Вселенная

Время в период карантина летело с бешеной скоростью. По началу, когда пандемия в России только давала свой старт и всеобщая паника как таковая не сильно ощущалась, жизнь текла своим чередом, с поправкой на новостные заголовки об общеизвестном вирусе. Арсений привычно для съемочного периода находился в столице, как и остальные импровизаторы. Никто из них даже думать не мог, что съемки шестого сезона ограничатся десятью сериями и после этого им придется только наспех отснять "Громкий разговор", уже в более строгом масочно-перчаточном режиме, и разойтись на самоизоляцию. Попов после съемок с Мусагалиевым рванул в Санкт-Петербург, совсем не зря опасаясь введенного буквально через несколько дней ограничения передвижения между городами. Все-таки съемная квартира в Москве никогда не сравнится с теплой, уютной, а главное, своей квартирой в Питере. Но даже родная квартира в итоге стала клеткой, а Арсений - заложником четырех стен. В первые пару недель, он, лишенный привычного распорядка дня и возможности даже просто прогуляться по городу, начинал потихоньку лезть на стены. Мысли об отдыхе, времени на саморазвитие, чтение книг и прочие вещи, на которые в обычные дни совсем не хватало часов в сутках с треском разбивались о переживания по поводу сорвавшихся съемок, гастролей и всех остальных рабочих планов, настроенных Арсением на время свободное от "Импровизации". Он проводил множество времени наедине с самим собой, что по началу достаточно сильно напрягало Арсения, любившего повыносить мозг самому себе. Но в какой-то момент, найдя путь к душевному равновесию, он понял, что придется выстраивать новые "привычно" и "стабильно", входящее в рамки сложившейся ситуации. И стало легче, дни перестали быть похожими один на другой, сформировались новые привычки, Арсений приноровился работать из дома, брать рекламы, созваниваться с ребятами и съемочной группой по видеосвязи, тем самым создавая контент и поддерживая интерес к программе и своей личности. Позже стал выбираться в театр и фотосессии, конечно, соблюдая все меры защиты, ставшие привычными, выходить на пробежку ранним утром и время от времени выбираться на природу. Практически полное отсутствие живого общения с огромным количеством людей уже не пугало так, как в первые дни, и даже приносило некое спокойствие - Арсений был самим собой, не имел нужды натягивать неискренние улыбки, когда настроение опускалось ниже плинтуса просто брал и самоизолировался от всех и вся. Вернуться к обычному темпу жизни все еще хотелось до жути, но происходящее перестало быть устрашающим. Попов спокойно жил, принимая все как должное, лелея надежду, что по окончанию карантина просто выйдет в жизнь новой и лучшей версией себя. С такими мыслями и настроем он и не заметил, как пролетели недели и весна вот-вот должна была уступить место лету. Погода в Санкт-Петербурге не переставала удивлять своей переменчивостью. Выйти из дома можно было в куртке и под проливной дождь, возвращаться - стягивая с себя верхнюю одежду и проклиная невесть откуда взявшуюся духоту и припекающее солнце. А последние несколько дней выдались стабильно пасмурными и слегка прохладными. Возвращаясь домой из театра, и кутаясь в ветровку в попытках спастись от вечернего достаточно холодного ветра, у Арсения даже мыслей о лете не возникало. Потеряв весеннюю пору в суматохе карантина, его разум отказывался принимать информацию, что июнь и последующие месяцы лета пройдут точно также. Поднимаясь по лестнице на свой этаж, Попов никак не ожидал, что всей его мастерски выстраиваемой стабильности внезапно, буквально в один миг, придет конец. На пороге его квартиры сидел Шастун. Антон был личной хронической головной болью, преследовавшей его на протяжении многих лет. Арсений никогда бы не смог дать правильного ответа, если бы его вдруг спросили, а когда его "болезнь" началась. Иногда ему кажется, что это как в книжках, с первого взгляда, с первой улыбки, с первого прикосновения. Чаще, что поселившиеся в душе чувства - результат долгого и тернистого пути, прокладываемого сквозь года. В последнее время он приучил себя к мысли, что все это вообще никакие и не чувства. Точнее, не та пугающая привязанность, и точно не то жуткое слово на букву "л". Когда вы в разных городах, разделенные километрами и кучей различных мер предосторожности, очень легко заставить себя во что-то поверить. Уезжал