Лепесток
30 марта 2020 г., 15:01
Дни Наруто проходили как никогда однотипно, неприметно и просто пролетали как один, но и этого ему было больше, чем достаточно. Он наслаждался той предсказуемостью, что была в его жизни, тем спокойствием и уютом. Наруто знал наперёд, что будет завтра, через два дня и даже через неделю, был уверен, что так будет продолжаться и дальше, пока однажды всё не изменилось. Пока не наступил день, разрушивший всё ему привычное.
***
Наруто никогда не уделял понятию «время» должного внимания. Для него оно было не важным, пустым, будто выходящее за грань понимания. Наверное, именно из-за этого Наруто и не заметил, как его мечта, которую он повторял с самого детства, стала реальностью. «Я обязательно стану Хокаге!» — вертелось у него на уме на протяжении долгих лет. И действительно, сегодня — день, как Наруто уже три года носит звание Седьмого Хокаге. Вот уже третий год подряд одного и того же числа Наруто и его товарищи отмечают инаугурацию Узумаки на пост Хокаге. Полностью арендовали Ичираку, как делали это и раньше, хоть и работники соглашались на свой страх и риск: убыток эта компания приносила немалый, но всегда добросовестно возмещала ущерб. Очень не кстати пошёл сильный ливень, из-за чего некоторые шиноби приходили промокшие и едва ли не испачкавшиеся грязью. Дождь вообще был редким явлением для деревни Листа, поэтому он стал неожиданностью, немного выбивая из колеи. Как только последние гости переступили порог Ичираку, началось празднование. Наруто и Темари рассказывали какие-то незамысловатые шутки, отчего по помещению разносился громкий смех. Сакура не уставала повторять, что Узумаки совсем не менялся и не становился серьёзнее, хоть и смеялась чуть ли не громче остальных. Сай лишь слушал, подкладывая еду Ино и себе и только изредка улыбаясь. Всё это продолжалось до того, пока кто-то из них буквально не налетел на алкоголь, а за ним — и все остальные. Не прошло и полчаса, как Шикамару, будучи уже в ноль, приставал к Темари, пока та пыталась выпутаться из его объятий и допить с кем-нибудь бутылку крепкого алкоголя. Саске пришлось ещё хуже — он успокаивал разъярённую Сакуру, готовую убить то ли Сая, то ли Ино по причине, которую толком не помнила уже и она сама. Наруто облокотился на стол, полон опустевших тарелок, на котором одиноко были разбросаны остатки уже несъедобной еды. Хината отошла, оставляя мужа веселиться и пытаться разговаривать с людьми, которые ещё хотя бы могли сидеть, а не покачиваться. Наблюдая за товарищами и друзьями со стороны, на душе было тепло и уютно. День инаугурации Наруто, пожалуй, единственный день в году, когда они могли наплевать на утреннее похмелье, работу, а все дела отложить на завтра. «Идеальный вечер», — подумал Наруто и заливисто рассмеялся, когда Темари, пытаясь дотянуться до бутылку, разлила большую часть содержимого на Шикамару. Неожиданно Наруто почувствовал остро подступающий кашель, который невозможно было сдержать. Он прикрыл рот рукой, пытаясь откашляться и ещё больше давясь от нестерпимой боли. Ребята на время замолчали, наверняка думая, всё ли хорошо с их другом. Как только Наруто убрал ладонь, то увидел на ней красиво изогнутый жёлтый лепесток, полностью намоченный собственной мокротой и кровью. Вся компания уставилась на Узумаки, не зная, как расценивать эту ситуацию. Несколько секунд всё, что слышал Наруто, был шум дождя и собственное сердцебиение, пока Ино не прошептала: — Гиацинт. Ни для кого не секрет, что Яманака прекрасно разбиралась в цветах, помня каждый из них. Ино изучала цветковые растения до того, что могла сказать о твоей второй половинке по одному лишь лепестку. Но вот что ещё больше вводило Наруто в ступор, так это то, что он не знал, к кому испытываю настоящую неразделённую любовь. На самом деле, Наруто и сам не понял, как упустил собственные чувства, влюбляясь в неизвестно кого. Можно бы было предположить, что это Хината разлюбила его, но Наруто никогда не чувствовал к ней чего-то подобного, а что до их свадьбы… Для Узумаки это было не больше, чем вынужденная мера — раньше он считал, что пост Хокаге лучше занимать семьянину. Помимо