Это не любовь!

      — Сегодня рассматривается дело по статье номер 250 часть 1 Уголовного кодекса республики Корея: убийство. Обвиняется гражданин Ким НамДжун, рождённый 12-го сентября 1994 года, — безразличным голосом объявил судья, держа в руках уголовное дело; после поднял свою голову, устремляя строгий взор в сторону обвиняемого, находящегося в данный момент буквально за решёткой, и, нисколько не изменившись в лице, обратился к нему: — Обвиняемый, вы признаетесь в убийстве господина Пак Чимина?       — Да, — без малейшего промедления ответил парень, не выражая при этом ни одной эмоции и конкретно ни на кого не смотря.       — Адвокат, у вас есть что сопоставить обвинению для смягчения приговора вашего подзащитного? — затем поинтересовался судья, поворачивая голову в сторону мужчины, выступающего адвокатом.       — Да, я ходатайствую на проведении экспертизы на вменяемость моего подзащитного! — бодро воскликнул он, хватаясь за последнюю соломинку, дабы не проиграть дело, которое с каждой секундой казалось ему всё безнадёжнее и безнадёжнее.       — Ваше ходатайство принято! Гражданин Ким НамДжун отправляется на принудительную экспертизу! Число и время проведения следующего заседания мы сообщим вам позже! Заседание закрыто! — громогласно объявил судья и стукнул молотком в руке, объявляя тем самым окончание заседания суда.

***

      Две недели спустя:       — Здравствуйте, я Ли Сонми — ваш лечащий врач-психиатор, — представилась женщина, что села напротив Намджуна, и открыла историю болезни и уголовное дело.       Намджун так же спокойно, как и в зале суда, сидел и смотрел перед собой, ничего не говоря и на приветствие женщины лишь немного склонив голову, никак больше не отвечая.       Между тем врач, ознакомившись со всеми данными, отложила папки и прошлась цепким и внимательным взглядом по больному.       На первый взгляд тот выглядел вполне себе обычным парнем. Никакие внешние факторы не давали выявить какие-либо отклонения, но, если присмотреться получше, можно было сразу заметить, что человек перед ней был истощён, кожа его была сероватого оттенка, губы бескровными и синеватыми, с сухой и искусанной кожицей, а под глазами, потохшим, серым взглядом коих тот смотрел куда-то в пространство, зияли огромные круги, явно свидетельствующие о довольно продолжительном отсутствии сна. А очень худое лицо с отчётливо проступающими скулами просто кричало о первых признаках анорексии.       В истории болезни было написано, что больной недели две назад как попал в клинику, перестал употреблять пищу, питаясь лишь водой и витаминами, которыми его пичкали доктора, чтобы тот мог «нормально» функционировать.       — Намджун? — разрезая повисшую тишину, позвала его психиатр, не отводя от него взгляда и следя за малейшей реакцией пациента.       Тот в свою очередь, услышав обращение, очень медленно поднял на неё свой расфокусированный взгляд и тихо произнёс:       — Я всё расскажу.       Врач опешила, но решила дать человеку высказаться, ведь, несмотря на то, что диагноз давно поставлен, то, что случилось в ту ночь в общежитии, оставалось для всех тайной…

