Raspberry sunset (i trust u...)

chouchou - Phai

Зона диких, непроходимых лесов уже долгое время является базой одного из военных отрядов, прибывших на первых неделях второго месяца весны. Со всех близ расположенных деревень сюда съезжались отданные с каждого двора люди, имеющие в обязанностях добросовестно отслужить положенный срок. Их обучением занимались задолго до зачисления в новобранцы. Царившая в стране ситуация вынудила собрать таких воинов и организовать небольшой поход для разведки нахождения вражеской армии близ реки "Миневара". За разведывательный отряд был ответственен Шестой главнокомандующий, имеющий еще давно очень неоднозначную репутацию. В его задачи входила лишь разведка, остальной работой занимались другие военные начальники Императора одного из огромнейших государств мира. Страна находилась в состоянии войны, ряды солдат стремительно сокращались, но политика набора бойцов из деревень значительно ликвидировала потери и приводила все к равновесию. Молодой паренек из обычной бедной семьи, живущей за счет своего небольшого клочка плодородной земли, был в числе тех, кого впервые призвали на службу. Ему выпадала такая нелегкая доля, родители были очень опечалены, собирали сына и прощались с ним как в последний раз. Все же он отправляется на тяжелую работу, где лучше быть начеку каждую проходящую секунду. Не в его характере отсиживаться в убежищах, достаточно пылкий нрав, смелый в высказываниях и мыслях новобранец приносил родственникам только больше переживаний, поэтому мать дала ему оберег перед уходом, который всегда носился на груди и не снимался. Чонгук стоял на построении в ряду таких же мускулистых альф, своим телосложением не уступающих офицерам и начальникам командования, такие же сильные и смелые, простые деревенские парни, имеющие единственную ценность - чистую душу. Перед высокими солдатами ведется инструктаж. Их однотипная форма выглядит чуть ярче под припекающим солнцем, на плечах и козырьке блестят золотые изделия, пояса хорошо затянуты, майка заправлена, все как на подбор, но выделялся один, немного выше всех с широкими плечами и накаченными руками. Сразу видно, работал над собой, прежде чем попасть сюда, что в значительной степени повлияло на его судьбу. — Будешь старшим рядовым. - сказал какой то пожилой начальник, подзывая Чона и похлопывая по горячему от солнца плечу. - Сразу видно, настоящий альфа с богатыми генами. Везучий будет твой омега, столько ребятни будет красивой... Без какой либо реакции Гук стоял ровно, задумавшись над словами, но не подавая вида, что его это задело. У него никогда не было омеги, хотя многие бегали за черноволосым, ведясь на внешность и приятный запах лесной ели, колючей, но манящей к себе интересом, красотой и редкостью встречи. К сожалению, никто не будил из знакомых в нем тот самый инстинкт доминанта и подчинителя, охотника и хозяина. Чонгук уже думал о своей испорченности, что мол болезнь какая то, но вскоре этот миф развеялся, когда парень встретил очень интересную личность... — Будешь отвечать за эту группу. Надеемся на хорошую работу! - ему протягивают старую руку, которую приходится пожать. - Скоро приедет главнокомандующий шестого разведкорпуса - ответственный за вас приближенный Императора. Попрошу беспрекословно выполнять все команды, иначе наказания его будут очень суровы. А, и еще, когда он будет с тобой разговаривать, не смотри ему в глаза, он не любит, когда смотрят сверху вниз, комплексы. — Слушаюсь. - заключил твердым словом Чон, возвращаясь в одну линию к своим товарищам. — И это касается всех! Проведенная неделя в военном лагере по своей длительности казалась даже чуть больше, чем вся жизнь Чонгука, скорее бесконечной, но многочисленные обязанности не делали ее скучной, напротив, молодой парень многое узнал о задачах их отряда, познакомился с взрослыми людьми, составляющими его старших начальников. Все проходило в мирной обстановке, шли разговоры о какой-то задержке главнокомандующего на границе, трудностях с переправой и прибытием на