Master of the wind

Дело идёт к сентябрю. Возвращаются дети — загорелые, вытянувшиеся за лето, лохматые, с синяками и ссадинами на острых коленках и локтях, настоящие маленькие дикари. Несколько дней все трое ходят за ним хвостиком, ластятся, как котята, болтают и звонко хохочут. Эггси окутывает небывалый покой. Он позволяет их существованию побыть праздным в последние дни перед началом учебы — и они ложатся и просыпаются поздно, гуляют целыми днями и бездельничают дома вечерами. Последний день каникул наполовину проходит в хлопотах — но вторую половину они проводят на футбольном поле. То есть, дети гоняют мяч, пока Эггси сидит на пледе под деревом. Скоро к нему присоединяется мать Артура — Эггси с улыбкой наблюдает, как сам Артур на поле обнимается с Дейзи. Их дружба совершенно его очаровывала. Во многом потому, что он подозревал, что это была не просто дружба — это была первая детская любовь. Дейзи, разумеется, всё держала при себе, но Эггси видел, как они берутся за руки, когда думают, что вокруг нет никого, кто может стать свидетелем их маленького заговора. Он занимает себя ленивой беседой с Кейт — она, в отличии от большинства родительниц, с которыми Эггси приходилось периодически общаться, была совсем не утомительна и приятна в общении, и в целом очень напоминала Эггси Алису. Они прощаются и расходятся по домам, когда опускаются сумерки, навстречу новому учебному году и всем хлопотам, с ним связанным. К концу второй учебной недели Эггси готов признать, что его успокаивает размеренная рутина нынешней жизни. Возможно, стоило послушаться и уволиться с опостылевшей работы раньше; заставить себя принять помощь и принудить расслабиться. Но он знал, что ещё год назад он бы не смог. Он может сейчас — только потому, что с начала весны он прошел через такую моральную мясорубку, что идея изводить себя беспокойством по поводу того, что он финансово зависим от другого человека как минимум наполовину, казалась самоубийственной. Кроме того, она была невероятно глупой. Когда у него была работа, он тоже был финансово зависим от другого человека. Просто тогда это был его начальник. А теперь это был Мерлин. И последнее Эггси находил более приятным. Тем не менее, он не прекращал ленивые поиски вакансии, от описания которой ему бы не сводило зубы от тоски. Дни его проходили в приятной монотонности. Муни и Габриэль теперь ходили в школу сами. Дейзи же, которая в том году в процессе всех судов ещё и готовилась к экзаменам, поступила в новую школу. Она очень хотела именно в эту среднюю школу, именно в этом году, невзирая на то, что одиннадцать ей исполнится только в ноябре — Эггси без особого сопротивления согласился, что она может попробовать сдать экзамены. Дейзи обладала поразительным упорством в достижении поставленных целей — поэтому поступила. Расположена школа была в центре города и Эггси сам отвозил Дейзи. Как бы убедительна она не была в речах о своей самостоятельности, Эггси не мог отпустить десятилетнего ребёнка в самостоятельное часовое путешествие в центр Лондона. «Может быть, в следующем году», - неуверенно пообещал он. На все занятия после уроков детей отвозила Уна. Она же собирала их и привозила домой к ужину. В такие дни Эггси успевал разобраться со стиркой, уборкой, поработать над переводами — сейчас он одновременно переводил четыре книги. Он позволил себе стать более избирательным и ни одна из них не вызывала в нём порыва громко и отчаянно кричать в себя. Вечера проходили по-разному — иногда дети разбредались заниматься своими делами и по очереди приходили ему под бок, иногда он в обществе кого-то или всех сразу смотрел что-нибудь, иногда они ходили гулять. Потом наступало время сна. Эггси выключал свет, звонил Мерлину и болтал с ним, лёжа в темноте спальни. Нередко он засыпал прямо в процессе разговора. С утра все повторялось. В субботу Эггси сам сдавал всех детей по их занятиям и, имея впереди целый день свободы, обычно встречался с Рокси. В воскресенье был футбол и встречи с друзьями детей. Один раз они ездили к Алисе и двойняшкам Джима. А в прошлые выходные на пороге дома Эггси оказался Джеймс. Тот самый Джейми, дядюшка Рокси с хитрой лисьей улыбкой, который когда-то давным-давно был влюблён в Мерлина. Он привез дочь — и Молли моментально оказалась похищена девочками, а вот Эггси остался стоять один на один с этой широкой улыбкой Чеширского кота. Дядюшки Рокси вводили его в недоумение. Один — Персиваль — откровенно его пугал (даже несмотря на то, что он невероятно помог ему со всеми судебными тяжбами по поводу опеки над Дейзи — и с документами на пособие на её новую школу, кстати, тоже), Джеймс же вызывал в нём совершенно неожиданное смущение. Анвин поражался тому, что он ещё может испытывать что-то подобное. И недоумевал о причине. Сам светловолосый бес, похоже, прекрасно понимал, какие эмоции он вызывает у Эггси. И был невероятно доволен собой. - Зайдёшь? - Предлагает Эггси, наконец опомнившись. Джеймс кивает — плавный наклон головы, хитрый прищур глаз. Они проводят за разговором почти час, в течении которого Эггси пытается понять, в чем дело. И он понимает — Джеймс, который настаивает на легкомысленном «Джейми» - непрерывно и откровенно флиртует. И, похоже, это его стандартная линия поведения. А так как с Эггси в жизни никто не флиртовал — это вызывает в нём эмоции застенчивого четырнадцатилетнего школьника. В остальном разговаривать с Джеймсом приятно. Они обнаруживают между собой схожие интересы в литературе, Джеймс признаётся, что дал Эггси прозвище «Лоуренс Аравийский» и за глаза зовёт его только так. Это, конечно, смешит Эггси. - Он был смельчаком и безумцем. Я просто многодетный отец. Джейми коротко смеётся и отмахивается от возражения. - Я наблюдаю у тебя те же качества, - легко сообщает он. Эггси не спорит. - Рокси приедет за Джерри вечером, если освободится из драконьей пещеры её начальника, - сообщает Джеймс. Почему-то он зовет дочь её вторым именем. А ещё до Эггси доходит, что он говорит о Гарри. И ему не нравится, что это простое упоминание вскользь, каких не избежать — слишком плотно они повязаны общими знакомыми — вызывает неприятный глухой укол боли. Судя по всему, Эггси выдаёт выражение его лица. Джеймс улыбается и хлопает его по плечу. - Об этом я и говорю, юный Лоуренс. Смелость и безумие. - Слабоумие и отвага, - поправляет Эггси. Он заставляет себя улыбнуться и получает улыбку в ответ. - Ты мне нравишься, - объявляет Джеймс, по-свойски приобняв его за плечи. - Если Рокси не выберется, то мы ещё увидимся. Не грусти. Эггси послушно кивает и задумчиво наблюдает за Джеймсом, пока тот не садится в машину, ещё раз махнув рукой на прощание. Эггси много думает в его время в одиночестве — в основном о том, что ему делать дальше со своей жизнью. Очевидно, что дни спокойствия, стабильности и определенности закончились. В очередной раз. Он не знает, есть ли какой-то смысл надеяться на то, что Харт решит появится в его жизни. Более того — Эггси не уверен, что хочет этого. Гарри слишком легко принимает решения, которые Эггси потом очень тяжело переживает. И ещё — и это самое главное - он не знает, что ответить Мерлину. Он знает, что он хочет ответить. Но не знает, разумно ли это будет. Невероятно, насколько проще решиться на некоторые поступки, когда тебе двадцать. Они с Тамилой не думали далеко в будущее — решили, что пожениться и завести ребёнка — неплохая идея и просто сделали это. И это стало началом длинного пути, который они прошли вместе, и он был нелёгок, но Эггси был за него благодарен. Однако — в основном из-за детей. Оглядываясь назад, он отдаёт себе отчет в том, что им с Тамми было тяжело быть именно мужем и женой. И поэтому теперь Эггси очень боится принимать решение. Безусловно, Мерлин — взрослый человек. Он точно знает, чего хочет, и он не стал бы принимать решение, основываясь на одних только эмоциях. Он не такой. А ещё он очень надежный и заботливый, и рядом с ним Эггси чувствует себя в абсолютной безопасности (если, конечно, они находятся не на кухне. Мерлин на кухне — это чертовски опасно). И Эггси любит его и меньше всего на свете хочет причинить ему боль. И он боится, что станет причиной боли — если откажется и если согласится. Эггси не уверен, что хочет снова вступать в брак. У него уже есть его большая немного безумная семья, у него есть дети, и есть отношения, и ему вполне достаточно этого. Он не уверен, что ему нужен муж. Зачем? Но он понимает, почему этого хочет Мерлин. Потому что такая же большая и безумная семья нужна и ему. И что-то внутри Эггси взрывается невероятной теплотой, трепетом в солнечном сплетении и щекоткой в носу от мысли, что Мерлин будет частью его семьи, его мужем. Но он боится, что это не его эмоции. Про он просто отзывается на желание Мерлина. А он однажды — в свои двадцать — точно так же отозвался на желание Тамилы. И всё было нелегко. У него нет простого ответа. У него нет никакого. Измучившись, он