Арсений настолько в экстренном порядке, что даже не помнит, прощался ли как-то с ребятами, или просто сиганул в свою машину сразу после съемок. Никто из них минимум не знал, что затянется всё не на одну неделю, и даже не на месяц. На видеосвязь они время от времени выходили, иногда чтобы что-то отснять, обсудить рабочие моменты. Иногда просто ради разговоров по душам. Но неизменно - все вчетвером, и это как минимум. Один на один с Антоном они не созванивались, временами отвечали друг другу на истории, перекидывались парой слов в сообщениях. На такой резкий скачок от ежедневного личного общения до практически полного его отсутствия организм Арсения выдал ему чуть ли не полноценный "синдром отмены". Его так резко и беспардонно лишили главной зависимости, что по большей степени именно из-за этого в начале карантина он на стенки и норовил залезть. Это же состояние и подтолкнуло Попова к мысли, что распускать нюни от неразделенной любви как-то уже не солидно, все-таки взрослый состоятельный мужик, пора бы и менять что-то в жизни. Буквально минуту назад он мог бы с гордостью сказать "больше не волнует" и прочитать чуть ли не полноценную театральную постановку о его длинном пути от начала влюбленности, методах борьбы с ней и полном её завершении. -Блять, - единственное что сейчас может и хочет сказать Арсений, без особого труда признавая в сидящем около его двери человеке Антона. Тот в одной черной толстовке, такой же черной маске и брюках. Голова на коленях, задница на холодном бетонном полу, обнимает рюкзак обеими руками и, по всей видимости, спит. У Арсения мысли мечутся от "пожалуйста, пусть это окажется обычным кошмаром" до "какого хрена он не додумался надеть поверх толстовки куртку", и в своей моральной устойчивости он больше уже не уверен. То ли Попов настолько громко думает, то ли на лестничной площадке становится невыносимо холодно находиться, но определенно из-за чего-то из этого Антон выныривает из охватившей его дремоты и звонко хлюпает заледеневшим носом, поднимая голову. Арсений параллельно вздрагивает. - Арс, тебя так долго дома не было, - Антон практически хрипит и Арсений от звука его голоса наконец отмирает и в два шага оказывается рядом с Шастуном. Опускается рядом на корточки, хватая за плечи и слегка встряхивает Антона. - Шаст, какого хрена, - он чувствует, что тело Антона практически ледяное, что совсем неудивительно исходя из его положения и достаточно невысокой температуры в подъезде, - сколько вообще ты тут просидел? - Час? Может больше, я не знаю, задремал походу. Кто же знал, что ты дома не сидишь. Антон продолжает нести какую-то чушь про то, что он вообще-то самоизоляцию исправно соблюдает, в отличие от некоторых, Арсений же просто дергает его вверх, помогая наконец встать и хватает выпавший из рук рюкзак. Дверь он открывает под аккомпанемент хлюпающего носа и чуть ли не за шкирку затаскивает в прихожую Антона. - Я позвонить хотел, когда буду в Питере, но айфон сдох еще в самолете, а зарядку я из дома забыл взять, - Антон сбивчиво пытается что-то объяснить, пока они разуваются, опираясь о противоположные стены. Арсения интересует лишь один вопрос во множестве его матерных вариаций, который он все же решает оставить на потом. - Антон, в душ, живо. Не хватало, чтобы ты еще какую-нибудь заразу подхватил и меня до кучи заразил, - он подталкивает Шаста в направлении нужной двери, - и воду горячую не жалей. Вещи повешу на ручку. И выдыхает только тогда, когда дверь в ванную комнату захлопывается. Арсению хочется ущипнуть себя, а лучше пару раз приложиться головой об стенку, чтобы избавиться от идиотского вакуума, образовавшегося на месте мозгов, стоило только увидеть Антона. Шум воды слегка приводит в чувство, одежда, воспоминает он, направляясь в спальню. На автомате выуживает из шкафа самые оверсайзные вещи, чтобы Антону было комфортно, заодно переодеваясь в домашнее и сам. По пути в кухню, как и обещал, закидывает вещи на дверную ручку в ванной и идет ставить чайник. Движения автоматические, Арсений всё ещё прибывает в прострации. Кажется, ему нужна служба спасения. Пока Антон отогревается, Попов успевает заварить чай на две кружки, разобрать кровать в спальне, отыскать второе одеяло и подушку. У него небольшой диван в гостиной, который тоже можно использовать как спальное место, но для кого-то с ростом явно ниже Арсения, что уж тут говорить о