место, но все считали это привычными мелочами, терпеливо ждали самого важного человека и заранее готовили планы по разведывательным операциям для обсуждения. Чон показывал себя с очень хорошей стороны, ум, даже талант в военном промысле замечался некоторыми старшими по званию, его часто хвалили и возлагали большие надежды. За ним закрепился статус командира отряда, что нередко было почвой для зависти для остальных простых рядовых солдат. Не обращая внимания, Чон просто делал свою работу, надеясь на очередное повышение и надбавку. Разных отрядов было много, людей в округе несколько сотен новобранцев, инструктора уделяли вопросу подготовки много времени. Все ждали главного приказа и следующих распоряжений относительно операций на территории другой страны, но главнокомандующий опаздывал ещё на несколько дней... По округе на стольких альф было всего пару омег и то замужних, не блещущих красотой, но вызывающих у самцов много смешанных чувств и желаний. В то время, как ночью некоторые из друзей Чонгука думали, как утолить свои плотские желания, он читал немногочисленные книги и занимался физическими упражнениями, совершенствовал умения, а позже отдыхал с помощью глубокого сна. В одну такую же обычную ночь, как и все остальные, в палатке Гука и ещё шестерых его рядовых появился омега, силой принужденный к визиту именно в это место и время. Это был простой повар, кормивший солдат каждый день и имеющий выдающиеся кулинарные навыки, но видимо ненасытных соседей Чона привлекало больше другое... В привычной ночной обстановке четыре новобранца притащили бедного худого парня в палату, бросили на одну из коек и начали бесщадно раздевать, сдерживать противящиеся действия. Кто то закрывал его рот рукой, не давая издать ни звука, другие из солдат выполняли более приятные функции, занимались полу загорелым худым телом, казавшимся слишком изнеможенным от работы и ужасных условий проживания. Чонгук в это время крепко спал, но очень скоро распахнул глаза, переворачиваясь на другой бок и встречаясь с отвратительным обликом, по его мнению, одной из потребностей человека. Скулеж омеги был заглушен, но бежавшие по лицу слезы выражали всю ту боль, что испытывало его тело, когда очередной альфа подходил в нужде кончить в растянутое колечко мышц, насиловал с неутолимой жаждой, сдавливая худые ноги до синяков и рыча при сильном оргазме. Через несколько секунд одного сменял другой и так до момента, пока омега не потерял сознание. Чонгук застал эту картину как раз в то время, когда маленькое тело перестало сопротивляться и потеряло сознание, что ни в коем образе не остановило четырех насильников. Тяжело поднявшись со своего места, Чон протер глаза, его окликнули эти ребята, предлагая воспользоваться возможностью и удовлетвориться покорностью омежьего организма, но в черноволосом это зрелище, как и само предложение, вызвало лишь тошноту, в сопровождении которой он удалился из палаты, придерживая себя за живот. Он совершенно не знал, чем обернется его бездействие и как итог этому послужит смерть того, кто мог бы даровать жизнь другому человеку... Ранним утром на территорию разведывательного лагеря прибыл ожидаемый гость со своими преданными людьми. Солнце еще пряталось за горизонтом, вокруг изредка можно увидеть горящие факелы, на въезде стоит караул из пяти человек. К ним подъезжает делегация на вороных конях, а во главе очень скоро оказывается один белый конь, держащий на спине закрытого бордовым плащом офицера, отдавшего что-то извлеченное из кармана. Разрешение на въезд было принято, белый скакун двинулся вперед, ведя остальных за собой. В лесной глуши не было ни единого звука, кроме стука копыт. Рядом друг с другом стояли палатки новобранце, через них гости проезжали в первую очередь, чуть дальше - спальный сектор начальников, обставленный немного более роскошными жилищами и условиями. За несколько минут толпа приезжих разделилась, каждому было определено свое место, белому коню пришлось доехать в одиночестве до своих покоев, где уже стояла охрана