Там, Где Мой Дом

       Пить так много, очевидно, не было хорошей идеей. Сознание плыло, в темноте вырисовывались чудные образы. Откровенно тошнило, но я еще держался. Скуля в одиночестве, я уже точно не смог бы в таком состоянии вернуться обратно. Поэтому в панике приходилось искать другие варианты.        Сейчас я просто стоял в оцепенении перед развалинами старого лагеря. Разум истошно кричал о том, что неправильно находиться здесь, но все его отголоски пьяный я уже не мог слушать. Хотелось просто где-нибудь прилечь. И почему я только согласился? Я же держал себя в руках… А получилось все как всегда.        Оставалось всего два варианта — ночевать в заброшенном лагере или в бомбоубежище под ним. Да-да, точно, там же есть свет, кровать… Все, что мне сейчас нужно было. Да и идти точно недолго, по прямой нельзя же заблудиться. Нужно только дойти, а там уже можно и с ног свалиться.        Собрав свои последние силы и волю в кулак, я двинулся в сторону входа. Постоянно шатаясь в разные стороны, я боялся грохнуться и уже так и не встать. Даже так меня что-то подгоняло, и я чувствовал необъяснимый страх. Но, думаю, неудивительно, что в одиночку ночью будет страшно куда-то идти… Хотя сейчас я на автомате плетусь.        Зайдя в здание, уже наощупь шарился в темноте. Пусть сквозь крышу и проникал лунный свет, для меня его было недостаточно. Под ногами валялся мусор, мешающий идти. То и дело спотыкаясь об него, я успел упасть, нехило ударившись об локоть. Плевать, сейчас боль ощущается не так остро. Нужно только дойти…        Мысли страшно мечутся от одной крайности к другой. Как так получилось что я написался до посинения? Почему никто не остановил? Не знаю… Пошли они все к черту. Когда вернусь, тогда и поговорим…        Петли люка противно заскрипели, давая понять, что с поисков Шурика тут никто так и не был. Спасибо, что этому бедолаге не взбрела в голову идея идти сюда еще раз. Хотя, конечно, кто бы говорил. Они-то, наверное, там сейчас веселятся, а мне выживай на эту голову. Очень сыро и тихо. Я люблю тишину, но тут звенящая тишина давила на барабанные перепонки, заставляя разговаривать вслух с самим собой.  — Эй, еще чуть-чуть…        Абсолютно темный тоннель, не подсвечиваемый ничем. Теперь я шел, опираясь на стену. Конечно, путь был по прямой, но идти в полной темноте было достаточно боязно. Вдруг себе что-нибудь сломаю. Не хватало еще сдохнуть здесь. Побывав здесь однажды, вернуться-то уже не захочется.        В итоге я уткнулся носом в стену. Похоже, добрался. Нащупав, где можно открыть эту гермодверь, потянул в сторону. Со страшным скрипом и падением на пол облупившейся краски она все же поддалась, приглашая меня внутрь. Спасибо, что мучаться долго не пришлось        Свет, что примечательно, до сих пор тут горел. Исходил он от маленькой лампы, оплетенной металлическим каркасом. Похоже, аварийное освещение. Свет не был ярким — он был тусклым и отдавал каким-то красным цветом. Впрочем, чтобы сориентироваться в этой мелкой комнате, его хватало.        Я мигом плюхнулся на кровать. Нет, спать вовсе не хотелось, но убивающая усталость напрочь отбивала любое желание сдвинуться куда-то еще. В таком положении я и разглядывал помещение, подмечая иногда что-то.  — Черт, одному вообще плохо. Может, ты тут, Пионер? Гнетущее молчание было мне ответом. Оставалось лишь нервно сглатывать слюну и продолжать глядеть по сторонам. Пусть и имея кровать, было не комфортно. Без проблем, когда ты сидишь вечно один у себя дома, рядом с компьютером и прочими благами цивилизации.        Тут мне лишь остается прислушиваться к мерному капанию воды и гудению единственной лампы. Но мое внимание смогла привлечь мелкая тетрадка, лежавшая на полу и покрытая толстым слоем пыли. Лежала бы она себе дальше, если бы мой пьяный мозг не подумал, что в ней может быть что-то очень важное. А вдруг кто-то записал там послание потомкам?  — Как до такого додуматься можно? Обычно это в капсулах делают, или в бутылках.        Чтобы не свихнуться от давящей тишины, надо хотя бы иногда говорить что-то вслух. Так что я, выругнувшись, достал с пола эту тетрадку. Открыл первую попавшуюся страницу, да увидел разве что почти каллиграфический почерк, который ну никак нельзя прочесть в такой темноте.        Ну, сам сглупил — сам действуешь. Поэтому мне пришлось аккуратно. В одиночестве это такое важное дело… Но теперь я хотя бы могу прочитать, что там вообще такое. О, не факт, что я бы вообще что-нибудь понял в таком состоянии, но была не была.        На первых страницах не было ничего интересного, лишь упоминания про необходимость что-то понять. О том, что кому-то надо помочь. Обычные заметки, которые меня не интересовали никак. Но с каждой страницей становилось все интереснее и интереснее. Дошло до записи своих мыслей и человек, писавший это. наверное, рассчитывал на прочтение кем-то другим этой тетрадки.        О, а записи, которые были дальше, являлись полноценным дневником. И, наконец-то, я смог узнать, кто же этим всем тут занимался. Имя было до боли знакомым, из-за чего я удивился.

