夢の輝き - Dream Glow

Выстрел. Пуля вновь пролила кровь. Сору оглушает. В голове лишь одно. Кёджуро. Пока мечница хотела броситься на этого треклятого снайпера, которого отдала на откуп Аказе, Кёджуро кинулся спасать людей. Выстрел был выверен до чудовищной филигранности. Целился в старейшину, но исходя из положения, Столп мог спасти только закрывая собою. Выждать — самое важное для снайпера. Он уже понял, что женщину не убить пулей в лоб. Если её не победить грубой силой, значит вновь использовать хитрость. Снайпер хорошо знает, что эти люди в черной форме и мечами защищают простой народ. Так безудержно, безбашено. Воспользоваться этим слишком просто. Асакура может допустить резню, Ренгоку — нет. Поэтому снайпер довольно облизывается. Он приглаживает извалявшийся андеркат. Его пуля наконец нашла нужную цель. С высоты солдат наблюдает, как мечник обрушивается на землю, закрывая собою человека. Все в деревне засуетились, поднялись крики. Демоница же бросилась к своему товарищу. Кровь хлещет, утекает сквозь пальцы. Асакура кричит, пытаясь с того света дьявола призвать. Ей отвечают лишь хрипами и потоками крови. Этот выстрел не убьёт Кёджуро сразу, но выжить без квалифицированной помощи не сможет. И это не тот случай, когда по собственной воле он мог бы сузить сосуд так, чтобы кровь остановилась. Пулей ему разорвало артерию. По задумке снайпера, у неё не будет выбора, кроме как пойти с ними, солдатами седьмого дивизиона. План идеален. Защита солдат от демона, устранение очередного Истребителя. Это почти заставляет его испытывать хоть какие-то эмоции. Не исполнение приказа, а наконец поверженный враг. Позор, который она нанесла ему минувшей ночью, будет искуплен. У Соры же весь мир утекает сквозь пальцы, как истекает горячая кровь Ренгоку Кёджуро. Его красивые пламенные волосы багровеют. Он скрипит зубами, зажимая ладонью рану, и пытается хоть что-то сделать. — Сукин сын, — ругается зло Асакура, судорожно осматриваясь. Новых выстрелов не последовало, а значит снайпер сделал именно то, что задумывал, — Вставай! Давай, нужно спрятаться. В дом! Ей ничего не ответят. Только хрипы и бульканье кипящей крови. Как же её много… И она всё льётся. Градом крупных капель падает на землю, когда Асакура подныривает под Столпа и буквально на своей спине тащит в укрытие. Она льётся на неё потоком, лавой раскаленной. Запах такой знакомый. Она надеялась его больше никогда не чувствовать. Вид крови Ренгоку поднимает в ней первородный гнев. Это нечто жуткое. Уничтожающее само мироздание, её сущность, обнажая истинного зверя. Ему плевать на окружающих, мир завязывается лишь на одном человеке. Сора затаскивает Кёджуро в айнскую хижину, ощущая подступающие волны безумия. Плачут спрятавшиеся дети. Их к своей груди прижимают матери. А Сора кричит, отпихивает окровавленными руками, когда те путаются со своей помощью. — Уходите! — рычит Асакура, — Быстрее! Прочь! Потому что Сора не знает, сможет ли удержать Кёджуро. К соломенной стене приваливается Столп. Он стекает на пол, с ним и кровь. Рану он зажимает ладонью, давит на шею, но кровь как вода — утекает сквозь пальцы, впитывается в одежду, в белое пламенное хаори. Сора его прочь отбрасывает, чтобы ещё больше не испортить. — Кёджуро, слушай меня. Слушай мой голос. Здесь мы вне досягаемости солнца. Ты должен использовать демонические силы. Прикажи клеткам залечить рану. А он мычит в протест. Мотает головой, из-за чего кажется только сильнее потревожил разорванную шею. С желтых волос посыпались капли. Они словно дождь мазнули по лицу Соре. С брызгами крови на лице демоница продолжала твердить. — Я удержу тебя. Я рядом с тобой. Я тебя не брошу. Я смогу тебя остановить, — ей нужно срочно действовать, но без согласия Кёджуро больше просто не смела. Она уже его обратила демоном без разрешения, больше никогда… — Пожалуйста, Кёджуро! Давай! Они близко! Рукав формы пытаются закатать, но в итоге с хрустом ткань рвут на части. Она предоставляет доступ к свой плоти, пульсирующим венам. Её собственное сердце колотилось так же загнанно, как и его. Кёджуро морщится, скалится и страшно злится. Он не хочет быть столь беспомощным, ему противно то, что словил пулю в первую же секунду