Вселенная

Попова выворачивает прямо во время съемки «Шокеров». Вроде бы шло все как обычно, своим чередом: выполнение запретного действия – разряд тока, действие – разряд. Цепочка событий за несколько лет ставшая привычной. Но его очередной раз шандарахает током и Арс понимает - все, приплыли. Он успевает только отвернуться от Позова, сегодняшнего напарника по пыткам, и запачкать давним обедом ближайшую к нему декорацию. Да твою мать. Он прекрасно знает, что предел сил был очень близок, но не вот так же, ну. В голове от секундного облегчения становится немного яснее, звуки вокруг уже не слышны как из консервной банки. Арсений заставляет себя встать с колен, на которые неведомым образом успел свалиться за какие-то мгновения. Вокруг него начинают сбегаться обеспокоенные импровизаторы, но как только он опять оказывается в вертикальном положении, осознает, что сцена вокруг него продолжает крутиться и пора бы сбежать в туалет. На плече уже чья-то рука, тревожный голос ее обладателя пытается достучаться до помутневшего сознания Попова, но он даже не фокусируется на этом. Не может просто. Возможно, в глобальном плане, а не только в сложившейся ситуации. Но силы на пробежку до ближайшей уборной откуда-то находятся. Он влетает в кабинку туалета и, больно ударяясь об кафель на полу коленками, а об ободок унитаза грудью, склоняется над ним и перестает сопротивляться приступам тошноты. Полощет так, что слезы из глаз литься начинают. Не помнит даже, когда в последний раз настолько плохо было, и было ли вообще. Ну только если морально. - Арс! – доносится до слуха Попова вслед за звуками открывающейся двери и тяжелыми, быстрыми шагами по направлению к кабинке, - Арсений, Господи. О, Арсений далеко не Господи, в особенности, когда без сил валяется на ледяном полу в обнимку с белым другом. Рука тянется к смыву, чтобы смыть последствия позора, но даже с такой задачей он уже не в силах справиться, и просто падает головой на вторую руку, бессильно валяющуюся на ободке. Мерзость, а не человек, думается ему. - Арс, ты меня слышишь? – Шастуну абсолютно не мерзко, только очень тревожно и боязно. Он одной рукой сам жмет на кнопку, заполняя небольшое помещение шумящим звуком воды, пока второй осторожно касается затылка Арсения, - секунду, пожалуйста, подожди. Я сейчас. И вылетает из кабинки, попутно думая, что все-таки хорошо, что здравый смысл (читать – Дима), подсказал захватить с собой бутылку питьевой воды, когда он кинулся за Арсом. Антон быстрыми движениями стаскивает висящее на крючке полотенце и отправляет его под струю холодной воды, одновременно оборачиваясь на Арсения. Когда полотенце становится полностью мокрым, он в одно движение закрывает кран, хватает бутылку воды и возвращается обратно к Попову. Тот затих, приступы тошноты вроде как кончились, сменяясь слабостью во всем теле. Антон опускается рядом с ним на колени, роняя воду на пол, а полотенце закидывая на плечо. Руки у Шастуна дрожат просто неимоверно, но он мысленно заставляет себя собраться и помочь Арсу перевернуться и сесть, оперевшись спиной об унитаз. - Вот так. Там парни скорую вызвали, ну и видок у тебя, конечно, - Шастун себя со стороны прям треснул бы за эти попытки пошутить в неуместной обстановке. Арсений туманные глаза сначала отводит, а потом и вовсе прикрывает, чем Шаста сильно пугает. Давайте на чистоту: В данный момент Арсений Антона в принципе очень сильно пугает. Он привык к нему, как к опоре, генератору шуток и мистеру «солнечная улыбка». Для Антона Арсений – далекая и неизведанная вселенная, пугающая своим могуществом и недосягаемостью. Сейчас вселенная практически схлопнулась до размеров кабинки туалета. - Эй, эй, эй, - Шастун легонько встряхивает сидящего напротив парня, заставляя открыть глаза, - не смей глаза закрывать, слышишь ты меня? Просто дождись врача, не отключайся, - Боже, да Шаст уже звучит, как истеричка, - давай, постарайся немного попить. Арсений не особо сопротивляется, делая пару глотков из предложенной бутылки и вновь откидываясь спиной на опору. Антон прикладывает холодное полотенце ко лбу Попова, легкими движениями стирая испарину со лба, осторожно проводя по щекам и губам. - Все нормально будет, все хорошо, - будто себя успокаивая, почти шепчет Антон, вновь возвращая полотенце на лоб Арсу и придерживая его на месте, - ну и напугали вы нас, Арсений Сергеевич, просто неимоверно. Арсений все силы собирает на нежную улыбку, и единственную произнесенную фразу: - Ты сейчас такой взъерошенный и напуганный, воробушка мне напоминаешь. И полностью погружается в обволакивающую темноту.

