Master of the wind

Мерлин не был экспертом в том, что касалось людских эмоций и их интерпретации. Но он не был и отчаянно безнадёжен — просто то, что другие умели естественно, он годами развивал как отдельный навык до уровня, приемлемого для жизни в обществе. Но он определённо не был экспертом. Однако чтобы понять, что Эггси не в порядке — морально больше, чем физически — вполне хватало и его ограниченных способностей. Из-за кого он был не в порядке, тоже было ясно как день. Мерлин подозревал, что всё идёт именно к этому — конфликты между этими двумя стали вспыхивать с завидной частотой, были яростными и излишне энергозатратными и для Гарри, и для Эггси. Но Мерлин, как и Эггси, ожидал, что Гарри сделает перерыв в неделю — максимум в две - чтобы дать им обоим успокоиться. Но всё оказалось по-другому. Мерлин спросил у Эггси, не хочет ли тот поговорить об этом, один раз. Тот мягко отказался, грустно улыбнувшись. Больше он на этом не настаивал, но составлял Эггси молчаливую компанию всегда, когда он об этом просил, не вмешиваясь в его меланхолию, но наблюдая её с аккуратной обеспокоенностью. Эггси старался вести себя как обычно, когда рядом были дети и Мерлин не сомневался, что это давалось ему нелегко, хоть он и справлялся — ему удавалось провести Муни и Габриэля, но не Дейзи, которая обладала проницательностью, выработанной за её короткую жизнь рядом с отцом, от плохого настроения которого ей нередко приходилось спасаться. - Эггси не в порядке, да? - Спросила она у Мерлина однажды, сидя на полу в его доме рядом с Дану, обняв её одной рукой. - Не совсем, - соглашается Мерлин. - Он грустит из-за Гарри? Мерлин снова соглашается, молча кивая. - Не переживай, - добавляет он. - Ему станет лучше. В своей голове Мерлин вот уже пару неделю перебирает варианты того, что может сделать он, чтобы мальчишке стало лучше. - Я уволился с работы, - растерянно объявляет Мерлину Эггси как-то раз, когда он приходит и привычно устраивается на диване рядом с мальчишкой, обложенным книгами. Мерлин поднимает брови и со сдержанным удивлением смотрит на Эггси. - Ты нашел другую? - Нет, боже. Мне едва разрешили учить чертовы иероглифы. Мне приходится тайком от тебя переводить книги, когда я не могу заснуть. - Не тайком. Я об этом знаю, - поправляет его Мерлин. Эггси смотрит на него удивленно. - И почему ты не пытаешься откусить мне голову за это? - Потому что мысли о том, что ты не работаешь и проваливаешь уже пару раз проваленные сроки вредят тебе больше, чем немного работы. Просто не усердствуй слишком сильно — и я не буду ничего тебе откусывать. Эггси улыбается — одна из его редких сейчас искренних улыбок, довольная и благодарная. - Я стараюсь не усердствовать, - говорит он. - Я знаю, - кивает Мерлин, скользит ладонью по его волосам и обнимает за плечи, притягивая к себе. Эггси кладёт голову ему на плечо, и принимается выводить указательным пальцем круги на его бедре. - Просто она мне не нравилась. Уже давно. Совсем. Это был очень глупый импульс из тех, которым я очевидно сейчас подвержен, и я ему поддался. Наступает лето, летом не так уж много трат, я могу пропустить пару платежей за дом… что-нибудь придумаю, - бормочет он негромко. - Ты знаешь, что я всегда буду рад помочь? - Не спрашивает, скорее напоминает Мерлин, предположив, что это лучший способ предложить Эггси помощь так, чтобы он не отказался. - Мхм, - утвердительно мычит Эггси. - Но я справлюсь. Мерлин ухмыляется и, повернув голову, целует мальчишку в макушку. - Конечно, ты справишься, - говорит он. В тот же день после ужина Муни задаёт Эггси свой обычный вопрос: - Вы с Гарри не помирились? Эггси честно рассказал детям о причине продолжительного отсутствия Гарри — как уже понял Мерлин, он вообще не имел привычки привирать детям. Это казалось правильным, но эта тень, каждый раз пробегающая по лицу Эггси, когда Муни или Габриэль требовательно задавали этот вопрос, совсем не нравилась Мерлину. - Нет, милая, - качает головой Эггси. - Значит, он не придёт на спектакль? - Боюсь, что нет. - И мамы тоже не будет, потому что у неё малыш? Мерлин подавляет вздох, потому что дело идёт к слезам, а горько плачущие дети — это не то, что он может выносить со спокойной душой. Особенно когда это Муни, которая всегда умела добавить драмы. Но, к удивлению Мерлина, Эггси отвечает не то, что тот ожидает. - Вовсе нет. Мама приедет. С малышом и Тео, а потом вы полетите к бабушке и дедушке. - Правда? Мы увидим братика? Эггси с улыбкой кивает. Ответом ему служит восторженный писк, с которым Муни вприпрыжку уносится на кухню, где Дейзи и Габриэль занимаются мытьём посуды. Эггси с улыбкой смотрит ей взгляд и поворачивается к Мерлину. Мерлин подозрительно хмурится на него и Эггси хмурится в ответ. - Что? - Ты не полетишь с ними? Эггси прикрывает глаза и качает головой. Он выглядит утомлённым — как и всегда под вечер. Его организм восстанавливается, но процесс это очень медленный. Мерлин успел привыкнуть к мысли о том, что всё в порядке и не стоит переживать об этом, потому что главное, что мальчишке становится хоть сколько-нибудь лучше, а не хуже. - Я решил, что мне не помешает немного тишины. Тамми заверила меня, что они вдвоём справятся с четырьмя детьми. Девочки уже взрослые, младенец ещё слишком маленький, чтобы доставлять большие проблемы, то есть справляться нужно будет только с Габриэлем — и то только если Его Величество будет в дурном настроении, - на губах Эггси появляется тень улыбки. Несмотря на их регулярные войны, Эггси и Габриэль делили между собой довольно особенную и крепкую любовь. После этого разговора в голове у Мерлина рождается несмелая идея о том, что он мог бы сделать для Эггси, учитывая нынешнее его стремление к уединению и желание тишины. У него есть ещё пара недель на то, чтобы хорошенько подумать над этой мыслью и уговорить самого себя на её осуществление, пока у детей не закончится учебный год — и он не откладывает в долгий ящик. С приездом Тамилы и Тео оказывается, что в мире есть ещё кое-то, что может вызвать улыбку и прежний живой блеск в глазах Эггси — этим кое-чем (точнее, скорее — кем) оказываются младенцы. - Ох, что ж, - объявляет Эггси, забирая из рук Тамилы недовольно кряхтящий сверток, - вы двое можете идти. Эггси качает младенца на руках и смотрит на него с нескрываемым восторгом и широкой улыбкой. Мерлин в этот момент смотрит на Эггси, тихо проклиная Гарри и гадая, сколько времени понадобится, чтобы вернуть весь этот свет и восторг к жизни обратно в мальчишку. Конечно, никто не выгоняет Тамми и Тео по-настоящему. Они проходят в гостиную — Эггси негромко рассказывает младенцу, какой он очаровательный, Тамми с весельем наблюдает за ним. - Эй, вы же наконец дали ему имя? - Спрашивает Эггси, отвлекаясь от своего важного диалога (если звуки, которые издаёт ребёнок, можно считать ответом). - Дали, - кивает Тео с улыбкой. Мерлин находит очаровательным его совершенно французский английский. Он всё чаще думает о том, что ему стоит начать учить французский. - И? - Этьен. - А-а-а, - с хитрым прищуром тянет Эггси. - Как твой дедушка-профессор? - Точно, - кивает Тео с застенчивой улыбкой. - Ну что ж, милый Этти, ты тоже будешь безумным профессором, как твой дедушка и папочка? Будешь жить с племенами Амазонки и с кочевниками Сахары? - Лопочет Эггси ласково, обращаясь к младенцу. Тот отвечает Анвину на своём языке — и лицо Эггси снова будто озаряется светом. Эггси наконец замечает пристальный взгляд Мерлина и смотрит на него. - Хочешь подержать? - С улыбкой спрашивает он. Мерлин вопросительно смотрит на Тамилу. - Ты можешь отобрать его у Эггси, если хочешь, - кивает та. - Последним младенцем, которого я держал на руках, был мой кузен. И он родился, когда мне было десять, - хмурясь, предупреждает Мерлин. - Ну, тогда тут определённо нет ничего сложного, - сияя, объявляет Эггси. Младенец перекочевывает на руки к Мерлину, несколько секунд смотрит на него своими огромными глазами, а потом беззубо улыбается — насколько может улыбнуться человек такого возраста. Эггси, который стоит рядом, плечом к плечу с Мерлином, тихо вздыхает. - У меня уже есть трое, но я определённо безумен достаточно, чтобы хотеть ещё, - бормочет он. Мерлин отвечает на его коротким смешком. - Ты определённо безумен, но я думаю, это простительно. Он непростительно очарователен, в конце концов. Странно. В десять лет младенцы не казались мне такими. Эта реплика, сказанная с искренним удивлением, заставляет Эггси засмеяться. - Что ж, - говорит он, - поздравляю, ты вырос. *** Как бы не был мил Этьен с его крошечными пальчиками и гладкими пяточками, и как бы Эггси не любил свою троицу, он вздыхает с облегчением, когда прощается с ними в аэропорту. Облегчение, за которое он испытывает всепоглощающее чувство вины. Будто он и так не чувствует себя достаточно паршиво. Он возвращается к Мерлину, который ждёт дома, и забирается к нему под бок, закутавшись в одеяло. - Как всё прошло? - Интересуется Мерлин, взглянув на Эггси. - Без боя, - коротко отвечает Эггси. - У меня есть предложение, - после недолгого молчания говорит Мерлин. Теперь Эггси смотрит на него, не скрывая любопытства, потому что обычно Мерлин не имеет привычки создавать интригу, но явно делает это сейчас. - М-да? - Неуверенно тянет Эггси. - Съездишь со мной