решает позвонить Адель. - у неё всегда припасена пара-тройка хороших советов. - Привет, ма. - Привет, сын. Особый повод для разговора? - Да. Мне сделали предложения и я не знаю, как поступить. Адель тихонько хмыкает. - Мерлин, я полагаю? - Угу. - Ты его любишь? - Конечно, - почти возмущенно отзывается Эггси, несмотря на то, что это один из «дежурных» вопросов его матери. - И очевидно, что это взаимно. Ты знаешь мою позицию на этот счет. Что тебя останавливает от того, чтобы согласиться? - Прошлый раз получился не самым простым. Я не хочу проходить через это снова. - В этом есть большая часть моей вины. - Ты не могла знать, что мы неожиданно решим влюбится друг в друга. Именно это сделало всё сложнее. - Не могла, - со смешком соглашается Адель. - И не могу сказать, что я жалею, что поддержала вас тогда. - Потому что у нас не было бы Муни и Габриэля. - Поэтому. Эггси улыбается. Он благодарен миру за то, что ему досталась такая мама. - Он стоит того, чтобы попытаться, Габи? - Больше любого другого человека, - отзывается Эггси, даже не задумавшись. - Вот твой ответ. Эггси слышит в словах матери улыбку. Вздыхает. - Что, если я сделаю больно ему? - Милый, - вздыхает Адель, - ты в состоянии приложить все силы для того, чтобы этого не случилось. Остальное тебе просто неподвластно, как и многое в этом мире. Эггси вздыхает и кивает. Улыбается. - Спасибо, ма, - тихо говорит он в ответ. *** К следующим выходным — а точнее, вечером пятницы, неожиданно приезжают Мерлин и Финли. Дверь открывает Муни — Эггси в компании Габриэля занят приготовлением ужина, Дейзи сидит за пианино. - Пап! Тут Мерлин и ещё один мистер! - Громко провозглашает Муни. Эггси замирает на секунду, а потом расплывается в улыбке. - Ну что ж, впускай их, - кричит он в ответ. «Ещё одним мистером» оказывается Финли, которого Муни тут же берёт в оборот, узнав, что он брат Мерлина. Она рассказывает ему про всех своих братьев и одну сестру. Дейзи забывает про пианино и прилипает к Мерлину. Габриэль, нахмурившись, взирает на это безобразие, сидя на коленях у Эггси, недовольный то ли незнакомцем в доме, то ли недостаточным вниманием к своей персоне, то ли отсутствием Гарри в их компании. А скорее всего, всем сразу. К концу ужина Эггси, с помощью жестов и выразительных взглядов, добивается от Мерлина правильного вопрос в сторону Габриэля. - Хочешь мне что-нибудь показать? Тот тут же утвердительно кивает головой. - Ну пойдём, - улыбается Мерлин. - Ты надолго? - Спрашивает Эггси у Финли. - У меня самолёт рано утром. - Я могу тебя отвезти. - Брось, Эггси. Закроешь за мной дверь и будешь спать спокойно. ...Эггси всё равно оказывается упрямее — просыпается в четыре по будильнику и спускается вниз. Финли не спит — Эггси обнаруживает его за кухне за увлеченной сборкой… торта. - Ты выжил из ума? - Со смехом интересуется Эггси. - Я приготовил завтрак! - Не отвлекаясь от своего занятия, важно заявляет Финли. - Крем на кокосовых сливках, так что твой младшенький угрюмый эльф тоже сможет его есть. - Ты прелесть, - с улыбкой говорит Эггси. - У него непростой период… и характер. - Я не обижаюсь, - махнув ложкой с кремом, склоняет голову парень. - Зачем ты вскочил? - Чтобы отвезти тебя в аэропорт. - Упрямец. Эггси просто улыбается. Когда Эггси возвращается, все ещё спят. Он залезает обратно под бок Мерлину и спит ещё три часа. С утра все завтракают тортом (дети, как и ожидалось, в восторге) и разъезжаются в разные стороны. Эггси развозит детей по занятиям, Мерлин уезжает улаживать дела «по работе» - что-то, связанное с патентами. Эггси не уточняет, потому что знает, что всё равно не поймёт. Они встречаются снова вечером. Эггси подбирает Мерлина в подозрительной близости от офиса Гарри — но никак не комментирует это обстоятельство. Они едут не домой, а к набережной Темзы — заходят в кофейню, покупают два чая со специями и излишнее количество выпечки и гуляют вдоль реки, пока Эггси не начинает шмыгать носом. По приезду домой, правда, Эггси снова стремится на улицу. Мерлин занудствует и Анвин весьма демонстративно надевает очень теплую толстовку и натягивает на ноги свои «домашние» кеды. После этого Мерлин удовлетворённо кивает. Они сидят на пледе, едят шоколадный торт, и запивают его теплым красным вином со специями. Какой-нибудь ценитель наверняка захотел бы свернуть им шею за подобное святотатство. Не то, чтобы это их заботило. Не то, чтобы Эггси сейчас заботит хоть что-то, кроме человека, сидящего рядом с ним с расслабленной улыбкой и того, что он собирается ему сказать. Мерлин замечает нервозность Эггси — за несколько последних месяцев, в которые они провели бок о бок друг с другом гораздо больше времени, чем порознь, он научился улавливать некоторые настроения парня — увы, в основном его знания распространялись на палитру отрицательных эмоций. Он не спрашивает, в чем дело, предположив, что это только всё усугубит — но не пытается отвлечь Эггси разговором, хотя мог бы. Вместо этого от просто накрывает его руку своей. Молчание растягивается ещё на десяток минут. Эггси, отправляет в рот ещё один кусочек шоколадного торта и двигает тарелку к Мерлину. - Твой брат — просто дьявол, - сообщает он, отпив из кружки с вином. И, сразу же следом: - Ты задумывался о том, чтобы вернуться туда, где рос? Мерлин смотрит на него в замешательстве. - Полтора года назад я мог бы задуматься о том, чтобы перебраться поближе. В Эдинбург, может быть, - отвечает он. Для этого ему нужно было бы сперва взять себя в руки и вернуться на ферму, но это уже не относится к настоящему разговору, поэтому больше Мерлин ничего не добавляет. Эггси кивает. Прикусывает губу. - Но не сейчас? - Уточняет он. - Не сейчас. С чего ты это взял? Мерлин хмурится, и пытается вспомнить, чем мог дать повод сомневаться в себе. - Нет, нет, не хмурься. Ни с чего. Я просто спрашиваю, чтобы… успокоится. - Как скажешь. Нет, Эггси, я не собираюсь покидать Лондон. - Хорошо. Это хорошо. Я не хочу, чтобы ты меня оставлял. - Наши желания совпадают. Эггси улыбается ему — несмело и как-то застенчиво, и Мерлин улыбается в ответ, несмотря на то, что замешательство его только растёт. Но оказывается, что Эггси ещё не закончил. - И ты не умрёшь? На эту реплику Мерлин отвечает смешком, не удержавшись. - Я хотел бы тебе это пообещать, но не могу, - говорит он прямо. Эггси трёт пальцем бровь. Конечно, Мерлин не может этого пообещать. - Твоя… прошлая работа не может потребовать твоего участия? Мерлин мало говорит о своей службе в армии. То, что он сказал Эггси, что служил в SAS – уже немало. На остальную информацию о том, чем Мерлин занимался десять с лишним лет своей жизни наложены те степени секретности, которые и заставляют Эггси нервничать. Потому что таких людей, как Мерлин, наверняка немного. А значит, его услуги могут понадобиться. - Может, - кивает Мерлин. - Но тебе не стоит об этом переживать, Эггси. Я сделаю всё, от меня зависящее, чтобы не умереть. Я никогда не был склонен к неоправданному риску. Он протягивает руку и гладит парня по волосам, и тот улыбается и поворачивается на пледе так, чтобы сидеть к Мерлину лицом. - К чему ты это, Эггси? - Всё-таки спрашивает Мерлин. Эггси вдыхает. Выдыхает. Вдыхает ещё раз. Вид у него такой, будто он пытается решиться ступить на канат, протянутый между двумя высотками. - Я… - начинает он и замолкает. - Боже, - фыркает, - глупо быть в таком ужасе от этого. Тем более учитывая, что я этого хочу. Правда? - Возможно. Я не знаю, о чем ты, - напоминает Мерлин Анвину. - Да. О чем это я… Я подумал. И вот теперь — теперь Мерлин понимает. Но испугаться того, что Эггси скажет дальше, не успевает, потому что мальчишка подается вперёд, обнимает его, прижимается губами к его виску и говорит: - И я согласен. И Мерлину не остаётся ничего — только обнять его в ответ. Эггси выдыхает с тихим «у-уф» - очевидно, объятие выходит слишком сильным, но он не пытается ничего с этим сделать, только скользит ладонями по плечам Мерлина и по его затылку, прижимается губами к его виску, к уголку губ, и, когда кольцо рук Мерлина вокруг него чуть разжимается, наконец может поцеловать его. Он даже не пытается оставаться в рамках хоть какой-то обузданности — он в ужасе и восторге, и он полон чистейшей и безусловной любви, и он так безумно скучал — и он вылизывает губы Мерлина и его рот, и на его губах — терпкий вкус вина с остринкой специй, а на языке — тяжелая сладость шоколада. Эггси стонет в поцелуй, потому что пальцы Мерлина сжимаются в волосах на его затылке — не больно, но очень близко к этому, идеально, как раз так, как Эггси любит, и от проводит языком по кромке зубов мужчины, прежде чем оторваться от его губ — с четким намерением стянуть толстовку… Которое оказывается прервано — не словом, не действием, а прежде всего коротким предупредительным рыком. Эггси вскидывает изумленный взгляд на Мерлина — Мерлина с поалевшими от поцелуев губами и жадным цепким взглядом, такого, каким