этого Наруто надеялся, что, взяв Хинату в жёны, он сможет полюбить женщин, но этого так и не случилось — он по-прежнему отдавал предпочтение лишь мужчинам. Но кого ещё он мог безответно любить?.. — Простите, — Наруто встал из-за стола. — Выйдем, — мельком глянул он на Ино и улыбнулся, пытаясь сделать вид, будто ничего не произошло. Яманака поспешно прошла за другом, выходя из Ичираку и останавливаясь под навесом. Наруто был уверен, что из-за шума дождя их не будет отчётливо слышно, поэтому сразу начал говорить: — Ино, — почти в панике и мольбе поднял он на подругу глаза, — что ты можешь сказать? Сейчас ему действительно было, за что волноваться. Именно этот лепесток портил всё. У Наруто любящая, хоть и не любимая жена, дети, пост Хокаге, а дела идут лучше и спокойнее, чем за последние несколько лет. Наруто не нужны такие огромные проблемы со здоровьем. К тому же, эта ситуация могла привести к необратимым последствиям. — Наруто, слушай сюда и постарайся успокоиться, — сжала она его плечи в ладонях, чуть встряхивая. — Во-первых, Ханахаки не всегда смертельна и может развиваться более двадцати лет — и это твой случай. Цвет совсем не яркий — он очень юн. Гиацинт — своевольное растение, как и тот, из-за кого из тебя цветы лезут. Жёлтый… — она потупила взгляд, смотря куда-то через плечо Наруто. — Это очень редкий цвет в нашей деревне. Если быть точнее, то я жёлтого цветка не встречала — значит, он один. Ещё, возможно, имеется ввиду, что он похож на тебя. Рассудок Наруто с завидной скоростью избавлялся от возможности разумно мыслить. Облегчало всю эту проблему лишь то, что круг поиска этой самой «неразделённой любви» сужается до одного человека. Узумаки застыл, всматриваясь в лазурные глаза напротив и ища в них всевозможные ответы. Конечно, он не сомневался, что Ино рассказала всё, что может знать сама, но и от этого ситуация не прояснялась. У Наруто было множество сражений, заданий и битв, где его жизнь стояла под прямой угрозой, но умирать из-за человека, о котором даже не догадываешься, ему совсем не прельщало. Он свёл брови к переносице, взглядом спрашивая, достоверна ли её информация. — Прояви уважение, — взвилась Ино, явно недовольная подозрениями, ставящими её знания под сомнения, — я Ханахаки изучаю с двенадцати лет! Яманака была права, Наруто не в праве сомневаться в её словах: никто не скажет ему больше, чем Ино. Разумный страх перед такой смертью совсем не шёл Узумаки на пользу, поэтому нужно было срочно взять себя в руку. Прийти в чувства ему помогли несколько упавших с навеса холодных капель дождя, который стекали под ворот его футболки. — Конечно, прости, — попытался выдать Наруто подобие улыбки. — Это всё? Было видно, что Ино переживала за друга не меньше, чем он сам. Конечно, в детстве они не общались слишком близко, но в последствии некоторые обстоятельства помогли им сдружиться. Сейчас Ино волновалась за судьбу Хокаге своей деревни, товарища, друга и просто «хорошего парня, Наруто-куна» — как она иногда называла Узумаки в юности. — Кто он? Кто этот человек? — было видно, что Ино шептала вопрос в пустоту, нежели себе или, тем более, Наруто. Она покачала головой. — Смогу сказать только гораздо позже, по бутону. Это только лепесток, Наруто, сейчас невозможно говорить точно, — Яманака раздосадованно опустила глаза, вероятно, сама же недовольная своим ответом. — Спасибо, — Наруто аккуратно, чтобы не испортить причёску, погладил её по волосам. Ему было стыдно, что подруга чувствует какую-то вину перед ним, хоть и объяснила даже больше, чем можно было ожидать. Наруто хотел сказать что-то ещё, дабы приободрить Ино, но она сразу же перебила его: — Но я надеюсь, что мне не придётся смотреть на твои окровавленные бутоны, Наруто. Она махнула головой в сторону занавесок в Ичираку. — Давай вернёмся. И… Ты знаешь, я всегда готова тебе помочь.***
