Raspberry sunset (i trust u...)

Bts - 2,3! Bts - Heartbeat

Слава о Юнги распространилась по всем окрестностям, его знали далеко вокруг и порой даже упоминали вместе с уважаемым, великим Ким Намджуном, чья слава, впрочем, была уже на десять лет старше и основывалась на совершенно других способностях. Они оба часто выступали в похожих ролях, были карателями и распорядителями, многое связывало их тяжелую долю, разделенную пополам, каждый оставил мирскую жизнь. Ги бросил свой дом и покинул деревню с ее земными радостями, больше никогда туда не возвращался, он все же должен был взять самого себя с собой, в нем были все порывы тела и души, которые могут ввергнуть человека в беду и соблазн, а поддавался он их влиянию достаточно легко. Избавиться от них можно только за пределами их порождения, поэтому абсолютно осознанно парень уехал из дома угнетающей сути. Сначала он боролся с телом, он был суров и жесток с ним, приучил его к жаре и холоду, к рубцам и мозолям, пока оно медленно не закалилось, но иногда неожиданно и позорно дразнило владельца нуждой в близости с альфой, забыть одного оказалось не так и просто, оставаясь в рядах военных служащих. Все же быть прославленным заслугами преподавателем нравилось больше, чем выполнять опасные задания и быть шпионом. Этим Мин нередко делился вместе с Чонгуком, подговаривая заменить привычку рисковать жизнью ради очередной похвалы главнокомандующего на простую рутинную работу в роде подготовки офицеров, но страсть альфы оставалась в желании быть на кончике ножа, полезным для страны не только в качестве боевой единицы, но как самое главное - быть достойным именно необычными поступками, граничащими между безумием и героизмом. За несколько месяцев из простого парня Чон превратился в настоящего мужчину, повидавшего пока еще не так много, как Намджун или Чимин, но достойно претендовавшего на право быть ровней им. Юнги мало волновала состязательность или соперничество, его приземлённые мечты и желания порой выделялись простотой, но даже в достижении их развития было много трудностей, хотя бы по обычной причине физического истощения, каким Ги привык себя успокаивать в момент сильного желания прикоснуться к дорогому человеку. Его не было настолько давно, что Мигли совершенно забыл многие из элементов форменной одежды, ощущения от горячей смуглой кожи, касающейся девственно-белой. И о подобном у омеге было время думать, сидя за столом в тире и наблюдая за тренировкой по стрельбе новобранцев, прибывших пол года назад на базу вместе с Чимином и Чонгуком... Учиться у Юнги мечтали многие, еще больше хотели поговорить с легендой, слухи о котором превратилась в настоящую героическую сказку. Рассказывать ее было уже вроде истории на ночь о благородстве для подрастающего поколения, чтобы лучше спалось, но такое происходило разве что в городах и гражданских селениях, куда отправлялись после службы все отслужившие желающие солдаты, они то и разнесли по миру информацию о Мигли, настоящее имя которого, кстати, до сих пор знал только один человек на развед базе. Собственно, ничего важного в этом не таилось, просто Юнги постепенно отвыкал от звучания настоящего слова, дарованного ненавистными родителями, а думать о них парень стал всё чаще, возможно даже скучал по беззаботности деньков и ворчливости взрослых, но все это лишь воспоминания о прошлой жизни, хотя возвращение к ней в мыслях было крайне заманчивым. В руках покрашенный в блонд инструктор крутит свое легендарное оружие, посматривает на работающих альф, жадно ища свою жертву для придирок. Находится один бедный парниша, с виду хилый, но трудолюбивый, неправильно держащий руки на столе во время прицеливания. Юнги решительно последовал к нему для исправления, чем вогнал солдата в панику и краску. — Что за новый вид держания рук на поверхности, где отточенные движения? Не стоит придумывать новое, просто делай, как говорится в уставе. - поправление достаточно аккуратными и не резкими движениями противоречиво находилось вниманием ученика, совершенно не понимающего, как человек с таким сильным характером может быть столь нежен даже в прикосновениях, не говоря о заботливости к офицерам, как к родным детям. — Прошу прощения, я учту замечания и впредь не