кое-куда? Эггси хмурится. - Ты не скажешь мне, куда? Мерлин отрицательно качает головой. Эггси смотрит на него с подозрением и сомнением. В какой-то момент Мерлину кажется, что мальчишка откажется ввязываться во что-то авантюрнее, чем внеплановые выходы «в свет» с Рокси, но после паузы Эггси всё-таки кивает — осторожно и очень неуверенно. - Ладно. - Мы сможем вернуться в любой момент, если ты почувствуешь такое желание. - Ладно. - И я поведу. Эггси поднимает брови в немом удивление. - Нет, не мотоцикл. Я арендую машину. - Хм, мне почти жаль, но мне явно не стоит пока ездить на мотоцикле. Хорошо. Что бы ты там не задумал. Когда это будет? - Мы можем выехать завтра, - пожимает плечами Мерлин. - Это значит, мне надо собрать какие-то вещи? - Я могу сделать это за тебя? Эггси отвечает на это коротким смешком, полагая, что Мерлин так шутит, но по виду мужчины понимает, что тот совершенно серьёзен. - Господи, ты серьёзно. Ты же не считаешь меня настолько немощным? - Нет, не считаю. Но накануне ты собрал чемоданы троих детей, отклоняя мольбы одной позволить ей взять с собой весь её арсенал одежды с блестками, и аналогичные мольбы другого о его книгах, конструкторах и ноутбуке, и, полагаю, сыт сборами по горло. Эггси однобоко улыбается и кивает. - Я бы предложил тебе выйти за меня прямо сейчас, но это неуместная шутка для нынешней реальности моего состояния. - Как-нибудь в другой раз, - улыбается ему Мерлин. - Как-нибудь в другой раз, - соглашается Эггси с улыбкой, ловя ладонь Мерлина и переплетая их пальцы. Эггси справедливо полагает, что у него напрочь выключилась способность испытывать сильные эмоции — положительные или отрицательные, но дух авантюризма от загадочного приключения, что явно ждёт впереди, настигает его и вдруг наполняет таким энтузиазмом, что это даже немного пугает. Мерлин приезжает в полдень, на внедорожнике, который выглядит одновременно потасканным и очень надежным. Эггси хмурится на машину, пока Мерлин закидывает его дорожную сумку в багажник и протягивает ему ключи, чтобы он закрыл входную дверь. - Мы же не будем ночевать в палатках, правда? - Неуверенно интересуется он. Мерлин смотрит на него, подняв брови. - Я не хочу снова отправить тебя в больницу. Конечно нет. - Слава Сатане, - бормочет Эггси. Он садится на пассажирское сиденье впереди в то время как Мерлин устраивается за рулём. - Поехали? - С улыбкой спрашивает у него Мерлин. Эггси улыбается ему — своей улыбкой в полную силу, яркой и мальчишеской, такой, ради какой Мерлин всё это и затеял, и кивает. Какое-то время они неспешно лавируют по улицам города, стоят на бесконечных светофорах и застревают в паре небольших пробок. Эггси наблюдает за Мерлином исподтишка, немало удивлённый тому, как уверенно он выглядит за рулём, хотя Эггси никогда не видел его водящим машину. Они ускоряются, когда окончательно выезжают за пределы города и М-25. Делают небольшую остановку на заправке — Эггси покупает в магазине пакет отвратительно-вредной еды, которую старается не есть при детях. Мерлин, оценив его улов, изгибает бровь и интересуется с шутливой обеспокоенностью в голосе: - Милый, ты впал в детство? Эггси кидает в него упаковкой мармеладных медведей и вытягивает шею, чтобы убедиться, что Мерлин заправился до полного бака. - Как долго нам ехать? - Достаточно, - уклончиво отвечает Мерлин. - Если почувствуешь, что с тебя хватит дороги, скажи. - Договорились, - Эггси, сощурившись, смотрит на Мерлина, но, к его удовольствию, больше не задаёт вопросов. Выуживает из пакета, который кинул на заднее сиденье, упаковку крекеров, пристёгивается и выжидающе смотрит на Мерлина. - Что, готов? - Фыркает тот весело. - Более чем. Не переживай. Я покормлю тебя медведями. Очень скоро Эггси забывает и про крекеры, и про медведей, и оказывается полностью поглощен видами, которые раскинулись за окном машины. Маленькие городки, проезжая которые они замедляются до разрешенной скорости и Эггси может рассмотреть все эти крохотные дома с аккуратными садиками и выкрашенными в разные цвета дверьми, площадки, на которых играют дети и парки, в которых люди сидят на молодой зелёной траве. Между городами растягиваются поля с ещё не взошедшими посадками, огороженные пастбища, усеянные белыми пятнами-овечками, всё это перемежается равнинами, заросшими травой сочного зелёного цвета и мелкими луговыми цветами. Небо, ярко-голубое и усеянное облаками, простирается над зеленью, делая всю картинку перед глазами ошеломляюще-яркой, и практически непереносимо красивой. Мерлин поглядывает на Эггси, который смотрит на мир, проносящийся за окном машины - широко раскрытые глаза и приоткрытые губы, воплощение искреннего удивления и восхищения миром вокруг. Он не видел настолько живого выражения на лице у мальчишки уже несколько недель, и то, что картина вокруг оказывается способна вывести его из этого ступора, в котором он находился после весьма эгоистичного исчезновения Гарри, успокаивает некоторые сомнения в Мерлине. Спустя пару часов дороги Эггси засыпает — и просыпается, когда Мерлин мягко треплет его за предплечье со стороны пассажирской двери. Несколько секунд Эггси по-совиному хлопает глазами, осматриваясь вокруг и хмурится на Мерлина, который стоит у открытой двери со стороны Эггси. Он отмечает, что воздух стал более влажным и пейзаж вокруг неуловимо поменялся. Он принюхивается, прислушивается, прищуривается и спрашивает у Мерлина: - Мы рядом с побережьем? - Недалеко, - соглашается Мерлин, и протягивает Эггси стакан с чем-то горячим внутри. - Ты определяешь его на запах? - Пахнет солью, - пожав плечами, с улыбкой поясняет Эггси. - Почему мы остановились? - Размять ноги. И тебе нужно выпить лекарства. - Ты пустишь меня за руль? - Если только ненадолго. Эггси мог бы спросить, сколько им ещё ехать, но обнаруживает, что это не слишком его интересует. Находится в пути, не зная о конечной цели, неожиданно приятно. Он чувствует себя так, будто ему снова семнадцать и он едет через остров вместе с Джимом и всей его компанией, не имея целью какую-то конкретную точку на карте, а только саму дорогу. Эггси выбирается из машины с задумчивой улыбкой на губах. Мерлин не спрашивает о его мыслях, просто приобнимает и целует в висок. Парень скользит ладонью по его спине в ответной ласке, так и продолжив смотреть куда-то за горизонт, где земля сходится с небом, но на самом деле — неизмеримо дальше. *** Мерлин настойчиво прогоняет его из-за руля на подъезде к Эдинбургу. Когда Эггси видит указатель на город, он смотрит на Мерлина с настоящим любопытством и отдаёт ему бразды управления машиной, не споря. - Мы объедем город, если ты не против. - Ты за рулём. Ты командуешь, - отвечает своеобразным согласием Эггси, после чего хмурится. Они в пути уже около восьми часов — сам Эггси, при этом, чувствует себя на удивление неплохо, но он начинает переживать за Мерлина, хотя тот не выказывает признаков усталости и ведёт машину с прежней расслабленной уверенностью. - Сколько ещё ехать? - Пару часов. - Ты совсем не устал? - Не от чего. В основном мы просто ехали по прямой. - Иногда я думаю, что ты не человек, - объявляет Эггси, покачав головой. Мерлин ухмыляется и кладёт руку на его ногу чуть выше колена. Эггси накрывает его ладонь своей и снова отворачивается к окну, где поля и пастбища сменились вересковыми пустошами, а на линии горизонта маячили окутанные предзакатной дымкой холмы. По мере отдаления от Эдинбурга дорога становится всё уже, а машин — всё меньше. Солнце маячит у самого горизонта, щедро раскрашивая облачное небо рыжим, розовым и фиолетовым. Это завораживающий вид — настолько, что Эггси пропускает момент, когда они сворачивают с основной дороги на второстепенную, узкую однополоску, на которой едва умещается их машина. Они ныряют под старый акведук и после по обе стороны от дороги начинают тянуться огороженные хилыми, весьма условными заборами участки земли. Они приезжают мимо одного дома - тёмная крыша, светящиеся тёплым светом окна, аккуратные свежеокрашенные белым наружные стены, потом, через довольно почтительное расстояние мимо ещё одного почти такого же. Вскоре дорога становится ещё уже, поворачивает и ведёт вверх. Эггси улавливает справа блики большой воды, в которую опускается солнце. И только потом, по одному сопротивлению лицевых мышц, отвыкших от таких усилий, осознаёт свою широкую улыбку. Он понимает, куда Мерлин его привёз. Он понимает это немного раньше чем Мерлин поворачивает с асфальта на гравийную дорогу, ведущую к двухэтажному дому, стены которого выложены камнем. - Это та самая ферма, да? - Спрашивает он несмотря на то, что сам точно знает ответ. Мерлин улыбается и кивает. На лице Эггси расцвела улыбка, которую он, похоже, не в состоянии контролировать — но когда Мерлин останавливает машину, Эггси присматривается к дому получше и хмурится. - Ты что, ничего никому не сказал? - Осторожно уточняет он. Слабый свет горит только над крыльцом — в остальном дом погружен в темноту. - Не переживай, - отвечает ему Мерлин. - Выпрыгивай. Они выходят из машины. Мерлин открывает багажник и Эггси ныряет в него наполовину, чтобы выудить свою сумку. Пока Эггси занят этим, Мерлин просто прислоняется к машине и смотрит, как в окне на втором этаже зажигается свет, после чего окно открывается и наружу