и некоторые из знакомых подчиненных. — Очень рады, что вы добрались. - сказал немного упитанный пожилой альфа, отдавая честь и звеня при каждом резком движении многочисленными медалями на мундире. - Если позволите, сообщу о недавних новостях, результатах и приму ваши следующие распоряжения. — Вольно. - уставшим и немного нежным голосом для главнокомандующего сказал парень в бордовом плаще, не сбрасывая с головы капюшон и слезая с лошади. - Докладывайте. Мужчина опустил руку, располагая ее по швам и смотря куда то перед собой, но не на собеседника, что мгновенно взял свои вещи со скакуна и понес их в палату. — Слушаюсь. - твердо произнес подполковник, следуя за низеньким и худоватым начальником в покои. - Новые сформированные разведывательные отряды полностью готовы к выполнению операций, но как и в прошлом году, можно выделить тех, кто отлично справляется с тренировками и кто неплохо. Сильные по составу группы показывают воодушевляющие результаты, как правило, это те, кто уже давно на армейской службе. Что касается новобранцев из деревенского набора, их буйный нрав и пыл можно подчинить, но нужно чуть больше времени. В их числе есть выдающиеся, без исключений, но потенциал нужно умело раскрывать. — Больше времени? Разве я не дал вам достаточно? К тому же из-за проблем в столице я опаздал на неделю. Получается, я бы получил абсолютно бесполезные отряды, которые даже не в состоянии выведать число вражеских рот и количество военной техники? Какой тогда смысл в нашей работе, если мы не успеваем в сроки. От нас зависят жизни людей на передовой, а вы даже не можете должным образом обучить новобранцев. Жесткой дисциплиной можно сломать любого гордеца и заставить делать так, как нужно. - повышая в некоторых предложениях голос, главнокомандующий повернулся к подполковнику, застывая на месте и расслабляя сжимаемую в белых пальцах сумку. - На рассвете созвать всех на смотр. Я решу, чей потенциал развивать, а от кого избавиться. — Слушаюсь. - отдав честь, мужчина поспешил удалиться из покоев главнокомандующего, но застал кое-какой донос. В следующие секунды к палате подошел еще один из начальников и сообщил о неудачной попытке группы новобранцев избавиться от трупа голой омеги пол часа назад... На общем построении присутствовали все, близко расположенные деревья в значительной степени мешали ровному строю, поэтому приходилось принимать и отчитывать каждый отряд из 30 человек строго по очереди, начиная со специалистов, заканчивая новобранцами. На представлении главнокомандующему шестого разведывательного отряда, командования было чуть больше, чем при других. Сразу же вперед поставили пятерых подозреваемых по недавнему убийству, их судьба в принципе была понятна всем вышестоящим офицерам, которым известны методы и средства лечения и подчинение самого главного. Сделать что то против этого решения невозможно. Все командование стояло за спиной какого-то низкорослого брюнета, одетого в отлично сидящую золотую одежду, ясно указывающую на его статус. На мундире ничего лишнего, никаких медалей, потому что по слухам, они даже не умещаются на его маленькой груди, а если их удалось бы надеть, пришлось бы использовать всю площадь тела вместе с лицом, но видимо молодому с виду парню такой пафос нипочем, сам его вид говорил, что он скромный человек и явно без формы его легко было бы спутать с проституткой, как подумали все стоящие перед ним новобранцы, бесстыдно подмигивающие и строящие глазки, особенно первая четверка. Чонгук стоял смирно, как и подобает настоящему солдату, смотря куда то вперед на черную птицу на ветке дерева, она вскоре улетает, когда в округе раздается первый выстрел и на землю падает труп с простреленной головой. Пасмурность небес скрашивала атмосферу в темные тона, зелёные деревья плохо разбавляли черноту и сумрак, но видимость была нормальная, хотя лучше бы некоторые из ребят позади не видели этих бесщадных действий самого главного в лагере военного... Его поступки часто носили непонимающий со стороны других характер, но