***

Александр Демьяненко Шестой день моего пребывания здесь

       Происходящее здесь слишком антинаучно. Я бы никогда не поверил тем, кто говорит о спонтанных перемещениях во времени. Меньше недели назад я разбирал технику, чтобы заработать хоть какие-то деньги, а теперь я пионер неведомо где. Я даже не знаю, как отсюда можно выбраться, или останусь я тут навсегда. Тут неплохо: у меня есть даже один друг, который привел меня в тамошний клуб кибернетики.        Хотя и от «слова кибернетика» тут ничего нет. Так, собрать-разобрать, что-то припаять. Ничего сложного. Из кружка я почти не выхожу, только по ночам. Два дня назад впервые посетил старый лагерь. Слышались какие-то голоса, но в такой ситуации можно свихнуться в любой момент. Но все же это место находка для меня! Была бы возможность сдать все на цветмет — я уже купался бы в деньгах. А так, собираю детали. От скуки делаю робота.        Девушек здесь даже больше, чем парней. Ни одна меня все равно не интересует. Даже помолодевшего меня интересуют совсем другие вещи. Говорят, через неделю мы отсюда уедем. Значит, надо прожить чуть больше семи дней, а там будь что будет…

***

       Ого, оказывается наш Шурик был мародером. И ни одна девушка ему не приглянулась. Это же точно он! Аха, интересно, а может, смогу и узнать о жизни Лены в реальной мире? Хотя что считать реальным?..        Бедный Саша, даже Эл смог себе девушку найти, пытаться с Алисой — это великое свершение! Только зря время теряет в этом своем клубе, идиот. Да и его приключения здесь, в старом лагере, меня никак не радуют.        А теперь надо бы уснуть. Так что, швырнув эту тетрадку куда подальше, я улегся. Да уж, значит, правда… Люди тут забывают свое прошлое, да? Тогда почему я все помню? Хотя, после этой ночи я вряд-ли что-то вспомню, пф. Странно это все. Но, боже, я так не хочу в этом разбираться.        В этой непонятной ситуации черт ногу сломит. А что я? Раз так было кому-то угодно, значит, так и надо. Мы люди простые. Можно только расспросить Шурика об этом, и исходить из этого. Правда, даже не знаю, о чем говорить.        Черт с ним, сейчас надо спать. Именно с такими мыслями я крутился в койке еще с десяток минут, пока не провалился в забытье.

