Raspberry sunset (i trust u...)

Moriko - Мыши

Последние часы перед отлетом на очередное разведывательное задание, привычная суета перед сборами, проскальзывающая намного быстрее ускользавших минут и часов, как будто она управляла временем в этот момент, но совершенно не касалась чиминовских рук, а мыслями он был невероятно глубоко и далеко от всего, творившегося вокруг. Его опущенная немного голова перед строем военных вскоре задралась подбородком на нужный угол, гордо и красиво передавая все тонкости торжественного момента перед отправкой. Очередная маска, по уставу, он решил проводить своих солдат в дальний путь перед трудностями, что вероятно могут выбить очень многих из колеи и ранить их рассудок в лучшем случае. Но даже трижды повторяя ободряющие речи, смелые слова, он много раз задумывается, словно его перебивали некие беспокойства, предчувствия, какими он обращался к внутреннему контролю, чтобы утихомирить тяжелое ощущение боли в груди. Даже самую малость своей растерянности пришлось отмести во время выступления, от него ожидают определенного поведения, никакой слабости подданные не простят, особенно с учетом новой политической борьбы за власть в воинской части, какую бессовестно хотят отнять некоторые из выскочек верхушки. Чимин берет себя в руки, когда видит лицо того самого начальника артиллерийского отдела, готовившего убийство позапрошлой ночью на главнокомандующего. Чонгук предупредил о многом, а сам забыл о своей безопасности. Этим Пак хотел оправдать свое внезапное появление, он вполне мог не приходить на последние часы приготовления к заданию, но все же волнение за паренька и внутреннее беспокойство не могли отпустить его слабое омежье сердце, странным образом привязавшееся к альфе за очень короткий срок. Приказом скрыться на пару минут от окружающих за стенами ангара мужчина собирался навсегда расправиться с переживаниями, возможно даже привести себя в порядок таким уютным одиночеством с Чонгуком сбоку, что шел за начальником, как тот и велел. Они скрылись скоро за высокими стенами, где не были под наблюдением толпы, а вполне одни остановились где то неподалеку, после чего Чимин заметно сжался в плечах, поднимая ладошку ко лбу и ощущая свою поднявшуюся температуру. — Прошу, - прикоснувшись спиной к стене ангара, омега развернулся лицом к собеседнику, что близким сокращенным расстоянием снова будоражил омегу всего лишь от одного осознания его присутствия рядом. - Будь осторожен на операции. — Чимин, - от тихой лёгкости произношения этого слова в сущности альфы что то снова запылало, словно такое дорогое имя дороже тысячи других бесполезных слов. Их взаимное переживание друг о друге, чувство невесомой влюбленности, пропускание сквозь пальцы черных прядей, все казалось иллюзорным, чьей то фантазией, но точно не реальностью. - Ты тоже, пожалуйста, дождись меня. Запах лесного аромата снова стоял в горле омеги, задохнувшейся в жарком поцелуе после решительных действий солдата, приобнявшего хрупкое тельце в своих накаченных руках. По белоснежной шее прошлись мокрые уста, вбирающие в себя кожу и покусывающие пустующие от засосов места, на каких не хватало одного последнего штриха в виде метки. Чимин снова взглянул в черные зрачки, прежде чем напоследок дотронуться до теплых грубых рук альфы и поцеловать их в знак признательности за нечто прекрасное... Многие люди не любят дождь и грозу, особенно когда эта погода влияет на перелет, приносит уйму осложнений с видимостью и сбивает работу некоторых приборов. На экипаже одного из летающих аппаратов присутствует командир седьмого отряда, о чем то серьезно задумавшийся после отбытия, и его подчиненные. Некоторые офицеры спрашивали его про другое: не случится ли что то плохое, плохой ли это знак, возможно стоит остановиться? Ничто естественно не имело права отменить операцию, особенно такой пустяк как зависимость от погоды, поэтому обнадёжить товарищей не получилось, разве что еще сильнее расстроить их. Задание было действительно сложным, по некоторым позитивным расчетам сегодня в чужой стране останется половина разведотрядов из пяти как минимум, так как по численности вражеских солдат намного больше и их бдительность совсем не уступает японской. Впервые Чонгук летит в страну под названием Камеронта, после подписания соответствующего договора ставшая союзником японцев в этой войне. Для дальнейшего успешного ведения военных действий другими главнокомандующими Чимин утвердил операцию, забросил свои отряды для разведки военного потенциала с некоторым дополнением еще кое каких действий. Командир даже подумать не мог, что ему достанется новое задание... Если бы Юнги не обладал даже капелькой чувства собственного достоинства, он вероятно бы остался в этом доме с тем, кого неосознанно считает высшим распорядителем и созидателем самого лучшего, слепленного из неопытного и вероятно глупого молодого офицера, так тихо вставшего с темной постели посередине ночи. Голое все такое же девственное тело, пусть искусанное от старания сдержать