он бывает нечасто — так выбить его из равновесия можно лишь наскоком, неожиданно, и Эггси намерен этим наслаждаться. - Ты будешь раздеваться только внутри дома, - говорит ему Мерлин. Это немалое искушение — поймать Мерлина на слове и заняться сексом прямо тут, почти не избавляясь от одежды. Но Эггси слишком соскучился, он хочет видеть Мерлина, чувствовать тепло его кожи и скользить пальцами по сплетению рисунков на его руках. В конце концов, них будет целое общее будущее, чтобы осуществить все фантазии и провокации, какие только есть в голове Эггси. - Как скажешь, - выдыхает Эггси. Он встаёт, и следом за ним встаёт Мерлин и они целуются снова — и так и не разрывают поцелуя, пока не входят в дом. После этого Эггси отстраняется, чтобы стянуть-таки толстовку — сразу вместе с футболкой, сбросить кеды и потянуть вверх футболку Мерлина. Мерлин позволяет Эггси буйствовать в своё удовольствие, позволяет торопливые жадные поцелуи, и тяжелые, цепкие, собственнические прикосновения, позволяет Эггси опуститься ртом на его член — и, сжимает пальцы в его волосах, удерживая головку члена у горла Анвина дольше, до тех пор, пока Эггси не сжимает пальцы на его бедре, потому что у него заканчивается воздух. Мальчишка отстраняется от него, жадно хватая ртом воздух, утирая подбородок от слюны и сверкая на Мерлина шальным, полным удовольствия взглядом. - Ты меня балуешь, - с хрипотцой мурлычет он, облизываясь и снова склоняясь ниже. Но потом Мерлин берёт своё — переворачивается и укладывает Анвина на лопатки, прижимает раскрытой ладонью к кровати, когда тот пытается сесть. - Нет уж. Не только ты соскучился, мой милый, - говорит он. - Ммм. Справедливо, - легко соглашается Эггси, расслабляясь. Мерлин занимается им очень, очень долго — растягивая его, скользит внутрь двумя пальцами до тех пор, пока тело начинает поддаваться практически без сопротивления. Эггси ёрзает по простыням, кусает губы, издаёт звуки, в которых забавным образом перемешаны капризное недовольство и наслаждение. Мерлин бормочет ему ласковые похвалы, гладит свободной рукой по боку, бедру, колену. Когда он добавляет ещё один палец, Эггси прогибается в спине со слабым сладким стоном. Рука, которой он цеплялся за простынь, ловит ладонь Мерлина и Эггси красноречиво тянет её к своему члену. Мерлин поддаётся — он никогда не отказывал Эггси в оргазме — но вместо ладони нарывает член губами — и разводит пальцы внутри мальчишки. Этого хватает для того, чтобы по телу Эггси прошла дрожь оргазма — он тихо чертыхается после длинного стона, настойчиво тянут Мерлина к себе для поцелуя, мягко скользит между его губ языком и расслабляется под его руками. Нетерпение Эггси всё же начинает нарастать — когда внутри него оказывается четыре пальца. Прошло немало времени — должно быть, порядка получаса, прежде чем Мерлин наконец добавляет четвертый палец, Эггси оправился от оргазма, снова возбужден и начинает жадничать. Он подаётся навстречу пальцам Мерлина — но делает это довольно плавно, и Мерлин его не останавливает, и искренне любуется мальчишкой. - Удивительно, что ты так мучаешь меня и при этом пялишься таким влюблённым взглядом, - язвит мальчишка, кусая губы. - Тебе нравится, - хмыкает Мерлин. - Ммм, - с неопределенной интонацией мычит Эггси. - Не могу не признать, что в этом что-то есть. Ты заботишься обо мне. Даже так. Это приятно. - А мне доставляет удовольствие наблюдать за твоим удовольствием. - Но я ведь могу получить твой член так, как люблю? За терпение? Эггси посылает ему лукавый взгляд и Мерлин просто кивает, усмехнувшись. И Эггси получает своё, когда в него входит Мерлин. Несколько медленных фрикций, невнятное благоговейной бормотание, срывающиеся попытки глубоких вдохов и медленных выдохов — и Мерлин ускоряется сразу, без прелюдии к этому, и Эггси цепляется в его плечи и задыхается уже стонами. … Первым кончает Эггси — сжавшись вокруг члена Мерлина и случайно оставив у него на боку четыре розовые полосы — следы от ногтей. Мерлин не уверен, что именно толкает его через край — усиление давления вокруг члена или эта боль от царапин, резкая и яркая. Он всё же признал, что в том, как любит заниматься сексом Эггси — тоже что-то есть. После они оба лежат на спине, соприкасаясь плечами, в тишине, нарушаемой лишь их тяжелым дыханием, пока Эггси не поворачивается на бок. Подперев голову ладонью, он смотрит на Мерлина неожиданно-серьёзно. Мерлин вопросительно изгибает бровь. - Наверное, я звучал не слишком вдохновляюще… - Говорит Эггси. - Когда соглашался. Но я правда этого хочу. Хочу быть твоей семьёй, что бы мне это не сулило. Ты стоишь любых рисков. Мерлин не находит слов для ответа — так же, как и не нашел их в первый раз. Счастье, благодарность, удивление и любовь — он испытывает всё разом и всё это просто невозможно сложить в слова, потому что слова слишком ненадёжны, они не передадут и третью часть того, что он на самом деле чувствует. Поэтому он просто улыбается, и гладит Эггси по волосам и целует его — мягким поцелуем в уголок губ, и прижимается лбом к его лбу. Эггси тихо выдыхает, улыбаясь так, будто и сам не может поверить в происходящее. - Когда? - Любопытно спрашивает он. - Когда ты хочешь? - Как можно быстрее. - Значит, через двадцать девять дней? Эггси хмурится. - Мы должны известить ведомство о своих намерениях за двадцать девять дней. Я узнавал, - поясняет Мерлин. - Вот как. Что ж. Значит, двадцать девять дней, - с широкой улыбкой кивает Эггси. - Ты будешь рассказывать детям? - Конечно. Как минимум двое будут в восторге. С третьим меня наверняка ждут проблемы. Но тебе не стоит принимать это на свой счет. - Я постараюсь, - обещает Мерлин. - Моё присутствие необходимо? - По желанию. И тогда тебе придётся остаться до вечера воскресенье — потому что я не смогу молчать дольше пары часов. - Договорились, - со смешком кивает Мерлин. *** Как и ожидалось, девочки в восторге от новости. Но от них поступает несколько вопросов, которые Эггси и Мерлин ещё даже не начинали обсуждать. Например, будут ли они жить вместе и значит ли это, что Эггси будет менять фамилию. Или — должны ли Муни и Дейзи теперь называть Мерлина «папой». - Глупости, - фыркает Габриэль, который до этого сидел молча — и хмурый, как утро конца ноября. - Он нам никакой не отец. На последнем Эггси едва не давится чаем. Мерлин держится более достойно. - Боюсь, возникнет путаница. И Габриэль прав. Я не против оставаться Мерлином. Что до остального — нам с вашим папой ещё предстоит это обсудить. - Тут и так тесно, - бурчит Габриэль. - Габриэль, - вздыхает Эггси, упираясь в сына красноречивым взглядом и получая от него упрямый взгляд исподлобья в ответ. - Почему я вообще должен жить с вами, если моё мнение никого не интересует?! - Звучно ударив по столу кулаком, восклицает мальчишка, после чего выходит из-за стола и, сердито стуча пятками об пол, убегает в сторону лестницы на второй этаж. Эггси просто вздыхает ещё раз и трёт переносицу. Он мог бы крикнуть сыну вслед, чтобы тот сейчас же вернулся, если бы это не было совершенно бесполезно. Не стоило надеяться, что он воспримет новость хотя бы нейтрально. - Я разберусь с этим чуть позже, - обещает Эггси. - Не переживай, - говорит он Мерлину. Мерлин хмурится, взглянув в том направлении, куда убежал Габриэль, но не спорит. Он уже знает, что за попытку урезонить бушующего Габи можно быть покусанным в самом буквальном смысле. - А кто ещё знает? - Спрашивает Дейзи. - Никто. Вы первые, - улыбается ей Мерлин. - А вы будете звать гостей? - А торт будет? Так они отвлекаются на разговор — и даже успевают слегка оформить свои планы на то, что произойдёт через месяц, при участии девочек, прежде чем Мерлину настаёт пора уезжать на вокзал, чтобы успеть на поезд до Эдинбурга. - Помирись с сыном, - говорит Эггси Мерлин, когда они выходят на крыльцо. - Я попытаюсь. Тебе тоже нужно будет поговорить с ним. Позже. - Я понимаю это. - Мы же не будем жить вместе, правда? - Опасливо интересуется Эггси. - Думаю, это лишнее. Кроме того, Габриэль прав. Мы все не поместимся ни в твоём, ни в моём доме. Так что я бы оставил всё, как прежде. - Хорошо. - Но я думаю превратить комнату на первом этаже в спальню для детей. - И это тоже хорошо, - улыбается Эггси. - И я должен подумать на счет фамилии. Это сложный вопрос. - Подумай. Я приму любое твоё решение, - обещает Мерлин и касается кусами лба Эггси. Эггси обнимает его — и позволяет себе простоять так пару минут, после чего делает полшага назад и легонько толкает Мерлина в плечо. - Ты опоздаешь. - Это возможно, - соглашается Мерлин. - Мне стоит идти. - Да, - кивает Эггси. Они разделяюсь ещё один короткий поцелуй — и Эггси направляется к выходу из двора дома — и дальше по улице. Эггси поднимается на второй этаж — и дверь в комнату Габриэля ожидаемо оказывается закрыта. Эггси стучит — потому что он всегда стучит в комнаты детей, если дверь закрыта. Странно было бы требовать этого от детей, но