Цветок
9 января 2021 г., 14:02
Разум Наруто был лишён всяких мыслей после известий от Саске. Такого просто не могло случиться. Как отец мог влюбиться в собственного сына?! Наруто считал подобную любовь запретным, не допустимой. Чёрт возьми, да она и являлась недопустимой для меня. Как Хокаге, Бог шиноби, да и просто «добряк Наруто» мог любить своего сына? Сына, за которым он всегда приглядывал и оберегал, хоть и был извечно занят на работе. Сына, которого не уставал покрывать после любых его промахов. Сына, которого он, в конце-то концов, и породил.
В горле предательски пересохло, а голова закружилась, вынуждая Наруто сесть в кресло. Он ожидал от этой ситуации любых вестей, но только не этого. Для него, в первую очередь как для родителя, это была самая печальная новость. Окончательным разочарованием стало то, что так просто он не умрёт — сын последует за ним даже против собственной воли.
Саске без лишних слов, будто чувствуя, прошёлся с одного конца кабинета к другому, чтобы налить другу воды. Когда Учиха отдал так некогда нужный стакан с кристальной жидкостью, Наруто жадно стал глотать воду, будто желая отчистить таким способом себя изнутри. Но, к сожалению, всё, что поменялось, так это сбившийся несуществующий ком в его горле.
Саске смиренно выжидал, когда Наруто хоть немного отойдёт от шока, чтобы продолжить разговор. Учиха язвил всегда, даже в моменты, когда это было совсем не уместно, но сейчас, понимая всю безысходность ситуации, он решил придержать язык за зубами и оставить свои подколки и насмешки на другой случай.
Просидев с поникшей головой ещё несколько минут, Узумаки всё же выдавил из себя то, что первое пришло на ум:
— Пиздёж… — Боже, как же жалко это звучало, словно утопающий хватается за прожжённую ветку.
— Ты ведь знаешь не хуже меня, что Ино никогда не ошибается, — выдержав небольшую паузу, ответил Саске. К сожалению, он был прав, и это Узумаки тоже прекрасно понимал.
Когда-то в молодости Наруто встречал одного шиноби, влюбившегося в своё дитя и страдающего из-за этого Ханахаки, но только сейчас, спустя много лет, Узумаки понял, что тогда не мог прочувствовать и капли того, что переживал тот мужчина. Пока он не столкнулся с этой проблемой лично, она казалась ему такой далёкой, будто и не существующей вовсе. Так вот, что тот мужчина испытывал тогда, умирая из-за любви к собственному ребёнку?..
— Оставь меня одного, — прохрипел Наруто, не зная, что делать дальше. Заметив, что Саске и с места не сдвинулся он чуть ли не в мольбе шептал: — Пожалуйста, прошу тебя.
Учиха, до этого сидевший на столе к другу спиной, оглянулся на него через плечо. Наруто вновь не видел его лица, он чувствовал не только груз от тягучей печали внутри себя, но и разъедающий изнутри стыд перед людьми, в том числе и перед Саске. Его бездонные тёмные глаза были направлены на Наруто, тяжесть его взгляда ощущалась будто физически, но не из-за презрения или отвращения к другу — точно не из-за этого, было что-то совсем другое.
— Наруто… — когда он позвал, и Наруто понял, что за чувство Саске сейчас испытывает.
Непонимание, неуверенность, правда ли Наруто к нему обращался, когда просил уйти. Конечно, Учиха знал, что просьба была направлена к нему, но просто не хотел в это верить.
— Ты и правда думаешь, что я позволю тебе справляться с этим одному?
Плечи Наруто дрогнули, а ладони только сильнее вцепились в собственные, уже давно не золотистые волосы. Ему стало будто легче дышать, не слыша в голосе друга жалости, а только его серьёзные намерения о помощи.
— Как думаешь… — Саске подкурил сигарету, протягивая её Узумаки, а затем закурил следом и для себя. Ну и плевать, что Наруто уже как несколько лет не курил. Ну и плевать, что кабинет пропахнет сигаретным дымом. Учиха, как и всегда, знал, что нужно его другу в тот или иной момент.
— Смог бы я сейчас, будучи тем человеком, которым стал после всего пройденного, оставить своего единственного друга одного? Позволю ли я человеку, который никогда не переставал верить в меня, справляться в одиночку? Наруто, ты единственный не отвернулся от меня, когда все остальные уже махнули на меня рукой. Единственный, кто не отверг меня, даже когда я сам отказался от самого себя.
Наруто не знал, что должен ответить. Саске лишь раз был искренен с ним до конца, поэтому Узумаки просто не представлял, что от него сейчас требуется. Хотя, об этом думал только он — Учихе не нужен был никакой ответ, он и сам всё знал.
— Думаю, сейчас самое время отплатить мне за нашу дружбу, — закончил он свою мысль, поднимаясь с насиженного места. Саске прихватил ещё один стул и поставил его рядом с креслом Наруто, сел, сжимая ладонью плечо друга.
Наруто поднял на Саске усталые глаза, уже предвидя его следующий фразу.
— А теперь давай поговорим нормально.