С того дня прошло семь лет. Наруто по-прежнему мучают непойми от кого взявшиеся лепестки, которые только росли в размере и прибавлялись по количеству. Приступы кашля случались всё чаще и болезненнее. Узумаки уже всерьёз считал себя полнейшим идиотом, раз за всё это время так и не смог понять, в кого влюблён. Он перебирал множество вариантом, даже те, которые и в помине не могли быть верными. Быть может, он страдает из-за Саске? Ведь когда Наруто ещё гонялся за ним, словно тень, пытаясь вернуть в родную деревню и как-то образумить, то действительно чувствовал к Учихе нечто схожее с любовью. В молодости Узумаки неоднократно признавался другу и был отвергнут. Но и этот вариант отпадает: Ханахаки проявилась только спустя примерно дюжину лет после признаний, тогда, когда между Наруто и Саске осталась лишь дружба. Сколько было ссор с Хинатой за всё это время — пальцев не хватит пересчитать. И сколько же раз она плакала, тем самым заставляя Наруто чувствовать себя просто отвратительно и ненавидеть себя. Узумаки не любил свою жену, но ему каждый раз было больно смотреть на то, как она страдает. И это — лишь небольшая часть проблем от этой никчёмной болезни. Потирая горло, которое жутко саднило из-за кашля, Наруто глянул на Шикамару, возящегося рядом с кучей документов, бланков и прочими важными бумагами. Как же порой Наруто надоедала эта бумажная суета, преследующая его и Шикамару изо дня в день. Внушительные стопки незаполненных документов чуть ли не валились на пол, чем доставили бы ещё больше мороки. — Много там ещё? — покосился Узумаки на одну из толстых папок, не желая признавать, что заполнить это нужно будет именно сегодня. Он обернулся к окну, наблюдая за вечерней Конохой, освещённой тусклыми фонарями. С листвы деревьев нечасто стекали капли от прошедшего дождя, стараясь разбавить собой мутные лужи. — Устал? — не сразу ответил Шикамару. Наруто поудобнее расположился в своём не слишком мягком кресле, в то время как Нара подошёл к одному из шкафов, стоящему около стены, и достал оттуда кружки, сахар и растворимый кофе. — Ханахаки из тебя все соки выжимает. Ты хоть спишь? — продолжил Шикамару, понимая, что ответа на предыдущий вопрос так и не последует. Хотя, его и не требовалось: Нара прекрасно понимал, что сил у друга становится всё меньше. — Сплю ли? — задумчиво повторил Наруто, наблюдая, как друг разливает в кружки кипяток, аккуратно размешивая содержимое и стараясь не стучать ложкой. — Когда как, — расплывчато ответил он. Наруто было сложно и как-то лениво объяснять Шикамару, что происходит с ним по ночам. Не успел лечь, а уже подрываешься с кровати и несёшься в ванную, чтобы, не дай Бог, не заляпать постель кровью. Хината раньше ещё как-то старалась терпеть, но Наруто и сам прекрасно понимал, что спать рядом с человеком, который на протяжении всей ночи кашляет, ворочается и убегает сломя голову из комнаты, неимоверно трудно. Поэтому где-то ещё года два назад Узумаки стал ночевать в соседней спальне. Шикамару не стал докапываться до правды, за что ему нельзя было быть не благодарным. Этого парня стоило уважать хотя бы за то, что он не суёт свой нос дальше позволенного. — Что говорит Ино? — Нара сдвинул документы в одну кучу, обещая себе, что разберётся с этим позже, и поставил перед Наруто дымящийся кофе. Он уселся на своё прежнее место, сразу же отпивая из своей кружки. — Ей мало любоваться одними только лепестками, — пожал Наруто плечами, тоже делая глоток горячего напитка. Омерзительный вкус. — Если я хочу выжить, мне нужно разобраться в себе, — вспоминал Узумаки слова подруги, потирая глаза, которые к концу дня каждый раз начинали болеть из-за большого объёма работы. — Я уже чуть ли не наизнанку себя вывернул, но понять так и не смог, — выдохнул он сквозь зубы, заводясь непонятно из-за чего. — Даже Курама думает не меньше моего. — Что надумали? — поинтересовался Шикамару. Ему действительно было интересно, к какому заключению могли придти эти двое, если полагаться на их неспособность мыслить здраво и в правильном ключе (не беря в расчёт сражения, конечно же). — Я никого не люб… — и опять тяжёлый кашель. И без того сухое горло раздирает в кровь, а алые тонкие струйки красят жёлтые лепестки. Будто что-то изнутри душило Наруто, не позволяя прокашляться и вдохнуть. В кабинет вошёл Саске, пару раз ударяя друга по спине и выбивая из него жёлтый бутон. Шикамару так и застыл в ступоре, не говоря ни слова. Тело