Шастуне. Он не успевает обдумать мысль о том, что спать им придется вместе, как Антон уже оказывается в дверном проеме. На вид он очень приятно-теплый, весь взъерошенный и такой несуразный в одежде Арсения, штаны которого все таки оказываются безбожно короткими для этих длиннющих ног. Сердечко в который раз предательски ёкает. - Я чай заварил, хотел спросить, ты голодный? - Попов дурацкий орган игнорирует, жестом приглашая Антона зайти в комнату и сосредотачиваясь на наволочке и подушке. - От чая не откажусь, может еще бутерброд какой? Хотя я не особо голодный, - Шастун вроде как тоже чувствует себя неловко, кольца постоянно вертит, но взгляда, в отличие от Арсения не отводит. - Давай, забирайся под одеяло, я сюда все принесу, - Антон рот уже было открывает, явно для озвучивания возражений, но Арсений пресекает их на корню, - и никаких но, даже не спорь со мной. Пока Шастун устраивается на кровати, Арсений наконец справляется с постельным бельем и, закинув на кровать вторую подушку, и старается поскорее ретироваться на кухню. Антон вышел из душа минуты полторы назад, но даже это уже перебор после перерыва в два с половиной месяца. В коридоре его настигает голос Антона. - Я могу сегодня остаться? Арсений поворачивается и вместо ответа слабо улыбается. Ворох одеял и подушек на его кровати в ответ зеркально светит улыбкой Антона. А когда Попов возвращается с кружкой чая и парой бутербродов на тарелке, двухметровое чудо встречает его тихим сопением. По всей видимости, зря Арс себя настраивал на разговор, нарочно медленно разрезая сыр. Часы показывают одиннадцатый час, и Арсению по-хорошему еще бы поработать, или хотя бы разгрести завал на электронке, но он просто ложится на противоположную от спящего сторону и смотрит. Смотрит на лежащего в каких-то сантиметрах Антона и не понимает, как мог сам себя настолько обманывать всё это время.

***

Арсений просыпается ни свет, ни заря, естественно, не привыкший засыпать настолько рано. Вчера он отрубился практически следом за Антоном, измученный накатившими размышлениями. Шастун за ночь из кокона одеяла выпутался, вертелся и длиннющими конечностями постоянно задевал Арсения, но тот на удивление неплохо выспался и решил, что улизнуть с утра пораньше на пробежку будет неплохим решением. Он надеялся, что свежий воздух и физическая нагрузка подтолкнут его хоть к какому-нибудь решению. Антон всё еще спит, когда Попов возвращается и успевает принять душ. Не успевает только продумать тактику поведения, решая положиться на волю случая, и для начала хотя бы узнать причину приезда коллеги. Он чувствует себя намного спокойнее и увереннее, нежели вчера. В любом случае, какого бы рода его чувства к Антону не были, они друг другу практически родные, а бегать от самого себя Арсений уже катастрофически устал. Будь что будет. Антон просыпается ближе к десяти утра, когда Арсений уже успевает подумать, что завтракать все-таки придется одному. Урчащий желудок услужливо напоминает, что вчера он так ничего и не съел за весь вечер, а утром только лишь перехватил чашечку кофе. Стоя перед холодильником и пытаясь сообразить, что можно по-быстрому сварганить из имеющихся продуктов, он слышит шум воды из ванной. Он находит все необходимые продукты для оладьев, решив не ограничиваться банальной яичницей и успевает смешать все ингредиенты аккурат к моменту, как заспанный Антон появляется в дверях кухни. - Доброе утро, - Антон проходит мимо, зевая и легонько сжимая плечо Арсения в знак приветствия и садится за стол. - Доброе, - Арсений оборачивается вслед за прикосновением, наблюдая, как Антон устраивается на его кухне и переводя взгляд обратно на сковородку, размещая первую порцию оладьев на ней. - Блин, Арс, извини за вчерашнее, ладно? Я правда не ожидал, что телефон вот так подведет и тебя будет даже не предупредить о моем приезде. Потом решил, что сделаю сюрприз, пришел, а тебя дома нет. Так и просидел, пока ты не вернулся. Я надеюсь, не сильно подпортил твои планы. - В голову даже не бери, Тох, главное, что ты не успел примерзнуть, - они оба тихонько посмеиваются и Арсений все же приходит к мысли, что пора узнать ответы на интересующие его вопросы, - расскажешь, как ты тут оказался? Антон ненадолго затихает, обдумывая, с чего лучше начать их разговор, а Арсений за это время успевает отправить пару-тройку блинчиков на тарелки. - С Ирой поцапались. Появилась