***
— Я ведь сказал, что не помню ни одного его прямого отказа от меня, — в очередной раз пролепетал Наруто, перегоняя заляпанный отпечатками пальцев бокал из ладони в ладонь и наблюдая за плескающейся в нём высокоградусной жидкость, которую так любезно подливал ему Саске. Кажется, Учиха подумал, что за бутылкой двадцатиградусного вермута разговор пойдёт проще, но, как они поняли только сейчас, алкоголь лишь притупляет мысленный процесс. Саске, с которым Наруто переместился на диван, посчитав его более удобным местом для разговора, был настойчив и не собирался сдавать позиции. Тяжело вздохнув и помассировав переносицу, он ещё раз спросил: — Чёрт тебя дери, Узумаки… Может, при какой-нибудь ссоре Боруто сказал тебе что-то по типу «ненавижу тебя», и ты принял это как отказ? — выдвинул Саске своё очередное предположение. Узумаки уже набрал в лёгкие побольше воздуха, чтобы ещё раз опровергнуть озвученную мысль, как что-то будто щёлкнуло у него в голове болезненным воспоминанием. Flashback POV Наруто Мечта стать Хокаге, зарождённая во мне с самого детства и жившая в моём теле уже многие-многие годы, всегда выглядела так радужно и маняще, будто для пятилетнего ребёнка-сладкоежки мороженное. Но, как и у всего хорошего, в должности Хокаге так же есть свои дефекты. И нет, я говорю не о кипе бумаг, постоянно наваливающейся на мой стол, и не о огромной ответственности за благополучие всей деревни. За давнюю сбывшуюся мечту я отплатил семьёй. Совершенно отдалившись от любимых детей и заботливой жены, моё сердце против собственной воли сжималось от боли и сожаления. Понадеясь на понимание со стороны близких людей, я целиком посветил себя работе. Идя по дороге домой, я думал о предстоящем празднике — ровно через месяц будет три года со дня моей инаугурации на пост Хокаге. Я переступил порог дома, тихо хлопнув входной дверью, чтобы не разбудить сопящую в кровати Химавари. Как бы поздно я не являлся с работы домой, меня всегда ждала переживающая Хината… и Боруто. Поприветствовав жену и нежно поцеловав её в щёку, мы прошли вглубь дома. — Зайди, пожалуйста, к Боруто, чтобы он не переживал зря, — попросила Хината с уставшей улыбкой на лице. — Конечно, — ответил я и направился в комнату сына исполнять просьбу жены. Приоткрыв дверь, я заглянул в комнату. Слабым светом горел светильник на деревянной тумбе, а на кровати, сложа руки на груди, сидел Боруто. — Опять не спишь, — с нежной улыбкой говорю я и сажусь на край кровати, — не стоило меня ждать. Стоило мне встретить взгляд, полный злобы, улыбка тут же слетела с моего лица, а на смену ей пришло непонимание. — Ты чего такой хмурый? — Я не тебя ждал, старый идиот, — было выплюнуто с язвой и агрессией моим сыном, — а когда мама ляжет спать и, наконец, поймёт, что дожидаться тебя бессмысленно. — Боруто, я ведь твой отец, как ты можешь так говорить, — получилось немного строже, чем планировалось, но я больше и не знал, что стоит говорить в такой ситуации. — Нет у меня отца, да и не нужен он мне, — ответил Боруто, но было ясно, что о своих словах он сразу же пожалел. Впрочем, я этого сожаления не уследил, ослеплённый обидой и несильной злостью. — Боруто! — прикрикнул я, но сразу же оборвал себя, не желая устраивать скандал на пустом месте. Я просто не понимал, как дети могут быть так безжалостны к своим родителям, разбрасываясь словами. Неужели Боруто не видит, что я его, как и Химу, безумно люблю. Кажется, он этого и правда не замечает, раз выдаёт подобные фразы. — Выйди… пожалуйста, — уже тихо и обессиленно проговорил Боруто, опуская голову вниз и скрывая глаза за чуть отросшей чёлкой. Я не стал идит против желания сына и, закрыв за собой дверь, вышел из комнаты. Конечно, я понимал, что совсем мало уделяю внимания и времени своей семье, но разве не очевидно, что у меня были на то веские причины?! Что, кроме этого, я сделал не так? Где свернул не туда и промахнулся, раз мой первенец, любимый сын, пропитался открытой ненавистью ко мне? Почему же эти такие красивые и нежные глаза теперь смотрят на меня со злобой? Тут я вспомнил Саске, в глазах которого когда-то плескалась такая же ненависть, что и в Боруто сейчас. От собственных мыслей становилось страшно, что мурашки пробегали по спине под тканями одежды. А ещё чувствовалась боль где-то в области груди, будто изнутри что-то ломается. Конец POV Наруто The end flashback — А ведь и правда, — вспоминал Наруто, — в ту ночь я не переставал прокручивать в голове разговор с Боруто, а мысль о том, что собственный сын меня ненавидит, засела на долгие годы. — Наконец-то мы это выяснили, — выдохнул Саске, в очередной раз потянувшись к бутылке вермута и разливая алкоголь по опустевшим бокалам. POV Саске Я не знал, с чего бы начать свою «пламенную речь» и даже не был уверен, нуждался ли в ней Наруто. У друга, очевидно, крыша уже давно не стояла на месте из-за треклятой болезни, а мысли о смерти стали ему совсем уж привычны. Но я-то был уверен, Наруто ни за что не умрёт: неужто такие люди станут падать в могилу из-за неразделённой любви. Да, я искренне желал поддержать Наруто, но совершенно не догадывался, как это сделать. Пока что не найдя подходящих слов, я положил ладонь на его плечо, едва ли сжимая, дабы Наруто обратил своё внимание на меня и вынырнул из сжирающих его мыслей. Я и правда старался дать понять ему, что вот сейчас пора бы поговорить, подключая не голову, а душу. Конец POV Саске Почувствовав вес чужой руки на своём плече, вместе с тем Наруто ощутил и разрешение высказаться. Молчаливое такое разрешение, очень неумелое и немного скупое, но этого было больше, чем достаточно. Наруто всё ещё молчал, не за нежеланием поделиться накопившемся — просто нахлынули воспоминания. Как он гнался за Саске, в попытках его вернуть, как перед самым его возвращением в Коноху думал, что полюбил его намного больше, чем друга, брата. Со временем эти мысли вытеснили война и восстановление сил, деревни, спокойствия. Да и было всё же между ними то, о чём стоит молчать, но сейчас уже это не имеет никакого значения. Вот сейчас, сидя в заваленном документами кабинете, бескультурно нажираясь застоявшимся вермутом, в слабом свете фонарей, что лился с улиц, Наруто понимает, что никому бы не смог открыться так же, как Саске. Ни когда-то любящей его Хинате, ни понимающей