Скетчбук

Знобящий холод проникал прямо под тёплое кимоно. Небо затянулось серыми облаками, из-за которых не выглядывало ни лучика солнца. Холодный ветер бил в лицо. Гелия стоял у могилы в окружении кучи знакомых, друзей и родственников. Агату закопали. На могильном камне чёрным было написано её имя, а также 2 имени красным. Имена Аяко и Акио. Так в Японии обозначают ещё живых родственников умершего. Имени Гелии там не было. Но парня это не особо волновало. На душе становилось так тошно. Не хотелось делать ничего. К горлу пристал ком. Холод, что стоял на улице, казалось, пробирался под самую одежду. Каждый раз тело с новой силой покрывалось мурашками. Люди начали медленно расходиться. Вскоре Гелия остался один на один с её могилой. Парень тяжело вздохнул и сел на колени перед ней. Рукой он провёл по фотографии, казалось, что он сейчас заплачет. Плечи затряслись. Это конец. Её больше нет и не будет. Не будет больше тех мягких рук, той доброй улыбки и тех смешных диалогов. Не будет. Будет только могила. Земля, под которой будет находиться её прах. В красивой белой урне. Парень сглатывает слёзы. Хотя получается плохо. Гелия пару раз выдыхает и успокаивается. Пару минут он просидел в тишине, погружённый в свои мысли. Однако, услышав шаги, обернулся. Аяко. Девушка стояла в очках и с какой-то папкой в руках. — Агата просила передать это тебе, — она протянула чёрную папку Гелии. Парень встал с места и принял листы. — Что это? — спросил он, открыв. — Это твоё наследство, — слова ввели парня в ступор. — Агата просила передать это тебе. Дом в Греции уже переписан на твоё имя. Акио об этом не знал, — добавила она тихо. — Точнее, сейчас-то он знает, но до этого не знал. — Но зачем? — явно не понимал Гелия. Наследство? Ему? Но он же бросил её. Оставил. Не писал несколько лет. Зачем ей передавать ему что-то? — Мне бы знать… — вздохнула Аяко. Она оглянулась по сторонам и, увидев знакомую фигуру, явно запаниковала. — Ну ладно, мне пора идти, — затараторила она, развернувшись. — Подожди! — схватил он её за руку. — Я хотел сказать, если тебе понадобится помощь, ты можешь обратиться… — Да-да, спасибо больше, если что-нибудь случится, я тебе позвоню, — с явным страхом проговорила она. Аяко высвободила свою руку и быстро ушла. Гелия смотрел ей вслед. По дороге она столкнулась с Акио. Перед тем, как он ударил её, она что-то успела сказать, хотя сейчас это не имеет значения. Акио ей что-то сказал и затем направился в сторону Гелии. Подойдя ближе, мужчина остановился прямо напротив парня. Буравя его холодным взглядом, он протянул руку. — Отдай мне это, — холодно сказал мужчина. — Нет, — так же холодно ответил Гелия, хотя голос дрожал. — В смысле, нет? Ты не имеешь прав на эту недвижимость. Ты не её сын. Из всех документов ты вычеркнут. — Она передала их мне. Я тут прописан. — Я советую тебе сделать это по-хорошему. Ты знаешь мои связи, я с лёгкостью могу у тебя всё отсудить. — Зачем тебе это? — нахмурился Гелия. — У тебя куча денег, несколько компаний, зачем тебе этот дом? — Потому что это моё, — словно это очевидно, ответил Акио. — Это не твоё, — усмехнулся Гелия. — Ты об этом не знал, — кажется, до парня только начало доходить, что Агата смогла обвести Акио вокруг пальца. Он начал медленно мотать головой, открыто усмехаясь, что разозлило Акио. Гелия не долго смеялся. Ровно до того момента, пока не получил от Акио в нос. Парень повалился на землю, выронив папку. Нос болел. А ведь за годы его удар не ослаб. — На Аяко тренировался? — так же усмехнулся Гелия. Парень не ощущал того страха, что был ещё 6 лет назад. Только боль. Но несмотря на это, хотелось