возможность выехать из Москвы, она запланировала поездку к родителям, естественно, с моим участием. На тот момент планов не было, я и согласился. А потом Шеминов с требованием отснять новые контакты. Прям за день до отъезда звонит. Я ему и не мог отказать. Да и не хотел особо, если быть честным. У нас совсем негладко всё в последнее время. Она психанула и одна в Воронеж укатила. Я думал, отснимем и следом поеду. - Судя по твоему рассказу, ты сейчас должен чаи гонять с родителями своей девушки. Это все еще не объясняет того, что ты в Питере, Антох. Вновь повисает молчание. Для Арсения девушка Антона вообще тема запретная, он лишний раз старается в разговорах с ней и о ней не участвовать, оберегая свою психику. Антону этот разговор тоже не дается легко, он очевидно тянет резину, боясь перейти к основной причине. Ему нужны минуты, чтобы вновь заговорить. - Это так странно, не находишь? - Арс хмыкает, не уточняя, что из всей ситуации он имеет ввиду, - я хочу сказать, что мы вчетвером столько лет бок о бок. Постоянно где-то ездим, что-то снимаем, интервью даем. У нас отпуск самый длинный был сколько? Месяц от силы? И то, даже тогда виделись. - Я тоже соскучился по съемкам и прочему, да. Привык уже, приспособился жить так, как заставляет ситуация, но постоянно думаю о том, что мы могли бы быть сейчас на съемочной площадке или в туре. - Нет, ты не понял. Я соскучился по всем, естественно. По ребятам, по процессу съемок, по турам. Но сейчас я не об этом говорю. Я ни к Позу сорвался, ни к Сереге на квартиру, и даже ни в Воронеж, как задумывалось. Я по тебе соскучился, знаешь? Мы все, так или иначе в одном городе, а ты как умотал сюда, к себе, так ни слуху, ни духу. Истории свои дурацкие в инстаграм выкладываешь, только этим вообще и подтверждаешь, что все еще существуешь. Арс, у меня будто ломка без твоего присутствия. И это, на самом деле, главная и единственная причина, по которой я здесь. Я перестал понимать, что происходит, но меня просто тянет туда, где есть ты. Голос Антона становится все тише и тише, последнюю фразу Арсений разбирает на каком-то подсознательном уровне. Антон как на духу вываливает на него всю информацию, мол делай и с ней, и со мной что хочешь. Арсений слышит, как Шастун поднимается со своего места и неуверенно двигается в его сторону. Ему хочется повернуться и прокричать в лицо: "Посмотри, я вылечился! Посмотри, я смог преодолеть это в одиночку!" На деле он лишь медленно выворачивает на минимум огонь под сковородкой и опирается обеими руками по сторонам от плиты. Он соврет не только Антону, но и самому себе, если скажет, что всё прошло. Что сейчас он не боится того, что неправильно понял суетливые объяснения Антона. Что не хочет, чтобы все его метания прекратились здесь и сейчас. Антон руки ставит в миллиметрах от рук Арсения, упираясь тому лбом в плечо и шумно выдыхая. Они окажутся в полноценных объятиях, стоит лишь одному сделать первый шаг. - Ты точно уверен, что хочешь усложнить всё прямо сейчас? - Арсений незаметно поворачивает голову чуть вбок, практически касаясь носом волос Антона. Катастрофически боится услышать отрицательный ответ. - Да, если ты позволишь, да. Единственное, что я сейчас прекрасно осознаю, это то, что я хочу целовать тебя. Арсений плюет на все и оборачивается, в то же мгновение сталкиваясь своими губами с губами Антона и попадая в плен его рук. Они целуются жадно, не уступая друг другу. Арсений наконец дорвался, Антон осознал, что за чувства не давали ему покоя. Сжимают друг друга в объятиях, целуют так, будто ничего больше не существует в этом мире. Влажно и грубо, раскованно и искренне. Арсений на носочки поднимается, лишь бы максимально удобно, лишь бы не заканчивалось мгновение. Антон в отросшие темные волосы руку запускает, только бы не отстранился, только бы подольше чувствовать губы Попова на своих. - Я так рад, что ты приехал, - сквозь поцелуи шепчет Арсений, - я бы рехнулся, без тебя рехнулся, как бы себя не убеждал в обратном. - Пришлось случиться пандемии, чтобы раскрыть нам глаза, - Антон едва слышно смеется, прижимая Арса к себе как можно ближе, попутно целуя то в щеку, то в висок. Арсений думает, что теперь им предстоит выстраивать новые "привычно" и "стабильно". И сделать Антона константой во всех его будущих планах - лучшее, о чем он не мог даже мечтать. Пусть это и случается в нелегкое время. Теперь они вместе.