сражения. Что сейчас Соре приходится рисковать целой деревней, чтобы спасти его. Кёджуро не хочет становиться зверем. Сора своими руками направляет в его собственный ад. — Я держу тебя. Просто не дадим твоему голоду выйти из-под контроля. Вторую ладонью девушка ласково опускает на рану. Зажимает вместе с ним. Кёджуро чувствует знакомое тепло живого человека и поддержку. Это ему придаёт ощущение земной тверди. — А… ты?.. — разжимает зубы Ренгоку. Отрывистый хрип. — Со мной всё будет хорошо. Просто воспользуйся этим. Воспользуйся мною. Рот неуверенно приоткрывается. Четыре клыка. Два на верхней и два на нижней. Слюна смешивается с кровью. Эта смесь жаркая. Сора ощущает её кожей, когда Кёджуро наконец подносит её запястье к себе. Так вкушается грех. Так срывают с него венец благодетельности, лишают невинности и праведного пламени. Держа клинок в статусе Столпа, Кёджуро ощущал себя воином, сражающийся за свет. Когда Кёджуро вкушает человеческую плоть, он становится предателем собственной веры. Что есть хорошее и плохое. Что демонов нужно истреблять. Теперь же Кёджуро сам утоляет голод. Он испивает кровь как единственную живительную влагу, которая была в его глотке за всю чертову жизнь. Он не прольёт ни капли. Сюрпая губами, отрывисто вдыхая. В этот момент ему не нужен воздух. Ему нужна лишь Сора. И клыки глубже зарываются в плоть. Мурашками покрывается нежная кожа, стальные мышцы плеча напряженном. Сора не посмеет дернуться, лишь опустится ближе, к его лицу. Она — демон, мстительный дух прошлого — заглядывает в пылающие глаза мечника. Это пламя оставляет ожоги от дыхания на её коже, шрамы от клыков и когтей. — Всё будет хорошо, — заклинала Асакура с отголосками магического края, — Ты справишься. Ты сильный. Уничтожим демонов. Подчини того, кто засел в твоей плоти. Пускай он будет дальше давать тебе силы сражаться ради других. Ренгоку Кёджуро — тот человек, которого она обязана спасти. Людей, умеющих сражаться — много. Тех, кто способен сподвигнуть на войну против самой смерти — единицы. Сора считала, что Кёджуро входит в эти самые единицы. Кожа на шее затягивается. Клетки сращиваются, заполняют повреждения, и дыхание Столпа перестает быть таким хриплым. Глоток за глотком по новому горлу, смачивая его проклятым зельем. — Останавливайся. Они скрыты тенью. Яркий луч солнца лился сквозь незастекленное окно. Оно прямо над его головой — смерть. Чтобы избежать её, ему нужно вновь стать человеком. Но это тяжелее любых тренировок. Это хруст уже переломанных костей, скрежет сломанного механизма, который продолжают заставлять работать. — Так держать, — всё нахваливает его Асакура, а сама вслушивается в окружение. Раздаются крики. Отряд солдат прибежал в деревню. С клацанием винтовок они окружают деревню, а прицелы направлены на маленький айнский домик. — Вы покрываете двух преступников! Немедленно выдайте их нам, или же мы применим силу. Сора не узнает голос. Это точно не снайпер. Тот наверняка не посмеет подойти слишком близко. Но именно он, без сомнения, и является главным координатором охоты на Истребителей. Ему отдан приказ их убить. На лоб Ренгоку опускается ладонь. Это Сора поправляет упавшую челку, словно бы стирает страшный морок. — У нас всё ещё нет разрешения Главы на их устранение, — бормочет под нос Асакура, — Значит придётся сбегать. Но мы на мушке. Он знает, что меня выстрелом в голову не убить. Вся надежда на то, что не додумается стрелять днем. А значит, мы претворимся, что ты умер. Пока ты выберешься через его слепую зону. Нет, с той стороны тоже солдаты. — Нет, — не разжимая зубов на её плоти, — Сора. Сотня сценариев проносится голове прежде, чем уцепиться за самый удачный. — У них нет приказа брать нас живыми. Но навряд ли станут казнить на глазах всей деревни. И вырезать айну тоже не станут, слишком опасно для репутации дивизиона. Ренгоку наконец выпускает истерзанную руку Асакуры из своих зубов. Голод его все еще ощущается в сухих глотках. Оставленные клыками раны затягиваются уродливо, порочно. Такое же порочное выражение лица было и у самой Асакуры. Она была готова к войне, кролить в ответ человеческую кровь. Потому что демоны — и есть люди. Обманутые, отчаявшиеся, жадные, не