***

На этом моменте неплохо было бы подробнее разъяснить сложившуюся ситуацию. Началось все достаточно давно. Сначала с шуток про их с Антоном парочку. Потом осознания, что в каждой шутке лишь доля шутки. Пути от отрицания до принятия, который Арсению дался достаточно легко. С Антоном они были как Тимон и Пумба, Вупсень и Пупсень, Чип и Дейл и так далее по списку с самого начала программы. Шастун никогда не издевался над его шутками, а наоборот вечно смеялся над ними (пусть даже и после фейспалма). На фразы об их больно голубом поведении реагировал абсолютно спокойно, Арса во всех начинаниях поддерживал. Все в лучших традициях, просто получите и разрешите глупому сердцу влюбиться. Ну, Арсений и не смог сопротивляться по итогу, хотя и понимая, на какое дно может полететь его уже устоявшаяся, как казалось, жизнь. Это самое дно не показывалось достаточно долгое время. Арсений тихонечко наслаждался проведенными вместе моментами, пусть это были записи шоу, или прогулки на пару по ночному городу. Требовать взамен что-то он даже не думал, но иногда, в глубине души очень надеялся на взаимные чувства. Они подвисали во время разыгрывания сценок, глядя друг другу в глаза, вечно оказывались рядом, не пренебрегали прикосновениями, и Арс разрешал себе подумать – «вот же оно!» А потом случилась трансляция, после которой Арсений на себе прочувствовал смысл фразы «чем выше взлетаешь, тем больнее падать». Антон тогда был непривычно серьезный и малость грубый. Вроде бы и в шутку, но с каменным выражением лица высказал фанатам о том, что «не пидоры, не встречаемся, и вообще заебали уже, будто личной жизни ни у кого из них нет». Попов был уверен, у парня накипело, и он решил высказаться, будь то и шуточная форма. В глубине души что-то ухнуло, и он не решился остаться даже на последующую после трансляции попойку. Просто позорно сбежал к себе в квартиру, которую снимал на время записи программы. У него в голове вакуум образовался, Антон первый раз так негативно высказывался по этому поводу и сознание просто отказывалось такую информацию переваривать. Ну же, Арсений, ты же не маленький мальчик, чтобы каждую шутку за правду принимать. Ты же не веришь словам любви, которые Шастун произносит во время импровизаций? Или, все-таки... Попов чуть ли не рычит, резко откидываясь на спинку дивана и хватается за голову. Как дальше вести себя, он не знает. Как в зеленые глаза смотреть, не боясь каждый раз увидеть неприкрытую ненависть в них? Поток мысленных риторических вопросов прерывает громкий и продолжительный дверной звонок. Арс переводит глаза на часы, показывающие полночь. Он даже не заметил, сколько часов прошло с момента, как он переступил порог квартиры. Дверь он открывает, даже не глянув в глазок, и встречается взглядом с глазами Антона. - Привет, - тихо произносит последний, опираясь о дверной косяк плечом и головой. Арсений зависает от неожиданности, вперив взгляд в человека напротив. В стельку пьяного человека, между прочим. Разум подсказывает выпроводить его от греха да подальше. - Пустишь? - начиная немного съезжать по стенке, спрашивает Шастун. Пошел ты. - Проходи, - голос разума и язык у Арса сегодня не в контакте, не то он сказать должен был, ой не то. Антон отлипает от дверного косяка, пытаясь изобразить шуточный реверанс, а по итогу просто вваливается в квартиру, попутно задевая ее хозяина. Арсений по приходу домой мозг к розетке подключить совсем забыл, а зарядка полностью сошла