возбуждение силой воли и не сорваться на невинную омегу, немного склоняется над полом, цепляя тонкими пальцами сорванную с плеч помятую рубашку. Он набрасывает ее в кромешной темноте, слыша, как посапывает крепко спящий на кровати, разоблаченный без одежды только до пояса. Мину нравились длинные накаченные ноги в брюках, мускулистое тело, оторваться от которых получилось не сразу, а ведь соблазн велик и не только у Ги. Что же произошло в голове омеги, решившей у дверей напоследок посмотреть на мужчину, не догадывающегося о мотивах раннего ухода? Стало больно осознавать, что они не подходят друг другу, Юнги слишком мелочен в соотношении с огромным телом, сильными руками, способными сломать ему шею одним пережатием глотки. Как оказалось, Намджун знал, что их слишком неподходящие друг для друга параметры тел вряд ли пройдут в сочетании хотя бы обычного полового акта, Мину придется очень нелегко, ведь он девственник с еще не развившимися механизмами контроля своих желаний и возможностей. От одного соприкосновения обоим пришлось долго приходить в себя, Ким особо не настаивал на близости, хотел унять невыносимые спазмы своего партнера, а в итоге причинил ему уйму дискомфорта всего лишь одними пальцами, заставляя Ги скулить и задыхаться от простых манипуляций. Они оказали ночью услугу друг другу, не задавали лишних вопросов, а просто тешили себя уютными сердцу удовольствиями, не заходящими за пределы. Все же привязанность у каждого играла не последний этюд, манили запахи и взгляды, купания в блаженстве мягких простыней, чуткие реакции омеги на прикосновения альфы зациклили каждого на чем то своем, вроде бы понимании единственного желания, но с другой стороны трезвой оценке реальности, тяжело дающейся для осознания. Юнги уже на кухне себя приобнимает, ему было страшно и приятно одновременно, но Намджун другой, совсем не тот, кого может поместить в себя чувственное сердце паренька. Возможно поэтому на рассвете приходится забрать вещи и убежать, чтобы только не привязываться к блаженству обманчивого затишья... С пару дней не поступали вести, военное поселение как будто замерло во времени или же предвкушении чего то пугающего. На расстоянии вытянутой руки от тумана простилалась ужасная видимость, свет плохо просачивался сквозь белую дымку, но Чимин продолжал спокойно идти домой после напряженного дня. В его голове все еще был недавний разговор со вторым главнокомандующим по поводу операции и его скорого отбытия в столицу. По Намджуну было видно, что он сожалеет, о чем именно у Пака не получилось разузнать, только уставший и поникший вид мужчины возможно натолкнул омегу на этот вывод. Скачкообразная легкая походка, свежесть вечернего сумрака и чистый воздух немного бодрили, пока вдалеке не повиделся какой то знакомый силуэт. Чимин четко видел его и ощущал чужое внимание, он даже узнал эту тень, но когда ускорил шаг ориентир вдали резко пропал, развеялся, как будто его и не было... Из-за неисправности некоторых приборов пришлось посадить самолеты с разведотрядами немного в другом месте, не том, что обозначен на карте до начала задания. Персонально всем пришлось запоминать координаты в случае чего, так же было приказано немедленно выдвигаться к цели, оставляя большую часть заготовленных вещей, ссылаясь на увеличившееся расстояние и нежелание нести с собой слишком многое. Оружие так же было в списке убранного, о чем иногда думал Чонгук, вероятно, предчувствующий, что ему оно как раз таки нужно больше всех. Про дополнительные внесенные главнокомандующим коррективы знал только один командир, со многим был несогласен, но приказ есть приказ, его долг - не разочаровать вышестоящего. В безумно пропахшем как будто порохом туманном воздухе, сквозь склоны деревьев, с вершин к низменному городу в темноте спускались люди, не попадающие под взор стражи у ворот. Оставшиеся на холмах смотрители подавали различные звуковые сигналы с помощью инструментов, что продолжалось до недолгой поры. На территории вражеского города оказалось пятнадцать новых офицеров, переодетых в форму соответствующих войск и поступающих на пост в отведенное в плане время, без задержек и отклонений. Тишина перемещения по гравийной местности могла смутить врагов, но никто из прохожих или контактирующих не обращал внимание на мелочи. Что касается разведотряда, их бдительность натренерована и всегда задействована на все сто. Вырубленных солдат приходилось затаскивать в лишнии помещения и тихо убивать для максимальной перестраховки. Чонгук руководил тремя помощниками, что шли за ним к нужному дому, охраняемому больше остальных. В главном корпусе проводилось собрание, кажется, на нем присутствовали важные люди, послы и интеллигенты, японцы в меньшинстве своем старались закрепить результат в присвоении чужого военного потенциала своему руководству для достижения победы. Поданные приглашения страже у ворот огромного особняка вскоре были выбрашены в мусор, а незваные гости в этот момент поправляли официальные военные костюмы японских солдат, видимо, желающих