выглядывает его тётушка, заспанная и сердитая. - Вы что, потерялись? Поворот на гостиницу дальше по главной трассе. Эггси подпрыгивает на месте и извлекает себя из багажника, испуганно уставившись на почему-то очень довольного Мерлина. - Кто в своём уме заезжает в такую глушь после заката? - Вопрошает второй голос и рядом с тётушкой Мейв в окне появляется Финли, и щурится в полумрак улицы. - Тот, кто хорошо знает дорогу, очевидно, - отвечает Мерлин на это. - Матерь божья, кого я слышу, - весело фыркает Финли. - Морган? Включи чертов свет, невозможный мальчишка! Ты знаешь, как это делается. - Я боюсь переполошить лошадей. Мы доберёмся до входа, просто включи свет в кухне. - Как скажешь, умник. Заходите. Финли, впусти этих безумцев. Эггси хлопает глазами, удивленный тем, что, не зная о их приезде, никто даже не потрудился уточнить, кто приехал с Мерлином. Финли оказывается весьма миниатюрным типом одного с Эггси роста, но очень тонкого и изящного сложения, с копной черных волос, завивающихся мятежными вихрами, в очках в роговой оправе, из-под стекол которых на Эггси внимательно смотрели глаза совершенно того же переменчивого цвета, что и у Мерлина, обрамлённые длинными черными ресницами. - Привет, - улыбается он Эггси. - В Лондоне что, началась эпидемия чумы? Эггси пару раз хлопает глазами. Он изрядно сонный и не слишком хорошо соображает. - Всего лишь безобидная холера, - отвечает Мерлин вместо Эггси. - Не бери в голову, Эггси, он шутит. Это Финли, мой остроумный кузен. Финли завлекает их глубже в дом и ведёт на кухню, на ходу кидая на Эггси хитрые и любопытные взгляды через плечо. - И кому посчастливилось попасть в этот райский уголок у черта на куличках? - Эггси, - коротко отзывается Анвин. - И Эггси? - Кажется, я парень твоего братца. - Па-а-арень? - Крутанувшись, Финли оборачивается к ним и любопытно смотрит на Мерлина с довольной, очень довольной улыбкой. - Нахальный мальчишка, - с явным обожанием в голосе говорит Мерлин, покачав головой. В следующий момент он оказывается заключен в крепкие объятия Финли, который бормочет с не меньшим обожанием: - Наконец ты вынул голову из задницы, братишка. В таком почтенном возрасте тебе нельзя пренебрегать семьёй. Что, если ты решишь умереть? - Господь милосердный, Финли Локхарт, прикуси свой острый язык, - раздаётся сварливый голос со стороны входа на кухню. Мерлин смеётся, и оказывается отпущен только для того чтобы снова быть заключенным в объятия — на этот раз своей тётушки. - Но в целом он прав, Мори. Эггси наблюдает за всей этой сценой с трогательным умилением. Почему-то ему щиплет глаза и приходится сглотнуть комок в горле — эмоции, отсутствующие прошлые недели, кажется, решили теперь накатывать совершенно произвольными волнами. К счастью, его отвлекает Финли, который приобнимает Эггси за плечи — бесцеремонно и вместе с этим очень мягко — и объявляет: - Ма, у Моргана есть парень. - Теперь ты ему завидуешь? - Реагирует на это женщина, улыбаясь и переводя веселый взгляд с Финли на Эггси. - Привет, парень Моргана. Я Мейв, тётушка этого типа. - Здравствуйте, - немного смущенно улыбается Эггси. Мейв — ростом едва достающая Мерлину до плеча, с медными волосами с проседью, убранными в тугую косу и янтарными глазами, полными доброй иронии. Её ладонь скользит по руке Мерлина, от локтя к запястью в жесте привычной нежности, пронесенном через года. Она вполне могла бы быть матерью Мерлина, и, что бы там не говорил Мерлин, Эггси уверен — в каком-то смысле и была ею. Может быть Мерлин не может этого видеть — но взгляд, которым его тётя смотрит на него — это взгляд, которым матери смотрят на своих повзрослевших сыновей. Эггси позволяет себе задуматься и забывает, что неплохо было бы сообщить женщине, в дом которой они ворвались после отбоя, своё имя. - Как зовут твоего парня, Мори? Похоже, бедняга спит на ходу, - весело говорит Мейв. - Его зовут Эггси. И Эггси действительно пора в постель, он был серьезно болен и все ещё переживает последствия. - Ничего опасного? - Хмурится Мейв - Вроде холеры? - Хихикает Финли, за что Мейв грозит ему кулаком. Эггси фыркает весело и качает головой, возвращаясь к беседе. - Ничего такого. Запущенная и отягощённая нервами пневмония. - Я бы поругала тебя за то, что ты притащил несчастного в нашу сырость, но я слишком рада вашему приезду, - улыбается Мейв, и, похлопав Мерлин по предплечью, продолжает, - этот маленький вредитель занял твою комнату, но я думаю, вам в любом случает нужно немного больше приватности, чем могут предоставить эти стены, - с веселой ухмылкой говорит она и Эггси буквально чувствует румянец на своих щеках, - так что я выгоню вас в старый амбар. Мерлин вопросительно смотрит на неё, подняв брови. - Мы выросли из старого амбара и построили новый, а этот переделали в гостевой домик. Ты же не думал, что я положу вас на сене, правда? - Я тебя разбудил. Обычно за это можно ожидать наказание. - О, не переживай. Я накажу тебя — но мне не за чем наказывать милого Эггси. - И что меня ждёт? - Подъём с рассветом, конечно. Будешь помогать своей старушке по хозяйству, - ярко улыбается Мейв. - Идёт, - улыбается Мерлин в ответ. - Тогда нам всем лучше поспешить по кроватям. - Мне — определённо. Финли не просыпается, а ложится спать с рассветом, так что он может соорудить вам что-нибудь поесть. И отдать ключи. И помочь донести сумки, - сообщает Мейв, награждает Финли строгим взглядом, на который тот закатывает глаза и поворачивается, чтобы идти в сторону лестницы наверх. - Спокойной ночи и до завтра, ребятки. Все трое отвечают ей теми же словами. Мерлин, взглянув на полусонного Эггси, заключает, что они направятся прямиком в гостевой домик готовится ко сну. Финли отбирает у Эггси его сумку, берет из шкафа в прихожей фонарик и связку ключей и провожает их через темноту сада к небольшому по размеру домику, в котором действительно угадываются очертания амбара. У дверей они прощаются, Финли вприпрыжку направляется обратно к большому дому, а Мерлин улыбается, с обожанием смотря на отдаляющихся свет фонарика, обозначающий местоположение его брата. - Сколько ему лет, говоришь? - Задумчиво спрашивает Эггси. - Тридцать шесть. Можешь поверить? - Нет, абсолютно нет, - со смешком качает головой Эггси. - Он главный любимчик студентов в своём университете. - Я могу их понять, - широко зевая, говорит Эггси. Мерлин улыбается и ерошит волосы на его макушке. - Пойдём, положим тебя спать. - А душ? - Я боюсь, что там не окажется горячей воды. Я включу бойлер, завтра с утра у тебя будет достаточно горячей воды на то, чтобы отмокать в душе или ванной сколько будет угодно твоей душе. - Ммм. Хорошо. Эггси обводит взглядом первый этаж, который занимает кухня, объединённая с гостиной зоной. Мерлин подталкивает его в сторону лестницы, которая приводит их в мезонин, где устроена спальная зона. Пока Эггси медленно, очень медленно переодевается, Мерлин успевает застелить кровать. Эггси юркает под одеяло и закрывает глаза с удовлетворённым вздохом. Мерлин улыбается и легко целует его в губы, и Эггси ловит его здесь, обвивая рукой за плечи. - А ты? - Я включу всё что нужно включить и приду к тебе. Завтра я проснусь около четырёх утра, а ты спи, пока не надоест. Потом иди в душ — я оставлю полотенце и остальное в ванной. Потом позвони мне — я принесу тебе завтрак или приду и отведу в дом, если ты будешь не против суеты вокруг. - Принято, - улыбается Эггси. Мерлин заботится о нём вот так — до мельчайших деталек, чутко и естественно, так, будто это в порядке вещей и почему-то ничего в Эггси не сопротивляется этой заботе. Может, в каком-то смысле Мерлин и не понимает людскую природу. Но у него получается обращаться к ней с искренней заботой и состраданием, такими, какие доступны немногим. - Спасибо, Мерлин, - бормочет Эггси. - Всё для тебя, - с улыбкой отвечает ему Мерлин, целует его ещё раз и выпрямляется. Кажется, Эггси проваливается в сон ещё до того, как Мерлин начинает спускаться по лестнице. Когда Эггси просыпается на следующее утро, Мерлина, ожидаемо, не оказывается поблизости. Эггси садится на кровати и потягивается со сладким зевком, после чего, сонно хлопая глазами, оглядывает мир вокруг себя — деревянные балки, пересекающиеся под крышей, пространство внизу, всё залитое светом, запах хвои и сена, пестрота приглушенных цветов вокруг. Уют, четкий образ дома и семьи — даже здесь, в гостевом домике, который наверняка пустует большую часть года. Эггси невольно задаётся вопросом, что заставляло Мерлина избегать этого места. Они никогда не касались этой темы в своих разговорах. Мерлин охотно рассказывал о своей семье и месте, где он вырос — но Эггси заметил, что все его рассказы относятся к периоду до того, как Мерлин уехал учится в университет. Эггси не знает, что происходило потом. Это выглядело так, будто этот мир, в котором от вырос, перестал существовать для Мерлина, стоило ему ступить за порог дома и уехать из Шотландии. Поэтому вчера Эггси был немало поражен, оказавшись перед домом, в котором вырос Мерлин, встретившись с людьми, которых он явно любит и которых так старательно избегает. Сейчас, в его нынешнем состоянии, Эггси сложно даже просто строить предположения о причинах решения Мерлина привезти его сюда и его странных отношениях с местом, в котором он