Сакуре, ни даже Шикамару он не смог бы рассказать того, о чём может поговорить сейчас с Учихой. Говорят же, что любые старания рано или поздно оплачиваются. Вот и сейчас, за бесчисленные погони за Саске тот оплачивает Наруто своей поддержкой. Голос Саске стал последней каплей выдержки: — Я послушаю тебя. И Наруто начинает говорить. Поначалу тихо и не совсем уверенно, даже не отрывая глаз от испачканного чем-то стола, но чуть позже его голос становится громче, отчётливее, а речь — связанней. Головой не совсем понимает, о чём конкретно рассказывает, но со стороны, он уверен, звучит довольно разборчиво — для Саске уж точно. Каждое произнесённое слово вырывается намного глубже, чем из глотки — где-то из закаулов души. Чувствует Саске рядом не только физически — морально тоже. Понимает, что в конечном итоге Учиха остаётся тем единственным человеком, который сможет сдержать его, когда этого потребует ситуация. И негативные мысли он тоже поможет изъять. Но это позже — сейчас говорит Наруто. Голос немного надрывается и хрипит, вероятно, от усталости, а может, и от душевного бессилия. Наруто, наконец, посмотрел на Саске. Он не знал, что ожидал увидеть, но ему считалось просто необходимо ещё раз удостовериться в том, что Учиха готов слушать. Как и ожидалось, Саске смотрел в сторону друга, не моргая и, казалось, едва ли дыша. Он слабо, но очень тепло улыбнулся Наруто и кивнул, как бы намекая, что тот может продолжать, он всё ещё рядом и уходить не собирается. Наруто сцепил пальцы на своём затылке, низко нагибаясь лицом к столу и из-под волос смотря на Саске. Улыбается. Совсем не навязчиво, без притворства и не для того, чтобы выразить этим что-то, помимо поддержки. Улыбается. Этот сдержанный и когда-то заносчивый со всеми Учиха позволил Наруто и Сакуре растопить его сердце, а взамен — они открыли ему свои. Улыбается. Вдали ото всех, прямо сейчас. Внимает, обдумывает сказанное другом, перенимает на себя часть его трудностей, аккуратно гладит по затылку. И улыбается. Чем дольше Наруто вглядывался в лицо Саске, тем отчётливее проявлялся в его голове образ сына. Так различны внешне, но, смотря в глаза друга, он вспоминает ту же жестокость и эгоистичность сына, что когда-то была и в Саске. «Когда-то была» — эта фраза наводит Узумаки на то, что, может быть, и Боруто вскоре образумится, как в прошлом сделал это Саске. «Ну почему? Почему именно Боруто? Да, я никогда не любил Хинату, но почему нельзя было спать с другими? Почему нельзя было мне найти утешение в другом человеке, нежели мой родной сын?», — мысленно сокрушался Наруто. Наруто будто стоит на пороге безысходности. Винит себя за свои запретные чувства, за ту любовь, что испытывать ему совсем бы не стоило. В голове становилось уже не так пусто — слышит шёпот, который скулит вместе с ним от всей провальности этой ситуации. — И это переживёшь, — сказал Саске, укладывая руку на спину друга и едва ли поглаживая, — вместе переживём. Я помогу тебе в этом. — Смешной ты, Саске, — ответил Наруто, на самом деле не видя ни повода для веселья. — Пусть Боруто и бегает за юбками, но все его выходки, все старания только для того, чтобы привлечь именно твоё внимание. Твоё, понимаешь? Ты, его учитель, намного ближе Боруто, чем я, его отец. А всё, что остаётся делать мне — ревновать, будто я какой-то несмышлёный паренёк. По Саске было видно, что он прекрасно понимает, о чём идёт речь. Конечно, похвала от своего сенсея — огромная радость для любого ребёнка, который в этом заинтересован. Не прошло и несколько секунд, как в звенящей тишине прозвучало: — Думаю, ты перегибаешь. — Саске, неужели я сделал что-то настолько ужасное, раз сейчас мне приходится проходить через подобное? — сказал Наруто, искренне не понимая, чем заслужил эти мучения. Смотря на своих друзей, коллег и жителей деревни, Наруто казалось, что буквально все со временем обрели своё счастье. Все его товарищи благополучно жили со своими жёнами или мужьями, растя детей в любви и гармонии. Занимались любимыми делами, достигли своих целей и мечт. А что он? Пытается выжить и сохранить априори обречённую семью. Наруто ведь всегда делал то, что следует, так за что он расплачивается? И жизнь стала проверять Наруто на прочность даже не последние семь лет. Это началось намного раньше. Когда оставил на войне немало друзей? Когда чуть не потерял Саске? А может, ещё в детстве, когда буквально каждый счёл его монстром?.. Или же, в момент, когда потерял родителей? Наруто не знал, какой конкретно момент его жизни стал самым переломным, но ни разу он не подумал о том, чтобы сдаться, опустить руки. Ни разу, но то, что происходит сейчас, убивает его в самом прямом смысле этого слова. — Наруто, — Саске в очередной раз прочистил горло, взглядом провожая какой-то документ, из-за ветра полетевший на пол, — все мы страдаем, но не забывай о том, что вместе со всем плохим, ты получил что-то важное и дорогое сердцу: друзей, силу, славу и свободу. Даже сейчас у тебя есть всё — только возьми. Саске встал и, потянувшись, посмотрел на друга через прикрывшую часть его лица чёлку. Немного подумав, он всё же продолжил: — Будешь ты страдать остаток жизни или проведёшь её с любимым сыном, женой и дочкой — зависит только от тебя. — Я не переступлю через себя, не смогу быть с Боруто. Пусть и с твоим характером, но он всё ещё мой сын. Чёрт, да он даже спит как ты — угрюмо и чутко. Узумаки тяжело вздохнул, а в голове стали мелькать воспоминания прошедших дней. Он будто почувствовал вес своего годовалого сына на руках, когда подходила очередь Наруто укладывать его спать. Вспомнил, как маленький Боруто радостно смеялся, когда отец катал его на шее, и как привередлив был в еде. Как он учился ходить, говорить, а позже — писать и считать. Наруто помнил всё, Боруто был неотъемлемой частичкой его самого, так как он вообще мог хотя бы мысли допустить о том, чтобы совратить своего собственного сына?! — Я похож на педофила, по-твоему? — Похож, — лаконично ответил Саске. — И я даже не буду комментировать свой ответ, ты и сам должен это понимать. — Рот сам закроешь, или помочь? — Ты стал слишком раздражителен, — снова подметил Саске, но больше упрёков Наруто не услышал. Учиха и сам понимал, что из-за недостатка сна, стресса и, в конце-то концов, болезни друг стал не похож на