смеяться. Очень громко. И в лицо этому человеку. Затем парень почувствовал, как его резко взяли за шиворот. Акио поднял Гелию на уровень своего лица. «А он высокий!», — промелькнуло в голове Гелии. Парню пришлось буквально на носочках держаться, чтобы быть с ним на одном уровне. Мужчина процедил сквозь зубы: — Даже думать не смей, что ты в чём-то лучше меня. Не смей мне так дерзить. Не смей так на меня смотреть. Ты был и остаёшься недоношенным отродьем, что и 6 лет назад. — Не от меня мать смогла спрятать целый дом в Греции, — так же тихо прошептал Гелия. — А что ты со мной сделаешь? Ударишь? А потом что? Телефон отберёшь? Накажешь? Дома заставишь сидеть? Что ты сделаешь? — удар в живот, Акио отпустил парня. Тот упал на колени, схватившись за живот и скрутившись от боли, но улыбка не проходила: — Ты мне никто, как и я тебе. Твоя новая собачка сейчас Аяко, можешь избивать её, меня не трогай. У тебя надо мной нет власти. В моём случае ты бессилен, и это злит тебя больше, чем что-либо на этом свете! — Акио вновь зло взглянул на Гелию. Он ударил парня ногой по лицу. Затем ещё несколько раз. Закончив, он гордо поднял голову и поправил пару прядей, что выбились из причёски. — Забирай свой чёртов дом и никогда не возвращайся сюда. Япония для тебя закрыта, сукин ты сын. Не хочу ни видеть, ни слышать тебя, — Акио развернулся и ушёл. Гелия ещё долго сидел там, обдумывая всё произошедшее. И что теперь? Просто так оставить её могилу и уехать? Парень вздохнул, хотя и это давалось с трудом. Видимо, он слишком сильно бил. Надеясь, что ничего не сломано, парень подполз к могиле. — Прости, что устроил тут драку, — прошептал он. — Надеюсь, ты на меня не в обиде, — горько усмехнулся парень, но где-то в груди заболело, и в тот же миг он, схватившись, попытался успокоить эту боль. Не хотелось прощаться на такой ноте. Не хотелось вот так просто встать и уйти. Это оскорбление. Она точно не хотела бы, чтобы с ней так прощались. На глазах выступили слёзы. Парень наклоняется, прислоняя голову к земле, и говорит: — Прости… прости, пожалуйста. Я так ужасно поступил, я оставил тебя там одну. Я ушёл, я должен был попытаться вытащить тебя оттуда. Прости. Я ужасный сын. Ты так много для меня сделала, а я даже поблагодарить тебя не успел, — плечи трясутся. — Спасибо. Огромное спасибо, я не могу передать словами, как я тебе благодарен, ты была такой хорошей. Ты была лучшей. Я несколько лет о тебе не вспоминал, вообще не думал, надеялся, что всё хорошо, хотя знал, что пока ты с Акио, ничего не будет хорошо. Надеюсь, теперь тебе хорошо. Надеюсь, что ты сейчас в лучшем месте. Гелия ещё долго просидел у могилы. Затем, заказав такси, вернулся к Валтору. На вопросы мужчины о лице, которое походило на кровавое месиво, Гелия ответил, что упал. Однако отмазка мужчину вообще не удовлетворила, и он заставил Гелию рассказать обо всём. –…а потом он меня избил, но документы не забрал, — закончил парень, сидя на кровати, обняв свои колени и уткнувшись в них носом. Пока Гелия рассказывал, Валтор обрабатывал его раны, так что боль не особо чувствовалась. — Понятно, — выдохнул мужчина, закрывая аптечку. — Что ты собираешься делать? — Гелия пожал плечами. — Вообще не знаю. Но я очень хочу уехать. Меня тут ничто не держит. Давай закажем билеты? — посмотрел парень на Валтора. Тот кивнул. — А с домом? — Оставлю его, как запасной вариант, если что-нибудь случится, я туда уеду, — Гелия вздохнул. Парень тихонечко коснулся руки Валтора, после чего мужчина убрал её и дотронулся до щеки Гелии. Японец обнял мужчину, сев на его колени. Затем Валтор медленно поцеловал Гелию и мягко прижал к себе за талию.