буду совершать ошибки. - четким ломающимся от подросткового возраста голосом произнес молодой альфа, возвращаясь к заданию. В это же время со стороны лестницы подошел подчиненный главнокомандующего, сообщающий Мигли о непременном желании видеть его в кабинете Пака. Предварительно сказали, что есть неотложный разговор, касающийся следующих операций и подготовки. В сопровождении гула артиллерии беловолосый покинул территорию тира, очутился на улице в умеренно теплое время года, судя по ясности вечернего часа и довольному щебету птиц на фоне малинового заката, так необычно покрывающего небо только в этой части света. Размеренно, в обществе того самого доносчика, омега шел в привычном темпе, иногда осматриваясь на домики по сторонам и вспоминая, что на этой улице так же есть пустующий дом для гостей, где раньше останавливался второй главнокомандующий, но теперь это не имело никакого значения, по сути, для Мина его существование оставалось лишь воспоминанием, первым жизненно-необходимым опытом шуточных отношений, повторять, а тем более охотиться за которыми было бы глупо. Все же тоска сражала Ги иногда наповал, но сейчас ему вовсе безразлична судьба, полагаясь только на настоящее, он смело поднимает голову чуть выше при любой мысли о проигрыше и идет дальше, заменяя в голове игру с Намджуном на вымышленное поле боя, где победа оставалась у омеги... Так оно и было на самом деле, Юнги действительно выиграл целое сражение и получил признание не только окружающих, но еще и присвоил своей воле возможность управлять чужим сознанием. Под влияние первым попал Намджун, так яростно ощущающий тонкие нити связи, не оставляющей даже на расстоянии в тысячи километров, такие яркие и вездесущие, как взгляд Чимина, направленный в сторону приехавшего гостя спустя пол года усиленной работы в столице... — Ты, вероятно, устал с дороги. - звук наполняющейся чаем кружечки из небольшого чайника приковал внимание русоволосого альфы к действиям друга, что осторожно придерживал двумя пальцами горячую крышку. На левой руке так непривычно было видеть обручальное кольцо, надетое на Чимина не так давно, но оно пришлось в пору как будто с давних времен, идеально подходящее к белоснежной руке и золотым пуговицам на армейской форме. — Да, война сама по себе - энергозатратное дело, а если учесть, что капитан этого судна впал в болезненные недуги, все становится куда более сложным. - по виду Намджун действительно изнемогал физически, уставший, напряженный, бдительный к любому шуму и запаху. Хотя прибывание у Чимина заметно его расслабляло той заботливой атмосферой, что только усилилась за время разлуки, в Киме распространялась несдержанность, он был готов подорваться с места в любой момент, чтобы убежать, сам не понимая куда именно и зачем. — Но ты же справился, разве не поэтому приехал, чтобы отдохнуть в поселении? — Да, я хотел повидаться с тобой, все же не каждый день тебя увидишь в положении. - опустив подпирающую голову руку, светловолосый мужчина принял с тарелочкой кружку чая, выдавливая из себя слабую натянутую улыбку. — Или хотел найти предлог избежать помолвки с принцессой. — О нет, давай не будем об этом говорить, прошу. — Но долго бегать от нее ты не сможешь, к тому же война почти подошла к концу, твои частые разъезды сведутся к минимуму, скорее всего армию расформируют, а нам найдут более подходящее место, например, сошлют в наши поместья или в столицу для занятия надлежащих постов советников или политических деятелей. — Я собираюсь подать в отставку после заключения мира. — Ты думаешь, тебя отпустят? И что же будешь делать после? - отчетливые удары каблучка о лакированный пол сопроводили шестого главнокомандующего до своего рабочего стола, где он осторожно поставил чай перед собой и аккуратно опустился на стул, нежно придерживая немного выпирающий животик. — Просто поеду жить в семейное имение, оно как раз полностью свободно, ну, или куплю себе новое, чтобы никто не знал, где я. - маленькая ложка звонко размешивала остатки сахара на дне кружки, пока потупленный взгляд мужчины продолжал настораживать Чимина. Все же определяющих признаков чего-то проблемного омега не видит, но чувствует целый скоп недосказанности о важном. Намджун совершенно на себя