самого себя. Саске, кажется, надоело стоять на одном только месте, поэтому он стал собираться, как бы давая понять, что они сильно засиделись. Наруто взглянул на часы и сразу же стал солидарен с Учихой в этом вопросе. Время близилось к полночи, и если уж Узумаки домой можно было не торопиться, то вот Саске ждали Сакура и Сарада, не стоит его больше задерживать. Когда они уже собрались покинуть кабинет, Наруто хотел было поблагодарить друга, но этого ему сделать не дали. Сильный кашель вновь принялся буквально раздирать горло, полезли цветы, бутоны которых в разы стали больше предыдущих. Наруто опустился на колени, в панике пытаясь достать застрявшие в горле бутоны. Тело билось в крупной дрожи, на глазах непроизвольно выступили слёзы. Цветы не позволяли сделать хотя бы одного вздоха, они попросту душили. Наруто чувствовал руки Саске, как друг обеспокоено то тряс его, то хлопал по спине, но в один момент Узумаки перестал ощущать что-либо. Прохлада пола — последнее, что он почувствовал. На смену болезненным ощущениям пришла долгожданная лёгкость, сопровождающаяся темнотой вокруг. Страха уже не было. Не было вообще ничего. Наруто отпускал сознание куда-то вдаль, надеясь не увидеть очередной кошмар.***
— Нет… Не нужно… — в бреду шептал Наруто, периодически срывая голос на крики, что эхом разносились по дому Хокаге. Не было в этом доме обстановки мрачнее, чем когда Наруто в очередной раз снились кошмары. Будто бы даже воздух становился в разы тяжелее, не позволяя вдохнуть полной грудью. Хината, Боруто и Химавари уже давно перестали улыбаться так ярко, как могли когда-то несколько лет назад. Детей в дрожь бросало при виде родителей, пытающихся создать непринуждённый вид и убеждающих, что всё в порядке. В такие моменты Боруто злобно думал, что «всё в порядке» — уже давно наглая ложь. «Хима, Боруто, всё так, как и раньше» — продолжала заверять детей Хината, но по прежнему не переставала плакать ночами. На крики вновь прибежал Боруто, звучно распахивая дверь и опускаясь на колени перед кроватью Наруто. — Папа, просыпайся, — тряс отца за плечи Боруто. Он в очередной раз понимал, настолько матери было бы больно даже представлять такого Наруто, не говоря уже о том, чтобы самой его будить. За последние четыре года, что Наруто мучается от кошмаров, Боруто так и не привык видеть его таким. Весь мокрый, с глубоко залёгшими синяками под глазами, измученным больше, чем после своего самого тяжёлого боя. Как бы Боруто не матерился про себя, но перед ним лежит его отец! Близкие ему человек, который страдает больше, чем все они вместе взятые. После разговора с Саске прошло не больше недели, но болезнь прогрессировала с завидной скоростью. Наруто становилось всё хуже, но больно было не только ему. Больно всем. Шикамару работал за двоих, поддерживая дела Конохи в норме, и параллельно этому разрабатывал тактики и стратегии по спасению друга. Саске обходил всех знакомых, заглядывал с соседние деревни, дабы найти хоть какую-то зацепку на выздоровление. Сакура ежедневно приходила в дом Хокаге, медицинскими техниками пытаясь поддерживать хоть какой-то баланс в организме Наруто. Хината едва ли успевала менять повязки и регулировать потоки чакры: благодаря Саске они узнали, что чем меньше к лёгким поступает чакра, тем медленнее развивается болезнь. На нервах были все, но никто помочь был не в силах. Наруто еле приподнял веки, давая понять сыну, что больше не спит. Ресницы, что ещё с рождения были на удивление редкими, подрагивали, и только некоторое время спустя Наруто смог полностью раскрыть глаза. Прежнего светящегося лазурного оттенка не было — усталость брала своё и обвивала будто диким плющом радужку его до сего жизнерадостных глаз. — Боруто, дай руку, — хриплым шёпотом попросил Наруто, незамедлительно чувствуя теплоту в своей ладони. Боруто не фыркает, привычно не язвит и ведёт себя на редкость тихо. Страх смешался с чем-то более некомфортным… Стыд? Это был именно он. Низко опуская голову, он жмурит заслезившиеся глаза и чувствует, как болезненно сжимается сердце. Подростковый протест прошёл, отношения с отцом мало-по-малу налаживались, но едкое чувства стыда за своё прошлое поведение по прежнему съедало его изнутри. — Пожалуйста, когда я умру… — начал было Наруто, как его тут же перебили. — Прекрати! Ты не умрёшь! — взвился Боруто, и тело его прошибло крупной дрожью. — Если ты уйдёшь, то за кем останется пост Хокаге? А как же будет горевать мама! Химавари этого точно не перенесёт… Юноша ненадолго прервался, сжимая губы в тонкую полоску. Он знает, что уже давно хотел сказать. — И я… Пусть я кричал на тебя, злился, какую бы чушь не нёс… — Боруто щёкой прильнул к прохладной ладони отца. — Чувство безопасности, умиротворения в стенах этого дома создавал именно ты. Нельзя, папа… Нельзя мириться со своей смертью! Как бы Боруто не старался храбриться, но именно сейчас это уже было ни к чему. Слёзы, что он никогда не показывал отцу, всё же каплями стали скатываться по смуглому лицу. Он плакал и будто в бреду умолял отца остаться, даже не пытаясь держать себя в руках. Но ладонь отца резко пропала, а когда Боруто поднял удивлённые глаза, в которых отчётливо плескалось отчаяние, то так и замер. На лице Наруто сверкнула улыбка. Практически такая, что и раньше. Та самая улыбка, что дарила надежду очень многим и многим людям. Та самая улыбка, дающая лживое спокойствие. — Спустишься к завтраку? — утирая слёзы, спросил Боруто. Хината точно спросит, почему глаза её сына так покраснели, и появился отёк, но с этим юноша пообещал себе разобраться позже. — Скажи Хинате, чтобы и на меня чего-нибудь приготовила, — вместо ответа кивнул Наруто и, почесав щёку, добавил: — Только пресного, пожалуйста. Но только Боруто закрыл дверь, как до него тут же донёсся тихий кашель, звук которого был резал по сердцу сродне лезвия ножа. Химавари к завтраку снова так и не спустилась. Позже Боруто привычно принёс еду в её комнату и в очередной раз попросил не плакать, но ушёл слишком скоро. Сегодня Саске вернулся в деревню и сказал Боруто зайти к нему. Медлить было нельзя.***