на ноль, или как он вообще может происходящее объяснить. Тупо смотрит, как Шаст усаживается на сидение в прихожей, заполняя длиннющими ногами практически все свободное пространство. - Арс, дверь то закрой, в одной футболке на холоде стоишь, - и только тогда Попов отмирает, захлопывая дверь и поворачивая замок несколько раз. Шастун пытается снять кеды, что выходит у него из ряда вон плохо, и Арсений мысленно просит себя досчитать до 10. Сейчас ты поможешь ему раздеться, уложишь спать и завтра все будет как обычно. Идеальный план по сохранению нервной системы. Пару раз выдохнув, Арсений на корточки присаживается перед бросившим попытки справиться со шнурками парнем, и аккуратно притягивает одну ступню в белых кедах к себе. - Надо же было так нажраться-то, - Попов не злится, правда, но удержаться от комментария не может. - Я сюда не за нотациями приперся, поэтому завали, - речь у Антона больно связная для наблюдаемого состояния, но Арс не обращает никакого внимания, цепляясь за вопрос. - И зачем ты вообще сюда пришел? Вот собственно после этого все и летит к чертям. Антон руку поднимает, осторожно проходясь большим пальцем по лбу Арса нежным движением. Одна рука осторожно скользит по лицу, очерчивая брови, переносицу, губы, вторая покоится на плече, поглаживая ключицу. И Арсению сносит все тормоза напрочь. Он впечатывается в губы Антона, резко подаваясь вперед. Сминает, кусает, лижет их в яростном поцелуе, наплевав на все. Шастун в принципе не отстает, отвечая незамедлительно и настойчиво. Арсений перед Антоном на коленях, стоит между ног и сжимает волосы обеими руками, пытаясь притянуть как можно ближе. Идеально. Лучше даже, чем он себе представлял. Воздух начинает заканчиваться и Шастун переходит поцелуями на шею, стараясь захватить немного кислорода между прикосновениями. Арс чувствует нарастающее возбуждение, позволяет себе еще несколько секунд насладиться незатейливой лаской, и немного отстраняет от себя младшего. - Антон, пойдем в комнату, - разум включается внезапно. Глядя в туманные глаза напротив, Арсений ловит себя на мысли, что Шастун может абсолютно не понимать, что сейчас происходит. Он поднимается сам и помогает встать Антону, разрешая себе на секунду прикоснуться раскрасневшимся от поцелуев губам и ведет парня к кровати, попутно стаскивая с него ветровку. Антон отрубается сразу, стоит ему прикоснуться головой к подушке. Попов не решается лечь на одну кровать вместе, поэтому засыпает сидя на кухонном диване. Засыпает с тревожными ощущениями о будущем дне. Утро выходит скомканным и неловким. Арсений просыпается достаточно рано, по ощущениям он и не засыпал вообще. Пьет кофе и в какой-то момент замечает стоящего в проеме двери Антона. Тот взъерошенный, заспанный, ничего не понимающий. Как воробушек. Двухметровый, ага. - Бля, Арс, я вообще не понимаю, как запёрся в твою квартиру. Нихуя не помню после последних двух шотов, извини, пожалуйста. Попов лишь устало улыбается, наблюдая, как Антон обувается и машет рукой в качестве прощания, захлопывая за собой дверь. Арсений опускает голову на согнутую руку и отчетливо ощущает, как внутри что-то с дребезгом разбивается. Потом следует череда однообразных дней, сливающихся в несколько месяцев. Съемки, гастроли, новая линия футболок, переезды, перелеты и так по кругу. Есть нормально он не может, спать тоже. Только стоит закрыть глаза, рисуется картинка, прочно выжженная на подкорке. И на одном из шоу он попросту сдается.