вырос. Поэтому он отбрасывает откровенно лишние думы и сосредотачивается на повседневном и насущном. А именно — берёт с собой телефон, отыскивает ванную комнату, убеждается, что из крана течет горячая вода, набирает себе ванну и отмокает в ней добрых два часа, лениво переписываясь с детьми и Рокси. На Рождество у всех троих его отпрысков появились смартфоны — в этом был виноваты Гарри и Мерлин. Эггси был против, но его никто не слушал - Мерлин настроил на телефонах ограниченный доступ в интернет, Гарри прочитал детям лекцию о том, что подобное устройство — игрушка, в которую положено играть дома и в свободное от занятий и домашних дел время, Эггси пришлось смирится. На этом и порешили. Эггси опасался, что дети станут одержимы телефонами, но в целом, его страхи не оправдались. Самой главной проблемой было то, что теперь все трое могли одновременно посылать ему лавину сообщений и не слишком высокохудожественных снимков. Когда он наконец заканчивает с водными процедурами, заворачивается в полотенце и идёт туда, где, как ему кажется, вчера были оставлены их с Мерлином вещи, то не обнаруживает там ни сумки, ни чемодана. Он проверяет шкаф — и подтверждает свои подозрения в том, что Мерлин уже разобрал все их вещи. Эггси вздыхает, качает головой в совершенно неискреннем выражении недовольства и достаёт из шкафа свои джинсы, футболку и толстовку Мерлина. Одевшись и натянув на мокрые волосы капюшон, он звонит Мерлину — тот, к возмущению Эггси, сбрасывает звонок. Эггси усиленно хмурится на телефон, но рациональная часть разума подсказывает ему, что Мерлин может быть в середине разговора с кем-то из домашних, или и вовсе заниматься чем-то важным из фермерских дел… например, колоть дрова. Или косить траву. Или скатывать стога сена? Если честно, Эггси понятия не имел, какими важными делами занимаются люди на фермах. Он задумался бы об этом поглубже, но не проходит и десяти минут после его попытки дозвонится до Мерлина, как тот собственной персоной переступает через порог дома, с подносом в руках, в клетчатой фланелевой рубашке с закатанными рукавами, которая выглядит одновременно нелепо и уютно, с парой соломинок, приставших к ткани на уровне плеча. - Привет, - улыбается Эггси. Мерлин улыбается ему в ответ и кивает в сторону кухонного стола, веля садится. Эггси послушно исполняет, и любопытно оглядывает содержимое подноса, когда Мерлин поднимает с него белое вафельное полотенцу и откладывает в сторону, и отходит к плите, чтобы поставить на огонь чайник. На подносе — хлеб, нарезанный щедрыми кусками и пахнущий так одурительно, как может пахнуть только свежеиспеченный хлеб, сыр, масло, ветчина, три яйца с ярко-желтыми желтками, всё ещё шипящие чуть слышно на небольшой чугунной сковороде и небольшой кувшин с молоком. Вся посуда, замечает Эггси, была из одного сервиза — с бледно-зелёными ободками и тонкими веточками вереска на чуть пожелтевшей от времени керамике. - Кто, как ты думаешь, будет всё это есть? - Интересуется Эггси. Для его почти отсутствующего аппетита это — слишком много еды. - И кого ты заставил готовить? - Добавляет. Да, куда вежливее было бы поблагодарить за завтрак, а не ворчать, но Эггси думает об этом только после того, как всё уже сказано — и хмурит брови в недовольстве на самого себя. Мерлин, однако, отвечает со своим обычным ласковым спокойствием. Он использует такой тон в разговорах с собаками и детьми, и то, что теперь он говорит так с Эггси, на самом деле немного беспокоит Анвина. - Я помогу, если ты не справишься, - говорит он. И, чуть более ворчливо: - И я могу справится с яйцами. - Не так, чтобы белки полностью схватились, а желтки остались жидкими, - спорит Эггси. Мерлин со смешком пожимает плечами. - Хорошо. Я разбил яйца в сковороду. Финли руководил процессом и сообщил, когда пора было гасить конфорку. - Окей, - улыбается Эггси, расслабившись. Ему было бы не по себе, если бы оказалось, что кто-то из домашних Мерлина готовил ему завтрак. - Нам нужно будет съездить за продуктами. - Вряд ли. Ты навлечешь на себя праведный гнев Финли, если он узнает, что ты собираешься увильнуть от питания его стряпнёй. И мисс Локхарт тоже будет недовольна. Ты гость, гостям не положено заботиться о своём пропитании. Правило дома. С этими словами Мерлин ставит перед Эггси кружку с чаем и придвигает поднос чуть ближе в его сторону. Эггси, поняв намек, берётся за вилку и принимается за еду. Мерлин садится справа от него, берёт с подноса кусок хлеба и начинает намазывать его маслом. - Мисс Локхарт? - Спрашивает Эггси. - Мэйв, - поясняет Мерлин. - Она мисс? - Мисс, - Мерлин ухмыляется. - Она расскажет тебе эту историю, если ты попросишь. - Это будет невежливо, - вздыхает Эггси, которому, конечно, ужасно любопытно. - Как и если её расскажу я, - справедливо замечает Мерлин. - Кроме того, она рассказывает в разы интереснее. Мерлин заканчивает намазывать масло на хлеб, кладёт сверху пару кусочков ветчины и сыра и протягивает Эггси. Когда Эггси откусывает от бутерброда, он не сдерживает стона удовольствия. Это вызывает довольную улыбку у Мерлина. - Ты должен будешь позавтракать в компании Мейв и Финли. Они будут довольны твоей реакцией. - Потому что твой бутерброд меня не убил? - Поэтому тоже. Но ещё потому, что всё, кроме ветчины, сделано тут, на ферме. - И сыр? И масло? Значит, тут есть курицы? И коровы? Мерлин улыбается. Восторг и удивление Эггси, мальчишеские, искренние, оставляющие его апатию в тени своего света хотя бы ненадолго, стоят пары почти бессонных ночей, которые Мерлин провел в ожидании возвращения в дом своего детства. Эти возвращения никогда не давались ему просто. Но часть той тяжести ожидания, которая не покидала его по пути сюда, покинула его, как только он — только сегодня к обеду — окончательно понял и позволил себе поверить, что никто не собирается осуждать его за его гостя, за спутника, который приехал с ним и за то, кем они были друг для друга. И сейчас, с каждой улыбкой Эггси и каждым вот таким его взглядом, искрящимся удивлением и восторгом, вся оставшаяся тяжесть покидала его солнечное сплетение, напряжение отпускало его плечи и он снова мог дышать. Он был в месте, где вырос, и впервые за тридцать лет он мог позволить себе вдохнуть полной грудью. Это осознание было так поразительно, что он пропустил следующий вопрос Эггси — а может даже пару, потому что когда он выныривает из своим мыслей, отвлеченный прикосновением Эггси к своей ладони, парень смотрит на него с искренним беспокойством. - Прости. Я задумался. - Тут что-то с воздухом, да? Он делает тебя витающим в облаках не хуже Муни? - Возможно, - соглашается Мерлин. - Ты что-то говорил? - Я спрашивал, правильно ли я понимаю, что твой брат — ответственный за приготовление еды. - Когда он здесь, да. Обычно они делят кухню с кухаркой, но летом ему удаётся отвоевать себе всю территорию. Он очень страстен и ревнив, когда дело доходит до его стряпни, так что серьёзно, лучше бы тебе не настаивать на поездке в магазин. - Хорошо, хорошо, - со смешком соглашается Эггси. - Отложим этот вопрос на пару дней. А кто он по профессии? - Архитектор. И в этом он тоже страстен и ревнив. Если захочешь, мы можем съездить в Эдинбург втроём — выслушаешь лекцию о чудесах и ужасах городского планирования. И никогда, никогда не хвали при нём застройку лондонского Сити. Эггси послушно кивает, задумчиво улыбаясь паре жареных яиц, оставшихся на тарелке. Мерлин вздыхает и говорит. - Прости. Похоже, я воодушевлён своим возвращением больше, чем предполагал. Я ни на чем не настаиваю. - Всё в порядке, Мерлин, - заверяет Эггси. - Я могу тебя понять. И все твои предложения звучат интригующе. Мне просто нужно немного времени. - Сколько угодно, - отвечает Мерлин. - Ешь. - Помогай, - фыркает Эггси в ответ. Вдвоём они справляются с завтраком и перемещаются на диван. - Тебе не обязательно торчать здесь со мной, знаешь, - говорит Эггси, покрепче сжимая объятия вокруг груди Мерлина. - Предполагаю, - кивает Мерлин. Он запускает пальцы в волосы Эггси на затылке и чуть сжимает пряди. Эггси прикрывает глаза с маленьким удовлетворённым звуком и чуть ежится, чувствуя, как по рукам пробегают мурашки. - Я скоро оставлю тебя в покое. - Это подло. Теперь мне почти что жаль, - ворчит Эггси. Мерлин продолжает легко сжимать пальцы в его волосах и мягко массировать кожу головы и это неожиданно ощущается так хорошо, что ощущения спускаются через шею, по позвоночнику, разливаются теплом по пояснице. Эггси стонет — по настоящему, в голос, совершенно бесстыдно — и распахивает глаза, которые в какой-то момент успели закрыться, в изумлении накрывая губы ладонью. Внезапно его тело вспоминает, что у него не было какой бы то ни было интимной близости с апреля, а то и с середины марта. Вспоминает оно это очень не вовремя - потому что Эггси не в том моральном состоянии, чтобы заниматься сексом. Он в совершенно беспорядке — в таком, что собственной возбуждение его пугает. Но Мерлин — Мерлин волшебный и удивительный. Он продолжает эту неожиданно предосудительно эротичную ласку, второй рукой убирая ладонь Анвина от его рта. - Т-ш-ш. Я просто хочу, чтобы ты расслабился. Ничего больше. И Эггси знает, что это правда. Это ещё одна вещь, которую он любит в Мерлине — он никогда не берёт больше, чем Эггси готов дать. И он