***

Гелия даже не понял, как прилетел в Питер и как поехал к Валтору. Всё время он проводил в раздумьях и чувствовал себя не очень. В один момент он будто проснулся и понял, что давно не играл на инструментах. Такое странное желание, но пальцы чесались и хотели играть. Он зашёл в кабинет Валтора и сел за стульчик. Перед ним стояло пианино. Элегантное и чёрное, красиво переливающее на себе яркий свет от лампы в комнате. В основном Гелия учился играть, чтобы матери понравилось, а затем, когда ушёл, он играл только для Брендона. Японец открыл крышку и медленно прошёлся по белым клавишам. Что-то мелькнуло в голове, и пальцы сами начали играть, выводя мелодию. Из тихой и спокойной, она медленно нарастала во что-то трагичное и грустное. Столько эмоций было влито в каждый удар по клавишам, столько грусти было в этой композиции, что закончив, Гелия медленно отстранился от пианино. Парню стало чуть легче, но что-то мешало прийти в себя. Это чувство отдавалось мигренью в голове, какой-то странной сиреной в ушах и усталостью во всём теле. Оглядев кабинет, парень понял, что он ужасен. Всё так давит, такое отчуждённое. Этот странный красный цвет. Эти массивные столы из красного дерева, странные обои и этот тяжёлый шкаф. Гелии ничего из этого не нравится. Обернувшись, он увидел удивлённого Валтора, стоящего в проёме. Парень медленно поднялся с места и так же медленно подошёл к нему, уткнувшись в грудь. Хотелось плакать, хотя сам Гелия не понимал причины. От усталости, от произошедшего или от стыда перед матерью? Он не знал. Просто плечи затряслись, а из глаз покатились горькие слёзы. Гелия оказался в тёплом кольце сильных мужских рук. Все желание сдерживаться пропало. Парень просто говорил. Говорил о том, что его беспокоит, из-за чего грустит, почему так устал. Валтор лишь успокаивающе гладил парня. Гелия медленно отошёл от Валтора, продолжая вздрагивать и вытирая слёзы. Парень виновато взглянул на мокрое место на плече Валтора. И тихо извинился. Мужчина предложил заварить чаю, Гелия согласился. — А где твой котик? — спросил парень, стоя в дверном проёме и вытирая глаза. — Я его соседке оставил, — ответил мужчина, поставив воду кипятиться. — Между нами, у неё такие странные духи, — решил отвлечь парня Валтор. — Ты тоже заметил? Они такие приторные. Как она вообще дышит? И ещё сигарета у неё странная. Прям чересчур длинная, — Валтор засмеялся. — Когда я пошёл ей отдавать ключи, она открыла дверь и этот запах чуть не вытолкнул меня с лестничной клетки. Я думал, что задохнусь. Надеюсь, твой кот там выжил. — Когда я сюда заехал, я подумал, что она наркоманка какая-то, — Гелия засмеялся. — А разве это не так? — Оказалось нет. — Удивительно. А как ты это узнал? — Я был у неё. Пару раз. — А, понятно, — повисло неловкое молчание. — Хочешь посмотреть фильм? — спросил Гелия, садясь на диван и включая телевизор. Просмотр фильма прошёл в тишине. Парень даже не понял сути, смысла и сюжета. Он не думал об этом. Гелия тихо обнимал Валтора, погрузившись в свои мысли. Что делать? Вернуться к обычной жизни? А дом? Что с домом? Зачем ему дом в Греции? Что он будет там делать? Ну ладно. Дом — это не так уж и плохо, наоборот, даже хорошо. А с остальным? Стоит попытаться связаться с Аяко? Попытаться её вытащить? Она, наверное, хочет выбраться, но одновременно она так боится Акио… Он должен что-то сделать. Но что именно? А Агата. Как принять ее смерть? Они столько могли ещё сделать… и почему Гелия думает об этом только сейчас? Почему он не подумал раньше… когда она ещё была жива… парень вздыхает, что не ускользает от Валтора. — Солнышко, что случилось? — спрашивает он, приподнимаясь на локтях. — Я не знаю… — тихо говорит Гелия. — Я хочу помочь Аяко, но я даже не знаю, что делать… Как мне её вытащить? А что делать с Агатой? Она умерла, но мне кажется, что мы так много не успели сделать вместе… И как-то это всё странно, она просто умерла и всё. Её уже закопали, но я почему-то не могу поверить в это… — Валтор нежно погладил парня по голове. — Я тебя понимаю. Со мной тоже такое случалось. Но Гелия, мы должны двигаться дальше, ты должен отпустить ее и смириться. Как бы это ни было сложно, ты должен сделать это. По-другому ты не сможешь жить. Нельзя поедать себя воспоминаниями об этом, — парень пожал плечами. Он вновь положил голову на грудь Валтора и прикрыл глаза.