POV Боруто В доме Учих кипела повседневная жизнь, стоило только мне переступить знакомый порог. Меня тут же посетило странное чувство осознанности, что на горе одной семьи жизнь другой не прекращается. С виду всё так, как и всегда: Сакура собирает по дому грязные вещи, видно, готовясь к стирке, Сарада читает один из своих комиксов. Только Саске не сидит за свитками как прежде, а нервно наматывает явно не первый десяток кругов. — Боруто-кун, солнце, приветики! — слащаво пропищала Сарада, тут же убирая комикс в сторону. — Как делишки? — Привет, — дал я хмурый и грубый ответ. — Что ты такой грустный, взбодрись! — не прекращала девушка, явно игнорируя серьёзность момента. Неужели Сарада всегда не умела читать атмосферу? Конечно же, она никогда не была глупой, но её подобные выходки при виде меня всегда делали из неё полную дуру. — Отстань, не до тебя. — Боруто! — подал, наконец, голос Саске, прожигая меня злобным взглядом. Что-то мне подсказывало, что я взболтнул лишнего… Неумение вовремя держать язык за зубами рано или поздно мне точно аукнется. — Свои нервы оставляй за порогом моего дома, иначе я тебе шею сверну за такой разгово… — но не успел Саске договорить, как в его глаза с хирургической точностью полетели две вилки. В разговор влезла уже злая Сакура. — Угомонились! — стукнула женщина кулаком по столу, уронив на пол зелёный тазик с бельём. Вот с кем с кем, а с Сакурой шутить мне точно никогда не хотелось. Медик же всё-таки… — Саске, не лезь в их отношения. И это мы ещё с тобой обсудим, — указательным пальцем погрозила мужу Сакура. — Сарада, веди себя естественно, будь собой! — дочь стыдливо поджала губы и низко опустила голову: Харуно попала в самое яблочко. — И, Боруто, будь добрее. Я всё понимаю, но проблемы твоей семьи не должны присутствовать в нашем быте. Да уж, Сакура была просто удивительной женщиной: всех пристыдила, никого не обделила и ни над кем не сжалилась! — Саске, хватай Боруто, и валите! Задрали за утро! Я извинился перед Сакурой и вышел на улицу. Было ветрено, как-то даже сыро. Местные жители торопились по своим делам, изредко можно было увидеть шиноби, что отправлялись на миссии или, наоборот, возвращались с них же. С виду Коноха совсем не изменилась, если бы только не приметить сплетничающих девушек, обсуждающих «невиданную болезнь Хокаге». Неторопливыми шагами я стал спускаться к выходу из деревни. Выпустили меня без единого вопроса, поэтому и препятствий на своём пути я не встретил. Разве что шепотки шиноби, большинство из которых уже знало, что происходит с Хокаге на самом деле, заставляли меня скрипеть зубами. По решению Саске я ушёл на достаточно далёкое от стен деревни расстояние. Как объяснил сам сенсей, всё для того, чтобы находиться вне зоны видимости бьякугана Хинаты, если та вдруг всё же решит проследить за мной до границ деревни. Дойдя до назначенного места, я разглядывал небольшой деревянный дом, окна которого были плотно забиты. Я вошёл внутрь и немного подождал, пока глаза привыкну к страшной темноте. Ничего примечательного: письменный стол, стул, кровать в самом углу. Также я обратил внимание и то, что дом хоть и был нежилой, но, на удивление, очень даже чистым. Маяться от безделья мне пришлось не слишком долго, Саске зашёл следом за мной через некоторое время, а за ним — и Шикамару с Ино. Приветствиями обмениваться не стали, сразу же приступая к сути вопроса. — Боруто, ты же понимаешь, что не случайно здесь, верно? — удостоверился Саске, как только я кивнул головой. — Не знаю, как ты к этому отнесёшься, но… — Ино тяжело вздохнула, тем самым только сильнее беспокоя меня, нежели бы сказала напрямую. — Отец влюблён именно в тебя, Боруто, — наконец выпалила Ино и старательно продолжала отводить взгляд в сторону. — Судя по анализам, что ты сдавал ранее, и у тебя выявлена ранняя стадия Ханахаки. Именно из-за этого ему и становится хуже с каждым днём. Вы можете помочь друг другу, понятно каким образом. В доме повисло гробовое молчание, и я из последних сил старался держать себя в руках. Всё же подобного рода информация была выше моих опасений. — План уже готов, — продолжил Шикамару за подругу, сочтя, что на сегодня с неё достаточно. Как оказалось, этот самый план придёт в исполнение уже сегодня ночью. Мать планировала уйти в дом Хиаши, и Саске с Шикамару воспользуются этим временем и доставят Наруто сюда. Я, понятно дело, буду находиться с ними. Ничего конкретного мне больше сказано не было. Разве что Саске добавил, что останется со мной и отцом, а Шикамару и Ино потребуется удалиться. — И, естественно, Хинате — ни слова, — закончил Шикамару. Нара и Яманака вышли из дома, за надобностью набрать каких-то трав. Чтобы скоротать время до их возвращения, Ино предложила мне прибраться, к примеру. Не понятно, что нужно было убирать в и без того идеально чистом доме, но я бы в любом случае пропустил её слова мимо ушей. Как только послышался хлопок закрывшейся двери, я обессиленно упал на стул. Выражение моего лица было явно до неузнаваемости мрачное, но совладать с собой я не смог — нервы уже на пределе. — Тест ДНК не нужен… Вы, Узумаки, все одинаковые, — беззлобно фыркнул Саске, опуская на стул рядом со мной. Он закинул ногу на ногу и продолжил: — Итачи рассказывал мне немного о Минато. Что твой дед, что отец, да даже ты сам — у всех троих крышу сносит, когда дело касается семьи. Наруто знает, что его любовь — это ты. Он чуть ли не с радостью был готов сам себе гроб заказывать, когда Ино донесла это до него. Вот только теперь вы оба в ловушек: умрёт один — конец и второму, если не принять меры. Я старался слушать Саске сквозь собственное гулкое сердцебиение, что чуть ли не оглушало меня. Мне едва удавалось не терять нить реальности и переваривать информацию. — Но почему отец? — не понимал я. Собственный шёпот показался самым отчаянным криком, на который только я был способен. — Я его с детства ненавидел, терпеть не мог. Почему он, если я встречал столько девчонок… — Но от этих девок ты шёл домой, ждал отца и злился, что тот всё ещё не переступить порог дома, — просто ответил Саске. «Просто». Какое же неподходящее слово подобной ситуации. Но только им можно было описать спокойствие Саске. Будто для него это было чем-то повседневным, обыденным. — Ненависть — это тоже разновидность любви, Боруто, — сказал Саске, пожав плечами и о чём-то задумавшись. — Ты всегда любил отца, но обида заставила тебя думать обратное. По Учихе было видно, что он знал, о чём говорил. Более того — прочувствовал на