заставляет себя расслабиться, за что получает мягкий поцелуй в висок, и просто растворяется в мягких приятных прикосновениях, в конце концов снова засыпая в руках Мерлина. Несколько первых дней мало отличаются друг от друга. Каждый день Эггси просыпается ближе к обеду. Иногда на кухонном столе его уже ждёт завтрак, иногда Мерлин с подносом появляется в доме во время или к концу водных процедур Эггси. Они завтракают. Обнимаются на диване, каждый занятый своими мыслями или делами. Потом выходят на улицу и расходятся в разные стороны. Мерлин идёт заниматься фермерскими делами с тётушкой (это предположение Эггси, на самом деле, он не интересовался, чем Мерлин занимает себя, когда они не вместе), а Эггси идёт бродить по окрестностям. В первый же день Мерлин объяснил, что почти все поля, тянущиеся в сторону города и сторону моря, принадлежат ферме и Эггси волен бродить где ему только заблагорассудится. Этим Анвин и занимается. Все его прогулки заканчиваются на краю обрыва перед морем. Он не спускается вниз, на пляж, а усаживается в траве чуть поодаль от протоптанных тропинок и сидит, наблюдая за водой и людьми, которые бродят по песку на длинной береговой линии. Он старается сохранять в голове блаженную пустоту, не думать, потому что все мысли в конечном итоге становятся мыслями о Гарри, потому что он скучает, смертельно скучает, и с мыслями о Гарри приходит тоска, и чувство вины, и злость — в кои-то веки не на Гарри, а на самого себя, и всё это никак не помогает в том, чтобы улучшать собственное расположение духа. Эггси вообще — комок чувства вины, потому что он чувствует себя виноватым перед всеми. Перед Гарри за то, что наверняка напугал его до полусмерти — и не единожды. Перед Мерлином — за то, что даже находясь рядом с ним, в теплоте его внимания и заботы, не может унять тоску по Гарри. Перед детьми — за то, что он сейчас не с ними. Перед людьми, в доме которых он — гость — за то, что не может заставить себя провести с ними хотя бы немного времени. Он видел брата и тётушку Мерлина только в день их приезда. Эггси совершенно потерян. Он никогда не был в таком глубоком отчаянии, хотя в его жизни были поводы — и куда серьёзнее, чем просто разрыв отношений. Он пережил расставание с родителями и братьями. Он пережил смерть человека, которого знал и любил почти половину сознательной жизни, который действительно был — и остаётся — его частью. Он пережил развод, и непростой период, которые ему предшествовал. Это всего лишь Гарри. Вздорный Гарри Харт с его невыносимым характером. И Эггси не остался один. У него есть Мерлин. Какого черта это так сложно — он не понимает. Он в растерянности, и вечером их седьмого дня на ферме он делится своей растерянностью с Мерлином. - Подобные болезни забирают много моральных сил сами по себе. Перед болезнью был суд, который тоже безжалостно прошелся по тебе, и так вымотанному работой и заботами о трёх детях. Ты говоришь, что ты не в форме сейчас. Но, похоже, это тот момент, когда надо признать, что ты был не в форме давно, как думаешь? - Мм, - согласно мычит Эггси в ответ. Мерлин рядом с ним хмыкает. - Я думаю, тебе нужно попробовать предпринять сознательное усилие для того, чтобы расслабиться и перестать думать по кругу одни и те же мысли. И ещё — что дальнейшее пребывание в одиночестве тебе в этом не поможет. И это тот момент, когда я могу начать настаивать. - Серьёзно? - Вскинув брови, Эггси оглядывается на Мерлина. - Ты умеешь? Он это не всерьёз, конечно же. Эггси знает, что Мерлин способен давить и убеждать — просто Эггси, по какой-то причине, получал от него исключительно-мягкое к себе отношение. Мерлин лишь приподнимает брови и молча смотрит на Эггси в ответ с небольшой улыбкой. - Ладно. Хорошо. Я знаю, что ты прав, - кивает Эггси. На следующее утро, проснувшись, наконец, не после полудня, а в десять утра, Эггси обнаруживает мобильный Мерлина на тумбочке рядом со своим и усиленно хмурится в его сторону. Это мог быть намёк на то, что Анвину придётся разыскать Мерлина самому. А мог и не быть. Но зная собранность Мерлина, он никогда бы не забыл телефон просто по случайности. Эггси выбирается из постели с преувеличенно-тяжелым вздохом и идёт готовится к неизбежной теперь встрече с социумом. Спустя некоторое время он выходит из их небольшого уютного логова, решительно направляется в сторону большого дома, и, выйдя на гравийную дорожку между дворовым фасадом дома и длинной одноэтажной постройкой, в которой он подозревал конюшню, застывает на месте, в последний момент одёрнув себя от желания отступить на пару шагов назад и спрятаться на углом предполагаемой конюшни. Это было бы ребячеством, потому что он был замечен, как только появился из-за угла. Тётушка Мерлина, сидящая на хлипкой на вид лавке в тени дома, улыбается ему и приветствует лёгким взмахом руки. Эггси улыбается ей в ответ и осознав, что продолжает стоять на месте, как зверёк, ночью пойманный в свет фар (как настоящий олень, что уж тут), заставляет себя продолжить движение вперёд. Когда он завершает своё путешествие рядом с лавкой, мисс Локхарт приглашающе хлопает ладонью по месту рядом с ней. Эггси снова улыбается и послушно садится рядом. - Ты выглядишь лучше, чем неделю назад, - замечает она, избавляя Эггси от мучительной обязанности завязать разговор. В ответ он лениво пожимает одним плечом. - Я чувствую себя лучше, - соглашается он, потому что это правда. Физически он чувствует себя так хорошо, как последний раз, пожалуй, чувствовал примерно в начале марта. - Свежий воздух и немного безделья и тишины творят чудеса. - Мори рассказывал, что у тебя трое детей. - Именно. Тишина — роскошь в моей ситуации. Я люблю их безмерно, но иногда, когда все трое поблизости, не слышу собственным мыслей. Мейв посмеивается — мягкий, с хрипотцой звук, колкий и шершавый. Приятный. Эггси улыбается и тайком, исподтишка, рассматривает женщину рядом с собой, бросая в её сторону короткие взгляды. По прикидкам Эггси, ей уже хорошо за шестьдесят — но в ней есть какой-то задор и энергия, которые делают цифры незначительными. Волосы, в которых смешаны медь и седина, забраны в косу, собранную в пучок на затылке, кожа тронута солнцем, возрастом и веснушками, взгляд — ясный и меткий, то и дело ловит взгляд Эггси, и искрится тайным весельем. - Почему-то я думал, что вы похожи хоть немного, - задумчиво ляпает Эггси. Мейв улыбается и разводит руками. - Увы. Я взяла больше от матери. Моя сестра — его мать, внешне была точь-в-точь его дед, только в женском обличье. Он немного напоминает Луи, но явно многое взял от человека, личности которого никто из нас никогда не знал. Эггси кивает и задумчиво смотрит в сад, на аккуратно-стриженную траву и одиноко стоящий раскидистый дуб, едва покачивающий ветвями на ветру с тихим шелестом. Ему никогда не приходило в голову, что Мерлин был человеком, лишенным части прошлого — так же, как и Эггси, но по-другому. Эггси повезло — он потерял каких-то шесть лет и нашлись люди, которые заполнили эту пустоту, сделали её неважной. К тому же, он видел фотографии своего отца, те немногие, что сохранились у Мишель. Он знал, что он очень похож на Ли. Пустота присутствовала в жизни Мерлина с рождения — и до сих пор. Эггси никогда не задумывался об этом — и о том, чувствует ли её Мерлин, или уже давно привык. - Меня тоже это расстраивает, - отвечает Мейв на молчание Эггси, - хотя казалось бы… мальчику пятый десяток, он с десяток раз едва не попал на тот свет и один раз — попал и вернулся, тётушка могла бы найти и другие способы для беспокойства. Эггси улыбается. По крайней мере, у Мерлина точно есть семья. Правильная семья. - Вроде того, что ему пора поставлять вам внуков? - Боже, нет, - фыркает Мейв и Эггси, изогнув бровь, бросает на неё веселый взгляд. - Я не фанат маленьких детей. Никогда не была. С Мори наше тесное общение началось лет с четырёх или пяти, когда он начал нормально соображать. Финли… Финли получился случайно и пришлось терпеть. Мне помогали родители, и его отец, и Мори, так что всё было не так ужасно, но я не тот человек, кто будет настаивать на внуках. Она задумчиво и подозрительно смотри на Эггси. - Сколько лет твоим? - Одиннадцать, вот-вот будет десять, почти семь. - Отлично. Мне это подходит, - пожимает она плечами. Эггси качает головой. - О, не зарекайтесь. Вы просто не видели эту десятилетку и этого семилетку. У Мерлина на запястье, например, есть шрам от укуса моего семилетки. - Очаровательно, - со смехом заключает Мейв. - Пойдём, найдём, чем тебя накормить. Эггси, по наставлению Мерлина, не спорит. Они завтракают кофе и сконами, устроившись за небольшим столом на кухне. Эггси жуёт свой шотландский скон (по вкусу и виду он действительно отличаются от тех сконов, что водятся в Лондоне) и осматривается вокруг. Кухня большая и светлая, та её часть, что занята тумбами, ящиками и плитой, в некотором беспорядке, который явно подразумевает собой чью-то систему хранения. - У Финли свои взгляды на организацию пространства, - поясняет Мейв, заметив, где Эггси задержал взгляд. - Миссис Пимс после возвращения осенью каждый раз клянёт его, на чем свет стоит. - А где он? - Интересуется Эггси. - Спит. Эггси задумчиво смотрит на сконы, явно не промышленного производства. - На время приготовления пищи у него тоже свои