Лу

      — Кто я? — Лицо парня не выражало ни капли шутливости и серьезный, с виду угрожающий взгляд, сверлил мужчину, пока тот спокойно уплетал мясо с овощами.       — Если ты не лжешь, и не очередной слишком уверенный в своей не от мира сего силе фанатик, то ты бессмертный. Что-то общее между тем чудовищем, что ест людей по ночам, вампиром и человеком. А понять, что ты бессмертный, можно только…       — Умерев, так?       — В точку. Ты умираешь, но просыпаешься вновь, словно другим человеком. Тот же, но что-то не так.       — Ощущаешь себя чем-то новым, не испытываешь каких-то постоянных привычных болей, в голове не шумно — лишь тишина и много новых ощущений тела.       — Ну, для фанатика ты не так плохо осведомлен. Верю. Но независимо от того, будешь ли ты с нами, запомни — ты бессмертный, но лишь до тех пор пока твое моральное состояние способно держаться на плаву, если ты будешь умирать слишком часто и все больше теряться в себе, то однажды вместо тебя оживет опасное чудовище, которое не сможет различить ни зло, ни добро и потянет свои когти к каждому, кого почует.       — В рамках нашего мира, звучит логично. За все приходится платить.       — И именно поэтому, ты нам нужен. Твое физическое, психическое состояние как человека больше не имеет смысла, отныне твоя сила и воля зависят от развития как вампира. Тебе рано или поздно придется пить кровь, чтобы полностью насытить свое тело, обрести огромные возможности и силу, но как я и говорил, ты — не вампир. Кровь для тебя, для вас в целом — источник энергии, топливный элемент, но твое тело способно питаться и обычной органической пищей, хотя аппетит у тебя подвозрос, как мне кажется. Леон посмотрел на большую чашку риса с мясными шариками под своим ртом и смущенно отвел взгляд.       — Допустим, что я действительно бессмертный. Зачем я вам, если коротко?       — Как зачем? Сам не понимаешь? Я намекну, у тебя мощность трактора и скорость гепарда, в то время как отряды солдат зачищают гнездо упырей не редко с потерями в штате. Ты нужен нам, в первую очередь, как чудовище, которое способно убивать других чудовищ. А главное, в чем сюрприз бессмертных — ты можешь пить кровь даже у вампиров, поэтому это не просто работа — это твой образ жизни, так или иначе тебе придет в голову использовать свою силу для этого, так почему ты должен ждать момента, когда время припрет тебя к стене, ты можешь примкнуть к нам и не просто использовать свое проклятие как дар, но и жить жизнью человека.       — Деньги?       — Обижаешь, работа есть работа, официальный доход и проценты за запчасти с разных тварей, если ты их не будешь сильно рвать.       — В таком случае, что от меня нужно?       — Завтра… Да чего завтра, доедай и мы идем на первое практическое занятие! За документы уж не переживай, вас и так не много, чтобы вы бегали с папками по больницам и офисам, пытаясь объяснить, что вы умерли, но пошли сдавать анализы.       — И в чем я буду практиковаться?       — Убивать.       Двое стояли около темного прохода между зданиями и задумчиво смотрели вглубь, позади постоянно проходили люди, создавая живой шум, но окажись тут в более безлюдное время — было бы тяжело не сказать, что оно жуткое.       — Там, в конце прохода, есть старые гаражи, ныне не выше уровня земли, но еще труп женщины и парня, парочка закончила свидание не очень удачно. Вы, в немалой своей степени, чудовища, что убивают других чудовищ, и говорят так не спроста. У вас множество рефлексов и инстинктов, которые сработают еще до осознания, конечно это не знания боевых искусств или владение оружием, но тело само будет просить уклониться, или не просить. Еще один повод поверить в теорию умников, что бессмертные изначально воины, созданные богами.       — Значит, мне нужно пойти туда и убить несколько упырей, вот так просто?       — Тщеславие или сарказм? Впрочем, судя по удивленному лицу, недоверие. Попробую еще раз. Если ты не лгал, если ты действительно бессмертный, то сделай выводы из своего положения сам. К тому же, твое тело уже имеет мало общего с человеческой хрупкостью, будет достаточно пробить тем тварям грудь или голову, а после выпить несколько глотков их крови.       Для вампиров первая кровь как первый поцелуй — печать законченности превращения, для бессмертных это не более чем способ зарядить свое тело, как солнце для цветков.       Леон выдохнул и закрыл глаза. ***       Две недели назад он возвращался с собеседования и задержался в уже знакомом кафе, идя по темной улице парень вслушивался в каждый звук мертвой ночной местности, но отдаленные жутковатые вскрики напоминали ему о том, что это последний раз, когда он задерживается до темна, потому что страх не сковывал, но едва ли не заставлял нестись к дому.       Проходя, временами, мимо форпостов полиции он облегченно вздыхал, но все больше и чаще форпосты пустовали, а фонари не горели и из открытой двери дома прямо на него вывалился окровавленный человек. Он умолял о помощи, обещал дать все, но из разорванного горла доносилось все меньше звуков и в конце концов все свелось к тому, что парень очутился один на один с человекоподобным трупоедом. Его когти скреблись по каменной дорожке, быстро приближая похожее на мускулистое, гниющее собачье тело, а алые, горящие голодом и ненавистью глаза улыбнулись в такт оскалу человеческого рта без губ, но с многочисленными, длинными и острыми зубами. Леон старался стащить с себя труп, наседающий на шею, но оступился и упал. Через секунду тело отлетело в сторону и тварь приблизила свое гниющее лицо к еще живому, источая мерзкий запах пасти.       Парень знал, что погибнет, и единственное, что пришло ему в голову, это ударить по мерзкой пасти со всей силы.       Быстрый удар пришелся по челюсти с десятками зубцов и ошарашенная смелостью тварь немного попятилась, заставив юношу приподняться и побежать. «спасение» всплыло в голове, «смерть» читалось в глазах второго существа, что выбежало из-за дома и ударом мощной лапы вспороло грудь парню до самых ребер. Он припал на колени, схватив кровоточащую рану рукой, но даже не успев встать до конца почувствовал острую боль в груди и ногах. Человекоподобные существа накинулись на беззащитную мишень и начали рвать, одно вгрызлось в ногу и пыталось оторвать кусок мяса, а второе существо ударило в грудь, опрокинув тело навзничь, и прокусила шею, вырывая комья мяса и крови.       Закричать не получалось, боль разрывала легкие и тело, сначала местами, затем всюду и разносилась с наступающим жаром, страх, боль и отчаяние уходили, появлялась пустота и ясность, словно шепоты в голове «тебе конец, смерть, ты мертв» заменились на гудящий звук подкорки мозга и ушли насовсем.       Похолодало. Казалось, что вот она, смерть. Но глаза открылись, раны исчезли, хотя по телу все еще разносился то жар, то холод.       А монстры, что еще держали по куску его тела в зубах, хрипели и припадали к земле, их выворачивало наружу, но зубы не давали все выблевать и отпустить мясо, спустя несколько секунд один из них повалился на спину и показал полностью прожженный живот и гортань, а второй бился головой о забор и медленно оседал, оставляя под собой, казалось бы, свои внутренности.       А он не мог ничего понять и для него весь мир словно перевернулся не с ног на голову, а в целую иную плоскость.       Перевернулся настолько, что ему было больше жаль костюм, нежели себя.