не похож, наверно тяжелая работа за Императора вытянула из него жизненные силы, просто заставила подстроиться под непростой ритм, а сейчас отступила для небольшого перерыва. — Все же нужно доделать последние пункты из плана. Новая сопроводительная операция, надеюсь, будет удачнее прошлой, все же теперь ситуация другая, японцы примут любые условия, а твоя задача просто составить и подписать мир, особых рисков не наблюдается. — Это хорошо. Ритмичный стук в дверь перебил наступившее после беседы молчание, а разрешение Чимина войти и вовсе поставило точку на спокойствии внутри второго армейского лидера, хотя он не догадывался о столь долгожданной встрече... — По вашему приказу, к семи часам приведены все ответственные за подготовку сопровождающих отрядов: ВанСон, Литвик и Мигли. - впустив в кабинет всех перечисленных, сам офицер поклонился, уходя и закрывая за собой дверь. Отчетливые шаги вскоре стали точкой невозврата для Юнги, так смело вставшего на свое место в линии третьим к еще двоим товарищам. Хотя заметное помутнение зрения в момент гордого взгляда медленно дало осознание, что недалеко на стуле сидит до боли знакомый человек, пусть только повернутый профилем, но узнаваемо источающий строгость и скорее даже безразличие к вошедшим. Он остался бездвижен, собственно, Мин так же не имел права пошевелиться, но его самая близкая позиция к тому была настолько проигрышной, что уже за пару минут тело начинало бить тревогу, желая скорее утихомирить наболевшее и остудить пылающий нрав. Сражение между сердцем и душой разгоралось с каждой секундой, пока главнокомандующий в сопровождении звонких голосовых отчетов не пошевелился, вставая с места и как будто специально задерживаясь глазами на Мигли, прежде чем пройти к Чимину и что то шепнуть... Ги совершенно не знал, что этот человек на территории поселения, а если бы слух все же дошел до него, скорее всего в этот же миг он оглох, не желая слышать об этом совершенно ничего. Сейчас в отрицание глаза совершенно не фокусируются, в ушах стоит звон от медалей на мундире, когда Намджун приподнимается после тайной перемолвки с Чимином и заметно устремляет внимание на Юнги, все еще бдительного в выражении. — Мигли, твои обязанности предельно просты, по сравнению с другими, так что можешь быть свободен. - такое облегчающее и долгожданное предложение, что сразу, долго не думая, офицер действительно выбежал из кабинета, стремясь как можно быстрее покинуть здание и этим загасить внезапно-обострившиеся боли в области живота. Через пару часов поразившая каждую клетку слабость стала чуть ли не поводом к немедленному завершению рабочего дня чуть раньше обычного. В тире к тому времени уже никого не было, Ги разбирался в документах у себя на столе, ощущая явственные протесты всего организма заниматься бессмыслицей, когда в голове были дела поважнее, начиная от начавшейся течки, отчетливо проявившейся недавно, заканчивая ярым желанием пойти к тому самому первопричинному фактору этой неловкости. Пусть Мин совершенно не знал, что запах альфы разбудит в нем возбуждение так резко и неожиданно, но если бы мог, не пошел бы на встречу, зная, какими болезненными иногда бывают ощущения. Странно, что после стольких месяцев для Намджуна возможность чувствовать Юнги не исчезла, выручил паренька в какой раз, наверно, из чувства вины, но не больше этого. Скорее, Мин не увидится с ним еще раз, бессмысленно искать встреч, особенно в таком состоянии хочется наоборот забыть о нем для сохранения элементарного контроля над собой. Но как обычно бывает, Мин остается лишь игрушкой в руках своих инстинктов, отнимающих все здравое при появлении возбудителя... Омега в дрожи очень резвительно обходит пальцами каждый сантиметр шкафчиков письменного стола, отодвигает с неконтролируемой силой, ощупывает в попытках найти что то вроде таблеток, заглушителей запаха и стонущей боли, пока все же нужная баночка не попадается под стопкой бумаг. На ладонь высыпается четыре маленьких белых диска, все их Юнги приходится проглотить, обильно запить единственной жидкостью под рукой - дорогим коньяком, подаренным Чимином за хорошие показатели солдат на экзаменах. Высокий градус мгновенно отбил ударом в голову, словно Мину попала пуля в