собственном горьком опыте. Я всегда был склонен верить Саске, и этот раз не стал исключением. — Наруто настолько сильно любит тебя, что не подпустит к себе, — стал переводить тему сенсей. — Он будет связан. И знаешь, Боруто… «Волшебного поцелуя» не хватит. — Я сделаю всё, что требуется, но у меня есть просьба, — уже более уверенно сказал я, пристально смотря в готовые меня выслушать глаза. — Не стирайте мне память. Отцу — на здоровье, но только не мне. Я сам не мог поверить в то, о чём говорю. Я и правда просил Саске сделать то, от чего позже буду страдать? Я уже обречён, но только продолжаю копать себе могилу, выставляя подобные условия. А ведь позже где-то под рёбрами будет сильно болеть. И дело вовсе не в аритмии или сердечной недостаточности — рваться внутри меня будет что-то нематериальное, не имеющее форму или орган. — И да, как часто придётся делать… ну, «это», — спросил я. Надо же, я постеснялся сказать при Саске слово «секс». Может, это потому, что после него шло «с моим отцом»?.. У меня будто резко повысилась температура — настолько стало горячим моё лицо. Как же глупо, наверное, это казалось со стороны. — Для Наруто примерно раз в полгода, для тебя — без понятия — слишком рано что-то говорить, — ответил Саске. За последние несколько минут он вёл себя слишком уж подозрительно: кругами ходил по комнате, намеревался открыть забитые окна, косился то на входную дверь, то снова на меня. Он явно задумал что-то сомнительное. — Идём. — Куда? — не понял я. Ино и Шикамару в скором времени должны были вернуться, так почему бы не подождать их? — Хочу показать тебе храм Учих, где когда-то оборвалась жизнь моего брата, — хмыкнул Саске, как только завидел растерянность на моём лице. Вот чего сейчас я точно ждать не мог, так это того, что Саске решит предаться воспоминаниям и ради этого даже позволит мне присутствовать в столь важном для него месте. — Почему именно там умер Ваш брат? — с интересом спросил я, сам не понимая, для чего. Мой голос прозвучал совсем не смело — с чистыми мыслями я бы и сам понял, что эта информация ко мне никак не относится. Но отступать было некуда, раз уж спросил. — Какая тебе разница? — цыкнул Саске, и я был с ним полностью в этом солидарен. — Спроси как-нибудь у Наруто. Думаю, из него оратор лучше, чем я. Не понадобилось слишком много времени, чтобы дойти до храма. И первое, что я увидел — развалины, но, оглядевшись получше, понял — ничего больше там и не было. Создавалось ощущение, будто когда-то здесь произошла серьёзная битва. Возможно, тут даже был размещён один из фронтов во время Четвёртой Мирой Войны Шиноби. Я поступенно утонул в догадках и своих мыслях. Конец POV Боруто***
Время только-только перевалило за восемь вечера, когда Хината покинула дом и отправилась к отцу. Наруто уже покинула и Сакура как только убедилась, что его состояние немного улучшилось. Причины этого самого улучшения были не ясны, но однозначно радовали. Наруто ещё даже не успел насладиться одиночеством, как на выходе из ванной комнаты его ждал Саске. — Поговорить нужно, — невозмутимо сказал Саске, бегло пробегаясь взглядом по обнажённому телу друга. Наруто пожал плечами, зашёл назад в ванную, но оставил небольшой зазор между дверью и стеной, чтобы его было лучше слышно. — О чём? — спросил он, неторопливо одеваясь в домашние шорты и белую футболку. — Предвидя твои мысли, сразу скажу: я не буду делать того, что ты хочешь! — С каких пор ты не пьёшь? — То есть? — выглянул в коридор Наруто, вопросительно по поднимая брови. Он не успел увидеть хитрую ухмылку Саске, что последнему было только на руку. — Тебе становится лучше, можно и отпраздновать, — ответил Саске, поднимая пакет с бутылками алкоголя вверх. Раздался звук ударившегося друг о друга стекла, тем самым заставив Наруто блаженно улыбнуться. Узумаки тут же взял себя в руки, вновь принимаясь с прищуром разглядывать Саске. — Неплохо-неплохо, только вот мы никогда не пили дома. Что ты хочешь? — твёрдо спросил он. — Успокой паранойю, — фыркнул Саске, проходя на кухню и поставив пакет на кухонный стол. Он и так уже порядком топтался в коридоре. Наруто незамедлительно нырнул вслед за другом, усаживаясь за стол напротив Саске. — У тебя и Шикамару определённо есть план. И предупрежу заранее, что его реализации я не хочу. Наруто был просто уверен в том, что Саске заявил я к нему не просто так. Ну не мог Учиха делать что-то просто так, без преследования какой-либо цели. Ещё и в день, когда Хинаты не будет дома. — Как бы мне не хотелось, но нет ни идей, ни плана, — безучастно ответил Саске, разлив алкоголь в блюдечки для саке и намереваясь найти что-то подходящее для закуски в холодильнике. — У меня сейчас уши сломаются, Учиха, — раздражённо скрипнул зубами Наруто. Выводила из себя сама хотя бы мысль о том, что его держат за идиота. И кто? Саске, которого Наруто знает как никто другой. — Не пытайся врать тому, с кем знаком всю жизнь. — Прекращай. Для выебки мозгов мне хватает и Сакуры, — Саске устало закатил глаза, облокотившись локтями на стол и низко опустив голову, закрывая лицо руками. Так он решил спрятать свою лукавую улыбку. — Сакура пилит? Почему? — удивлённо спросил Наруто. Это победа. Как и ожидалось, Саске смог перевести тему так, чтобы Наруто этого и не заметил. Ну, не мог же Узумаки проигнорировать неприятное известие от друга. Иногда Наруто просто поражал. Вот он, вроде бы, только несколькими мгновения и ранее скалился и фыркал, отказываясь от любых слов, которые только мог сказать Саске, а сейчас уже полностью расслабленный тянутся за алкоголем. — Всё ей не так… — начал рассказывать Саске. Пока Учиха говорил, они успели опрокинуть в себя немалую часть алкоголя и выкурить по две сигареты. Для последнего пришлось побегать на улицу, но ничего, можно и потерпеть. — Хината такая же год назад была, а сейчас уже забила на меня. Не истерит — и хорошо, — понимающие вздохнул Наруто, когда друг закончил свой печальный монолог. — Ненормально то, как ты наплевательски относишься к жене. — Саске, а что тогда нормально? Ну не люблю я её, не горит у меня, — запрокинул голову Наруто, искоса глядя на Учиху. Они уже неоднократно поднимали эту тему, и каждый раз Наруто приходил к одному-единственному честному мнению — он никогда не любил Хинату. Обязательства, обстоятельства, сожаление — что угодно, но не любовь. — Так разведись, в чём проблема? — скептически глянул на друга Саске. Он искренне не понимал, как тот мог жить с нелюбимым человеком, обнимать его, создать семью и даже родить детей. — Хината обязательно присядет на уши отцу, если не станет главой клана, и попытается мне, как Хокаге, насолить. — Боже… Вы взрослые люди, — цыкнул на Узумаки Саске, прикрывая глаза рукой из-за поведения Наруто. Тот и правда вёл себя подобно подростку. — Она не настолько наивна, да и Хиаши не дурак. — Но дочь он любит, — не отступал Наруто, упрямо качая головой. — Ой, иди ты! Наливай давай! Попойка затянулась на полтора часа, пока Наруто не уснул в пьяном угаре. Не то чтобы Узумаки напился до безвольного и безнадёжного состояния, но истощённый организм не справлялся с алкоголем. Саске поудобнее подкинул друга на руках, подумав, что Наруто заметно приубавил в весе, и направился к выходу.***