со временем многие с ним соглашались, понимая, что лучше уж так. Не дернувшись даже после второго выстрела в следующего соседа Чонгука, он невозможно гордо держал голову, по рекомендации многих, не смотря ни на главнокомандующего, ни в его янтарные глаза. Чон до сих пор не видит этого человека, даже не взглянул, чтобы не дай боже привлечь к себе внимание. Дело Чона - смиренно нести свой долг, выполнять приказы, казалось, что может быть проще, но когда произвели третий выстрел, парень понял, что через один будет и его собственный, последний звук, который останется так же витать в воздухе над землей. В этот момент он вспомнил свою семью, мирскую жизнь, их огромные надежды на то, что сын вернется здоровым, целым, мудрым, богатым, знатным человеком, но видимо это останется пустым и неосуществленным. Главнокомандующий решительно переводит свой серебряный пистолет с вырезанным узором дракона на рукоятке к четвертому насильнику, что в следующую секунду встает на колени с молитвами и мольбами. Это настоящий виновник произошедшего, чья идея была позабавиться с омегой, только вот в его расчет не вошел тот маленький факт, что сам главнокомандующий тоже из числа омежьего рода и не терпит пренебрежения к своим сородичам, особенно в таком грубом виде. Он единственный в Империи защитник их прав и свобод, а его сердце покрыто толстым слоем боли, ненависти к альфам и неутолимой жаждой избавиться практически от каждого. Сейчас он с трудом контролирует свои эмоции, держит непоколебимый пистолет и ему не становится легче, лучше от убийств этих жалких отродий, он заметно борется с собой, его нахмуренные брови отражают ту самую черту, на которой стоит этот парень в желании сорваться и перестрелять всех присутствующих, не ценящих и не понимающих всей ранимости омежьей души, ее хрупкостью пользуются для забавы, те, кто казалось бы рожден вечно ползать у ее ног. Этот страх, что внесли в окружающих всего пару выстрелов - огромный рывок вперед, но видимо стать сильнее можно и другим способом... — Главнокомандующий Пак, прошу выслушать кое какие сведения, касающиеся последнего солдата - Чон Чонгука. - кто-то позади обратился к вышестоящему после очередного четвертого выстрела в голову стоящему на коленях альфе напротив, упавшему на землю и окрасившему в красный зелёную траву. Невероятно густые каштановые волосы немного пошатнулись в воздухе, когда их обладатель повернул голову, смотря боковым зрением на подчиненного слева, что на несколько сантиметров был выше и заметно мощнее. — У командира отряда очень высокие оценки и огромный потенциал, как солдат, он добросовестно несет службу и выполняет свою работу. Это единственный новобранец, который способен силой и навыками помериться даже с командным составом. Его заслуги многогранны, и в последнем инциденте он проявил безразличие только по причине сильной утомлённости после дневного экзамена, где Чонгук показал наивысший результат. Его умения вполне могут пригодиться на операциях или даже на передовой, с вашей стороны, есть ли смысл лишать жизни столь идеального офицера? Опущенная до этого рука с пистолетом осталась в прежнем положении, но маленькие пухловатые пальцы пару раз задели курок, что издавал тихие цокающие звуки. Главный перевел глаза к до этого момента незаметному альфе, все остановились на нем взглядами, но самый важный обращенный выделялся некой скупостью на эмоции, но заметной смягченностью в выражении лица. Вздох главнокомандующего Чонгук заметил боковым зрением, к силуэту в золото-бордовой одежде его зрачки не могли перевестись ни в коем образе, он мог любоваться низостью и невероятной красотой мужчины только размытыми заметностями фиксации на огромном дереве позади всего командования. Этот солдат действительно физически очень отличался от остальных, омега рассматривал его не долго, но запомнил огромную ширину этих плеч, красивую шею, прямой нос, большие глаза и смольные волосы, немного длинноватые и нарушающие норму, но это мелочь, собственно, придираться к этому сейчас не