не следовать тому же правилу в их отношении. - Я не хочу с тобой говорить! - Следует ожидаемый ответ с той стороны. - Я не настаиваю. Мы можем помолчать. Эггси прислоняется к стене и терпеливо ждёт. Через пару минут дверь приоткрывается — Габриэль секунд десять просто смотрит на Эггси, нахмурив брови, а потом разворачивается и уходит к кровати, оставив дверь открытой. Эггси заходит в комнату и прикрывает за собой дверь. Садиться на кровать рядом с Габриэлем, который подчеркнуто игнорирует его, уставившись в свою «Big Book of WHY». Эггси обещал, что они будут молчать — и он молчит, только приглашающе хлопает по коленке ладонью. Габриэль игнорирует и это, деловито переворачивая страницу, но ещё через пару страниц фыркает и забирается к Эггси на колени. Эггси улыбается и обнимает мальчика, и принимается слегка качаться из стороны в сторону. - Зачем тебе выходить за него замуж? - Потому что я люблю его. И он хороший человек, которому нужна семья. Который её заслужил. И ты правда ему нравишься, хоть и играешь с ним в буку. - Я больше не хочу новых взрослых. Я к нему привыкну, а потом он уйдёт, и его не будет — как было с мамой, и с Гарри, и я буду скучать, а я больше не хочу скучать, это тяжело. Вся сердитость Габриэля превращается в тихие слёзы и Эггси запрещает себе чувствовать вину за то, что его сын в семь лет уже боится привязываться к людям — потому что вина эгоистична и Габриэлю от неё точно не будет никакого проку. Он гладит мальчика по волосам и целует в лоб. - Я понимаю, как тяжело скучать, милый. Тебе совсем необязательно с ним дружить, если ты не хочешь или боишься. То, как мы живём, мало изменится. - Вы не будете жить вместе? - Не будем. Не больше, чем сейчас. - Он не обиделся на меня? - Не думаю. Он всё понимает. - Я извинюсь. - Было бы неплохо, - улыбается Эггси. - Почитай мне? - Немного помолчав, просит Габи. - Где ты остановился? - спрашивает Эггси, подтягивая книгу ближе к себе. - На предыдущей странице. Эггси улыбается и начинает читать. Сын засыпает спустя двадцать минут — и ещё столько же Эггси сидит, качая его на руках и задумчиво смотря в окно. Ему жаль своего хрупкого мальчишку, но ещё он знает, что они с Мерлином станут хорошими друзьями, если только Габи перестанет противиться — и он искренне хочет этого. Так же сильно, как иногда хочет и того, чтобы Гарри не был таким, какой он есть. Чтобы он подумал если не об Эггси — то хотя бы о Габриэле, который его обожает. И о том, как семилетка может переживать эту разлуку, которая едва не свела с ума его, тридцатилетнего. По крайней мере в этот вечер ему становится понятно одно — Мерлин никогда не будет способен на то, чтобы исчезнуть из их жизни так резко и бесследно — если это будет зависеть от него, а не от обстоятельств непреодолимой силы. Потому что в то время как Гарри — что-то вроде ветра, набегающего с моря, непостоянного и переменчивого, Мерлин — маяк на берегу, который крепко стоит на одном месте и служит цели; который даже после завершение своего служения остаётся там, где ты всегда можешь его найти. Это мысль успокаивает больше, чем сам Эггси мог ожидать. Той ночью он забирает Габриэля к себе, зная, что если этого не сделать, он всё равно придёт среди ночи, только наверняка испуганный плохим сном. Ему снится море, и вересковые пустоши, окутанные утренним туманом и две пары рук, обнимающие его. Он просыпается в пять утра, с тоской и отчаянием от того, что, похоже, ему просто не суждено снова быть завершенным. Это неприятная мысль, но она не вызывает в нём страха или сожаления. Он справится. У него есть те, ради кого стоит это сделать. *** Сумрачное настроение Габриэля потихоньку рассеивается за следующую неделю — усилиями Эггси, который проводит с ним больше времени и предаётся простым детским радостям вместе с ним. «Простые детские радости» Габриэля немного отличаются от стандартного понимания, но в чем-то — в любви к мороженому, какао и новым игрушкам — Габи такой же, как остальные дети. В пятницу приезжает Рокси и они впятером устраивают игры в переодевание. Девочки очень долго возятся и в итоге превращаются в Тома Сойера и Гека Финна. С Габриэлем же всё проще — он выбирает самое блестящее платье Муни, натягивает на ноги кеды из разных пар — и в таком виде, усыпанный достаточным количеством блёсток, с хохотом гоняется то за девочками, то от них. В этот момент последние волнения Эггси испаряются. Оказывается, что напрасно. В субботу, когда он уже собирается ехать забирать детей, ему звонят c занятий Габриэля. Мягкий девичий голос, немного заикаясь, сообщает, что они нигде не могут найти его сына. - То есть как это — нигде? Вы хотите сказать, что потеряли ребёнка? - Боюсь, что так, мистер Анвин. Эггси не помнит этого голоса. - Вы новенькая? - Д-да. - Окей, - вздыхает Эггси. Сегодня у Габриэля должно быть занятие в музее науки, и его пару раз уже теряли там — он просто прекращал следовать за группой, если ему было скучно, искал себе зал поинтереснее и оставался там. Он сообщает это девушке, которая представляется как Лили, и они договариваются подождать до конца занятий. Обычно Габриэль просто выходил в вестибюль ко времени, когда за ним приезжал Эггси, как ни в чем не бывало. Эггси восторгался этим маленьким хитрым лисом, но вместе с тем был возмущен его поведением. Это вовсе не помогало ему сформировать правильную родительскую реакцию на проступок — порицание получалось слишком неубедительным, санкций не следовало — и Габриэль продолжал в том же духе. Воистину, этот мальчишка был испытанием его родительских навыков, которое он раз за разом проваливал. Эггси на сто процентов уверен, что у него нет причин для беспокойства и Габи просто выкидывает старые фокусы, поэтому он не особенно волнуется, когда едет за ним. Волнение начинается, когда он приезжает и сын не выходит в стайке остальных детей, как ни в чем не бывало. И когда, после недолгих расспросов, выясняется, что персонал видел подозрительно похожего мальчика выходящим из здания музея. Просмотр записи с камер наблюдения подтверждает, что да, это его мальчик. - Маленький ушлый поганец, - бормочет Эггси. Лили, для которой это третий день работы, выглядит очень бледной. - Не переживайте, - говорит ей Эггси. - Вы тут не при чем. Это на самом деле так. Что является враньём — так это напускное спокойствие тона, каким говорит Эггси. Внутри себя он в панике — потому что так, черт возьми, он должен искать семилетнего ребёнка в центре Лондона? *** Когда справа от него неожиданно звонит телефон, Гарри вздрагивает и чертыхается, после чего раздражённо хмурится на аппарат. Это чертова суббота; все офисные менеджеры прекрасно знают, что по субботам его нет ни для кого - без исключений. Это единственный день, когда он может спокойно побыть инженером. И тем не менее, телефон звонит — и весьма настойчиво. Гарри вздыхает и берёт трубку с мыслью о том, что ему придётся уволить мисс, которая сегодня работает на рецепшене. - Что стряслось? - Мистер Харт, тут к вам… мальчик. Лет восьми или девяти. Говорит, что это очень срочно. Извините, я не знала, что делать. Харт приподнимает брови. Его замешательство длится буквально несколько секунд — он знаком не с таким уж большим количеством мальчиков лет восьми. Всего с одним, который из-за своего роста и крайне серьёзной физиономии чаще кажется чуть старше своих семи. - Вы всё сделали правильно, не переживайте. Я сейчас спущусь. Гарри спускается вниз — и конечно же, в холле, сложив руки на спиной и перекатываясь с пятки на носок, стоит Габриэль. - Что ж, добрый вечер, мистер, - останавливаясь напротив и скрещивая руки на груди, приветствует мальчика Харт. - Привет, Гарри, - улыбается Габриэль, откидывая с глаз прядь волос. Харт на всякий случай смотрит в сторону входа в здание — но ни сквозь стекло в двери, ни сквозь окна не видит признаков Эггси или его машины. Он испытывает укол разочарования в связи с этим, но быстро подавляет эмоцию, сосредотачиваясь на мальчике. - Отец знает, что ты здесь? Габриэль качает головой. Гарри вздыхает. - Как ты здесь очутился? - Сбежал с занятий в музее. Я давно запомнил путь до твоего дома. Мистер внизу сказал, что ты ушел на работу с утра, как и всегда, - Габриэль пожимает острыми плечами. - Этот путь я тоже запомнил. - Сколько времени прошло? - Не знаю. Может, час. - Пойдём. Мы должны позвонить твоему отцу, чтобы неприятности были у тебя, а не у меня. Габриэль — маленький поганец — улыбается и бодро шагает в сторону лестницы. Гарри кивает девушке на рецепшене и направляется за ним. - Садись, - командует он, указывая в сторону дивана, когда они оба заходят в кабинет. - О чем ты вообще думал, Габриэль? Тот останавливается на своём пути к дивану, разворачивается и открывает было рот, но Гарри, который уже поднял со стола мобильник, перебивает: - Нет, стоп! Сначала я сообщу твоему отцу, что ты жив и под присмотром. Потом я разберусь с тобой. Габриэль бурчит что-то себе под