— Он пришёл в себя, — где-то из темноты послышался монотонный голос Саске. — Наруто, я знаю, что ты слышишь. Правда, прости за это, но по-другому никак. Саске и впрямь чувствовал себя виновато перед другом. Он меньше всего хотел бы лишать Наруто права выбора и идти против его воли, но сейчас стоял вопрос о выздоровления Узумаки. Думать было и нечего — этот план стал единственным спасением для Наруто. — Сбежать не получится, прими это как факт. И ты даже не вспомнишь об этом, — решил попробовать успокоить друга Саске. Судя по протяжному гортанному рыку, Наруто перспективы не оценил. Боруто, стоящий за спиной отца, уже сбился со счёта, в который раз он осмотрел нагое подтянутое тело Наруто. Руки старшего Узумаки были связаны за спинкой стула, ноги — туго привязали к ножками того же стула и зафиксировали, дабы Наруто не смог их свести. На глазах — красная атласная лента. Этому образу не хватало разве что кляпа, но Саске настоял на его отсутствии. — Да как ты смеешь! Саске, я не пр… Не успел Наруто договорить, как Боруто прервал его глубоким и нежным поцелуем. Ощущение были будто сама любовь юноши — ещё горячие и полные страсти. От своего же действия у Боруто бешено заколотилось сердце, дыхание сбивалось, из-за чего воздух выбивался из лёгких в два раза быстрее. Пусть Наруто и не отвечал на поцелуй, но и не отталкивал и не вырывался, что давало Боруто право самовольничать. Старший Узумаки просто застыл, казалось, едва ли дыша. Полное бездействие — вот его единственный правильный выход. Все трое понимают, что от этого не уйти, не деться. И как бы не хотелось изменить обстоятельства, сделать всё более правильно, по-другому уже не получится. И даже если позже Боруто пожалеет о просьбе не стирать ему память, будет желать снова этих поцелуев, лёгкими касания и языка проводить по шее отца, всего этого было не избежать. Сейчас Боруто как никогда понимал, чего хочет. Кого хочет. Он и в самом деле до сего момента желал Наруто. Мечтал вот так собственнически касаться подтянутой груди, чуть оттягивать мягкие волосы на затылке, сесть на колени и прижиматься своим телом ближе к этому долгожданному теплу. Наруто с силой кусал свои и без того потрескавшиеся губы, дабы ничего не сказать, протяжно не вздохнуть и, не дай Бог, не застонать. Он изо всех сил пытался держать себя в руках и не показывать своего возбуждения. И плевать Наруто на то, что в контроле своих желаний не было никакого смысла. Сейчас он думал о том, чтобы никогда больше Боруто и подумать не мог о подобном. Наруто отдавал себе отчёт в том, что это его личная проблема, и если уж так, то у него хватило бы смелости умереть, но не испортить сына, не опуститься до совращения собственного чада. В то время Боруто опустился на колени и стал дарить отцу нежные поцелуи, которые не пропускали, казалось, и сантиметра тяжело вздымающейся груди. Боруто пытался хоть немного расслабить возлюблённого, но это не принесло никакого успеха. — Ты всегда был упёртым, и я всегда считал, что слишком, — Саске, наблюдающий за всем этим баловством со стороны старшего Узумаки, понизил голос для большей убедительности. — Я всегда тебе оказывал. Теперь ты играешься с ним? — хмыкнул Саске, заставив Боруто дрогнуть в плечах. Учиха подошёл к другу со спины, шепча ему на ухо: — Нару, даже я сдался. После этих слов Саске опять вернулся на своё место, пока старший Узумаки старательно перевариваю информацию. — Я… — заикнулся было Наруто, как Боруто резко поднялся с места и отошёл в угол, подальше от отца и сенсея. Каждый его шаг сопровождался скрипом полов, на чём в звенящей тишине и акцентировалось внимание. Боруто был зол, едва ли стараясь держать себя в руках. Получалось это у него плохо. Причиной резкой смене настроения послужил Саске. Учиха, сам того, вероятно, не понимая, вновь украл себе всё внимание Наруто. Казалось бы, этот вечер был предназначен только для отца и сына, дабы разрешить все недоговорённости и расставить точки на «i». Но нет же, у Саске и здесь получилось вмешаться! Выходку Боруто успешно проигнорировали, и Наруто всё же продолжил свою ранее прерванную мысль: — Тогда я уже осознавал, чего желал, — неуверенно, будто ему снова семнадцать, и он в очередной спорит с Учихой, сказал Наруто. Но если в прошлом образумить пытались Саске, то теперь уговаривать приходилось никого иного, как Наруто. Странное и новое чувство для Узумаки. — Тебе было только тринадцать, Боруто — давно шестнадцать, — настаивал на своём Саске. — Да вы уже… заебали спорить! — огрызнулся Боруто, больше не в силах оставаться в тени. Младший Узумаки действительно не понимал, что своими красноречивыми плечами сейчас пытаются добиться Наруто и Саске. Также он не понимал, почему бы им не выбрать более подходящего момента, чем во время предстоящего секса между отцом и сыном. «И почему людям с возрастом всё сложнее читать атмосферу?» — мысленно взвыл Боруто. Руки младшего Узумаки мелко подрагивали от волнения, и он уже просто-напросто не понимал, куда бы себя деть подальше от неловкости. «Неужели ни сенсей, ни отец не понимают, какого мне сейчас?..». Боруто всё же удалось отодвинуть накатившую сентиментальность на задний план. Чего не скажешь о раздражительности… Боруто вновь дёрнулся с места, в ту же секунду оказываясь подле отца. Он грубо схватил Наруто за подбородок, сжимая его пальцами, заполучая поцелуй силой. Не то