уместно, поэтому пистолет в бледной руке отправляется в кобуру. — Хорошо, я прощу тебя на этот раз, но в следующий такой милости не окажу. - обращаясь к Чонгуку, маленький омега подождал ответа, но его не последовало. Это абсолютно правильно, ведь такой низкоранговый рядовой не может ничего сказать главному управленцу имперской армии. — Командиром и дальше он быть не может. Поэтому позаботьтесь о передаче его полномочий другому, более совестливому солдату. На сегодня всё. - каштановая макушка двинулась по направлению к своим покоям, а после восторженных криков и воплей позади, слегка повернула голову, посматривая назад на толпу, облепившую одного единственного выжившего товарища, радостно обнимающую и хвалящую Чонгука за такую удачу... Следующие два дня были полностью захвачены сборами и подготовкой к переходу на авиационную базу, откуда предположительно должны были начаться реальные операции с нешуточными рисками для жизни. Взяли только несколько отличившихся групп, их командиров и конечно же в этот список вошла команда Чона, как было объявлено "за провинности ваших товарищей". Это не вызывало страха или скорби, напротив, многие достойно приняли приказ главнокомандующего и без возражений отправились собирать вещи. К вечеру второго дня все было готово, отряды взяли свои вещи, построились, хором попрощались с начальниками и двинулись вслед за сопровождающими. В их числе был тот самый Пак, имя которого знали лишь вышестоящие. Он ехал на белой лошади впереди всех, в то время как обычным солдатам приходилось идти пешком сквозь леса, поля и реки. Путь предстоял долгий, тяжелый, три дня в дороге, но это испытание было лишь подготовкой к более тяжелым и иногда даже смертельным. — Как вы думаете, по силам нам пробраться на вражескую базу и украсть чертежи готовящегося нападения? Я слышал, что за такое могут дать столько денег, что хватит на всю жизнь, медалью наградят, назовут героем, но такое никому не удавалось провернуть. - заговорил какой то раз один из ребят, держась за лямки рюкзака на спине и сжимая их в кулаках. — Слышал, что если попасть в плен, то придется очень худо, враги любят пытать, могут отрезать какую нибудь часть конечностей и тогда молчать будет очень тяжело. Поэтому лучше не рисковать. У нас же только оружейный склад в планах, так зачем же делать сверх нормы, никто за это спасибо не скажет, если вдруг найдется прокол. К тому же везучих среди нас немного, а доверить такое дело дураку будет стоить очень дорого всему отряду. — Ну, в свете последних событий мы знаем, кому удача улыбается больше всех. - сказал один из знакомых Чонгука, идущий с ним рядом и пихнувший его локтем в бок. - Да, командир? Хотелось сказать что-то вроде "теперь это не так", но черноволосый решил промолчать, засовывая правую руку в карман военных штанов и поднимая глаза с ног на растянувшийся по тропе отряд. Он шел практически позади всех со своими товарищами, что казалось входили в его личную группировку, в которой даже после понижения в должности, он оставался лидером и несменным авторитетом. Чон видел всё, понимал, знал, многим парень нравился как человек, а после того инцидента его популярность возросла в разы, чему свидетельствовали частые его оклики от других военных командиров. К нему обращались с просьбой подогнать остальных, заставить толпу быстрей идти, в общем по мелочи. Исполнение обязанностей было не в тягость, привычным делом. Почти все знали его имя и было не исключено, что главнокомандующий тоже помнил... Привалы устраивались только ночью, многие падали на землю от дикой усталости и даже не заботились об удобствах, не ели, отсутствие сил заставляло их крепко спать, а самых бодрых ставили в караул следить за обстановкой и кострами. На территории своей страны еще можно разводить яркие языки пламени, чего нельзя делать категорически за границей. Как самого стойкого и провинившегося, Чонгука поставили сторожить сон своих сородичей, с ним было еще три человека, совершающих обход вокруг всех лагерей отрядов и начальников. В один