый раз мелкая ей постоянно своими подколами трепала нервы.  — С кем танцевать будете? — хитро прищурилась мелкая. Не к добру это…  — С тем, кто хорошо себя ведет и не задает глупых вопросов.  — И ничего не глупые! Надо же удостовериться, что вы тили-тили тесто. Мелкая душевная агония развернулась внутри. Всегда ненавидел такие детские шалости. Ну правда, в каком месте они вообще смешные?  — Ты и так это знала. Все же знают уже, да?  — Да! — девочка встрепенулась. Право слово, ей оставалось взять в руки какого-нибудь мишку и вышло бы невероятно мило.        Ужин уже подошел к концу. Я аккуратно взял Лену за руку, и повел в сторону нашего домика. Была бы моя воля, я бы сам переодевал ее в это роскошное платье, но, к сожалению и счастью одновременно, она уже большая. Густые кроны деревьев откидывали блики почти что ушедшего солнца, вот-вот готового скрыться до утра. Воодушевленные грядущим мероприятием пионеры сновали тут и там.  — Тебе тут нравится?  — Сема, ну ты спрашиваешь. Да, конечно.  — У меня ощущение, что я бы остался здесь навсегда.  — Дурак ты, нельзя же.  — В моем доме всегда ветра.  — Интересное замечание.  — Я бы оставил этот очень нужный диалог на потом. — вот мы уже подошли к нашей обители, — Потому что сейчас я непременно буду за тобой подглядывать!  — Вот уж и нет. — бросила она, громко хлопая дверью. Думаю, в окно соваться не стоит, иначе могу, в лучшем случае, получить по носу… Но и стоять просто так мне не хочется! Пойду сразу на площадь, посижу на скамеечке. Буду ждать ее, как самый настоящий Хатико.        Мое тело обдувал размеренно дующий ветер. Все ненужные мысли улетали вместе с ним, я чувствовал себя легко и беззаботно. Я ощущал себя нужной частичкой этого мира. Все идет к тому, что это будет самый незабываемый период в моей жизни! Этот вечер уже точно ничто не испортит. Уверен, он сможет стать только лучше. А как — узнается.        Я никак не скучал по своему родному дому. Оказавшись снова подростком, в тебе остаются только самые главные и лучшие твои черты. Дома же настоящая жизнь постоянно давала под дых, обозначая свое главенство над человеком. В голове крутились только мысли о предстоящих танцах — никак не о душевных переживаниях.        Как только я добрался до площади, я тут же уселся на скамеечку. Если правильно помню, то на ней тогда Лена читала «Унесенных Ветром». Даже это место полно приятных воспоминаний. А еще тут со мной одна очень прекрасная девушка…  — Привет! — уверенно проговорил подошедший Электроник.  — Снова здравствуй. Давно, конечно, не виделись. — я расхохотался, — Пара часов же прошла!  — Да, но я пришел извиниться перед тобой.  — Что-то не припомню, чтобы ты мне жизнь портил. По лицу парня было видно, что тот никак не врет. Но он далее замялся, продолжая разговор:  — Ну как же! Ты уж извини, правда, но мне надо было с Шуриком доделывать робота…  — А, ты про это. Да успокойся, все окей.  — Нет-нет! Это… Тут же уже все знают про тебя и Лену… В общем, думаю, я могу тебе кое-чем помочь. Зайди в кружок через полчаса. Там первый медленный танец закончится, и ты приходи! Я там, скорее всего, буду. — он разочарованно посмотрел вдаль, то ли на Алису, то ли на Женю.  — Ладно. Спасибо заранее. — я встал и похлопал его по плечу, и, шепнув, добавил, — О, а вот и Лена, про которую в тандеме со мной все знают.        Я подмигнул Элу и пошел навстречу ей. Да, нас несомненно тянуло друг к другу, иначе я объяснить это не могу. Будучи рядом, я не мог отпустить ее ни на секунду. Я хотел вдыхать запах ее волос, чувствовать ее взгляд на себе, касаться ее руками, целовать, и так далее по самому романтичному списку.        Лагерная дискотека уже шла вовсю, мы обменялись парой фраз с вечно позитивной Ульяной, которая свою неуемную энергию направила на активные телодвижения. Признаюсь, пусть это было неумело и забавно, но действительно неплохо! Электроник, как девчонка, краснел перед Алисой, что-то смущенно ей рассказывая. А та в свою очередь тоже заливалась румянцем.        Взгляд цеплялся за знакомые лица, отмечая радостное настроение всех присутствующих. Впервые я не собирался убегать отсюда, считая, что танцы для дураков. Наоборот, мне самому нравилась эта затея. Хотя бы просто потому, что можно абсолютно легально и у всех на виду оказать внимание своей девушке. Ну и, конечно, уйти на отбой позже обычного.  — Скажи, какая у тебя мечта? — мы с ней вновь уселись на скамью, мечтательно глядя в небо.  — Знаешь, Лена. Мне кто-то однажды сказал, что я достаточно неправильный. Так что я хочу, чтобы у меня с тобой было все не как у людей! А гораздо лучше.  — Ты не неправильный, ты — особенный.  — Кто-то всю жизнь хочет быть самым обычным человеком.  — Это же выбор каждого. — сладко протянула она.  — Ты сейчас на что намекаешь?  — Вот, я выбрала необычного паренька.  — Я тебя тоже не могу назвать так. Оригинальная ты донельзя. Я бы даже сказал, своеобразная. За это и нравишься.  — Мне с тобой хорошо… — ее голова на моем плече, конечно, лежала уютно, но у нас были другие дела.  — Раз так, то позвольте пригласить вас на танец! — как раз в этот момент был объявлен медленный танец.  — Разрешаю.        Выйдя на середину миниатюрного танцпола, я аккуратно прихватил одной рукой ее талию, а второй взял ее за руку. Само собой, я так и не научился вальсировать лучше прежнего, но никак не наступал ей на ноги. Ее грудь учащенно вздымалась, сама она не хотела отрывать взгляд от моего лица, поэтому я чувствовал себя неловко. Изредка смотря по сторонам, я замечал заинтересованные взгляды, обращенные к нам.        У меня уже шла кругом голова. Количество эндорфинов в мозгу, вероятно, превышало все рекомендованные нормы. Я уже и отключался от реальности, оставляя в своей власти разве что вестибулярный аппарат. Однако прохладный ветер приводил меня в чувства, оставляя в памяти опьяняющие образы.        Я не считал, сколько мы так с ней танцевали, но и этот медленный танец был объявлен законченным. Электроник, к моей радости, остался на площади, так что искать бы его не пришлось, думая над тем, в клубах он или нет.  — Ну что, пойдем? — когда я задал этот вопрос, он резко опомнился.  — Блин, да. Я и забыл, ха-ха! Бери Лену. Встречаемся в клубах. — когда я отошел от него, я услышал одну очень интересную фразу, — Алиса, пойдем со мной! Ну что ж. Похоже, Эл решил закрутить роман с бунтаркой. Ха, все как и предсказывали высшие силы в виде девушки фиолетовыми волосами!  — Лена, думаю, нас кое-где ждут.  — В смысле?  — Да там Электроник хотел как-то извиниться за то, что в медпункте я остался один, а, но слинял… Не знаю, в общем, я сказал тебе все, что знаю.  — Тогда пойдем, пока Ольга не заметила!        О, я даже забыл о том, что вожатая тут вообще существует. Будто за последние часы все пустилось на такой самотек, что присутствие какого-либо педагога и начальника тут не требовалось. До клубом мы добрались за пару минут. Свет там уже горел. Вежливо постучавшись и получив ответ «открыто», мы вошли внутрь.        А внутри уже были все достаточно большие ребята: Славя, Алиса с Электроником в обнимку, Шурик, нервно поглядывающий на Женю, и Мику. Мы на это собрание пришли последними.  — Чего, Эл, звал?  — Эгегей, я думал, ты все прекрасно понял! — с такими словами он достал из-под стола бутылку… водки.  — Твою мать, парень, ты неисправим. Я оглядел Лену. Что за?! В ее глазах промелькнул самый что ни на есть заинтересованный огонек. Ну не, а вдруг она пить не умеет? Или что тут на пьяную голову сотворит… Блин, да на худой конец, что будет, если вожатая узнает?!  — Сема… Забудь обо всем. Я понимаю тебя, но… Почему бы и нет? — от ее шепота прямо в ухо мурашки встали дыбом. Официально: Семен Персунов докатился до попоек.  — Вы что, хотите сказать, что у вас она всего одна?  — Еще чего! — бодро выкрикнула Алиса, — Товарищ, покажи им! Электроник, вздохнув, вытащил еще пару бутылок водки и пива. Кроме мата у меня уже ничего не было в голове. Где они все это достали?! Идиоты, блин. Реально — никак больше их не назвать. Но, черт возьми, юношеский запал в любом случае возьмет свое. А быть единственным таким не от мира сего…  — Наливай!  — Вот это наш человек! — воскликнул Серега, — Давайте тогда уж и что-то страшно интересное пообсуждаем!

***

       Я плохо что помню. Мы пили, смеялись, радовались. В какой-то момент внутри все лопнуло. Взяли на слабо. Эта рыжая сказала, что я жалкий трус и не смогу дойти до старого лагеря! Че она себе позволяет?! Пусть нянькается со своим этим… Электроником. Пусть он следит за ее языком, раз она сама не может…        Обжигая горло, тем не менее, стопки с приличной частотой наливались. Наверное, я вусмерть пьяный, да? Плевать. Мне же хорошо! А еще надо бы доказать этой Алисе, что может Семен дойти до старого лагеря, и вернуться обратно. Уж потом-то я на ней отыграюсь.        Меня даже не останавливали. Ха, потому что мы все были пьяные. Кроме, может. Слави. Но и она ничего не сказала, когда я выскочил из клубов, позволяя ночному воздуху свистеть надо мной. Было просто прекрасно, очень тепло. Пару раз я, вроде как, падал в кусты…        Но я смог! Я доказал им, что я не трус. Правду говорят, что, опьянев, человек смелеет. Да какая разница, главное, что я это сделал.  — Это. А как обратно-то? Вопрос в пустоту. Никакого ответа. Только шелест деревьев, да тихое уханье совы вдалеке. Ничего больше не было.        Резко пришло оцепенение. И одно воспоминание.        Кругом всегда ветра.