нос, но Гарри не обращает внимания, уже выбирая из списка контактов нужный и поднося телефон к уху. Он не испытывает эмоций в этот момент. Гудки идут долго. Он всё ещё пытается не испытывать эмоций. Это стало получаться у него лучше, чем пару месяцев назад, но всё ещё не идеально. Слишком далеко зашло то, что было между ними, слишком многое в себе Харт позволил отпустить, имел неосторожность поверить в то, что он действительно может так — не в одиночку, а с кем-то, и во что-то, похожее на это глупое недостижимое «долго и счастливо». Полностью его просчет — он больше не искал виноватых в этом. Он оказался не готов к этой сложности близких отношений — к возможности потерять. Не так, как теряют, расходясь, а навсегда и бесследно — и не готов настолько, что будет яриться, нарушать чужие границы, манипулировать только для того, чтобы успокоить свой животный страх чужой смерти. Впервые за много лет его поведение несколько месяцев назад было отвратительно ему самому. И у него всё ещё очень много сложных эмоций относительно всей ситуации. Он работает — над ними и над собой. Ради себя, и — хоть он и ненавидит это признавать — ради Эггси тоже. Потому что проблема в том, что на самом деле, Гарри, который предпочитает ограничиваться связями на одну ночь — очень верный человек, когда дело касается его стаи. А Эггси не имел шансов не попасть в неё. Эггси всё-таки отвечает. Несколько секунд он растерянно молчит в трубку — и Гарри тоже. - Гарри? - Неуверенно произносит наконец Анвин. - Я, - соглашается Харт. - Твой сын у меня на работе. Вместе со мной. Резкий выдох. Значит, уже потерял. - Как он туда попал? - Сам пришел. - Я сейчас приеду. Гарри бросает взгляд на Габриэля как раз вовремя. Тот отчаянно мотает головой. Гарри, в общем-то, согласен. Во-первых, мальчика не стоит выдавать отцу, пока тот немного не остынет — иначе последует грандиозная ссора, эти двое и эффективная коммуникация в эмоциональные моменты — вещи несовместимые. Во-вторых, он понимает, что Габриэль бы не выкинул подобное, не имея веской причины. И пусть «веская причина» семилетки может быть вовсе незначительна в глазах Харта — он готов уделить этому время, потому что, к сожалению, ему не плевать на мальчишку. Эмоциональная привязанность — действительно паршивая штука, и чем дальше — тем больше Харт в этом убеждается. Но сделать уже ничего не может. - Не нужно. Пусть побудет у меня. Пауза. - Ты уверен? - Уверен. Я отвезу его в школу в понедельник. Ещё одна пауза. - Хорошо. Но я знаю, что ты сейчас выгораживаешь его. - Хорошо, - не сдержав теплого смешка, отзывается Харт. И ещё одна пауза. - Окей. Звони, если это вдруг станет неудобным. Пока, Гарри. - Пока, Эггси. На этом их разговор заканчивается. Гарри кладёт телефон обратно на стол, садится на диван — не рядом с Габриэлем, а на другой край, так, что между ними остаётся достаточно пространства, и выжидающе смотрит на мальчика. - Ты знаешь, что папа собирается выйти замуж за Мерлина? Гарри удивляет не новость — а то, что Габриэль решает начать именно с этого. Довольно жестокая для семилетки попытка резануть поглубже. Сама новость не нова. Мерлин был у него неделю назад — для того, чтобы сообщить, что он сделал Эггси предложение. Харта это не удивило и не расстроило. Он ждал подобных вестей чуть ли не с прошлого Рождества — и он был… рад, что это произошло. Двое невероятно подходили друг другу, Харту будет спокойнее со знанием, что они вместе. В нём не было ревности, когда они начинали это мероприятие — и она не проснулась сейчас. Было это ощущение, не грусти, а скорее тоски — редкое для него меланхоличное сожаление о том, что он тоже не может просто так — нормально. Отпустить себя и просто жить. Но он понимает, что он давно, уже очень давно не тот человек, который способен на такое. Этого не изменить — а значит, на это бессмысленно роптать. - Знаю, - кивает Гарри. - Тебе всё равно? - Я рад, что это происходит. Габриэль фыркает. - Почему все взрослые как дети? Он забыл тебя, как будто ты старая игрушка. А ты забыл меня, и Муни, и Дейзи. Совсем так же. И им может и всё равно, потому что Муни любит папа, а Дейзи дружит с Мерлином, а меня понимаешь только ты. Так вот о чем это всё. - Я не думаю, что контакт с твоим отцом в предыдущие месяцы закончился бы чем-то хорошим для меня или для него. - Почему мне должно быть до этого дело, если вам нет дела до меня? Воистину, Гарри понимал сомнения Эггси в том, что он переживёт переходный возраст своего сына. Семилетки должны думать о мультиках и конфетах, а не о чем-то… таком. - Нет причин, - кивает Гарри. - Поэтому ты здесь? - Я здесь, потому что соскучился. Ты правда совсем не скучаешь? - Скучаю. - Почему ты тогда не возвращаешься? - Потому что мир взрослых отношений — очень сложная штука, Габи. - Папа скучает, и я скучаю, и ты тоже — что тут сложного?! Габриэль, совершенно возмущённый, трясет разведёнными в сторону руками. Гарри не подавляет улыбки — всё-таки, несмотря на слишком взрослые порой речи, он всё ещё совсем ребёнок. Ребёнок, который уже успел хорошо познать чувство инаковости, но не был пропущен через эмоциональную мясорубку жизни. Его это ждёт — Гарри даже не сомневается, и от этой ему даже немного грустно. Он справится с этим, безусловно — с таким отцом, как Эггси — справится в разы лучше, чем Харт. А значит, ему не слишком нужны сейчас уроки взрослой жизни. Ему нужен друг. Так уж получилось, что Гарри — его друг. - Ничего. И всё. Просто взрослым иногда нужно время. - Зачем? - Чтобы подкрутить шестерёнки в голове. - У вас нет шестерёнок, - фыркает Габриэль. - У всех в голове мозги. У взрослых и детей. - Но мозги взрослых больше, правда? Пробираться по лабиринтам извилин сложнее. - Глупый Гарри, - ещё раз фыркает мальчик — но уже с улыбкой. - В мозге есть только импульсы, никаких лабиринтов. - Как скажешь. Итак. Ты, между прочим, отвлек меня от работы, так что давай договоримся, что ты дашь мне ещё час — и потом мы пойдём и найдём чем бы заняться. Хорошо? - Да, Гарри, - широко улыбается ему Габриэль. Харт не может не улыбнуться в ответ. *** Эггси чувствует слишком много всего за один вечер субботы, который должен был пройти как обычно. Слышать голос Гарри после такого большого перерыва… странно волнительно. Он анализирует всё это уже потом — лежа в своей кровати, в абсолютно смятении. Во время самого разговора он был слишком напуган, а потом одновременно очень зол и очень рад. Теперь — в темноте и под одеялом, он может признаться самому себе, как невероятно он скучает, как он тронут тем, что Харт, оборвавший связь с Эггси, не сделал этого в отношении Габриэля, и какую глупую зыбкую надежду на непонятно что это в нём вызывает. Эггси любит. Для него сложно прекратить любить — это, в каком-то смысле благословение, но в каком-то — сущее проклятие. Впрочем, как и многое в жизни. Так что жаловаться бессмысленно. То глупо и, может быть, неправильно, но в итоге он звонит Мерлину. Рассказывает ему о событиях дня и мямлит тихо: - Я люблю его. Это так глупо и я ничего не могу сделать. - Я бы насторожился, если бы было иначе, Эггси. Анвин вздыхает. - Возвращайся, - жалобно просит он. - Мне тяжело тут с самим собой. - Хорошо. Дашь мне время до понедельника? - Да. И ты больше не уедешь? - Не уеду. - Хорошо, - выдыхает Эггси с улыбкой. - Прости, что разбудил. - Ничего. Засыпай. - Ты тоже. *** В понедельник утром Эггси преследует наиглупейшее желание отвести Муни в школу. Он не пытается врать себе о причинах этого желания. И очень пытается ему не поддаться. Это не сложно — не потому что здравый смысл в нём ещё остался, а потому, что ему нужно везти в школу Дейзи, а потом ехать встречать Мерлина. Вечером Габриэль получает свою выволочку. Эггси ругается совсем не так сильно, как ругался бы в субботу. Если по честному, Эггси не ругается вообще — мальчишка прямо-таки светится от счастья, являет собой образец послушания и кротко извиняется перед Мерлином за своё поведение в их последнюю встречу. Как Эггси может на него ругаться?.. - Можно Гарри заберёт меня с занятий в следующую субботу? - Спрашивает Габриэль перед сном. - Ты обсуждал это с ним или собираешься снова сбежать и прийти к нему на работу? - Я обсуждал это с ним. Ты можешь ему позвонить. Эггси щурится. - Я могу и я позвоню. И потом поговорим. - Хорошо, - улыбается Габриэль. Эггси не звонит, а трусливо пишет сообщение - максимально сухое и деловое по содержанию, и получает такой же ответ, в котором Гарри подтверждает, что он в курсе планов Габриэля и не против принять в них участие. Когда Габриэль возвращается после своих вторых выходных с Гарри, Эггси совершенно шокирован, потому что сын предстаёт перед ним… аккуратно постриженным. Стрижка очень напоминает стрижку Гарри - только без укладки. Эггси не знает, чем Гарри подкупил Габриэля — и не спрашивает. Габриэль рассказывает всё сам следующим утром. - Тебе нравится? - Спрашивает Эггси, аккуратно зачесывая