Это не любовь!

      Прошло уже больше недели с тех пор как Намджун и Чимин разругались, как младший выбежал из комнаты со словами: «Пошёл на хуй, Ким Намджун!»       Рэпер очень зол.       Он бы давно подошёл и извинился перед Чимином, но тот просто делал вид, будто его не существует, старательно избегая.       Понятно, что он был обижен, но легче новоиспечённому Монстру от этого не становилось, потому как в последнее время его бурное, как оказалось, воображение решило сыграть с ним очень злую шутку.       «А воображение ли?» — горит красным в подсознании Джуна. Только тот почему-то не понимает, что сигналы его подсознания говорят ему совсем не о том, о чем он думает…       А думает он о далеко не хороших вещах: о Юнги с поломанными конечностями, о Чонгуке со сломанной челюстью, о Хосоке с выколотыми глазами. А точнее о том, с каким удовольствием бы сделал это с каждым из них…       Всё началось на третий день после ссоры. Хосок после очередного прогона танца журил Джуна и Юнги за неправильные движения, а Чимин предложил подтянуть их, взяв на себя Юнги-хёна, тем самым оставляя Намджуна на Хосока.       Тогда и начался персональный ад для лидера.       Смотря на танцующих ребят, он лицезрел совсем не обычный танец, а какую-то безумную картину, в которой его драгоценный Чимини прыгал на члене Юнги и кричал от удовольствия.       Или, например, за обедом. Чимин с Тэхёном по-дружески дурачились и кормили друг друга едой. Но рэпер видел не то, как Тэ весело протягивал палочками аппетитную сосиску Чимину, а что-то на подобии кошмара, где его Чимин старательно облизывал и обсасывал, пошло причмокивая, длинные пальцы Ви.       Эти непонятные галлюцинации делали лидера более дёрганным, чем обычно.       Большую часть времени он проводил один, изо всех сил пытаясь работать. Но это было бесполезно: текста не писались, музыка не игралась, а все мысли были так или иначе заняты тем, кто, как казалось Джуну, о нём даже не вспоминал.       Прошёл восьмой день с момента ссоры. Намджун ходит, словно зомби, не реагируя почти ни на что, а Чимин раненым зверьком мечется между своей гордостью и волнением за старшего.       Ему уже на всё плевать. Ему больно засыпать не в крепких и любимых объятьях, больно не целовать его сонное, немного опухшее после ночных марафонов лицо, но больше всего ему больно видеть, в кого превратился его любимый Хён…