Наруто пробивала мелкая дрожь, а ладони потели от стресса. Хочется чуть ли не выть от безысходности. — Наруто, — обратил Учиха на себя внимание, разглядывая лежащий на столе окровавленный цветок, — вот это, — он аккуратно приподнял за лепестки бутон, засовывая его в целлофановый пакет, который предварительно выискал в моём рабочем столе, — я забираю, позже покажу Ино. Сколько Наруто себя помнил, а по лицу Саске всегда можно было с лёгкостью прочитать его эмоции. Сейчас же Учиха был серьёзен и сосредоточен на доставке цветка в ценности и сохранности, но пришёл уж точно не за этим. Вариантов прихода Саске в кабинет Хокаге было не очень-то и много, а потому догадаться было нетрудно. — Угомони таланты Боруто, — как и ожидалось, разговор, который не понравился Наруто с самого начала, был о сыне. Да и какому родителю польстит подобная фраза? — Что он уже натворил? — голос Узумаки дрогнул, едва не срываясь на крик, а раздражение начало расти с завидной скоростью. Наруто и сам не мог дать объяснение своей неконтролируемой нарастающей агрессии, но и думал об этом в самый последний момент. Возможно, это потому, что каждый из шиноби считает своим долгом пожаловаться на Боруто, что уже порядком надоело. Наруто не злился на сына, разве что только на этих «доносчиков», который из раза в раз находили, за что бы упрекнуть Боруто. Но раз уж пришёл даже Саске, то Узумаки начал порядком переживать, как бы сын не вляпался в невесть что. — Твой бабник лезет к Сараде, — без какой-либо заминки или пристыженности ответил Учиха, заходя за спину друга и приближаясь к приоткрытому на проветривание окну. Да и как можно говорить о чём-то подобном так пренебрежительно? Ещё и по отношению к детям. — Саске, — сквозь зубы прошептал Наруто, — не смей говорить так о моём сыне. Узумаки отставил кружку с противным кофе подальше, уже не пытаясь им приободриться и прийти в чувства — Учиха и раздражение подействовали куда лучше. Бесспорно, Саске нельзя назвать лишь другом семьи Хокаге, так как он — один из её членов, но говорить о Боруто в таком тоне Наруто не мог позволить никому, даже одному из самых близких ему людей. — Только не начинай истерить как в прошлый раз, я констатирую факт. Саске уже ретировался в сторону входной двери, как Наруто схватил первую попавшуюся под руку книгу и, прицеливаясь в голову друга, кинул её. Конечно же, Учиха сумел перехватить книгу, мельком рассматривая её обложку и наверняка успев мысленно назвать Узумаки извращенцем. И нужно ему было кинуть именно том, написанный когда-то Джирайей… — Пойду-ка я к Ино. — Вали уже, — злобно прошипел Наруто, то сжимая, то разжимая свои кулаки, тем самым пытаясь прийти в норму. Как только за Саске закрылась дверь, в кабинете наступила тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов и шумным дыханием Шикамару, который, видимо, успел где-то простудиться. По спине прошёлся неприятный холодок, и Наруто встал, закрывая окно. Он не хотел поворачивать я обратно за нежеланием наблюдать сочувственный взгляд Шикамару. Наруто, лучше, чем кто-либо, понимал, что с агрессией у него начались явные проблемы, но совладать с эмоциями был просто не в силах. Порой, уставая от собственной злости, он пытался найти выход держать самообладание, но так и продолжал приходить к надоевшему «ничего». — Наруто, — подал голос Шикамару, наблюдая за тем, как от внезапности плечи друга дрогнули. Узумаки наперёд знал, что собирается сейчас сказать Нара — он постоянно повторял одно и то же. Хоть Наруто и не хотел начинать этот очередной осточертевший ему разговор, но понимал, что деваться особо и некуда. — Ты слишком остро реагируешь на критику, если она касается Боруто. Не думаешь, что слишком мягок с ним? Наруто выдохнул сквозь зубы, оборачиваясь к Шикамару и заглядывая в его глаза. Он ответил то, что первым пришло в голову: — Я ругаю его, когда того требует ситуация. По взгляду Шикамару стало понятно, что тот ответом неудовлетворён. — Не вижу проблемы в том, что он такой… — Шлюхан? — предположил Шикамару, воспользовавшись заминкой Наруто. — Любвеобильный! — вновь взвился Узумаки, но сразу же взял себя в руки. Настолько