***

      2 недели спустя. Сеул. Адвокатская контора Сон Ю. Кабинет директора Сон Ю:       — Вы же понимаете, господин Мин, что это дело было изначально проиграно, — сделав глоток чая, сказал адвокат. — Господин Ким с первого дня признался в содеянном, а я просто старался сделать всё, чтобы срок ему дали поменьше.       Молодой, но в то же время очень талантливый юрист сидел перед Юнги и говорил ему о том, что тот уже и так хорошо знал.       Все понимали, что Намджуна уже не вытащить из тюрьмы, ведь он признался… Признался в том, что убил своего любимого человека, на весь мир.       Юнги закурил. Просто взял сигарету и закурил. Он бросил лет так семь назад, но после того, что случилось… После того, как он в часа три ночи услышал истошный рёв Джуна и забежал в его комнату… После того, как он увидел друга, что держал в руках своего парня и рыдал, как маленький ребёнок… После того, как он понял, что тот, кого держит в руках Намджун, уже мёртв… После того, как он понял, кто это сделал, он заново закурил.       Пачки две-три в день, не больше… Просто он не мог по-другому — голову не покидали ни на секунду мысли о случившемся, а под веками будто запечатлелась сцена, где он прикасается пальцами к синеющему лицу погибшего, и слёзы Намджуна.       После той самой ночи Юнги никак не мог заставить себя произнести имя друга, что так рано ушёл… Даже не попрощавшись…       Все в группе возненавидели Намджуна, и только Мин пытался хоть что-то сделать, хоть чем-то помочь. Даже если одной частью себя он понимал, что тот не заслужил, но другая его часть так и кричала о том, что тот, кто ушёл, не простил бы Юнги, если бы он бросил в этой ситуации Кима.

***

      Зал суда:       — Ваша честь, — обратился адвокат к судье, — я ходатайствую на просмотре видеозаписи, которую нам предоставил врач, что проводил обследование моего подзащитного.       — Что за видео, адвокат Ю? — спросил пожилой мужчина.       — Видео, в котором господин Ким рассказывает о том, что произошло в тот вечер. То есть в ту ночь, когда погиб господин Пак.       По залу прошёлся удивлённый гул людей, но всё это перекрыло громкое рыдание женщины, потерявшей своего сына…       — Ваше ходатайство принято, адвокат Ю. Передайте запись моему секретарю.       Через несколько мгновений на огромном плазменном экране появилось изображение: два человека сидят за столом друг напротив друга. Оба они в белом. Только врач в белом медицинском костюме, а пациент — в белом костюме больного; руки его сковывают наручники.       Из динамиков доносится приятный голос врача, что спрашивает:       — Вы не передумали?       На что больной лишь слегка качает головой в отрицательном жесте.       Те, кто хорошо знали Кима, смогли различить в том самом больном знакомые черты осунувшегося и исхудалого лица.       Юнги, сидевший рядом с мамой Пака, вцепился взглядом в экран и почти перестал моргать, пытаясь не упустить что-то очень важное.       Через несколько долгих минут Намджун начал говорить, разрезая тишину своим хриплым и простуженным голосом:       — В ту ночь мы с Чимином поссорились, — начал Намджун, так же не поднимая глаз на врача, а та молчала, давая ему возможность высказаться. — То есть… мы поссорились неделей ранее… Ему не нравилось, что я его ревную, хотя он всё делал для этого, — лидер откашлялся и продолжил: — Ведь я своими глазами видел, как он флиртовал. Особенно с нашим макне…       Чон, который сидел недалеко от Юнги и родителей Чимина, сжал кулаки, услышав это.       — И в тот вечер… Flashback       — Не смей, Ким Намджун! Я не шлюха! Они мои хёны и друзья, а люблю и хочу я лишь тебя! Но если ты никак не можешь этого понять, то я умываю руки! — голос Пака перешёл уже на крик, а глаза метали молнии. — Если ты не можешь просто доверять и любить меня, я не вижу смысла продолжать эти отношения, — уже тише прошептал Чимин, борясь со слезами, что уже наполнили глаза.       Намджун всё так же стоял и смотрел на любимого, в тот момент как будто ставшего вдвое меньше. Но вместо всепоглощающей нежности Кима начали затоплять ярость и желание сломать.       Чимин тыльной стороной ладони вытер всё-таки скатившуюся слезинку и поднял взгляд на репера.       — На этом всё, Джуни. Мы расстаёмся.       Сказав эти слова, Пак уже хотел выйти из комнаты, но только ему и шага сделать с места не дали — Намджун схватил Чимина за горло и сжал, приближая лицо того к себе и жёстко целуя. Губы терзали губы Чимина, а ладонь всё сильнее сдавливала глотку, не давая младшему сделать и вздоха… End flashback       — Я просто перестарался, — так же ровным голосом закончил свой рассказ Намджун, и на этом видео закончилось.       После окончания рассказа в зале суда повисла небольшая пауза. Никто не мог понять, как можно просто задушить из-за ревности кого-то? Как можно просто оборвать чью-то жизнь, только потому что тот решил разорвать отношения с тобой? Разве психически здоровый человек может сделать такое с человеком, которого любит?       Первым прервал тишину адвокат Сон, обращаясь к судье:       — Ваша честь, я прошу вызвать как свидетеля врача, проводившего экспертизу, — Ли Сонми.       Врач, как и положено, зашла в зал заседаний, передала все документы и ответы анализов судье, и начала говорить:       — Мы в нашей клинике провели ряд анализов и тестов для проверки Ким Намджуна на вменяемость. И после всего этого, я вместе с комиссией лучших врачей психиатров Сеула и всей Южной Кореи поставили господину Намджуну диагноз — параноидальная шизофрения, — в зале заседания стояла гробовая тишина, лишь врач с самым бесспристрасным лицом продолжала говорить: — Эта болезнь по данным анализов проявила себя именно так. То есть тем, что мы по-научному называем: «бред ревности». Эта стадия болезни, когда человек видит, слышит, чувствует измену партнёра даже там, где её нет.       — То есть Вы хотите сказать, что именно по причине этого заболевания господин Ким Намджун совершил это преступление? — перебил её прокурор, до этого момента сидевший молча, понимая, что дело и так выиграно.       — Да. Я, как врач с двадцатилетним стажем, могу научно доказать, что преступление было совершено обвиняемым в шизофренической бреду. Господин Ким Намджун болен, и болезнь эта прогрессирует. Ему нужно срочное лечение, или последствия будут печальны…