знающие смирения. Так почему она, победившая отчаяние, должна уступать трусливому снайперу, который даже не посмел выйти на честный бой? — Притворись, что ты умер. Крови достаточно, чтобы так и подумали. Её пальцы всё ещё венчали длинные когти. Часть демонической ипостаси. Но те постепенно успокаивались. Мягкими подушечками Сора размазывает его кровь по чистым, только зажившим участкам шеи. — Разделимся. Я тебе оставлю наши мечи. Прости, на этот раз я позаимствую твоё хаори, — крепко сжимая некогда отброшенную материю, — Встретимся у реки на севере. Из айнского домика выходит Асакура Сора, вся в крови, под лучами яркого солнца. Живое воплощение войны. В её окровавленых руках нет оружия, только некогда белое хаори. Элемент одежды, свойственный и знакомый только нихонзи. Испуганные айну, забившиеся в углы, ничего не понимают. Ни в чёрной форме Асакуры Соры, ни в плетеных сандалях. Свой среди чужих, чужая среди своих. Но одна их всех роднит. Желание, которое заставляет всех держаться за оружие. Солдаты судорожно сжимают винтовки. Дула направлены на шагающую Сору. В её руках только старинная материя. Но даже она в её исполнении может стать страшнее клинка. — Ваших товарищей, которых направили сюда ранее, уничтожил демон, за которым я и мой напарник охотились. Их тела лежат на той горе, — Сора указывает на гору по правую сторону от себя, пока неотрывно наблюдала за солдатами перед собой, — И он! — переводя свой перст выше солдатских голов, — Всё это видел! Снайпер позади вас ничего не сделал, чтобы помочь своим товарищам! И сейчас вас отправляют на бесчестный поступок! Вы назвали нас преступниками! Но моего товарища, брата по полку, убили без следствия! — Замолчи! — взвизгнул «главный», — Кем ты себя возомнила, женщина?! Фанатики. Сектанты! Верите, как эти дикари, в каких-то демонов, считаете себя героями. Не навоевались?! Разумеется, Сора не питала надежд хоть кого-то переубедить. Военные — вот кто настоящие дикари и сектанты. Свои правила, боги, ритуалы. И совершенно слепая вера в них. Сора делает это всё для наблюдающих. Взгляды детей, женщин и стариков направлены на неё. Многие из них уже смутно понимают их язык, коренной отступает под натиском варваров с юга. Ей хочется верить, что народ, знающий о демонах больше, чем сами Истребители, поймут, где правда, а где ложь. Поэтому со вздохом печальным, Асакура Сора вступает в бой. В её арсенале только белое полотно с языками пламени и крупными пятнами крови. У неё нет ни меча, ни демонической регенирации. Но у нее есть её тело. И это будет достаточно. Едииным залпом раздались выстрелы. Взметнувшееся белое хаори скрывает Асакуру из вида, вздрогнуло и опало на землю. Только позади охотницы давно не было. Каким бы не был снайпер одаренным, он не станет стрелять по своим же товарищам. Соре главное не останавливаться. Хлесткий удар под коленом одному солдату. Рядом стоящему не дают развернуться с массивной винтовкой. Сора её выбивает, хватаясь за горячее дуло, и с размаху выбивает третьему челюсть. Ни клинка, ни ножей нет, но когда Асакура кидает винтовку, она наносит не менее сокрушающий удар. Разбивает голову очередному безлицему солдату. Им стоило прийти сюда не в фуражках, а в касках. Как и надо на поле боя. Она не навоевалась? Ей хочется наконец узнать что-то помимо войны и страданий, только вот как раз и мешают этому случиться. Сора зла. Сора ломает кости. Сора подхватывает хаори, вновь маяча им и сбивая с толку. Пули решетят пламенное хаори. Удача на её стороне. Не попали. Зато хлесткий взмах полотном в лицо заставляет сбиться с ног. Падает солдат о попавшееся под ноги ведро. Дети плачут. Кричат женщины. Пули летят во все стороны. Асакура Сора держится стойко. Один за одним. Выкручивает суставы, ломает кости. В ней нет демонической крови, но ненависть и животная ярость с ней уже так давно, что они впитались в мышцы. Живут под человеческой кожей. Пускай Охотницы прославится и на Хоккайдо как очередной монстр. Вень-камуй. Плевать! Выбивает из очередного солдата дух Асакура посыланием его в его же товарища. И совершает роковую ошибку. Остаётся на пустыре, в одиночку. Выстрел. Пуля проходит на вылет через плечо. Проба. Возьмёт ли на