***

       Ужасно болит голова. После недавнего это неудивительно, но лучше от этого не становится. Черт возьми, больше никогда не стану пить. Придется весь день так ходить… Ой-ой, нет, нельзя так жить. Прокашлявшись от пыли, которая была тут повсюду, я стал неспешно готовиться к уходу отсюда.        Надо просто дойти обратно. Ничего сложного. Взяв себя в руки, я все же поплелся к выходу. Мне не хочется снова блуждать в этих шахтах, поэтому лучше вернуться так же, как и пришел. Темный туннель кончился сравнительно быстро, когда сверху стал виднеться свет.        Наскоро выскочив из здания, я перевел дыхание. Судя по всему, сейчас раннее утро, может, мою пропажу никто и не заметит. Понятия не имею. Все, что мне нужно — добраться до лагеря. Продолжив дорогу, я несколько раз сбивался в ориентации. Возникало ощущение ходьбы кругами, но должен же был я когда-то выбраться!        Так и случилось минут, наверное, через сорок, как я вышел. Впереди показались ворота лагеря. Да уж, надо же сделать такой крюк, чтобы выйти именно сюда. Впрочем, плевать. Я сделал, что нужно. Поэтому первым же делом я плюхнулся около ворот и стал раздумывать. А что, собственно, делать дальше? Как я объясню, где я был?        Можно сразу сдать Алису, вот, она меня подбила на это. Но и сам я тоже хорош… Рассказывать, что я сделал это по-пьяни? Тоже так себе идея, не сдобровать будет точно. Что остается? Просто не попадаться вожатой на глаза… Ладно, везде есть нюансы — сейчас надо просто придти.        Первым делом я зашел к кибернетикам. Внутри был лишь один Электроник, сидящий на столе и задумчиво смотрящий в окно. Уже войдя я решил постучать для приличия:  — Кхм, можно? — парень встрепенулся.  — Оу, Семен. Где ты был? Вот ты даешь — мы почти весь лес обошли, а тебя так и нет.  — Вожатая что-то сказала?..  — Ах, это — Сергей заметно расслабился, — Нас она вчера не застала за этим. Про тебя мы сказали, что ты уснул в нашем клубе после отбоя и разбудить мы тебя не смогли.  — Спасибо уж.  — И да, Алиса тут сказала, что извиняется.  — Знаешь, я бы хотел услышать это от нее лично, а не от тебя, — тем временем голова начала болеть еще сильнее, — А теперь извини, я пойду.        Электроник лишь молча кивнул, и потерял ко мне всякий интерес. Так что, выйдя из здания клубов, я поплелся к своему домику. Знакомый мне лагерь будто бы опустел. Я заметил лишь нескольких пионеров, которых я и так не знал, отчего стало не по себе. А где все наши? На площади было пустынно, издали нигде никого не наблюдалось.        Дойдя до своего домика, я, даже не постучав, просто ввалился в него. Лена лежала на своей кровати, читая книгу. Судя по ее взгляду, она сильно удивилась, когда я вернулся. Она мигом поднялась на ноги и начала осыпать меня вопросами, пока я добирался до своей кровати.  — Сёма, что случилось?! Где ты пропадал, я же волновалась! Я пытаясь отшучиваться, отвечал ей:  — Да просто сложно пьяным идти по темному лесу, особенно рядом со старым лагерем.  — Я тебя больше никуда не пущу! Тем более одного, ночью, и в таком состоянии.  — Мне бы сейчас… — я указал на свою порядком раскалывающуюся голову, — что-то от боли в черепушке. Она без слов помчалась куда-то, оставив меня наедине со своими мыслями. Это уже точно какая-то подростковая жизнь: пьянки, разнообразные глупости и так далее.        В одиночестве я стал думать, что вообще мне предстоит теперь. Кинув взгляд на часы, отметил, что проспал я гигантское количество времени. Сейчас был уже час дня, скоро обед. Половина дня де-факто потеряна впустую, чувствую я себя разбито. И как Лена вообще меня еще терпит?        Не успел я опомниться, как она уже вернулась обратно, держа солидных размеров банку рассола в руках. Лена ткнула ею в меня и приказала пить. Я не решился спорить, так как и сам счел это нужным. И почему я сам не догадался? Однако с таким самочувствием я бы этот рассол опрокинул сразу. Когда мое состояние улучшилось, я начал расспрашивать Лену:  — Надеюсь, ничего непоправимого не случилось. В ответ она лишь угрюмо угукнула. Обижена, да?  — Прости, Лена…  — А если бы с тобой что-нибудь произошло? Кто бы тут извинялся? — она уже чуть ли не плакала.  — Правда, извини меня, я не должен был.  — Я должна была пойти с тобой, а осталась там… — сквозь всхлипы проговорила она. В такие моменты я понимаю, насколько она мне дорога. Никакая другая девушка так бы не волновалась из-за меня. А она, которая может повести себя экспрессивно и решительно, сейчас плачет, потому что со мной что-то произошло.  — Все хорошо, Лен. Я рядом. Просто решил, что возвращаться в лагерь, пока двоится в глазах — идея не лучшая. Заночевал в бомбоубежище.  — Я не могла себе места найти. А вдруг бы ты не вернулся?  — Вздор, — я обнял ее как можно более нежно, растрепал ее волосы и продолжил, — Я же обещал тебе, что всегда буду рядом.        Я ощущал себя в нужном месте действительно необходимым здесь. До душевной дрожи мне не хотелось отпускать ее ни на секунду. Я чувствовал себя виноватым, ведь она плачет, как я мог допустить такое? Я поклялся исправить все, что произошло тогда. И каждая моя ошибка сейчас может стоить многого.  — Все, все, перестань плакать. Тебе не положено. — я пытался приободрить ее, но моя рубашка становилась все более и более мокрой.  — Почему я не догадалась, что ты там…  — Да ладно тебе. Ненадолго ты меня потеряла. Отоспался и вернулся. Всхлипы прекратились. Наверное, надоело лить слезы. Что ж, это к лучшему.  — Знаешь, Лен, какие у тебя планы на сегодня?  — Я почти не спала, поэтому после обеда, думаю, лучше поспать. Мне оставалось лишь согласиться с этим.  — Эм, а почему я не видел никого из наших? Только Серегу в клубах видел…  — Алиса перестаралась в употреблении алкоголя, поэтому Электроник и Ульяна за ней присматривали, Шурик с Женей где-то, Мику и Славя с вожатой, наверное…  — Ольга ничего не знает?  — Как раз таки все она знает, но Славя сказала, что все уладит. Вот уж поистине геройский поступок: прикрыть товарищей после тотальной пьянки! Но если и Электроник сказал правду тогда, то выходит не самая приятная ситуация. А может, и ничего не выходит. Но лучше с вожатой об этом не беседовать.  — У нас с тобой чуть меньше часа.  — Да, но меня Алиса попросила заменить ее в столовой на дежурстве.  — Э, думаю, не надо этого тебе — и так еле на ногах стоишь. Мне уже лучше, так что акт доброй воли свершу я. Чтоб она потом на коленях извинялась.  — Злопамятный ты.  — Я злой, и память у меня хорошая. — тут в дверь постучали.        Гостем оказался Электроник. Он взялся дежурить уже вместо Ульяны, так что никаких происшествий в столовой ждать не придется. Попрощавшись с Леной, я заверил ее, что обедать ей идти не придется, и ушел. Сыроежкин уже ждал снаружи, беззаботно разглядывая происходящее вокруг.        В самой столовой за это время не было никого. Все, что от нас требовалось, так это разложить столовые приборы, поставить корзинки с хлебом на столы да не сломать ничего. Перекинувшись со своим другом по несчастью парой фраз, я принялся за дело. Время достаточно быстро, за одним сервированным столом шел другой. Украдкой я поглядывал на своего коллегу: тот в полной задумчивости выполнял свою работу.        К этому моменту мое самочувствие значительно улучшилось. Голова не раскалывалась, слабости не было. Спасибо, что живой. Вместе с тем мне стало интересно: что сейчас происходит в моем мире? Тот же разгар лета. Но почему-то возникает ощущение, что ничего хорошего там случиться не может. Да и какой в этом смысл? Как говорится, этот мир прогнил и в нем не осталось ничего, кроме страданий.        Пока я витал в облаках, руки машинально делали всю работу. Когда я отвлекся, все уже было сделано. Оставалось только сказать об этом поварам. Но Электроник еще бегал над своими столами, изредка подкидывая туда недостающие столовые приборы. Договорившись с ним сесть на обеде вместе, я вышел из столовой.        Снаружи уже чувствовался запах готовой еды. Втянув носом свежий летний воздух, я заметно расслабился. Все негативные мысли и проблемы отошли на задний план лишь по причине того, что скоро подадут обед! Для проформы поглядев издалека на немногочисленных пока пионеров, я вернулся обратно. Нас обещали покормить в тишине, пока никого нет, и это искренно порадовало.        И тут же начался ливень. Нет, настроение у меня никуда не пропало. Просто было острое желание глядеть на этот дождь. Стоять под ним, не ощущая себя. Но я мог лишь взять свою порцию, что я и сделал, когда зашел обратно. Никакого вкуса я не почувствовал. Даже не доел свою порцию. Электроник, сидевший уже рядом, лишь сомнительно покосился, но не сказал ни слова.        Выйдя из столовой, я побрел, куда глаза глядят. Я много помню, что случилось в этом месте. Но я всегда упускаю главное. Кто все эти люди? Порой мне кажется, что они ведут себя, словно роботы. В них всех есть какие-то условные архетипы поведения. Хотелось не думать об этом, пока меня обливает холодный дождь. Вся улица резко опустела.        Никто не ходил по дорожкам лагеря. Не было никого, кто мог бы покрутить пальцем у виска, взглянув на меня. Лена, скорее всего, занята. Черт, забыл взять для нее порцию. Но, думаю, спать она будет до ужина. Вряд-ли Ольга решится занять всех работой в такую погоду. Так даже лучше.        Меня всегда преследовало одиночество. Сквозь годы я понимаю, что никогда не имел близких друзей. Не было никакой любви до этого момента. Я совсем ведь не знаю этот мир. Здесь впервые идет дождь. Холод пробирает до костей, но мне плевать. Впервые я чувствую хоть что-то кроме адской жары. Будто даже внутренний пыл уменьшился.        Стоит мыслить рациональнее. Я почему-то всегда забываю о том, что, кроме Лены, здесь еще куча других людей. Я даю им пустые обещания. Выполню ли я их? Хочу ли я этого? И вообще, чего я хочу? Наверное, чтобы это лето было бесконечным. Чтобы не кончался привычный мне распорядок.        Я по-прежнему надеюсь, что так будет всегда. Но я даже не знаю, что произойдет после последнего дня смены. Я не знаю ничего. Но хотел бы знать. Поэтому и решил, что лучше действовать.