***

      Холодно.       Юнги жалеет, что не оделся теплее. Толстовка, что была на нём, едва ли спасала от холодного морского ветра.       На дворе конец ноября, пальцы уже не чувствовались, но все так же послушно подносили сигарету к губам…       Юнги пообещал маме бросить, но все так же за раз докуривал три. Прошло уже два месяца, как было последнее заседание суда и Намджуна отправили на принудительное лечение в психбольницу, и ровно три месяца, как после экспертизы и кремации он вместе с семьёй Чимина пустил по ветру в море прах Чимина…       Говорить его имя стало намного проще — время всё же лечит.       И вот он сегодня приехал в Пусан, родной город Пака, и просто стоит у берега, вспоминая такого родного донсена.       Группа распалась.       Хотя кто ждал иного?       По-другому никак…       Без МиниМони их группа не имела место существовать.       Каждый из них был очень важным звеном в их группе и, потеряв двоих, они не могли продолжать.       Тэхён очень тяжело перенёс смерть Чимина и на данный момент до сих пор проходит терапию у психолога. Чонгук весь ушёл в спорт, говорит, что ему это помогает отвлечься. Сокджин и Хосок уехали к родным и почти не выходят на связь.       Лишь Юнги остался.       После всей этой истории их компания терпит немалые убытки и Юнги старается помочь как может. Он очень скучает по всем ребятам; по тем временам, когда их единственной проблемой было скрыть отношения Намджуна и Чимина от СМИ с фанатами.       А теперь Чимин мёртв, а Намджун болен…       Юнги не раз пытался поговорить с Намджуном, но так как тот уже считался заключённым, то ему никто не дал на это разрешения.       Не так давно он узнал, что Киму становится все хуже, и ему уже начал мерещится Чимин, да и от еды он почти всегда отказывается…       Ветер стал сильнее, да и волны уже почти пришивали к ногам.       «Не сегодня», — подумал Юнги. Мочить ноги в его планы не входило.       В кармане завибрировал телефон, звонил Джин. Юнги был очень удивлён и поторопился ответить.       — Алло, хён! Давно тебя не слышно было… — начал было Юнги, но Джин остановил его всего несколькими словами. Словами, что разбили и так покрытую миллионами трещинок жизнь Юнги.       — Юнги, Намджун скончался. Его сердце не выдержало.

THE END