грубое слово, как выдал Шикамару, у Наруто даже в голове не хотело мелькать по отношению к сыну. Хотя, где-то на затворках разума, он отдавал себе отчёт в том, что никакая это не любвеобильность — самый обычный развратный образ жизни в его юные шестнадцать лет. — Да и вспомни нас в молодости, — после этой фразы сразу стало видно, что Шикамару действительно перебирал в голове их разгульное малолетство, — до Четвёртой Мировой Войны мы были постоянными посетителями баров и борделей. Оспорить эти факты Нара просто не мог, ведь они и правда осели и взялись за ум только после войны, разбирая красавиц-жён, которые нарожали нам детей. Но порой до сих пор под влияние пьяных разговоров они признавались друг другу, что их семейное положение первое время основывалась на стереотипах «жизнь одна — надо успеть». — На сегодня хватит, мне пора домой, — с этими словами Шикамару поднялся со своего места, начиная лениво собирать свои вещи. Перекинувшись ещё парой незамысловатых фраз, Нара перевесил сумку через плечо и, попрощавшись, вышел из кабинета. Оставшись в пустой комнате, заваленной различными бумагами и свитками, Наруто устало потёр переносицу и огляделся вокруг. Какой же бардак. Домой мне было идти ещё слишком рано, да и особо не тянуло. Он вновь задумался о рассерженном на него Боруто, о теперь уже вечно понурой Хинате, а о Химавари и говорить не стоило — маленький детский мозг переживал все тяготы семьи в разы сильнее, чем кто-либо из них. Наблюдать всё это изо дня в день и понимать, что он — вина происходящему, было невыносимо для Наруто. Хотя с озлобленным сыном он уже и смирился, а вот с женой никак не получалось. Наруто вдруг осознал, что его собственные отвратительные мысли начинают поедать с головой, поэтому решил отвлечься, рассматривая так и неубранные лепестки геоцинта. Кажется, об этом цветке он выучил уже всё, что можно, буквально наизусть. Не удивительно — у него было много времени. — Раскис? — послышался равномерный глубокий голос за спиной, обладатель которого влез в кабинет через окно. Конечно, Наруто узнает этот голос из тысячи, но только один человек мог так опрометчиво и нахально вломиться к Седьмому Хокаге. — Саске? — конечно же Учиха, кто ещё это мог быть. И часа не прошло, как друг последний раз был в кабинете. Голос Наруто прозвучал более устало, чем ощущалось. Он не стал поворачиваться к другу лицом, ожидая каких-либо новостей. — Ино дала ответ. Наруто не видел, но точно ощущал и слышал — Саске озадачен, ему исход, вероятно, абсолютно не нравился. Из этого могло следовать только одно — стоит готовиться к худшему. — И она сказала, что у тебя очень редкая разновидность Ханахаки — это связано с твоим кланом. Если умрёт тот, из-за кого эта болезнь — ты тоже умрёшь. Узумаки не понимал, причём тут его клан. Что Ино имела ввиду? Но у него не было сил даже думать об этом, поэтому Наруто почти безразлично спросил: — Кто? Он не боялся смерти, но и не принял возможность такого исхода — просто-напросто смирился. И вновь это осточертевшее ему за последние семь лет слово. Не так давно я стал понимать и чувствовать всю разницу между смирением и принятием. Возможно, смерть от любви не худший конец. Наруто добился всего, что только желал: у него есть семья, Саске наконец-то одумался и осел в деревне, а он уже десяток лет как занимает пост Хокаге, как приятный бонус — мировая слава. За Наруто будут горевать Боруто с Химой, Хината будет очень долго восстанавливаться, но, как бы эгоистично не было, Наруто радует, что он этого не увидет. Да и какая ирония: Узумаки одолел Пейна и Кагую, даже Ооцуцуки Киншики пал перед его и Саске силой, но умирает он от любви. — Ты не дослушал, — фыркнул Саске, но сразу же продолжил: — Двойной риск смерти имеется не только у тебя: если умрёшь ты — он следом, — Учиха выдержал небольшую паузу, как бы собираясь с мыслями — странное для Саске поведение, неужели всё так печально? Он набрал в лёгкие побольше воздуха и отрешённым голосом произнёс приговор для Наруто: — Боруто.
Примечания:
Многие ждали продолжение именно "Папочка" но получите новую историю, новую идею, поставьте роспись в комментариях)