взгляды. Он готовит завтрак перед тем, как идти спать. И идёт спать, когда я просыпаюсь. - То есть на режим дня у него тоже свои взгляды? - Верно, - кивает Мейв. Когда они заканчивают завтракать, Мейв подхватывает с кухонного шкафа плетёную корзину и спрашивает у Эггси: - Когда-нибудь бывал на ферме до этого? - Ни разу. - Будешь приобщаться к сельской жизни? - С радостью, - улыбается Эггси с энтузиазмом, который немало его удивляет. Он запоздало осознаёт, что последний раз отголоски привычной апатии он чувствовал перед выходом на улицу. Пока он удивляется самому себе, они выходят на задний двор, пересекают гравийку и минуют конюшни и направляются в ту сторону, где Эггси ещё не был. Они минуют ещё несколько построек, пока наконец не останавливаются у домика, сложенного из досок, выкрашенных в голубой цвет, с огороженной сеткой территорией, по которой расхаживали куры и петухи. Эггси, должно быть, улыбается, как идиот, потому что Мейв, бросив на него короткий взгляд, не может сдержать смешка. - Не может быть, чтобы ты не видел кур хотя бы в зоопарке. - Видел. Но это было довольно давно, и их было не так много. Это точно куры? - Абсолютно точно, - кивает Мейв, вручает ему корзину и открывает дверь в курятник. - Ступай. - Зачем? - Собирать яйца. - А меня не заклюют? - Не кричи и не пытайся никого пнуть, и ты будешь в порядке. Я послежу, чтобы тебя не обидели. Эггси опасливо переступает порог и направляется вдоль насеста. Неуверенно оглядывает ассортимент яиц, покоящихся на сене. Хмурится. - А яйца настоящие? Они какие-то… разноцветные. Мейв улыбается. - Белые и бежевые яйца несут самые обычные породы кур. У нас тут довольно много разных более экзотических пород, поэтому цвет скорлупы отличается по оттенку. - Невероятно, - бормочет Эггси, принимаясь аккуратно складывать яйца в корзину. Когда с этим покончено, Мейв велит поставить корзину на землю и вручает ему курицу — небольшое черно-белое создание с хохолком на голове. Теперь существо спокойно сидело у него в руках и даже, кажется, ворковало. Эггси расплылся в улыбке ещё более широкой, хотя казалось, что шире некуда. Лицо, отвыкшее от таких фокусов, болело. - Боже. Никогда больше не буду есть курятину, - вздыхает Эггси. - Она очаровательна. - Не обольщайся. У этой породы хороший нрав. Встречаются куда более вздорные особы. Пока Эггси продолжает качать на руках курицу, Мейв немного рассказывает ему про её породу (его курица — Гуданская, выведенная во Франции), и про породы других, расхаживающих по открытой части курятника. Потом они направляются к дому, по пути заглянув к кроликам. Их Эггси гладит тоже, стараясь, чтобы не слишком много восторженных писков прорывалось наружу. По пути им встречаются трое человек, которые, очевидно, работают на ферме. Мейв представляет Эггси как партнёра Моргана и Эггси, почему-то, внутренне замирает каждый раз, но только один раз ему прилетает вопрос о том, не коллеги ли они. - Нет, Гектор, дорогой, они партнёры по жизни, - поясняет Мейв, потому что Эггси застывает с открытым ртом. Гектор примерно возраста Мейв и Эггси не уверен, как ему объяснить и стоит ли. Но тот понимающе улыбается на объяснение Мейв, с улыбкой похлопывает Эггси по плечу и удаляется по своим делам, припадая на левую ногу. - Не обращай внимания. Он имеет обыкновение воспринимать некоторые вещи буквально. - Я заметил, - с нервным смешком отзывается Эггси. Только когда они добираются до дома, где уже застают Финли, хлопочущего на кухне в пижаме и фартуке, на Эггси снисходит озарение. - А где Мерлин? То есть… ну, вы поняли. - Мори? Занят безумными авантюрами. Эггси недоверчиво вскидывает брови. Безумные авантюры и Мерлин раньше казались чем-то совсем не совместимым, но после этой его идеи забрать Эггси и молча увезти его на другой конец острова, Анвин готов предполагать, что, возможно, просто знает мужчину недостаточно долго и хорошо. - Какими? - Пошел объезжать жеребца. Эггси давится воздухом. Финли смеётся, наливает ему и Мейв чаю и прогоняет их с кухни, заявив, что его сегодняшнее кухонное вдохновение требует не хорошей беседы, а тишины. Эггси и Мейв устраиваются на той же лавке, что и до этого. - У нас завелся жеребец, который не терпит на себе наездников. Так получилось, что у нас нередко оказываются животные, которые оказались в тягость, надоели или с которыми плохо обращались. Этот — сочетание всех трёх причин. Мори всю неделю мерился с ним размерами упрямства. Я предупредила, что он переломает себе все кости в той ноге, в которой они ещё остались. - Мерлин… ездит верхом? - Неуверенно и неожиданно бездыханно уточняет Эггси. Картина, которую рисует ему воображение, оказывается непозволительно горячей несмотря на общее невинное содержание. - И хорошо. У него подходящий характер для общения с лошадьми — он очень спокойный, терпеливый, упрямый, и добрый. Лошади — животные, которые очень ясно чувствуют человека рядом и обычно покладисты и дружелюбны в компании людей, подобных Мори. Есть, однако, такие, как Люцифер, - Мейв фыркает, - тут уже начинается борьба упрямств и авторитетов. - Люцифер? - Переспрашивает Эггси весело. - Он приехал с этим именем. И он ему соответствует. В общем, отвечая на твой вопрос — Мори где-то в полях, пытается не дать себя затоптать, и точно получает от этого удовольствие. - Волшебно, - бормочет Эггси. - Не переживай, - Мейв хлопает его по предплечью, - он в седле с пяти лет. Эти навыки ржавеют, но быстро возвращаются. Некоторое время они сидят молча. Эггси хмурится, пытаясь сформулировать свой следующий вопрос, а заодно решить, стоит ли вообще спрашивать о таком. Но он понимает, что если не спросит сейчас, то сделает это потом — потому что не отвеченный, этот вопрос будет мучить его, и почему-то ему кажется, что он не решиться спросить об этом Мерлина. - Он не слишком часто приезжает, правда? Мейв кидает на него быстрый взгляд и согласно кивает. - Почему? Ведь не из-за недостатка любви или плохих воспоминаний. - Не из-за них, - соглашается женщина. - Всё непросто, - немного помолчав, признаёт она. Эггси просто вопросительно смотрит на неё в ответ. Мейв вздыхает. - Во многом можно винить его предпочтения в выборе партнёров. - То, что он гей? - Подняв брови, уточняет Эггси. - Именно, - кивает Мейв. - Не забывай, что он на пятнадцать лет старше тебя и родом из настоящей шотландской глуши. Даже сейчас, если вы окажетесь в городе и возьмётесь за руки, то получите пару недружелюбных взглядов, а то и открытую агрессию в свою сторону. Люди здесь меняются неохотно. Эггси медленно кивает. - В этом проблема? - В каком-то смысле. Проблема в наших стариках. Мори очень любил своих бабушку и деда. Мою мать с её характером иногда было непросто любить, но Морган справлялся безупречно. С моим отцом они были в абсолютной гармонии. Луи наконец получил шанс воспитать мальчишку, после двух дочерей. Они были неразлучны. Когда он начал отстраняться и торчать у меня, я предположила, что это просто переходный возраст, и в каком-то смысле так и было. В шестнадцать он всё-таки сказал мне, что его мучает. Что ему нравятся мужчины, и первый секс в его жизни у него случился с парнем. Я была в ужасе. Это было начало девяностых, все уже знали о ВИЧ, как знали и то, что нет лекарства, которое могло бы оттянуть неизбежное надолго. Первая эффективная антиретровирусная терапия появится только через несколько лет. Поэтому первое, что я ему сказала, были не слова поддержки, которые были ему нужны, а фраза «не будь идиотом», - Мейв ухмыляется, - ох, эти полные ужаса глаза. Я не могу сказать, что я до конца понимала это тогда. Но я понимала, что кроме меня его никто не поддержит. Так я стала для него самым близким человеком, подозреваю. И тогда он начал намеренно отдаляться от стариков. - Они бы не поняли? - Луи — его дед, не принял бы этого. Смешно, но спустя всё время, прожитое в Британии, он оставался итальянцем до мозга костей. Он был глубоко верующим, а Папа Римский, как ты можешь знать, до сих пор одобряет только союз между мужчиной и женщиной. Я не знаю, что стало бы с ним, если бы он узнал. Мори… похоже, представлял себе лучше. Его бабушка отреагировала бы резче словесно, но, как мне кажется, приняла бы это легче, хоть и через силу. Но он не решился раскрывать себя, и я его понимаю. С тех пор он начал чувствовать себя чужаком. Тогда он решил поступать в университет и уезжать из дома, и все его поддержали, потому что с его головой было бы безумием оставаться в деревне. Никто не ожидал, правда, что он уедет не в Эдинбург, а почти что в Лондон, подальше, где никто ничего точно не узнает. Потом у деда начались проблемы со зрением — то есть, на самом деле, выяснилось, что он слеп, как крот, и умудряется скрывать это. Лечение было, но стоило немало. И этот безумец пошел в армию. Пока он был в учебке, у него не было времени приезжать сюда, после его сразу отправили куда-то на полгода, потом он начал готовится к вступлению в SAS… всё, что мы получали от него — деньги. Он приезжал несколько раз, пока служил — но чувство того, что он чужой здесь, не пропало, а только усилилось. Потому что он давно осознавал себя как гомосексуалиста и надежды на то, что он станет «нормальным», которые были у него в шестнадцать, полностью испарились. Потому что его обожаемый Луи не одобрял и его