***

 — Привет, Семён. Чего пожаловал? — парень собирал своего унылого робота, даже не взглянул на меня.  — Ты когда-нибудь вел дневники?  — Ну… да. Но это давно было, когда я еще мелкий был. Сейчас все мысли заняты наукой!  — Как ты сюда попал?  — Что за глупые вопросы?  — Я знаю, что до пионерлагеря ты просто ремонтировал технику, чтобы заработать. Как ты оказался здесь? Шурик будто поперхнулся. Он повернулся ко мне, пристально изучая каждое очертание лица, левый глаз задергался.  — О чем ты?..  — Ты же здесь не первый раз.        Парень задергался так, как если бы его утром облили холодной водой. Сев на подоконник, он неровно задышал, стараясь втянуть как можно больше воздуха. Теперь его взгляд не был направлен ни на что. Он даже не издавал никаких звуков — только лишь уперся взглядом в пустоту.  — Я видел твой дневник в старом лагере. Там было написано, что это шестой день. Мы сейчас на третьем. Для тебя на десятом. Как можно все забыть за четыре дня? — Шурик не отвечал. Было бессмысленно что-то ожидать от него, но я продолжал говорить:  — Как можно забыть о том, кто ты есть? Что заставило тебя стать вообще другим человеком?  — Здесь рай. Земля обетованная, — неожиданно откликнулся он, — Моя жизнь там была пустой. Здесь есть все, о чем можно мечтать. И это никогда не закончится. Зачем тебе так нужны эти ответы? Зачем ты цепляешься за свое прошлое? Живи сегодняшним днем.  — Я раньше думал так же. Ведь тут так идеально! Рядом куча девчонок — люби любую! Но этот мир — тюрьма. Все, что здесь есть, надоест. Рано или поздно ты устанешь. Я тут только ради одного человека. Плевать, где, лишь бы с ней. Но всегда надо стремится к лучшему. И я сделаю так, чтобы все вспомнили, кто они на самом деле.  — Это невозможно. За оставшиеся дни смены ты никак не сможешь заставить вспомнить всех. Я молча развернулся и ушел. Неужели это безнадежно? Не может быть.

***

       Ливень сминал траву, превращал в грязь маленькие лесные тропинки. Не было ничего и никого, кто бы не почувствовал на себе его влияние. Я сидел на бревне в лесу и в голове собирал частички одного паззла. Они все настоящие… живые. Так почему они не помнят?        А может, и не надо, чтобы вспоминали все? Какая для них разница, уйду я один или с ней? Тогда главное, чтобы вспомнила она. Судьбу нельзя обмануть, но ее можно поторопить. И я не хочу на сотни дней оставаться здесь, пытаясь жить, как обычный пионер. Этот мир, пусть и идеален, но он не мой.        Для меня главное, чтобы Лена была рядом. И если ничего не сложится, то плевать. Пусть лето будет бесконечным.