Лу

      — Ладно, я все равно уже умер, что мне терять?       С каждым шагом усиливался смрад вперемешку с какими-то новыми, ранее незнакомыми запахами, но отчетливо ударял в нос один знакомый, отдающий металлическим привкусом, аромат — кровь. Он не бил в голову, заставляя кидаться вперед или бредить жаждой, как порой происходило на телеэкране в передачах о кровососах, но все же крепко заседал и словно представал перед глазами едва различимой дымкой, ведущей вглубь.       «Если запах ведет таким четким следом, значит кого-то здесь ранили или тащили уже мертвым?», подумалось парню. А еще позже пронеслась мысль о том, что его совсем это не удивляет, что он так спокойно относится к тому, что идет к существам, которые в одиночку способны убить несколько взрослых людей с подручным оружием или даже с огнестрельным, пусть с обученными бойцами и иначе, но сейчас Леон тоже не представляет конкуренции в навыках, только бонусы от своего нового статуса и тела. Он даже не представляет как эти бонусы будут работать в бою, в голову лезут разные картинки из игр и фильмов, но на деле придется думать, как сражаться. «Может, даже, перенять пару приемов из фантастики?», он усмехнулся и повернул с прямого хода пару раз, следуя «зову крови». Два тела пожирали останки двух других тел, те же собакоподобные твари рвали своими зубами труп девушки, хотя и сказать, что это девушка, можно было только по клочкам волос и одежде. Никто даже не посмотрел на пришедшего, а зачем? Еда прямо тут, у лап, а делать запасы привилегия более разумных существ.       Пока он думал, как же дать отпор, кроме как позволить переварить самого себя как в первый раз, тело содрагалось с каждым вырываемым куском. Нет, она не была жива, просто каждый раз с кусками мяса и жил твари заставляли тело шевелиться, но теперь Леону это казалось как и раньше печально, но не мерзко, а просто…жутко. Жутко, что вот так может закончить и мама в любящей семье, и примерная дочь, и ты сам, если ты не ешь этих самых мам и дочерей в подворотнях.       — Ладно, мне там шляпник что-то про рефлексы задвигал, вот и проверим…- пробубнил Лео и поднял камень покрупнее.       Кусок кирпича задорно подпрыгнул в руке и со всей силы направился в голову упыря.       Думалось, удивить Леона было невозможно теперь, но у того аж раскрылся рот, когда камень со свистом помчался к цели и застрял в новорастущем дереве, застрял, пройдя голову насквозь.       — Ла-а-адно, может он и прав, — удивленно вырвалось из еще приоткрытого рта юноши, зато вторая голова моментально посмотрела на обидчика и раздалась утробным рыком. Теперь красно-желтые зубы упыря смотрелись не так угрожающе, да и в целом, когда твой бросок способен заставить камень пройти чье-то тело насквозь, ты немного меняешь свои жизненные устои и смотришь на угрозы иначе. Теперь можно было полностью задуматься о том, что фраза «мощь трактора и скорость гепарда» была, может, и не столь буквальна, но отнюдь не столь критична.       Упырь медленно скребся по влажной земле, коротко перебирая коготками с девушки мертвой к земле живой, вроде как по безумным теориям фанатиков, эти кровососы и есть вакцина земли от человечества. Но это звучало не столь убедительно, когда задаешься вопросом, а кто тогда я? Раковая опухоль, что без разбора способна уничтожать и тех, и других, подбирая себе рацион в сласть? Впрочем, вернемся к веселью. Упырь напомнил о себе довольно бестактно — бросился вперед как японцы в банзай-атаке и за малое время преодолел несколько метров без особого труда в пару прыжков, но действовал вполне предсказуемо и растопырив лапы летел вперед.       На самом деле, когда тебя уже сожрали по такой схеме один раз, во второй как-то не страшно и уже вроде знаешь чего ждать, такой себе бой с боссом в игре, где ты умираешь раз за разом и идешь к нему, зная, что он будет делать.       