развлечься под немного другим предлогом. Попав на главную часть мероприятия, корейцы рассосредоточились по всему залу кто куда, заводя по необходимости разговоры с местными дамами или же омегами о сущности бытия или наскучивших нравах, что обычно нравилось женам и супругам богатых военных начальников. От Чонгука едва ли кто то мог услышать хоть слово, хотя за три часа нахождения здесь к нему ни раз подходили с интересом юные особы, считающие парня очень привлекательным для танца или легкой беседы. Подаваемые официантами бокалы с шампанским пить запрещалось, кто может знать, что способны подмешать своим союзникам бывшие враги, особенно столь бесполезным и никчёмным как японские служащие, не умеющим признавать поражения. От размышлений о политике у Чона разболелась голова, он дождался речи того самого человека, которого сегодня ему суждено убить... Импозантный облик в сочетании с богемными манерами, аристократичной обходительностью и едва заметной вежливостью, к одному военному подошел джентльмен, явно не из служащих кругов, а по большей части финансовый промышленник, интересующийся чистым доходом, но никак не человеческими душами, гибнувшими ежедневно от рук его бизнеса. О нем знали многие, ходили слухи о прямой причастности его к войне, подстрекательство - основной его промысел, после которого мужчина по имени Джебок получает еще больше, чем в мирское время. Чимин приказал избавиться от этого человека, Чонгуку он тоже особо не понравился, что его образ, что бестолковые речи, вызывающие аплодисменты в каждом неуместном месте. Отвернувшись к нечто притягательному на вид, кореец обратился взором к еще одному человеку, до этого времени проходившего незаметным. В другой стороне роскошного людного зала стоял другой офицер, немного похожий внешне на Чона, чуть более смуглый и подтянутый. Кажется, он тоже осматривался с неким подозрением, иногда поворачивался к товарищам командира, ни раз смотрел на Чонгука, прежде чем кому то кивнуть и попытаться уйти из зала. Оставаться здесь было рискованно, по плану следовало покинуть помещение и отправиться в другое... За день до отбытия в столицу Намджуну выпала честь в последний раз увидеть учения молодых боевых разведотрядов. С самого утра Чимин проводил ему мини экскурсию, разговаривал о случившемся и последних итогах. У них конечно были свои проблемы и радости, и возможно Пак тонко чувствовал некий упадок в настроении коллеги, но все кординально поменялось в их разговоре, когда во время прогулки они завернули в учебный тир, где занимался девятый отряд. На шаги главнокомандующих никто не обратил внимание из за сильного шума, но некоторые инструктора отдали честь начальникам, а после продолжили смотреть за солдатами и их результатами. Один такой инструктор замеченно приблизился к Юнги, очень сосредоточенного и не знающего о нахождении Намджуна в помещении. Они с Чимином остановились неподалеку, но что то вдруг перещелкнуло в Киме, когда посторонний альфа начал поправлять немного иное положение рук и тела омеги, не такое, как требовали нормы. К Мину прикоснулись так же неожиданно, как Намджун подошел к ним, привлекая внимание. Инструктор сразу выровнялся по отношению к главному, отстранился от солдата и отдал честь, исчезая из поля зрения после слов "я подменю". Только Юнги раздражительно цокнул, отмахиваясь свободной рукой от помощи, как внезапно Намджун ощутимо опустился туловищем на омегу, прижатой грудью к высокому столу, где стоял автомат. В неловкости затеряться Ги не позволила внутренняя обида, возможно ему просто было стыдно за свои поступки, но он все таки чего то ждал от мужчины, скорее всего признания. — На рассвете я уезжаю. - еле слышимый полушепот с достаточно ясным смыслом резко сбил прицел в середине мишени, когда Мин вздрогнул и первый раз за свою жизнь промахнулся в выстреле. - Тебя это беспокоит? — С чего ты взял? - с помощью плавного наведения Юнги вернул себе цель, но в тоже время ощутил чужое горячее дыхание на шее и потерял силу при спускании курка. Ким незаметно для многих окутал омежью талию левой рукой, упираясь бедрами в чужие и поправляя несущественные ошибки солдата. — Ты слишком сильно давишь, будь немного нежнее с оружием, оно ведь как человек, может спасти жизнь, а может и подвести, если неправильно использовать. - с ощутимой тяжестью в кистях Мин последовал движениям преподавателя, подстраиваясь под каждую поправку и изгиб, словно тщательно стараясь подойти под все критерии, угодить хотя бы жалкому нормативу, не говоря уже о вероятности чем то совпасть с Кимом, если не телами, то может сердцебиением. — Не люблю твои нравоучения. — Ты способный парень, быстро учишься. Это тебе пригодится. - на мгновение позади Юнги почувствовал пустоту, тяжелое тело перестало накрывать его своим теплом, а исчезло вместе с очевидным словом. - Прощай. Чимин ждал мужчину у лестницы, когда тот вернулся к нему и продолжил прервавшуюся беседу. Напоследок повернулся только Юнги, обронивший не первую пару слез из-за этого человека...