из поздних утренних часов Чон пошел вместе с новым другом, с которым недавно познакомился, в другую часть леса, где располагалась вся богатая офицерская свита. Для некоторых были разбиты палатки, в особенности, для главнокомандующего, который все равно не спал при свете маленькой свечи. Это было немного видно из за полуоткрытой ткани его покоев, он что то писал, лежа на земле и совсем не беспокоился о том, что кто то может зайти или убить его. — Как думаешь, у него есть пистолет под рукой? - вслух начал рассуждать товарищ, посматривая на Гука. — Не забывай, что он сделает с тобой, если вдруг тебя передернет пойти к нему. - томным и уставшим голосом, черноволосый парень продолжил идти дальше, обходя спящих начальников на траве и осматривая местность. В ночном лесу светилом служила лишь луна, огромная и жемчужно-белая, на которую засмотрелся Чонгук и его друг. — Красивая! На моей родине она совсем другая, не такая большая, ее всегда было плохо видно. - шептал солдат, вставая подле и неотрывно смотря на небо. Неожиданно где то рядом послышались шорохи, недалеко расположенные покои главнокомандующего выпустили худого, бледнолицего мужчину в наброшенной на плечи бордовой накидке с посыльным голубем в руках. Один из любопытных, самый разговорчивый офицер вздрогнул от испуга, отшатнулся в сторону, а Чонгук впервые в жизни позволил себе бросить взор на стройное омежье тело, обтянутое синеватой офицерской формой и накидкой. По выражению Пака наблюдатели поняли, что лучше опустить глаза в пол или вообще уйти, но второй офицер быстро нашел выход из неловкой ситуации, Чонгук же пристально смотрел на низкий силуэт, заметил сильно затянутый на талии пояс, который оставленной длиной показывал ее невероятную тонкость, какая бывает только у омег и женщин, но куда больше застывшему Чону понравилось лицо под лунными лучами, которое в одну секунду могло влюбить в себя любого альфу. Что происходило с внутренним состоянием, шатен не понимал, ярое волнение и желание поразило его организм, сердце забилось в бешеном темпе, запахи леса смешались в огромный ком, не чувствуемый до этого момента, наверно, это и было тем самым чувством, за которым охотятся все альфы, дурманящим и пьянящим, но абсолютно не достойным серьезного военного человека. Через пару мгновений Чон приходит в себя и делает так же, как его друг - отдает честь. — Глубоко извиняемся, если нарушили ваш покой, главнокомандующий Пак. Нам приказали совершать обходы каждые 3 часа, поэтому мы здесь. Работа сделана, позвольте удалиться? - как можно кратко и по делу выразил суть солдат справа от Чонгука, внимательно следя за меняющимся выражением омеги, нахмурившего брови с голубем в руках. Видимо, начальник написал о всех успехах Императору, судя по красоте и золоту на лапках птицы. Королевский голубь, дорогая форма на фигуре, сшитая лучшими портными, безмерная красота, Чон достаточно осознал степень знатности и богатства этого человека, но до сих пор не мог понять, почему главнокомандующий разъезжает по заданиям со своими подданными, отправляет отряды с самой близкой к врагам базы, вообще появляется там, иногда участвует в операциях, ведь это прямая дорога к смерти, плену и вообще очень опасные дела. Характер конечно у омеги тяжелый, даже сложнее, чем у некоторых альф. Манипулировать другими у него выходит превосходно, собственно, поэтому Чонгуку он стал чем то интересен глубоко в душе. — Разрешаю, только, отныне здесь обходов не совершать. Занимайтесь своими отрядами. Здесь все под моим контролем. - в этом голосе можно было услышать еле заметную наигранную грубость, но в тоже время такие мотивы, которыми одаривает обычно любящая мать или папа, не способные за плохим настроением или злостью скрыть свою тревогу и заботу. В этот момент мужчина отпустил птицу в свободный полет и удалился обратно в палату, осматривая все еще молчащего Чонгука странным взглядом. — Слушаемся! - четко произнес товарищ, беря задумавшегося черноволосого паренька за руку и уводя прочь, в глубь леса к своим...