***

      Намджун, предупредив всех о том, что он пошёл в душ, заходит в свою комнату, а Чимин ждёт за дверью, про себя досчитывая до двадцати, чтобы зайти туда, когда старший будет уже в ванной, и забрать футболку, которая до завтрашнего дня будет валяться у дверей.       Намджун не заметит, а Чимин надышится наконец-то ароматом кожи любимого. Только Чимин знает, как он скучает по хёну…       Тихо проскользнув в комнату и захватив футболку, Чимин уже собирается выйти, как звук открывающейся двери в ванную прибивает его к полу, заставляя оцепенеть от страха.       — Чимин, что ты здесь делаешь? — просипел старший, смотря на вытянувшуюся, как струна, спину Чимина.       — Эм… Я зашёл за наушниками… Да, за наушниками. Я свои, оказывается, тут забыл, вот и пришёл забрать. Но я уже ухожу! — протараторил тот, но так и не сдвинулся с места, будто его кто-то не отпускал.       — Наушники? — переспросил Нам, понимая, что сейчас Чимин врёт, потому что наушников младшего в своей комнате он не видел. — Странно… Я их и не заметил. А футболка тебе моя зачем? — ехидно поинтересовался он, видя как младший хочет максимально спрятать вещь от его глаз.       — Ф-футболка? Э-э, ну… Я её в стирку хотел закинуть… Раз зашёл… — так же стоя спиной к старшему, ответил Чим, не шелохнувшись.       — Да ну? — хмыкнул лидер, медленно приближаясь к маленькому обманщику. Ведь ему ли не знать, как Чимин любит надевать на себя его нестираные вещи со словами: «Я хочу пахнуть тобой».       — Да… — прошептал младший, все-таки стараясь взять себя в руки и выйти из этой комнаты. Но… так хотелось остаться.       В этот момент Чимин почувствовал большие ладони любимого, что сначала легли на его талию и замерли.       Намджун решил первым сделать шаг. Он больше этого не вынесет… Без него было уже не то.       Чимин под руками расслабился, и Джун скрестил их на талии, прижал его к себе, целуя макушку и вдыхая такой любимый аромат бананового шампуня, которым тот всегда пользовался.       Чимин закрыл глаза, под веками будто песка насыпали. Он скучал… Скучал так, что даже не спал ночами, а если и засыпал ненадолго, то видел только беспокойные сны, в которых терял что-то очень важное и дорогое для себя. А после просыпался уже в холодном поту и больше не мог уснуть.       Скучал так, что постоянно искал взглядом, пока тот не видел, и пытался насмотреться, но не получалось… Как ни старайся, а для Чимина его всегда будет мало.       Эти два года, как они вместе, самые счастливые для него.       Тот самый вечер, когда он с лидером остался наедине в зале для тренировок. Когда он перед тем как уйти в общежитие, решил сделать растяжку, а Намджун повторял одно из движений их танца.       Сначала всё было нормально и каждый занимался тем, чем занимался, но потом лидер внезапно завис, заворожённо уставившись в отражение.       Затем он вдруг развернулся, подбежал к Чимину и впечатал его в стену. И последнее, что услышал младший перед тем, как Нам вцепился в его губы остервенелым поцелуем, было: «Что ты со мной делаешь?» А Чимин ответил на поцелуй так же страстно, жадно, с не меньшим желанием, показывая, как сам сильно ждал этого.       С того вечера и началась их история.       Чимин нежился в объятиях любимого, по которому так сильно скучал…       Повернуться и обнять, прижимаясь всем телом, чтобы почувствовать любимого максимально… хотелось… но не было сил…       Он до такой степени разомлел, что даже двинуться не мог, или не хотел…       — Чимини… — начал Джун, — давай забудем всё? Я никак не могу без тебя… У меня получается это ужасно…       — А у меня совсем не получается, Джуни…– прошептал младший, улыбаясь.       — Я готов закрыть на всё глаза, лишь бы ты был рядом. Как бы обида не была сильна, моя любовь к тебе сильнее… — на одном дыхании выложил Намджун, зарываясь носом в мягкие пряди любимого.       Чимин сначала никак не отреагировал на сказанное, всё ещё пребывая в состоянии неги от объятий, но потом, наконец-таки более менее осмыслив услышанное, замер, осторожно спрашивая:       — А на что именно ты собираешься закрыть глаза? — просто он не мог понять в чём провинился. Прошлая ссора была виной их обоих, и младший никак не считал себя более виноватым, чем Нам.       Намджун сначала молчал, раздумывая как бы сказать так, чтобы не обидеть и не сделать ситуацию ещё хуже, но Ким Намджун не был бы Ким Намджуном, если бы в итоге не усугубил всё ещё больше:       — Минни, я ведь не слепой… Я вижу твой явный флирт с парнями, и кто знает, до чего это у вас доходило, но…       — ЧТОООО?! — перебил его Пак, не веря своим ушам и в миг зверея. — Сколько раз тебе можно объяснять: всё, что происходит на камеру, — это чёртов фансервис, который делается по указу наших же менеджеров для привлечения новых фанатов! — Чимин развернулся и выбрался из рук лидера, делая шаг назад.       — Ой, да брось, это ведь не только на камеру… — начал было Ким, но парень опять перебил его, кинув в лицо того его же футболку, что до этого держал в руках и так старательно прятал.       — Не смей, Ким Намджун! Я не шлюха! Они мои хёны и друзья, а люблю и хочу я лишь тебя, но если ты никак не можешь этого понять, то я умываю руки! — голос Пака перешёл уже на крик, а глаза метали молнии.       Он знал, что большая часть фэнов и мемберов других групп его считали чуть ли не шлюшкой из-за специально созданного образа, но в большей степени Чимину было насрать на это, ведь они были для него никто и их мнение его попросту не интересовало…       Но когда такое говорит любимый, тот, ради которого ты горы свернуть готов, в груди начинает ужасно больно свербить, а в голове сам собой возникает крик: «Предатель! Уходи!»