***

Просыпаться сложно. Глаза открываются полностью только после приложения немалых усилий. По ослепляющему белому свету Арс предполагает, что находится он в больнице. В рай он попадет маловероятно. Сфокусировав взгляд, он удивленно понимает, что находится в своей спальне. Сил в организме ощущается больше, чем за все последние месяцы и Попов усаживается на кровати без особого труда. Рукой натыкается на записку, по кривому почерку догадываясь, что написана она Шастом: "Если вдруг проснешься до моего появления. Вчера ты свалился в обморок, скорая установила охренительное истощение организма. Поставила капельницу, собиралась везти в больницу, но я настоял доставить тебя домой, предположил, что тебе так комфортнее будет. Я в магаз за едой, в холодильнике у тебя стадо баранов повесилось. Не вставай с кровати без меня, от греха подальше". Со стороны двери слышится копошение, шуршание пакетов и позвякивание ключей. Антон старается войти в квартиру как можно тише, чтобы не разбудить Попова. Он все равно шумит, попутно закатывая глаза на свою же неаккуратность. На кухне бегом раскладывает купленные продукты по местам и наконец добирается до спасительной чашечки кофе. Он не спал почти всю ночь, сидя рядом с Арсом и проверяя то дыхание, то температуру тела. Сам же и навязался в няньки, на самом деле. Испугался вчера до чертиков, пока смотрел, как скорая над Поповым носится и грозится упечь в больницу. Арсений тихо покашливает, стоя в дверном проеме, и привлекая внимание Шастуна. Антон вскидывает взгляд и слегка подвисает. Арс выглядит намного лучше, чем в последнии дни. Привычно тепло улыбается, склоняя голову набок и кажется максимально возможно родным. - Арс, - только и выдыхает Антон, вскакивая с табурета и сгребая в охапку объятий опешившего Арсения, - дурак ты что ли, а, совсем себя не бережешь. Ты хоть представить себе можешь, как заставил волноваться? Шастун говорит быстро, вжимая Арсения в себя как можно ближе, обхватывая за плечи и голову. Попов только шире улыбается, не решаясь поднять руки в ответных объятиях. Шаст отстраняется, не отпуская до конца, проверяет ладошкой лоб. - Тебя сказано сразу сильно не кормить, начинать с небольшого количества. Следить за сном. И оберегать от стрессовых ситуаций. - Любить, кормить и никому не отдавать, ты это имеешь ввиду? - смеется Арсений, чувствуя, как от прикосновений Антона внутри все вновь становится на свои места. Позже они поговорят серьезно. Шаст внимательно выслушает объяснения Арсения, который уже не будет бояться говорить открыто о волнующих его вещах и чувствах. Выяснится, что в то злополучное утро Антон просто напросто испугался холодного поведения Арса и сбежал, хотя приходил то ровно за тем, что получил. Что Антон на Попова краша словил (как он культурно выразился) сразу, как только тот переступил порог гримерки и представился. В итоге придут к общему мнению, что два дебила - это сила, и ничего могло бы не случиться, поговори они откровенно сразу (Арсений Антону запретил винить себя в состоянии, до которого он сам себя довел). Сейчас Арс просто ловит ответную улыбку на его удачную шутку, возвращается уже в полноценные объятия, чувствуя, как равновесие его вселенной восстанавливается окончательно.

Есть такая теория: Вселенная и время бесконечны, значит, любое событие неизбежно, даже невозможное.