висок, пока он опрокидывал стакан с жидкостью второй раз. Из внутреннего кармана кожаной куртки офицер достал флакон с духами, распылил его на шее и кистях, энергично потирая в желании избавиться от своего естественного запаха, нередко раздражающего омегу надуманным безобразием и слишком тонкими ароматами. Когда все необходимые манипуляции были проделаны, Мигли осторожно встал для уборки всех документов на места, расчистки занятого стола и наведения порядка для завтрашнего рабочего дня. После десятиминутного успокоения и занятости делом, со стороны лестницы послышались глубокие шаги кого то спускающегося. До Юнги этот звук дошел не сразу, еще задолго ему мешал напряженный звон в ушах, пока он думал, куда положить ту или иную папку, но все же не обращать внимание на незваного гостя в помещении было невозможно, ведь только одна одежда могла сказать очень многое. Омега резко повернулся, словно в испуге, ощущая тот же стресс, какой испытал в кабинете Пака при виде второго главнокомандующего. Намджун смотрел в ответ чуть более эмоционально, чем шок в глазах Мина. Случайно упавшие из рук бумаги заставили Ги наклониться, чтобы убрать беспорядок, а Ким в это время немного усмехнулся, оглядывая помещение тира. — Ничего не поменялось. - по-хозяйски расхаживая по помещению, мужчина держал руки в карманах с задранным подбородком, не обращаясь к занятому офицеру взглядом. Мишени вдали были заменены на новые, оружие висело на стенах, убранные поверхности столов и множество учебников в шкафу неподалеку от Ги. Пусть эти детали погружали Кима в далекую молодость, куда более близкое прошлое интересовало его больше. Ему сразу в нос ударил аромат чужих духов, разошедшийся по всей площади как нельзя густо. Альфа сразу догадался, чем промышлял Мин последнее время, а сейчас скорее он решил заняться уборкой, чтобы отвлечься от болезненных дум. Отвернутый лицом к шкафу с документами омега поник головой, слыша, как посторонний постепенно приблизился к нему сзади, без позволения обхватывая тонкую талию обеими руками. Намджун явственно ощущал бешеный ритм постороннего сердца в груди, словно готового вырваться от малейшего осознания такой неожиданной близости. Юнги сильно сжал в пальцах взятую папку, создавая на ней помятые складки, пока руки не отложили ее в сторону. На шее ощутимо раскалялось горячее дыхание, заметно обжигающее через одежду нежную кожу. Плечо рефлекторно поднялось, стараясь избежать дискомфорт, но альфа продолжал приближаться ртом к свободным от ткани участкам, до того момента, когда смешанный аромат не опьянил его рассудок. От возможности отстраниться Ги был отрезан полностью, напирающее тяжелое тело запирало его между шкафом и собой, руки по-собственнически блуждали по прикрытой груди, добрались до горла, чтобы контролировать поворот подбородка, грубо задранного длинными пальцами вверх. Мужчина был очень близко губами к белоснежной шее, источающей неестественный запах. — Все ещё пользуешься ими, так долго, любого другого уже бы давно раскрыли. Наверно, твой альфа тебя умело покрывает. - правое ухо слабо заложило от томного шепота. Тело стремительной дрожью отреагировало на этот голос, от чего Ги слабо схватился за локоть главнокомандующего, чтобы тот перестал сдавливать подбородок так сильно. - Ты снял кольцо, почему? Что-то пошло не по плану? Или ты беглый, убежал от мужа, скрылся здесь, теперь за счет армии решил пожить? Кое-как развернувшись в сжимающихся руках, омега резко освободился из оков, отталкивая Кима назад, от чего тот отступает на два шага. — Какое тебе дело? Разве тебя может интересовать что-то помимо этой грёбаной армии? Если я тебе не нравлюсь, не соответствую твоим установкам, можешь убрать меня в любой момент. Или тебе нравится издеваться? Ты всё прекрасно знаешь, почему не действуешь по своему кредо? Оставил меня здесь, ничего не сделал, когда раскрыл, еще смеешь говорить мне такое. У стены напряженная спина гордо выпрямилась, словно Ги перестал бояться, зарядился смелостью от того, что смог сказать нечто против, смог выступить за себя, не позволяя просто пользоваться и управлять. Пусть ему никогда не быть таким же сильным, хотелось отстоять и в последний раз разорвать всё, что когда либо их связывало, ведь