***

Тихая квартира. Зимнее солнце освещает небольшую, но уютную комнату. Гелия тихонечко посапывает, прикрывшись одеялом почти до головы, а рядом лежит Брендон, у которого он это одеяло, собственно говоря, и отобрал. Но шатен не злится на него. Последнее, что он может делать, это злиться на Гелию. Парень весь вчерашний вечер провёл на улице с чемоданом в руках. А там же снег. Бог знает, где он спал, но в 5 утра он постучал в дверь к Брендону. Съежившийся, с почти белой кожей, красными губами и носом Гелия поздоровался. Брендон, ничего не спрашивая, впустил парня домой. Он сразу заварил ему горячий чай, но вернувшись в свою комнату, увидел уснувшего Гелию. И вот уже 2 часа японец тихо согревается и спит на его кровати. Брендон тем временем разложил его одежду по шкафчикам и уселся рядом, молясь всем богам, чтобы Гелия не заболел. Шатен осторожно дотронулся до иссиня-черных коротких волос парня. Японец моментально открыл усталые красные глаза. Гелия поднялся с места, собираясь что-то сказать Брендону, но тот приложил палец к губам возлюбленного и помотал головой. Гелия тихо прижался к парню. Разговаривать японец не мог. Молитвы Брендона не были услышаны, и Гелия всё-таки заболел. Хотя чего ещё шатен мог ожидать? Он запретил Гелии вставать с кровати из-за температуры и слабости, однако парень нарушал этот запрет и постоянно подбегал к Брендону, обнимая его со спины. После чего шатен опять выталкивал парня на кровать, тихо ругаясь, что тот себя не бережёт. Так они и провели неделю, леча Гелию. И наконец настал день, когда Гелия выздоровел, и они наконец смогли поговорить. –… а потом он меня выгнал и я переночевал где-то в парке, а утром пришёл к тебе, — закончил Гелия свой рассказ, прижавшись к плечу Брендона. — Понятно, — выдохнул парень, вновь гладя Гелию по волосам. — Значит, ты теперь со мной? — Гелия тихо мурлыкнул. — Зато теперь мы будем вместе, — улыбнулся Брендон. — Но ты мог и не ночевать на улице, а просто позвонить мне. — Я оставил там телефон. Первый отец отслеживает и может узнать, где я, а второй он сломал ещё в начале лета. — Значит, мы купим тебе новый телефон и прикупим новой одежды, а ещё нужно позвонить Лейле, Дарси, Текне и Энди, чтобы отпраздновать твоё освобождение! — радостно предложил Брендон. — Хорошо, — тихо согласился Гелия, прижимаясь к парню. На самом деле сейчас ему было не важно, что придёт кто-то, устроит вечеринку или что-нибудь ещё, важным был Брендон, что так нежно гладил Гелию по волосам. Несколько месяцев спустя они обжились друг с другом. Брендон продолжал нежно заботиться о Гелии, постоянно помогая своему возлюбленному, подбадривал Гелию и во всем поддерживал. Гелия старался отвечать тем же. Несмотря на своё подавленное состояние. Сначала он беспокоился, как он будет жить дальше без родителей, без денег, вообще без старой жизни. Брендон говорил не беспокоиться об этом, говорил: «Родители помогут!» — но Гелии не хотелось сидеть на шее у своего парня и тем более его родителей. Поэтому Гелия устроился на работу. Хотя скорее это были подработки. И их было много. Но парню хватало как на одежду, так и на еду. Оплату квартиры после многочисленных разговоров пришлось уступить Брендону. Точнее его родителям. О том, что в их доме находится парень их сына, они не знали. Брендон наплёл: «Гелия — мой друг, который приехал из Японии, и я, как хороший человек, решил приютить товарища.» За несколько месяцев жизни с Брендоном Гелия смог привыкнуть к такой странной для себя жизни. Точнее жизни обычного человека. Гелия банально не знал, что после себя нужно застилать кровать и, желательно, сразу же после пробуждения, не знал, как готовить. Кроме одного блюда, которому его научила мать. Гелия не знал, как правильно убираться, и Брендон постоянно помогал парню, но ему это казалось, скорее, милым. Их вновь что-то сближало, и он узнавал о своём парне всё больше и больше. Это не могло не радовать Гелию, который наконец почувствовал себя в своей тарелке. — Гелия, тебе уже нужно перевернуть омлет! — почти кричал Брендон, вбегая на кухню. — Правда? — спросил парень, смотря на небольшую чёрную дымку, медленно поднимающимся из-под омлета. Шатен отнял у Гелии лопатку и перевернул омлет. Японец грустно посмотрел на обгоревшую сторону омлета, а потом на Брендона. Шатен улыбнулся. — Да ладно. Отрежем части, которые