Людям всегда было интересно как видят мир вампиры и некоторые ячейки общества, что зовутся изгоями, — это кровопийцы не потерявшие разум, порой почти схожи с людьми, порой совсем разительно отличающиеся и даже те, что помогают людям, не теряют человечности, теряя человеческую принадлежность или даже вид. Некоторые говорили, что видят мир в черно-белом, некоторые, что слишком много света делают картинку невыносимой для глаз, а во тьме четкой, но большинство утверждало, что одной из опаснейших особенностей вампиров была их скорость передачи импульсов мозгу, а значит, что для них мир словно замедлялся, мозг обрабатывал ситуацию мгновенно, буквально, позволяя видеть все удары и обдумывать их последствия. Кто-то видел это лишь в критические моменты, кто-то мог делать это по своему велению, бессмертные же, будучи недовампирами видели мир как люди, чуть лучше ночью, но и не хуже днем, а потому для них этот тригер срабатывал, в основном, по зову ситуации.       Вот, на тебя летит существо и ты видишь его движения, можно сказать, ощущаешь, а не видишь, но мир замирает лишь в критический момент, а значит, если в тебя будут стрелять, то можно будет уйти с точки прицела, но не уклониться от пули, или как и сейчас, подобрать момент и нанести удар. Надеюсь, иначе это совсем страшно отбивать пули голыми руками.       Удара попросило словно само тело и слегка выставив ногу, как гласили первые занятия банального бокса, рука рванулась от вверх.       Момент и к лютому удивлению парня тело висит на руке и подрагивает гипертрофированными руками, а кулак торчит с другой стороны грудной клетки, обливась мерзкой темной кровью, что еще недавно перекачивало мутировавшее сердце упыря.       Леон брезгливо выдернул руку и замахал, смахивая сгустки крови с непромокаемого плаща и склизкого кулака.       — Это было…просто? А еще две недели назад они грызли меня за доброе слово, а еще две недели назад я искал нормальную работу, а еще две недели назад я смотрел телевизор и жил в страхе перед тем, чем я стал. Жизнь, коварная ты сука…       Леон вздохнул и пнул омертвевшее тело у ног. Не страшно, а должно было бы. Должно было бы быть страшно еще с самого начала.       Парень подошел к трупам и осмотрел их ближе, смрад и запах крови смешались и дымкой витали вокруг.       «Кровь. Мне нужно было выпить их кровь? Это поэтому мои резцы и зубы заострились и подросли? Нет, эту гадость я не собираюсь глотать, она смердит даже с моего плаща, а он водоотталкивающий. Даже запах крови не манил, просто казался чуть более приятным на запах, но это лишь проблема первых дней обращения или же постоянное чувство, к которому придется привыкнуть, не люблю заглядывать в будущее».       — А я помню тебя, Джонни. А я говорил тебе, что так или иначе твоя тяга к легкодоступным женщинам тебя погубит. Вот и погубила, хоть и довольно необычно для бабника, но обычно для этого мира. Скоро будет полиция, потерпи, и тебя с подружкой увезут. Ты же не хочешь, чтобы тебя опять жрали? Но обрадую, тебя начали жрать с ног, если захочешь стать духом, то ты будешь самым симпатичным чертякой здешних мест.       — Уже с трупом разговариваешь, решил о его здоровье справиться? Ну я помогу, ему сейчас довольно плохо, я бы сказал, смертельно плохо.       — Остришь, значит доволен?       — Более чем, ты не просто не умер, но даже целым остался. Раны на вас, конечно, как на собаках, но больно и неприятно, знаешь ли.       — Знаю, я до этого умер. А вот ту дрянь, что с них вытекает я пить не стану, лучше уж оливки трескать, чем эту мерзость в рот тянуть, — парень презрительно помахал рукавом, разбрызгивая засыхающие капли, но начавшийся дождь смывал все как с божьего пинка.       — Ну, раз тебя и не задели, то можешь и не пить. Я же говорил, топливо, а не необходимость. Пошли обратно, не люблю под дождем шататься, все равно уже отчитался в полицию.       — И что ты им сказал? Я отправил какого-то пацана убивать вампиров и звоню вам, чтоб вы вывезли их всех в одном пакете для мусора?       — Обижаешь, я же говорил, официальное дело, что ж мы два мусорных пакета не проспонсируем?.