слишком тяжело следовать мнимым надуманностям в отношениях, которых никогда не было. Мин решил заставить Намджуна уничтожить его, лучше умереть, чем снова влюбиться в того, кто в любом случае бросит ради своих принципов и работы. — Да, я пожалел тебя в качестве благодарности за спасение, но мне не свойственно делать это постоянно. Думал, ты будешь умнее и переосмыслишь свои поступки, вернешься в более безопасное место, к родным, но ты почему то все еще здесь. - один шаг вперед совершенно не испугал Мина, остающегося у стены в ловушке. — Я достаточно умен, чтобы приспособиться к любым условиям. И если ты думаешь, что омеги могут только во всем ублажать альф, не иметь своего мнения и просто рожать, когда придется, ты глубоко ошибаешься. Я прекрасно показал тебе, что пол года смог самостоятельно продержаться без твоей жалости, имея только свой пистолет в руках. Как ты можешь упрекать меня в чьей-либо помощи? Я не собака, как ты, чтобы ждать чье-то разрешение. Мне достаточно быть одному и прекрасно справляться самостоятельно, чем покорно следовать указам и тем более ждать от кого-то жалости. — Не люблю, когда абсолютно безродные бродячие маленькие собаки начинают так разговаривать. - мужчина огорченно отвернулся, сдвигая брови при виде открытого коньяка на столе. - Вот оно что! — Ты отвратителен! - руки сами оказались параллельно стене позади, ладонями легко прикоснулись к холодной поверхности, как бы принимая на себя отшатнувшегося Ги, действительно чувствовавшего головокружение от алкоголя, хотя незначительное, все же равновесие держать у него не выходило еще по причине ослабших ног. Все же одна аура этого человека действовала на Мина как наркотик, ему ужасно хотелось принадлежать ему полностью, но гордость совершенно этого не позволяла. — Избавь меня от необходимости слушать это сегодня, просто пойдем, я провожу тебя домой, протрезвеешь. — Уходи и больше не возвращайся. - сквозь незримую для постороннего пелену парень оставался тверд в своих словах, хотя они совершенно не то, что он хотел произнести, будучи в остатках здравого ума. Слезы быстро накапливались в уголках от любой следующей секунды, словно младшему невыносимо больно даже просто смотреть на разочарованный вид Намджуна. Юнги облажался по полной, ему стоило прервать эти чувства в самом начале, пока корни не пошли глубоко в душу и не стали разрывать ее на части от расшатывания. Киму было так же невыносимо смотреть на Юнги сейчас, их отношения дошли до первой ссоры и остались в той самой стадии, когда лучше действительно все завершить, нежели мучаться, но все же что-то его останавливало. Наверно, по этой причине альфа тяжело вздыхает, хватает со стола крепкий коньяк и парой глотков обжигает пересохшее горло, после чего возвращает бутылку на место и приближается к запаниковавшей омеге. — Стой, не подходи! - Мин не успел придумать план отхода за эти секунды, полностью прислонился горячей спиной к холодному бетону, когда мужчина оказался так близко, что омега не смог сделать даже вдох. Его по-собственнически оторвали от своего места сильные руки, потянули за талию к другому телу, а губы предательски раскрылись при контакте с главнокомандующим. Грубый поцелуй медленно перерастал в гипноз, так как Юнги совершенно не понимал, что он делает, просто поддавался под более страстные движения, стараясь сохранить их динамику для получения большего наслаждения. Тонкие кисти ухватились за широкие плечи, неосознанно притянули альфу еще ближе. По терпкому вкусу Намджун понял, что Ги все же пил алкоголь, скорее всего поэтому необоснованно пытался противостоять любому недопониманию, впрочем, это было неплохо, зато мужчина понял истинную причину, по которой мальчик не уехал, не испарился без ведома, а остался дожидаться здесь того, кто действительно бросил, но вернулся ради него же. Очевидно, что Мигли было больно, что он ненавидит Кима за это, но если бы его ненависть была абсолютной, он не стал поддаваться на ласки и искать нового контакта для их горячей кожи, пульсирующей везде, где они друг к другу прикасаются. У Ги все же пошла течка, ему невыносимо хотелось, чтобы альфа трогал его так же яростно, как их не уступающий, необузданный нрав, упрямство и ненависть во время ссоры, чтобы