***
— Чимин, подойди ко мне, — пробасил Намджун ледяным тоном, от которого спина младшего в миг покрылась неприятными мурашками. В последнее время Чимин боялся своего любимого хёна. Этот лихорадочный блеск в его глазах, постоянно сжатые зубы… Намджун стал несдержанным, и тело Чимина теперь практически непрестанно ныло от этого. Царапины и укусы до крови, что заживали несколько дней; шлепки, в которые Намджун начал вкладывать всю силу… — Да, Намджуни-хён, ты что-то хотел? Голос Чимина дрожал, и Нам заметил это, как и страх в глазах его любимого. Когда он понял, что тот боится его — Намджуна, ярость начала вновь разливаться огненной лавой по венам… Чимин подошёл и сел рядом со своим парнем, и весь сжался. Нет, он не перестал любить своего Джуни, просто в последние дни он вел себя странно… — Чимини, ты боишься меня? — вдруг спросил лидер, впиваясь взглядом прямо в лицо любимого. — Я… ээ…эм… Я… не знаю, Джуни… Ты так изменился, — прошептал взволнованно Чимин, страшась гнева того. — Да? И в чем же я изменился? — Я не… Не понимаю… Просто ты стал так далёк от меня. Ты как будто здесь, но в то же время тебя нет рядом. Ты постоянно о чем-то думаешь, а потом… потом ты трахаешь меня, будто я твоя кукла для развлечений. Тебя даже не интересует хорошо мне или нет. А мне больно… Такое чувство, что ты хочешь сломать меня, сжимая в своих руках. Чимин всхлипнул, и его глаза наполнились предательской влагой. Он не хотел говорить об этом… Не так. Просто сдерживать это в себе становилось всё сложнее и сложнее, ведь когда любимый человек меняется не в лучшую сторону, это больно. Любой человек по натуре своей — эгоист. И когда отношение к себе любимому начинает выходить из удобного тебе состояния, ты начинаешь возмущаться. И вся вина ложится на того, кто изменился, и мы даже не задумываемся о том, что в этом есть и наша вина… Чимин тоже об этом не задумывался… — Так значит, я изменился? Странно. По-моему, это не я начал в последнее время всё больше вилять хвостом перед Чонгуком, — теперь пришло время Намджуна говорить о накипевшем. Нерушимая платина лидера дала течь. И не снесёт ли волной их обоих? Вопрос старшего выбил воздух из лёгких Чимина. От возмущения он весь покраснел, подняв взгляд на Джуна, что стоял к нему спиной у окна, разглядывая ночной город, и немного подвис. Ведь рост и фигура старшего — это то, что заставляло Чимина сглатывать такой большой гейский ком слюны-обожания… Сбросив с себя наваждение, парень подорвался к Джуну, стремительно развернул его к себе лицом, и с размаху зарядил хлёсткую пощёчину, пыхтя как разъяренный конь. Отпечаток маленькой ладошки, в которую тот вложил далеко не маленькую силу, разгорелся на щеке лидера красным. Но ни один мускул на лице старшего не дрогнул, лишь глаза начало затапливать зловещим чёрным. — Не смей говорить обо мне такое! Я не шлюха, чтобы перед каждым хвост поднимать! — прошипел Чимин в ярости. — Никогда. Больше. Не смей. Поднимать. На меня. Руку, — медленно, чётко проговаривая каждое слово, прошипел в ответ Намджун. Тон старшего заставил зашевелиться волосы на затылке Чимина, а рука, которой парень сжал его руку, доставляла некий дискомфорт. — А что ты мне сделаешь, если ударю?! А?! — начал ещё больше бесится младший. Вся эта ситуация будила в нем неконтролируемую злость… — «Что сделаешь, что сделаешь», — передразнил противным голосом тот, а после сказал: — А вот что! — и сжал с силой руку Чимина в своей руке. Прямо до хруста. Тот протяжно вскрикнул. — Какого чёрта?! Монстр! — крикнул Чимин, пытаясь изо всех сил выдернуть кисть из крепкого захвата старшего, но всё было тщетно. — Повторяю в последний раз: «Никогда больше не смей поднимать на меня руку», — и с этими словами рэпер сам оттолкнул от себя парня, наконец отпустив его. Чимин от неожиданности не удержал равновесие и упал на пол, больно ударяясь пятой точкой. И сразу же схватился за руку, шипя и кривясь от неприятных ощущений при лёгком движении ею.-1-
28 марта 2020 г., 22:52
Он не выдерживал… Намджун просто не мог этого выдержать: каждый день был словно каторга, наказание, мучение ада. Было так больно, что все его внутренности, кажется, уже давно от этой боли успели завять и прогнить…
А всё из-за чего? Из-за того, что Намджун влюбился…
Всё бы ничего, но объектом его любви был парень. Один очень милый, добрый, ранимый и чертовски сексуальный парень.
И парень этот — Пак Чимин, его хубе.
Чимин, которого Нам знал ещё с тех времён, когда тот был ещё неотёсанным, но уже тогда таким милым подростком; который всегда приходил на помощь и мог пожертвовать многим ради ARMY; которого любили все и который любил определенно одного хёна.
Да, Джун знал, что Чимин любит его. Он часто это повторял, обнимая со спины за талию и вдыхая терпкий аромат парфюма и кожи лидера. Повторял, когда готовил в час ночи рамен для любимого, но очень уставшего хёна; когда невзначай клал руку на бедро, очень близко к паху, и сжимал его; когда целовал грудь Джуна, оставляя на ней ярко-алые засосы, из-за которых на следующий день приходилось надевать водолазку, в жаркую погоду с температурой +25°.
Чимин часто говорил слово «люблю», особенно, когда ночами напролёт извивал под руками своего хёна, или прыгал на члене того же…
«Я люблю тебя, Намджуни», — сладко протягивал Чимин, и Нам готов был положить весь мир к его ногам, поклоняться, целовать каждый пальчик на его очаровательных руках и стопах, обнимать и не отпускать никогда, ведь Намджун тоже любит…
Любовь — это прекрасное чувство, что даёт человеку ощущение эйфории. Но только если она взаимна, то тогда это — счастье. Чистое и ничем не разбавленное. Словно мёд, который только что был взят из улья, что стекает по пальцам густой прозрачной субстанцией и оставляет на губах липкий слой, а во рту терпкую сладость.
Любовь восхитительна, если не разбавлена эгоистичной жаждой обладать и лютой ревностью, что струится по жилам черной смолой, заставляя сжимать зубы от желания убить того, кому твой объект обожания лишь улыбнулся…