набок и приглаживая влажной рукой волосы сына, которые топорщатся по все стороны после сна. - Угу, - сонно кивает тот. - Гарри нужно было подстричься и он взял меня с собой. Мы решили, что мне тоже нужна взрослая прическа. Если бы мне не понравилось — волосы бы всё равно отросли обратно, так что я согласился. Эггси улыбается. Всё-таки довольно часто Габи — ещё совсем обыкновенный маленьких мальчик. Ещё спустя две недели, в двадцатых числах октября, настаёт время их с Мерлином церемонии. Ни Эггси, ни Мерлин не планировали ничего масштабного — зарегистрироваться в компании детей, Рокси и Финли, который с радостью согласился приехать. Но очень скоро стало ясно, что глупо было полагать, что у них получится провернуть всё подобным образом. Потому что Эггси не мог не сказать маме — и с этого, пожалуй, всё началось. - Твой отец не может оставить свою лавку, а старший брат — работу и детей, но я и твой другой старший брат не такие неисправимые трудоголики. Наше присутствие будет уместно? Ну что он мог ответить?.. - Более чем, ма. Рокси сказала Лиз и Джеймсу с Персивалем, и Мерлин сказал, что раз они ждут Адель и Фаро, то нет причин не пригласить Лиз и Джеймса с Молли. Персиваль, по его словам, не посещал подобные мероприятия. Эггси согласился и решил, что раз они приглашают ещё пару людей, то нужно позвать и Алису с Кори и Остином, а ещё Джейн — иначе получается как-то несправедливо. - А Мейв? Она сможет приехать? - Спрашивает Эггси у Мерлина. Тот неуверенно пожимает плечами — Эггси заставляет его позвонить и узнать. Через пять минут они добавляют в список и тётушку Мерлина. За два дня до церемонии под одеяло к Эггси приходит Габриэль. Смотрит на него своим долгим задумчивым взглядом, откидывает челку с глаз и интересуется: - Почему вы позвали всех, но не позвали Гарри? Он же друг Мерлина. А вы не общаетесь, но не в ссоре. Ты переживаешь, что Гарри будет обидно? Он не хочет замуж, он сам мне говорил. Эггси не удерживается от смешка. Смешок получается нервным. - Дело не в этом. Мы не в ссоре. Но иногда это не делает вещи проще. Габриэль продолжает смотреть на него этим своим взглядом, выжидая. - Не факт, что он сам согласится, Габи. - Но он будет знать, что вы про него не забыли. - Хорошо. Твоя взяла, - улыбается Эггси. - Завтра мы с бабушкой забираем тебя с занятий, помнишь? Не Гарри. Габриэль улыбается и утвердительно мотает головой. - Габриэль сказал, что мы должны пригласить Гарри, - сообщает Эггси Мерлину следующим утром. - Я думал об этом. Предполагал, что ты будешь против. - Я не против. Он может быть против. - Это будет его право. Я позвоню ему. - Хорошо. *** Эггси совершенно не волнуется вплоть до самой церемонии. У него нет на это времени, не с домом, полным родственников и детей. Он воспринимает это как норму и не ждёт от себя никаких глупых нервов. Не в первый раз, в конце концов. Тем неожиданнее становится то, что, когда Рокси заталкивает его в свою машину (дети отправились вперёд них на такси с Адель и Фаро), его неожиданно начинает потрясывать. - Может, не стоит? - Испуганно смотря на девушку, которая садится на водительское сиденье, интересуется он. Та смотрит на него как на душевнобольного, а потом на лице у неё появляется интересная смесь из сочувствия и веселья. - Ты с дуба рухнул, Анвин? А ну-ка, возьми себя в руки! Передумывать уже поздно. И вы двое - отвратительно милая пара. Расслабься. Странно и удивительно, но это его чуть-чуть успокаивает. За короткую поездку он берёт себя в руки. Из машины навстречу Мерлину и небольшой толпе, образовавшейся из их изначальной задумки, в которой не было ничего масштабного, он выходит практически спокойным. И успокаивается совсем — от улыбки, которой его встречает Мерлин. Они говорят друг другу свои «да», и целуются, и Эггси улыбается, наверное, совсем как придурок. Ему нравится выходить замуж. В его первый раз, который был женитьбой, такого не было. Он обнимается со всеми по очереди. И в какой-то момент — очень неожиданно — приходит очередь Гарри, который по обыкновению опоздал, но пришел. Эггси, который пропустил момент его прихода, невероятно изумлён этим фактом и пребыванием мужчины перед ним — и не успевает сориентироваться, чтобы хоть как-то это скрыть. - Не стоит быть настолько удивленным, Эггси, - с мягкой иронией и улыбкой, едва видной в уголках губ, говорит Гарри. - Заткнись, - фыркает Эггси в ответ, улыбаясь. - Привет. - Привет, Эггси. Что ж, поздравляю. - Спасибо. Испытываешь облегчение от того факта, что это не ты? - Это не мог быть я. Эггси картинно заказывает глаза. Харт отвечает ему изогнутой бровью. А потом ладонь Гарри ложится Эггси на плечо — и он оказывается притянут в тёплые объятия. Эггси глубоко вдыхает запах Гарри — и длинно выдыхает. Он бы простоял в этих объятиях вечность — но долго обниматься с типом, который не является твоим мужем посреди дня собственной свадьбы… не слишком приемлемо, даже несмотря на то, что этот тип — не кто-то, а Гарри. С которым они не в ссоре, но на какой-то очень затянувшейся и очень тоскливой паузе. Эггси осознаёт, что ссору он переносил бы лучше. Не легче, но лучше. Они отстраняются друг от друга и каждый делает полшага назад, и не успевают сказать друг другу что-нибудь ещё — потому что вся троица Эггси во главе с Габриэлем прибегает по душу Гарри. Эггси оставляет Харта на растерзание детям, ещё раз неуверенно улыбнувшись ему, и идёт искать Мерлина. После церемонии у них стихийно организовывается вечеринка, которая скорее является знакомством новоиспеченных родственников друг с другом. Они плотненько, но уютно помещаются в доме Эггси. Дети в количестве шести штук гоняются в саду. Финли и Фаро сидят на полу в гостиной друг напротив друга и возбуждённо что-то обсуждают. Они выяснили, что являются практически соседями, живя в Париже — и уже занимаются планированием совместных выходных. - Ты не сможешь встречаться с моим братом теперь, когда я замужем за твоим, - предупреждает Эггси Финли. - Вообще-то это не запрещено, - кокетливо тянет Финли. - Нет. Но если ты его обидишь — а ты можешь, мы столкнёмся с конфликтом интересов. Мне придется расправится с тобой, а Мерлин наверняка будет против. - Эггси, оставь их в покое, - посмеивается Мерлин, - подслушивающий их диалог со своего места. Он сидит рядом с Мейв и Адель и время от времени ассистирует в качестве переводчика, потому что Адель ещё не слишком хорошо в английском — но значительно лучше, чем несколько месяцев назад. - Ладно, ладно, - вздыхает Эггси, но, прежде чем покинуть парочку, грозит пальцем сперва одному, потом другому — совсем так, как детям. - Ты младше меня на шесть лет! - Напоминает Фаро ему вслед. Дело идет ближе к ночи, когда Эггси и Мерлин остаются одни. Всех детей разобрали, все взрослые уехали продолжать знакомство, и Эггси закрывает дверь за Рокси, которая помогала ему навести подобие порядка, поворачивается сталкивается с Мерлином. - Что ж. Привет, - улыбается он, и тянется к пуговицам рубашки мужчины. - Спрашивать, чем ты хочешь заняться, бессмысленно? - Мхм, - утвердительно мычит Эггси с довольной улыбкой. - Сначала я сделаю с тобой всё, что захочу, а потом ты можешь сделать всё, что захочешь, со мной. - Как скажешь, - с абсолютно напускной серьёзностью кивает Мерлин. - Эггси Анвин. Мой муж. Эггси хихикает — наверное, совсем глупо. - Да, - говорит. - Так и есть. *** Их с Мерлином жизнь в браке мало отличается их прошлой, холостой жизни. Разве что у обоих теперь есть приятное знание того, что они принадлежат друг другу на новом уровне. На Эггси это оказывает терапевтический, неожиданно успокаивающий эффект. Мерлин же… Мерлин чувствует счастье того толка, какого не испытывал никогда до этого. И ещё — наконец чувствует некоторую завершенность в своей жизни, её неожиданно обозначившуюся новую прочную конструктивность. Он и Эггси организовывают ремонт в комнате на первом этаже его дома, где раньше квартировались собаки. Спустя неделю комната превращается в детскую — теперь Эггси и его троица в полном составе могут разместиться в доме у Мерлина. Бывает и такое, что у Мерлина остаётся одна Дейзи — её школа и музыкальные классы не так уж далеко от его дома и он порой забирает её с занятий сам, или обе девочки. Процесс налаживания отношений с Габриэлем не слишком скор, но для Эггси главное, что он вообще идёт. Эггси всё чаще ловит себя на мыслях о Гарри. Всему виной их последние объятия, а ещё взгляд, которым Гарри смотрел на него. Гарри больше не злится. И явно не пытается сделать вид, что в его жизни нет и не было такого человека, как Эггси Анвин. Может, в конце концов Рокси была права, и ему просто нужно было больше времени. Эггси обожает и ненавидит чувство надежды, которое дают ему эти мысли. Он серьёзно задумывается о том, чтобы позвонить Гарри и поговорить с ним, если тот согласится говорить. Не затевать серьёзных разговоров, просто признать, что да, на этот раз Эггси тот, кто серьёзно