что бы Наруто стал бы сопротивляться, но отчего-то сейчас в Боруто играла его по-детски глупая обидчивость. Юноша решил, что чем грубее и резче он себя поведёт, тем больше внимания ему достанется. Но поцелуев Боруто было мало. Тело его содрогалось от нетерпения будто в лихорадке, а рассудок был готов прощаться, когда он заметил стояк отца. Своими хаотичными поцелуями и укусами, Боруто буквально вырывает стон из ослабленного Наруто, а сразу после падает на колени, очерчивая линии кубиков пресса языком. Из-за выступившего пота кода Наруто становилась липкой и солоноватой на вкус, но эти ощущения вводили Боруто лишь в больший трепет. Боруто языком провёл мокрую дорожку во всю длину члена отца, сразу же после пытаясь вобрать в себя больше, чем на половину. В силу немалого размера члена Наруто, сыну его приходилось сложновато, но это уже было не так важно, как то, что происходило с самим Наруто. Мужчина едва покачивал бёдрами навстречу жаркому и мокрому рту, редко и тихо постанывал, с силой закусывая нижнюю губу. Наруто оправдывал себя мыслями, что так на нём сказывается болезнь и, будь он в здравом уме, никогда бы не толкался в рот сына, желая кончить с протяжным стоном. Оправдывать-то он себя оправдывал, вот только чуть ли не физически ощущал, как ломается его самообладание с каждым новым движением сына. Темно, но когда Боруто снимает с него повязку, первое, что видит Наруто — своего сына. Лицо юноши полностью раскраснелось, на глазах выступили слёзы, а губы растянулись в пошлой улыбке. Боруто высунул язык, показывая отцу, как сильно тот залил своего сына. Развратно снимая пальцами сперму с языка, Боруто сел отцу на колени и, прогнувшись в пояснице, начал растягивать себя сзади. Боруто неотрывно смотрел в глаза напротив, не стыдясь постанывать, иногда утыкаясь в щёку отца. Когда Боруто пальцами едва задел простату, он закатил глаза от удовольствия, и это стало последние каплей в терпении Наруто. Наруто поцеловал сына, прикусывая его нижнюю губу и не отрываясь от него ни на секунду. Послышался звук закрывающейся двери. Саске, удостоверившись, что Наруто поддался соблазну, решил ретироваться за порог дома. Ни Боруто, ни Наруто внимания на это не обратили — сейчас они могли чувствовать только жар тела возлюбленного, абстрагировавшись от всего остального мира. Наруто отчётливо чувствовал, как сводит низ его живота от переполняющего возбуждения. Боруто тоже более терпеть был не в силах, насаживаясь на член отца. Сейчас все рамки, все недоговорённости между ними были стёрты. За всё то время, что возлюбленные находились в этом доме без одежды, по-настоящему обнажёнными они почувствовали себя только сейчас. — Боже… Папочка, папа… — выкрикивал Боруто будто в бреду, начиная двигать бёдрами и прижимаясь к отцу всем телом. Ухватившись за шею отца, стоны Боруто становились всё развратнее, а шлепки тела о тело были бы слышны, кажется, даже в соседней комнате. — Двигайся. Двигайся быстрее, Боруто, — шептал связанный Наруто, прикусывая мочку сына. — Давай ещё… Единственное, о чём сейчас жалел Наруто, так это о том, что не имел возможности прикоснуться руками к своему сыну. Не мог провести по взмокшей спине, не мог держать его волосы на затылке в кулаке и чуть оттянуть назад, не мог сжимать упругие бёдра и заставить насаживаться сына ещё глубже. Несильно прикусил плечо сына, Наруто принялся зализывать это место, мокрыми поцелуями переходя сначала на шею Боруто, а затем дотянувшись до его губ. Ещё несколько раз насадившись на член отца, Боруто закинул голову назад, сжимаясь изнутри, и протяжно застонал, излившись отцу на живот. Наруто показались белые мушки перед глазами из-за сжавшегося Боруто на основание его члена. Наруто зажмурил глаза и, тихо выругнувшись, кончил следом за сыном. Боруто понадобилось некоторое время, чтобы отдышаться, и, когда юноша встал с колен отца, он тихо сказал: — Я люблю тебя, старый дурак. Стоило только входной двери захлопнуться за сыном, как Наруто сразу же почувствовал присутствие Саске за спиной. Когда приятная истома от оргазма сошла, Узумаки был готов умолять друга, лишь бы тот стёр ему память. В конце-концов, Наруто не сдержал слёз. Не готов был к жизни, доставшаяся ему такой ценой. И иронично то, что в другой части леса и Боруто плачет, точно зная, что отец не вспомнит и момента сегодняшнего вечера — просто не сможет. Им обоим больно, но так нужно, так сказал Наруто.***
Закончив со всему пыльными делами, Саске отнёс Наруто домой, а после — обнаружил своего ученика, плачущего у развалин храма Учих. Непроизвольно в голове Саске всплыли воспоминания. Воспоминания, рвавшие всё его нутро на части. Саске тоже когда-то тут плакал. Очень сильно, будто за всю свою жизнь никогда раньше этого ему делать не приходилось. Он болел Ханахаки из-за Саске, в то время, пока Учиха был в неведении. Он умер, и, наверное, именно тогда Саске понял, что пока сердце любимого человека бьётся — будет биться и твоё собственное. Саске искренне желал, чтобы Боруто научился ценить то, что имеет. Как бы тяжело и больно не было, как бы горько не приходилось плакать, но, только лишившись чего-то ценного, понимаешь, что до этого у каждой проблемы было своё решение. Саске решил оставить Боруто одного, но ушёл совсем недалеко — голова сильно кружилась, и он опустился на холодную землю. Проведя пальцами по своей щёке, Саске почувствовал влагу, удивившись сам себе. — Прости… Прости меня. Я всё ещё люблю тебя, — прошептал Учиха в пустоту. — Прости за то, что сердце, что ты отдал мне, уже давно не бьётся. Никто и никогда не увидит именно такого Саске: на коленях, с красными от слёз глазами, выпрашивающим у пустоты прощения и жалеющим о прошлом. Никто и никогда не узнает о степени ненависти Саске к себе. И не узнает, что кошмары, мучающие его вот уже который год, не от воспоминаний о войне, а от крови любимого на руках. Никто и никогда не догадается, почему каждый год по весне Самке уходит к храму и упивается алкоголем. И снова молчит о прощении. Кается во всём, что сделал, и продолжает разочаровываться в себе. Он пытается успокоить боль внутри себя алкоголем, но понимает, что сердце в его груди не бьётся. И не поможет тут ни массаж сердца, ни дефибриллятор, ни адреналин. Как ни старайся, а тишину внутри Саске уже нельзя будет развеять.