службу в армии. Потому что по городу пошли определённые слухи. А потом заболела мама. Его бабушка. И до их смерти мы снова видели вместо него только денежные переводы. Родители умерли один за другим, с разницей в пару недель. Он не был на похоронах — занимался чем-то чрезвычайно секретным, как всегда. Спустя два года сам едва не погиб — и вот тогда я достала его, стоило только этому наглецу выйти из комы и проветрить голову от морфина. - С тех пор стало лучше? Мейв пожимает плечами. - Он звонил, по крайней мере. Приезжал ненадолго, но я видела, что это было мучением для него — теперь из-за воспоминаний и чувства вины. У Мори на удивление тонкая душевная организация, хотя по нему и не скажешь. Так что я не настаивала. Присылал — и до сих пор присылает — смехотворно-большие суммы на «содержание» фермы. В какой-то момент мы сохранили всю свою землю и всех людей только благодаря им, так что я не отказываюсь. Я всё это время потихоньку меняла персонал. Настолько я знаю, среди тех, кому позволено входить в это дом, - Мейв качает головой в сторону дома позади них, - нет ни одного человека, который поставил бы под сомнение его право любить кого он только пожелает. Он знает об этом, но наши воссоединения всё равно не были легки и радужны. Я понимаю. Служба когда-то стала его почвой под ногами, и после увольнения ему наверняка было нелегко. Сейчас, однако, я вижу его таким, каким в последний раз видела лет в пятнадцать. Точно знающим своё место в жизни. Не оглядывающимся назад на сожаления и чувство вины. Она смотрит на Эггси и улыбается. Эггси разводит руками. - Я тут не при чем, - говорит он. - Последний месяц он — моя твёрдая почва под ногами. - Что ж, тем лучше. Значит, вы неплохо друг на друга влияете. Эггси скромно улыбается, а потом садится, уставившись в собственные колени, изо всех сил сдерживая глупое желание заверещать и радостно прыгать на месте, точно как его десятилетняя дочь. Не может быть, чтобы он просто своим присутствием в жизни Мерлина сделал её легче. Ведь с ним не бывает легко. С ним всегда всё становится только сложнее. От его лихорадочных мыслей его отвлекает цыканье Мейв. - И если мистер Морган Локхарт не соблаговолит явиться в течении получаса, он испытает на себе гнев Финли за то, что не явился к обеду. - Морган Локхарт… звучит, будто он какой-нибудь граф. Он рассказывал, что вы выбрали ему имя. - Да. Потому что если бы дед действительно назвал его Мерлином, он бы тут не выжил. И ты можешь оставить формальности, хоть я и ценю твою воспитанность. - Ма хорошо меня воспитала. Она бы не была довольна, если бы я «тыкал» человеку вдвое старше себя. И Мерлин всё равно стал Мерлином. Мейв хмыкает на первую реплику Эггси. И отвечает на вторую: - Это уже было его собственным зрелым решением. И, не буду спорить, ему идёт. - Ему идут оба его имени, - влюблённо улыбается Эггси. Мейв улыбается и приобнимает его за плечи. Мерлин являет себя по истечению названного его тётушкой времени. Эггси кажется, что он слышит, как его челюсть с глухим стуком падает на землю. Мерлин показывается фигурой из-за поворота дороги, маленькой, но стремительно приближающейся. Он действительно верхом — верхом на огромном вороном жеребце, то и дело вскидывающим голову и переступающим передними копытами, так и норовя уйти в бок. Эггси смотрит. И смотрит. И смотрит, пока Мерлин, слегка натянув поводья, не останавливается напротив лавки, на которой сидят они с Мейв. Он улыбается Эггси и Эггси слабо улыбается ему в ответ, и подпрыгивает, когда животное под Мерлином, будто почуяв, что тот отвлёкся, бьёт в землю копытом и с задорным ржанием поднимает обе ноги в воздух. Эггси с ужасом думает, что Мерлин сейчас действительно навернётся с почтительной высоты и прямо под копыта — но тот группируется, нагибается, прижимаясь корпусом ближе к холке коня и гладит его по шее, как только он снова становится на все четыре копыта. - Я вижу, вы подружились, - с удовлетворенной улыбкой говорит Мейв. - Мы… пришли к компромиссу, - соглашается Мерлин. Он спешивается с коня и принимается гладить его по шее. Тот поворачивает голову и тычется носом в плечо Мерлина. Эггси наблюдает на всей этой картиной большими испуганными глазами. - Он хочет тебя съесть? - Почти, - отвечает Мерлин. - Он выпрашивает гостинец. - Эггси, сбегай на кухню, попроси у Финли яблок или моркови. Эггси выполняет и возвращается с пакетом мелких яблок. Остановившись на почтительном расстоянии, он протягивает пакет Мерлину. Мерлин тепло улыбается, ловит Эггси за руку и тянет к себе. - Доставай яблоко, - говорит. Эггси достаёт. - И давай ему. На раскрытой ладони. - Он откусит мне руку, - шипит Эггси, вцепившись в яблоко. Милый Люцифер, явно сообразив, кто зажал еду, тянет свою огромную морду в сторону Эггси. Мейв смеётся. Мерлин бесстыдно улыбается — широко и весело, Эггси не уверен, что хоть когда-то видел его настолько беспечным. В итоге Мерлин скользит ладонью под ладонь Эггси, разжимает его пальцы и протягивает их руки в сторону животного. Эггси, широко раскрыв глаза, наблюдает за тем, как конь аккуратно, одними губами подхватывает фрукт с его ладони — и потом с сочным хрустким звуком размалывает его между своих больших зубов. Эггси удивленно ойкает и с улыбкой оглядывается на Мерлина. Они скармливают Люциферу ещё четыре яблока, прежде чем Мейв объявляет, что с него хватит и что Мерлину нужно торопиться, чтобы успеть к обеду. Тот козыряет тётушке, она картинно закатывает глаза и оставляет их с Эггси наедине… если не считать Люцифера. Эггси идёт в конюшню вместе с Мерлином, и молча наблюдает, как он медленно освобождает коня от упряжи, ласково бубня ему что-то на шотландском. Когда он заканчивает и выходит из денника, напоследок погладив коня по носу, Эггси прилипает к нему объятиями. Он утыкается носом в мягкую фланель рубашки, надетой на Мерлине — пахнет пылью, сеном, кожей и потом. Мерлином. За спиной Мерлины фыркает Люцифер. - Похоже, ты заработал себе почитателя, - со смехом замечает Эггси. - Ещё одного. - Похоже. У тебя всё в порядке? - Угу. - Я не слишком чистый. - Как будто бы мне не плевать. Мерлин гладит его по спине — такими же широкими кругами, которые он выводил по боку лошади. Это нередкая ласка — но почему-то сейчас она ощущается так глубоко, так хорошо, что Эггси обнаруживает себя на грани слёз. Он, должно быть, издаёт какой-то сдавленный звук, потому что Мерлин отстраняется, чтобы взглянуть на него обеспокоенным взглядом. - Ты уверен, что с тобой всё нормально? - Да, - кивает Эггси. - Просто я тебя люблю. И ты удивительный. Боже, я в беспорядке, - с нервным смешком Эггси снова улыбается в рубашку Мерлина. Мерлин чуть хмурится, но решает не задавать вопросов, а просто продолжает гладить Эггси по спине, пока не настаёт пора отстраниться, потому что он слышит, что кто-то подходит к конюшне. Он отступает на шаг, не желая случайно смутить кого бы то ни было. Стоит отойти, Эггси тут же хмурится на него, а в конюшню торопливо заходит мальчишка-конюх и застывает на месте. - Опаздываешь на обед, - улыбается ему Мерлин. Мальчишка — лет четырнадцать, сплошные углы и линии — широко улыбается и отвечает: - Вы тоже, мистер Морган. И ваш друг. - Эггси, - сообщает Эггси. - Морган, - автоматически поправляет Мерлин мальчишку. - Думаете, мне можно звать вас по имени? - Я уверен. Делай, что собирался и марш в дом. Мальчишка бросает в их сторону ещё одну широкую задорную улыбку и торопиться мимо них в другой конец конюшни. - Знаешь, кажется, он понял, что мы обжимались, - фыркает Эггси. - Могли бы и не отвлекаться. - Тогда бы он остался ждать снаружи и точно бы опоздал. Мне нужно принять душ и переодеться, иначе Финли огреет меня половником. - Хорошо. - Пообедаешь вместе со всеми? - Я попробую. Мерлин улыбается, снова тянет Эггси к себе и целует его в висок. - Тогда встретимся за столом. Они обедают в столовой — комнате с огромным столом на двенадцать стульев. Когда Эггси входит в комнату, за столом уже сидит семеро человек. Он не успевает растеряться или удивиться — потому что рядом с ним появляется Финли, подхватывает его под локоть и усаживает рядом с Мейв. Спустя пять минут прибегает мальчишка из конюшни. Через десять, когда все уже едят — Мерлин. Последний раз Эггси сидел за столом с близким количеством человек в Рождество. То, что тут такое — видимо, в порядке вещей, удивительно и очаровательно. За столом не прекращается разговор — о Эдинбургском фестивале, о воскресных ярмарках в окрестных городах, о реставрации полуразрушенного замка, который полвека стоял в руинах, а до этого — ещё полтора в эти руины превращался. Эггси не принимает участия в беседе - молча слушает и ест. Блюдо перед ним Финли представил как рыбное жаркое; Эггси подавил порыв поморщить нос, но с первой пробой был осторожен. Оказалось, что тушеная с овощами и сидром рыба может быть одурительно-вкусной. После Эггси помогает убрать со стола, сполоснуть тарелки и убрать их в посудомойку — несмотря на сопротивление Финли, которое довольно скоро оказывается сломлено. Он попросил Мерлина не уходить далеко — и находит его во дворе вместе с Мейв. - Я могу украсть его на остаток дня? - Спрашивает Эггси, обнимая Мерлина сзади. Тот почти неуловимо напрягается, но ничего не говорит. - Парень, я не имею над ним