облажался, сказать, что он понимает реакцию Гарри, спросить, есть ли шансы, что Гарри будет достаточно безумен, чтобы попытаться ещё один раз. Анину было невероятно хреново после их разрыва с Хартом, да. Но почему-то только после того, как он увидел Гарри, он вдруг смог понять (или убедиться, или осознать) что Гарри было не легче. Эггси даёт себе немного времени, чтобы решиться на этот звонок. В своей голове он уже воображает, как между ним и Гарри снова будет устанавливаться хрупкий мир. Несмотря на то, что процесс не может быть простым, это приятные и умиротворяющие мысли. Витание Эггси в облаках обрывается в один день — совершенно бесцеремонно и самым неожиданным образом, а именно звонком из банка. С новостью о том, что, учитывая плату, которую он внёс накануне вечером, остаток долга за его дом погашен. Чего просто не может быть. - Вы, наверное, ошиблись? - Неуверенно предполагает Эггси. - Нет, мистер Анвин. Вы внесли один большой платёж в мае. Учитывая его, вы рассчитались с банком. Первый порыв Эггси — сказать, что ничего подобного он не делал. Он почти говорит это — но в последнюю секунду понимает, в чем тут может быть дело. - Хм, действительно, - задумчиво тянет он. - И что мне нужно делать теперь? Он выслушивает инструкции вполуха, и, прекратив разговор, возмущенно смотрит на мобильник. Один человек в мире мог выкинуть подобный фокус. Как он это сделал — за пределами понимания Эггси, но это и неважно. Если Харт думал, что подобное может быть воспринято нормально и встречено молчанием — он ошибался. Эггси охватывает такая спокойная мрачная решимость, что в нём нет ни капли волнения или неуверенности, когда он набирает номер Харта. Не появляется их и когда он слышит его голос — потому что услышав этот абсолютно спокойный тон, он начинает действительно злиться. - Мне надо с тобой поговорить, - без вежливых предисловий говорит Анвин. - Хорошо. Когда? - Сейчас, Гарри. Может быть, Эггси кажется а может, он слышит смешок. - Как скажешь. Я заеду. *** - Выходи, - позвонив ещё раз примерно через двадцать минут, говорит Харт. Эггси выходит на улицу и сверва хмурится пуще прежнего, потому что обнаруживает Гарри внутри весьма вычурного красного «Мустанга». Анвин вспоминает, с каким беспокойством Рокси сообщила ему, что Харт снова сел за руль. Сперва Эггси удивился тому, что у того есть права — он никогда не видел Гарри за рулём. Потом — тому, что Рокси говорит это так, будто это что-то очень плохое. Рокси сказала, что Харта нельзя пускать за руль — у него включается режим камикадзе. Эггси не мог себе этого представить. Не может и сейчас, поэтому легкомысленно отмахивается от воспоминания, слишком занятый своей злостью, беззаботно хлопаясь на переднее сиденье. Гарри заводит двигатель и они мягко трогаются с места. - Какого черта ты себе позволяешь, Гарри? - Со вздохом интересуется Эггси после примерно пятнадцати минут, проведенных в тишине. - О чем ты? - Интересуется Гарри с идеально разыгранным лёгким недоумением. - О том, что ты заплатил банку за мой дом. Что это, Гарри? Способ доказать, как ты полезен? Намекнуть, что считаешь меня беспомощным? Просто унизить? Харт бросает на него быстрый взгляд — чуть изогнутая бровь, легкий налет недоумения. - Ничего из перечисленного. Как это пришло тебе в голову? - Спрашивает он, возвращая взгляд к дороге. Эггси не следит за тем, куда они едут — он слишком занят тем, чтобы удержаться от желания хорошенько врезать Гарри. Он не может этого сделать, потому они на шоссе и Харт уже разогнал машину до ста. Эггси сжимает зубы и из чистого упрямства не просит мужчину сбавить скорость. - Как тебе пришло в голову, что я могу быть благодарен за то, что ты сделал? - Этого я не ожидал. Чего я ожидал — так это более близкого понимания моей мотивации. - Что ж, иди к черту вместе со своими блядскими ожиданиями! - Выплёвывает Анвин. Он зол, он чертовски зол — во многом из-за того, как Гарри ведёт себя прямо сейчас. Эта непогрешимость, снисходительность и прохладная отстранённость — будто Анвин какая-то случайная пассия, ни с чего требующая большего внимания, чем заслуживает. Эггси понимает, что надо заткнуться и успокоиться. Что ведёт себя не по-взрослому. Что с Гарри бесполезно разговаривать вот так. Но он зол, обижен, но больше всего — расстроен, потому что уже успел погрузиться в мечты о том, что всё снова станет хорошо… и теперь очевидно, что этого не произойдёт. - Зачем ты делаешь это со мной? Сначала исключаешь себя из моей жизни — в один момент, будто всё это тебе ничего не стоит, а потом берешь и тратишь чертову кучу денег и времени на подобный фокус — зачем? Чтобы напомнить о себе, резануть побольнее? - Ещё раз — я не имел целью того, что ты озвучиваешь. - Тогда просвети меня - что ты имел целью? - Я узнал, что ты уволился — что не должно быть для тебя неожиданностью, держать связь с некоторыми университетскими приятелями, с Вернером в том числе — моя привычка. Какое-то время мне досаждало беспокойство о твоей… финансовой ситуации. Можешь считать, что таким образом я обеспечил своё спокойствие. - Черт возьми, Гарри. Если тебе досаждало твоё чертово беспокойство, ты мог засунуть своё непомерное эго в задницу и просто вернуться. - Ах, ты так считаешь? Тебе напомнить, что ты сделал? Гарри злится. Злится и прибавляет ещё скорости. Теперь они едут слишком быстро. За пределами лимитов и за пределами понятий о хоть какой-то безопасности. Эггси понимает, о чем говорила Рокси тогда. Похоже, это не было преувеличением. - Какое количество моей боли можно считать искуплением за твою? Они уже не говорят о доме и той безумной для Эггси сумме денег, которую Харт легкомысленно и самовольно перевёл на его счет, избавив его от одних проблем и прибавив других. Гарри молчит, и они начинают ехать ещё быстрее. - Останови машину, или ты прикончишь нас обоих, - просит Анвин. К его удивлению, Харт подчиняется. Он снижает скорость, съезжает на обочину и глушит машину, оставляя мигать аварийки. Он откидывается на спинку водительского сиденья и поворачивает голову, чтобы посмотреть на Анвина. Тот встречает его взгляд с приподнятой бровью. - Никакое, Эггси, - говорит Харт, отвечая, видимо, на последний вопрос Эггси. - Но в мире существуют вещи, в которых я не так хорош, как хотелось бы. И на то, что я избегаю привязанностей в любых видах так, как только могу, есть свои причины. Ты был достаточно упорен для того, чтобы пробиться через все мои ограничения — и достаточно беспечен для того, чтобы попытаться умереть — черт возьми, сделать именно то, из-за чего я когда-то начал строить все свои границы. - Ты говоришь, что я сам виноват? - Хмыкает Эггси. Отчасти это действительно так. - Не это, Эггси, - вздыхает Гарри. - Я говорю, что не хотел твоей боли также, как ты наверянка не хотел моей. Это странно и неправильно — то, что Гарри так спокоен и искренен, а Эггси по-прежнему зол — теперь в основном из-за того, что то, что говорит Гарри — правда. Поэтому ему нечего ответить или возразить, и поэтому он просто остаётся сидеть молча и смотрит на Гарри, который смотрит на него. - Ты прав, - всё-таки говорит он. - Из-за этого я злюсь на тебя ещё больше. - Я вижу, - ухмыляется Харт. Эггси ничего не может с собой поделать — фыркает и однобоко улыбается в ответ. Потом происходит то, что никак не должно было произойти. Кто-то из них тянется навстречу другому — и другой отвечает на это движение совершенно бездумно. Эггси вздрагивает, когда губы Харта касаются его губ — но вместо того, чтобы оттолкнуть мужчину, сжимает пальцы на его плече и удерживает на месте, раскрывая губы навстречу поцелую. Ладонь Харта ложится на затылок Эггси, его язык мягко скользит по кромке губ — и внутрь его рта и Анвин выдыхает с тихим глухим стоном, подаваясь навстречу. Очень скоро он оказывается нависающим над Хартом, колени по обе стороны от его бёдер и локти — по обе стороны от головы. Ладони Гарри скользят под футболку Эггси — оглаживают его бока жадными прохладными прикосновениями, сжимаются на бёдрах, пальцы ощутимо давят на точки рядом с подвздошными косточками — и Анвин, не помня себя, прижимается ближе и вжимается бёдрами в бёдра мужчины. Это безумие, но чтобы понять это — нужно остановится и подумать, чего ни один из них не делает. Харт дотягивается одной рукой под сиденье, и за два движения откидывает спинку кресла и отодвигает его назад, обеспечивая и себе, и Эггси более комфортабельную позицию. Анвин тем временем накрывает ладонь Гарри своей и настойчиво перемещает её со своего бедра над одеждой на ту же позицию под ней. Анвин не потрудился переодеться из домашних трикотажных штанов, что делало любые манёвры легче и приятнее, чем если бы он был в джинсах. Пальцы Гарри сжимаются на его ягодице и второй рукой он тянет резинку штанов Анвина вниз, стягивая их сразу до середины бедра, пока Эггси торопливо расстёгивает его брюки. Это не слишком удобная позиция, учитывая, что никто из них не имеет