каждый высказался за счет своих действий. Долго ждать не пришлось, Намджун без особых усилий расстегнул тугой ремень на бедрах омеги, пробрался рукой к пульсирующему члену, при этом покусывая красные губы мальчика до устойчивой боли. От одного касания омега содрогнулся, сжимая кулаки на шее мужчины и отворачиваясь в сторону, прислоняясь щекой к холодной груди с медалями. Без отвлечения другой рукой мужчина забрался под кромку штанов с обратной стороны, сминая упругие ягодицы напарника и после резко проникая пальцами в мокрое колечко мышц, от чего парень выгнулся в спине, издавая протяжный стон куда то в ткань армейского пиджака. В этот момент стена послужила хорошей опорой, омега потерянно облокотился на нее, стараясь остановить постыдные действия старшего, словно насиловавшего все мысли омеги только одними пальцами, что было унизительно для Ги при осознании своей бессильности. Ко всем пыткам Намджун прибавил свой решительный взгляд, не отводившийся от омеги словно всю вечность, пока резкие толчки продолжали сопровождать жалкие стоны чуть ли не в унисон. Невероятно длинные пальцы растягивали омегу достаточно хорошо, парень сам начинал расслабляться, насаживаясь на них при чётком понимании, что если не сделать это сейчас, вскоре придется пожалеть. Юнги было стыдно за свою слабость, ведь его дрожь стала настолько видной, что альфа даже старался его успокоить своим низким голосом, шепчущим лестные слова, но это помогало плохо, так как Мин был на пороге сильного оргазма от интенсивного надрачивания ему. За пару секунд до этого он пожелал чувствовать губы альфы на своих, сплетенные языки проворачивались во рту с той же энергией, что и Мин напирал на мужчину в желании почувствовать его всего. По ягодицам ощутимо расходилась вибрация от хлопков ладони, когда Намджун припустил ткань для лучшего прорабатывания, но Ги начал его перебивать, останавливать, в бреду умоляя не делать больше ничего. — Хен, пожалуйста, не надо. - стараясь дышать как можно ровнее. — Надо. - подняв парня с земли, Ким перенес омегу ближе к столу, где повернул его спиной и грубо попросил нагнуться, опираясь на твердую поверхность. Юнги после череды сомнений все же облокотился на стол, разрешая припустить с себя нижнюю одежду для удобства. Все же доля страха оставалась в нем, душила его неизвестностью, пока Намджун ласково не прикоснулся губами к шее, успокаивая нежностью для подготовки к более сложным вещам. Настоящая пытка началась в момент первого проникновения, когда омега вновь содрогнулся от боли и дискомфорта лишь одной головки, неполностью вошедшей, но разрывающей растянутую дырочку. Она сильно сжималась, причиняя дискомфорт и альфе, осторожно вводящего пульсирующий орган. Природная смазка плохо помогала Мину в устранении проблем, но все же он взял инициативу из за сильного желаний чувствовать альфу, поэтому слабо начал поддаваться назад. Ким смог с трудом наполовину вогнать член, старательно раскрывающий омегу изнутри. Ги приходилось помогать бедрами, от чего по спине побежали испарины, а слезы покатились из глаз почти в темпе движений Нама. Схватившись покрасневшими от давления пальчиками за кромку спущенным с альфы брюк, Ги поддавался толчкам, выбивающим из него всё бесстыдство вместе с гордостью, которую хотелось покорно отбросить лишь для смелости просить о большем, но Мин закусывал и без того грешные губы, только изредка выпуская несдержанные стоны от проедающей боли. В момент полного погружения Юнги излился на твердую поверхность, держась за стол. Намджун совершил пару толчков, после заполнил омегу внутри и остался бездвижно для закрепления положительного результата. Дыхание каждого постепенно успокаивалось, но Ги все еще было тяжело совершать даже простые вздохи, он умиротворяюще лежал на столе с закрытым рукой лицом к потолку, альфа в это время одевался, а после сел на кресло, доставая из кармана сигарету и зажигалку. — Как самочувствие? - густое облако медленно поднялось вверх, а альфа забросил одну ногу на другую. — Паршиво. - все ещё закрывая глаза, Ги погладил себя по животу, достигая недавно застегнутого холодного ремня. - Зачем ты это сделал? — А что, ты против? — Нет. - впервые Намджун увидел на лице омеги счастливую улыбку...