власти. Спрашивай у него, - со смешком отвечает Мейв, и, уперев руки в бока, одаривает их лукавым взглядом. - Мерлин? - Мурлычет Эггси. - Ты можешь, - отвечает Мерлин. Когда они расходятся в разные стороны и Эггси с Мерлином идут в сторону из домика — плечом к плечу, но не держась за руки, Эггси говорит: - Я могу держать дистанцию, знаешь. Если тебе неуютно. - Не стоит. Я постараюсь привыкнуть к этому. Прости. Наверное, что-то подобное испытывают подростки, когда родители застукивают их за обжиманиями на кровати. - Может быть, - пожимает плечами Эггси. - Но я не знаю. - Действительно? Эггси пожимает плечами. Мерлин, правильно истолковав это как нежелание продолжать разговор, замолкает. И берёт его за руку. - Хочешь пройтись до пляжа? - Предлагает он. Эггси, ненадолго задумавшись, кивает — и они ещё час бродят по побережью. Обратно Эггси идёт, едва волоча ноги. - Кажется, ты перевыполнил программу развлечений на сегодня, - замечает Мерлин. - Чуть-чуть, - отвечает Эггси, привалившись к его плечу. - Душ? - Предлагает Мерлин, помогая Эггси снять ветровку. - Ванна. Вместе. Не пытайся отговориться тем, что мы не поместимся. Она огромная. Мерлин не пытается. Эггси улыбается, и, потягиваясь, идёт включать воду. Когда Мерли заходит в ванную, Эггси уже переступает через джинсы и пинает их в сторону, оставаясь в одном белье. Он проделывает быструю работу по помощи Мерлину в избавлении от его одежды — шустро стягивает с него футболку, расстёгивает и тянет вниз джинсы вместе с бельём и указывает на ванну. - Ты командуешь, - тихо отмечает Мерлин с теплым смешком. - Вероятно, - соглашается Эггси. Он наблюдает за тем, как Мерлин погружается в воду, откидываясь спиной на стенку ванны. Анвин послушно не шарит взглядом по всему его телу. Это абсурдно после почти года отношений и того совершенно грязного эпизода, когда они занимались сексом, а Гарри наблюдал за ними — но Мерлин всё ещё не чувствовал себя уютно, находясь перед взглядом Эггси полностью обнаженным при свете дня или ламп. Его смущение было напрасно — Эггси считал, что Мерлин, весь, целиком — абсолютное совершенство. Сам Анвин выглядел куда более плачевно после болезни — он очень похудел за пару месяцев и последний раз его ребра просвечивали так сильно, пожалуй, лет в четырнадцать, когда у него случился резкий скачок роста. Стоит признать, что за неделю ситуация немного улучшилась — и, судя по довольному изгибу губ Мерлина, это замечает не только Эггси. Анвин стягивает с себя последний предмет одежды и залезает в ванну — устраивается между ног Мерлина и с удовлетворённым вздохом прижимается спиной к его груди. Мерлин гладит его ладонью по животу и касается губами виска. Эггси отзывается ленивым довольным звуком, прикрывает глаза и кладёт ладони на колено Мерлина, принимаясь водить пальцами по длинному шраму, который полукругом обводит коленную чашечку. Многие шрамы на теле Мерлина он знает наизусть и может найти с закрытыми глазами, просто касаясь. На правом плече, под татуировкой, прячется шрам от ножа. Совсем рядом с ним — круглый след пулевого ранения, который повторяется с противоположной стороны руки. На запястье левой руки Мерлина красуется небольшой белый след — Эггси предупреждал, что Габриэль кусается; кажется, Мерлин не воспринимал это всерьёз — до тех пор, пока они не взялись за алгоритмические структуры, которые дались Габриэлю непросто. Они, конечно, справились. И теперь Мерлин точно знал, что Эггси не шутил. На левом боку Мерлина, в сторону спины тянется длинный след ожога. Его шрамы на ногах под прикосновениями Эггси — почти непрерывная картина. Рубцовая ткань нежная и гладкая, и в некоторых местах — на внутренней стороне бедра, на коленях и щиколотках — очень чувствительная. Он знает, что Мерлину приятно, когда он касается их. Знает, что Мерлин думает, что это не совсем нормально, и думает сам, что это в порядке вещей. У всех свои эрогенные зоны. - Эггси, - бормочет Мерлин, когда Анвин скользит прикосновением от колена выше, на внутреннюю сторону бедра. - Мм? - Помыть тебе голову? - Ты увиливаешь, но я не могу отказаться. Одна из главных слабостей Эггси — это ладони Мерлина и его длинные точеные пальцы. Пальцы пианиста — сложно было поверить в то, что Мерлин ни разу в жизни не прикоснулся ни к одному музыкальному инструменту. Но как эти пальцы касались Эггси.. Иногда он ловил себя на желании обвести каждый палец Мерлина языком, вылизать его руки от подушечек пальцев до запястий. Это было нездорово. Анвину было плевать. Он не мог отказаться от пальцев Мерлина в своих волосах и он рассыпается тихими стонами, когда пальцы мужчины мягко массируют его затылок, макушку, лоб, тщательно взбивая шампунь в пену и превращая Анвина в немыслящее желе, сгусток чистого невинного блаженства. - Боже, - выстанывает он в какой-то момент, - я тебя люблю. Мерлин смеётся ему на ухо — тихий, бархатный звук. Он балует Эггси — шарит по его скальпу подушечками пальцев куда дольше, чем необходимо для мытья головы, пока наконец не протягивает одну руку за лейкой душа, которую Эггси передаёт ему и послушно откидывает голову назад. Мерлин смывает с его волос шампунь и, пока Эггси витает на волнах блаженства, принимается скользить намыленной губкой по его плечам. - Ты что, меня моешь? - Интересуется Эггси. - Похоже на то. - Мм. Мерлин проделывает тщательную работу с его руками, спиной, грудью. Когда мужчина, отвергнув губку, спускается ладонями к его животу, Эггси, не в силах сдержать себя, дёргает бёдрами. То, что сейчас его блаженство уже не слишком невинно, очевидно. Сила его эрекции и ярко-красный, сердитый оттенок головки члена немало удивляют самого Эггси. Не то, чтобы ему хоть капельку стыдно. - Тебе действительно лучше, - заключает Мерлин. - Очевидно, - соглашается Эггси. Мерлин соскальзывает ладонями на бока, обводит большими пальцами острые тазовые косточки, ведёт прикосновение ниже по бёдрам. Эггси выдыхает и разводит колени шире в молчаливом приглашении, но Мерлин не был бы Мерлином, если бы, переместив ладони на внутреннюю сторону бедер Эггси, не замер бы, спросив: - Позволишь? Эггси не сдерживает сдавленного смешка. - Боже, ты невероятен. Да, пожалуйста. Идеальные пальцы Мерлина смыкаются на его члене. Эггси кусает губу и сдавленно стонет, вжимается спиной в грудь Мерлина, впивается пальцами в его бедро. Мерлин накрывает ладонью его мошонку, сжимает в пятерне, перекатывает, гладит настойчиво точку позади. Эггси не пытается сдержать тихих беспомощных всхлипов и стонов. Мерлин торопится и жадничает — он соскучился, изголодался и это приятно. Пальцы сжимаются вокруг, несколько раз проходятся по всей длине — лениво, влажно, без нажима и с оттягом. Мерлин пропускает головку между указательным и средним пальцами — плотно и хорошо, оглаживает большим. Эггси слишком близко к оргазму, ему нужно всего немного тесного давления, тёплой тесноты этих пальцев, и сейчас он категорически против того, чтобы его дразнили. Он жадничает тоже. Поэтому он сильнее впивается пальцами в бедро мужчины и накрывает его пальцы своими, сжимая. Мерлин понимает — и слушается. Несколько быстрых, тесных движений — и Эггси кончает с длинным, сладким стоном, напрягаясь всем телом и вцепляясь в бортики ванны — так, что белеют костяшки, а потом — обмякая, лениво распластываясь по Мерлину. Он чувствует твердый и горячий член Мерлина своей поясницей, вздыхает, и говорит: - Я этого не планировал. - Я склонен тебе верить, - отзывается Мерлин, Эггси слышит его улыбку. - Давай доставим тебя до постели. - Хорошо, - слабо соглашается Эггси. Мерлин споласкивает его из душа, и, когда они вылезают из ванны, заворачивает в полотенце. Эггси направляется к выходу из ванной и поворачивается у двери, задумчиво наблюдая за тем, как Мерлин, обернувший полотенце вокруг бедер, фиксирует его край у бедра. - Смотри, я увидел тебя при свете дня без одежды, и ничего не произошло, - улыбается Эггси на вопросительный взгляд Мерлина. - Ничего, - соглашается тот. - Просто потому, что ты достаточно тактичен. Или потому, что умеешь пялиться незаметно. - Второе, - признаётся Эггси. Он приваливается к боку Мерлина, когда тот оказывается рядом, Мерлин обнимает его за плечи, открывает дверь и ведёт к лестнице. Когда они поднимаются, Эггси скидывает полотенце на пол и валится на кровать. Ловит взгляд Мерлина и хлопает по матрасу рядом с собой. - И знаешь что? - Что? Мерлин поднимает полотенце Эггси и вешает его на перила мезонина. На кровать рядом с Эггси он ложится, не снимая полотенца с бёдер. Эггси фыркает, запускает пальцы под кромку полотенца и тянет на себя. Мерлин поддаётся — приподнимает бёдра, позволяя Эггси распахнуть полотенце и откинуть его в сторону и следя за взглядом парня. Взгляд Эггси куда дольше задерживается на его полувозбуждённом члене — Мерлина всегда забавляло, с каким восторгом Анвин смотрит на эту его часть тела, которая зарабатывала от его предыдущих партнёров исключительно испуганные взгляды. По его ногам взгляд Эггси скользит за несколько секунд — после чего мальчишка возвращается глазами к лицу Мерлина. Ему странно не видеть во взгляде ни следа испуга, брезгливости, хоть какого-то неприятия. - Ты всё так же идеален, - улыбаясь обезоруживающе, сообщает ему Эггси. У Мерлина нет на это ответа. Но его и не требуется.