слишком сильно обгорели и съедим! — Брендон посмотрел на Гелию и заметил капельки слёз в уголках глаз японца. — Эй, что случилось? — он подошёл к парню, приобняв за талию. — Я ужасен. Я даже омлет обычный пожарить не могу, на что я вообще гожусь? — Гелия, да ладно тебе. Это просто омлет, нет ничего плохого в том, что ты не можешь его готовить. Я могу нам готовить! — Нет, дело не в этом. Его же так просто готовить, а я даже этого не могу. Что я вообще могу? — Гелия, это просто еда. И ты много чего умеешь! Взять хотя бы твои рисунки, ты же так красиво рисуешь! — Рисунки это одно! Они никак не помогают в нашей личной жизни. Я буду ужасно себя чувствовать, если готовить и убирать будешь только ты. Я хочу тебе помогать. — Ну, ни у кого не получается вкусно готовить с первого раза. Вообще с первого раза редко что у кого получается. Но это не повод бросать и говорить, что ты ни на что не годен. Просто ты должен привыкнуть. И вскоре тебе самому понравится готовить! Ну или ты хотя бы будешь уметь это делать. Не беспокойся, — Брендон прижал Гелию к себе, обняв. — Не получилось в этот раз, так получится в другой. Это ведь не твоя последняя попытка что-то приготовить! — затем Брендон принюхался и понял, что пока они тут драмы разыгрывали, вторая сторона уже была готова. И если они сейчас не поторопятся, то и эта сторона сгорит. Как Брендон менял Гелию, так и Гелия менял Брендона. Одним из таких признаков стала щетина. — Потому что она не делает тебя мужественным, а всё больше превращает в бомжа Говорил японец, складывая худые ручонки на груди. Брендон на это лишь закатывал глаза, продолжая водить бритвой по своему лицу. А что ещё делать? Если каждые два дня не бриться, то щетина начнём колоть Гелию, в следствии чего японец не будет его целовать. А поцелуев хочется. В особенности от Гелии. Брендону нравится ощущать мягкие и неопытные губы своего партнёра на своих. Нравится водить по ним языком, и нравится резко прикусывать одну из них, хотя Гелия после этого отталкивается, «обидевшись», но потом сам лезет за новой порцией поцелуев. Как-то Брендон предложил Гелии научиться целоваться. Но как итог… — Брендон, я уже устал! — воскликнул парень, после очередного «неправильного» поцелуя. Раскрасневшиеся губы сжались в тонкую линию. — Нашёл мне время, в 12 ночи предлагать уроки по поцелуям, я сейчас усну. — Гелия, я не понимаю, почему у тебя не получается, это ведь так просто! Просто двигаешь губами и типа засасываешь, это как макароны есть. — Ну вот и ешь свои макароны, а я спать, — Гелия полностью развернулся, зарываясь в одеяло и что-то зло бубня. Наверное, какую-то порчу на японском или китайском. — Ну подожди ты! — тянет он Гелию за плечо. — Давай последний поцелуй, и всё. Я обещаю, что точно лягу спать! — Правда? — подозрительно прищурил взгляд Гелия из-под одеяла. — Да! — воодушевлённо закивал Брендон. Гелия быстро высунулся из-под одеяла и, чмокнув парня в щёку, вновь зарылся обратно. Гелия скрывал довольную улыбку, тихо хихикая в кулак. Последовал недовольный вой от Брендона и тому тоже пришлось лечь спать. Весенние дни проходили своим чередом. Гелия днями сидел и готовился к предстоящему ЕГЭ. По желанию родителей Гелии пришлось выбрать менеджмент, однако Брендону удалось отговорить парня и заставить поменять своё решение, ведь он видел, что Гелии данное направление не нравится. Японец выбрал искусство. И ему пришлось готовиться в два раза больше, ведь если к менеджменту он готовился год, то за полгода переподготовиться на другое направление казалось невозможным. Но Гелия старался изо всех сил. Брендон его поддерживал.

***

Гелия неожиданно просыпается посреди ночи. Вокруг тёмная комната, освещённая лунным светом. Парень оглядывается. Рядом спокойно спит Валтор. На лунном свете он выглядит ещё красивее. Расслабленное лицо, волосы, беспорядочно разбросанные по подушке, свободная ночная рубашка, с двумя открытыми пуговицами. Японец медленно вздыхает. И почему сейчас? Почему он? Брендон давно в прошлом, Гелия должен забыть это. Он думал, что забыл… парень медленно проводит рукой по лицу Валтора, останавливаясь на худой щеке. Гелия осторожно опускается к ней и оставляет невесомый поцелуй. Сейчас он любит Валтора. И думать о Брендоне больше не нужно. У Гелии есть Валтор… и парень надеется, что с ним не случится тоже, что и с Брендоном.