намерения раздеваться, поэтому Харт в пару быстрых движений маневрирует Эггси на своё место, на сам нависает над ним. - Развернись, - говорит он, уворачиваясь от губ мальчишки. Тот морщит нос недовольно и Харт ухмыляется — недовольство в сочетании с совершенно распущенным видом выглядит, как всегда, очаровательно. - Не спорь, - коротко указывает он и Эггси тихо фыркает, но делает, как сказано и разворачивается, вставая на колени и упираясь локтями в спинку сиденья. Харт давит двумя пальцами на нижнюю губу мальчишки и Эггси открывает рот, понимая, что это значит. Он старательно вылизывает пальцы Харта, зная, что его слюна будет единственной смазкой, и подаётся навстречу влажному прикосновению, когда Харт обводит пальцами его вход. Он не дразнит и не церемонится – но, тем не менее, не причиняет лишней боли. Первое настойчивое скольжение пальцев внутрь отзывается не самым приятным жжением и Эггси морщится и глубоко вдыхает — чтобы тут же резко выдохнуть, когда Гарри мимолётно скользит по чувствительной точке внутри подушечками пальцев. К двум пальцам очень скоро добавляется третий, Харт ограничивается буквально парой толчков внутрь и останавливается, оставляя пальцы внутри. Эггси поворачивает голову — и наблюдает за тем, как Харт зубами рвёт упаковку презерватива и раскатывает его по члену. Трахаться насухую — сомнительное удовольствие и той смазки, которой покрыт презерватив, хватает только для того, чтобы превратить «больно» в «неприятно». Но это Гарри, и Гарри входит в него одним плавным настойчивым движением, удерживая его на месте крепкой хваткой пальцев на бедрах, Гарри знает, как Эггси нравится и знает, как сделать правильно — и мелкие неприятности вроде отсутствия смазки очень быстро прекращают волновать Анвина, который откидывает голову, вжимается затылком в плечо Гарри и стонет после каждого резкого, глубокого толчка. Гарри трахает его быстро и беспощадно, и Эггси, и до этого не слишком способный мыслить хоть сколько-то связно, окончательно теряет связь с реальным миром — он слишком любит то, как Харт делает это, как берёт своё, в одно и то же время раскрываясь и отдаваясь без остатка — это не так просто понять на первых порах, но можно начать замечать потом. Пальцы Гарри всегда сжимаются на коже Анвина в самых правильных местах, его член через фрикцию скользит по простате Эггси, он всегда замедляется, если слышит, что то, что он делает, приносит больше боли, чем удовольствия. Сейчас, однако, не тот случай. Эггси давно не занимался таким совершенно диким, чуть ли не животным сексом — и ему не нужно много. - Ох, черт, Гарри, - задыхаясь, выговаривает он, чувствуя, как по спине от поясницы растекается волна колкого тепла. Харт сжимает пальцы на его члене и толкается внутрь его ещё несколькими резкими движениями — этого хватает, чтобы Эггси кончил. Его мышцы судорожно сжимаются вокруг члена Харта — и тот утробно рычит, продолжая резко толкаться внутрь и сбивается со своего темпа, когда кончает с глухим стоном, уткнувшись носом в шею Эггси. Они остаются в той же позе ещё несколько минут. Эггси лениво поднимает ладонь Гарри к своим губам и слизывает с его пальцев свою сперму. Первым опоминается Харт — вдруг замирает и становится совершенно неподвижным позади Анвина. Это приводит в чувство самого Эггси. - Это было неразумно, - хрипло констатирует он. - Да, - коротко соглашается Харт. - Отвези меня обратно. Гарри просто кивает — хоть Эггси этого и не видит, и отстраняется от мальчишки. Они быстро приводят себя в порядок, не смотря друг на друга и так же проводят всю дорогу до дома Эггси. Эггси выходит из машины, кинув один единственный быстрых взгляд на Харта, который, сжав пальцы на руле, смотрит точно вперёд. Хлопнув входной дверью, Эггси упирается в неё спиной и пару раз прикладывается затылком о твёрдую поверхность, жмурясь. Вот тебе и медленное и осторожное восстановления взаимоотношений — быстрый бездумный совершенно трах на переднем сидение машины. Замечательно. Просто волшебно. Эггси вздыхает и поднимает взгляд к потолку, качая головой. Нет, теперь из его предыдущих мыслей о примирении ничего не выйдет. Он всё ещё зол, вопрос с поступком Гарри никак не решен и всё стало только сложнее. За дверью, в машине, стоящей у обочины, Гарри тоже пару раз прикладывается головой — только о руль. Не этого он ожидал от их разговора. Он ожидал грандиозной ссоры — что всё продолжиться в том же духе, в котором началось. То, что Эггси не любит принимать помощь — известный факт. Логично ожидать катастрофы, когда помощь оказывается принудительно и без ведома самого Анвина. Он не был до конца уверен в том, был ли случайный секс лучше или хуже ссоры. Судя по тому, как выглядел Эггси после — хуже. И судя по тому, как странно чувствовал себя Харт, по этому настойчивому чувству неправильности произошедшего (чего у него никогда не бывало после секса) — тоже. Возможно, не нужно было отпускать мальчишку. Возможно, нужно выйти из машины и продолжить прерванный разговор. Или уехать и дать ему остыть, дождаться следующего звонка, или позвонить самому. Прошло очень много времени с тех пор, когда Харт был в таком замешательстве и не понимал, какое решение правильное. Чувство ему не нравится. Посидев в машине ещё с десяток минут, Харт решает пока оставить Анвина в покое. Он не кривит душой и признаётся самому себе, что решает так во многом для собственного удобства — разговоры с Эггси, который на взводе, бывают крайне утомительными, а сейчас мальчишка в бешенстве. Они обсудят это позже — если Эггси захочет. А если не захочет — не будут. Занятый думами о ситуации с разозлившимся Анвином, Харт почти пропускает тот момент, что думает о мальчишке так, будто они снова вместе — что не совсем верно. - Ты невероятно нелеп, Харт, - бормочет он себе под нос. Он понимает, что вся ситуация не оставит его в покое, если он сейчас уедет. Мальчишка слишком небезразличен ему — бесполезно это отрицать, как и то, что ситуацию между ними необходимо решить — это становится слишком утомительным для всех. Когда он звонит в дверной звонок, Анвин открывает моментально — и смотрит на него широко раскрытыми глазами. - Я думаю, нам надо поговорить. - Серьёзно? Сейчас? - Неверяще хмыкает Эггси. - Ты хочешь поругаться? - Я хочу выяснить, что происходит. - Я сделал глупость, о которой не раскаиваюсь, и причинил тебе боль. Ты в ответ причинил боль мне. Мы оба этого не хотели, но любовь — это сложно, тем более для тебя. Мы уже готовы были пойти на мировую — но вдруг я узнаю, что ты решил купить, черт возьми, мне дом. Молча и прекрасно понимая, как я на это отреагирую. И вместо того, чтобы что-то решить, мы занимаемся сексом, потому что мы оба идиоты! Вот, что происходит! Эггси стоит перед дверью, и Гарри не проходит дальше дверного проёма — но протягивает руку ладонью вверх. Эггси несколько секунд смотрит на ладонь Гарри с помесью недоумения и возмущения, после чего сдаётся и сжимает пальцы на его ладони. - Я готов на мировую, если ты забудешь про дом. - Это возмутительно, Харт. Как вообще можно быть таким?! - Это настолько нагло и настолько в стиле Гарри, что вместе того, чтобы злиться, Эггси смеётся. - Какая же ты сволочь, Гарри. Гарри только улыбается в ответ. - Это моё единственное предложение. У тебя есть другие? - Да. Как насчет того, чтобы ты пошел в задницу? Гарри на это лишь изгибает бровь в своей особой осуждающе-снисходительной манере — но это он совершенно несерьёзно. - Я очень злюсь на тебя, - сообщает Эггси. - Справедливо, - признаёт Харт. - И я хочу спокойно провести Рождество. Без риска того, что что-то в твоей или моей голове пойдёт не так и всё будет плохо. Гарри кивает ещё раз. - Ты позвонишь сам? - Интересуется он. - Нет уж. Ты звони. - Хорошо. - Славно. Эггси улыбается, смотрит вниз на их руки, а потом — снова на Гарри. Харт тянет его за руку ближе к себе, и легко касается губами уголка его губ. - Тогда до января, Эггси. - Если ты не передумаешь. - Я не передумаю. Странно, но Эггси понимает, что в какой-то момент перестал сомневаться в Гарри, когда он говорит так. Поэтому он просто улыбается и кивает. - Хорошо. А теперь проваливай. И не изображай камикадзе, пока ты за рулём. - Не могу этого пообещать. Эггси фыркает. - Как я уже сказал — проваливай. Он смотрит Гарри вслед с морщинкой между бровей, но улыбаясь. *** Вечером, услышав жалобу Эггси на выходку Харта, Мерлин неожиданно разражается смехом. - Эй! Что тут смешного?! - Ты не знаком с историей о том, как у меня появился мой дом? - Нет, - хмурится Эггси. - Как это связано? - Когда я отказался брать деньги за мою работу на Гарри, он купил мне этот дом. Аргументировал свою выходку моим упрямым нежеланием просто «взять чертовы деньги» и тем, что мужчина, которому почти сорок, не должен снимать комнату у семьи пакистанцев. - Выходит, что он неисправим? - Вроде того, - соглашается Мерлин. - Значит, вы помирились? - Вроде того, - улыбается Эггси.