этот раз её обычное железо. Снайпер порядком устал от неё. В обойме осталась пуля. Последняя. Для неё лично. Снайпер морщится от яркого солнца, прицеливаясь на этот раз в голову. И зря он игнорирует совершенно обезумевший, лишенный человечности, взгляд. Убить. Сора чувствует жжение на коже. Демоническая кровь перенимает бразды правления. Хочет залечить рану, но яркое светило над головой выжигает из неё всю эту дурь. Это её ад. Боль смешивается с наркатическим ароматом человеческой крови. Кровь Кёджуро всё ещё на ней. Сора вся в ней. И мир кружится, вертится вокруг одного. Убить. Убить. Убить. Призрак шагает по айнской деревне. Идёт прямо по раскинутым телам. Доламывает кости, приносит боль и страх на эту магическую землю. Зло сражается против зла? Нет, всё одно. Просто Сора работает на тех, кто действительно пытается что-то сделать. Как Танджиро. Как Убуяшики. Как остальные Столпы. Асакура Сора — призрак. Она сражается покуда её дух не будет упокоен. А упокоется он лишь тогда, когда причина всех бед будет уничтожена. А в чём эта причина? Решающего выстрела всё нет. Снайпер должен был выстрелить. Но на склоне горы виднеется копошение. Блеснул клинок. — Кёджуро! Наваждение развеивается одним порывом летнего зноя. Злость сменяется головокружительной радостью. Она просто рада знать, что он есть. Ренгоку Кёджуро. Пламенный Столп. Асакура Сора зря пытается загладить перед ним свою вину, ограждая от всего и принимая на себя всю тяжесть мира. Кёджуро разделит его вместе с ней. С двумя катанами на поясе, мужчина воспользовался и слепыми зонами, и концентрацией на Соре. Её минута славы дала ему мгновение триумфа. Винтовку рассекают пополам. Словно стальное дуло — тонкий стебель бамбука. Всё. Снайпер без винтовки — бесполезен. Это простая истина. С ней солдат не пытался спорить. Цель на прицеле — стреляй, опасность — беги. Так и сейчас, солдат без эмоций, совершенно пустой и равнодушный к происходящему, отползает подальше от мечника. Его черный взгляд прикован а лезвию пламенной катаны, которая так же легко могла перерубить ему шею. Шея за шею? Вполне справедливо. Кровью измазана грудь, гордо, лицо Ренгоку Кёджуро. В нём тоже кипит злость, только в мечнике осталось больше от человека, чем от монстра. Поэтому Столп прячет клинок в ножны. Скидывает ногой обломки винтовки с обрыва. Замечает нож в сапоге. Ренгоку многозначительно окинул его взглядом. У пропасти раздаётся тихий голос с хрипотцой. — Мы с тобой оба выполняем свой долг. Выполняем приказы. И следуем за главнокомандующим. Но я отдаю свой долг с честью. А ты пустой человек. Я не знаю причин, но мне в любом случае тебя жаль. Вас всех. Только им тебя не жаль, Ренгоку Кёджуро. Твои слова — лишь личный долг перед самим собой. Им твоя жалость не нужна. Ему стоило его убить. Закончить постоянную гонку. Но лучше знать догоняющего в лицо, знать его кровь, чем в очередной раз попасться на неожиданность. Такое решение принимает Столп Пламени. Отсавляет снайпера без оружия. Оставляет поверженых солдат в деревне. Оставляет плачущих детей. Но возвращается к обескураженной Асакуре. — Ты?!.. — задыхалась девушка. В её кулаке всё так же судорожно было сжато хаори, ставшее простым куском изорванной и грязной материи, — Нужно убить его! — Нам нужно уходить. Сора держалась молодцом. Благодаря ей Кёджуро всё ещё мог стоять на ногах. Всё ещё мог сражаться. Никто не умрёт сегодня, и никто не будет убит. Такое решение принимает восставший из мертвых Ренгоку. Им нужно продолжать поиски. — Нет, я уже дала ему уйти, — шепчет ему наперекор Сора, — В этот раз… Да к черту, пусти! — Нам сейчас же нужно уходить. Нельзя позволить им и дальше себя выследить. — Аказа вновь подвёл меня. Сора разочарована, а Кёджуро со стыдом признается сам себе, что рад её разочарованию. Потому что было изначально глупо отпускать такого человека с демоном, который и до этого не отличился услужливостью. Но Кёджуро не произнесет в слух, кто на самом деле был виновником произошедшего. Любую вину Сора уже искупила своей кровью. — Пойдём, — мягкой утягивает за собой, — Нам пора. Они оставили этой земле кровь, стоны боли и страх. Они уничтожили одного демона, но магический край всё равно забрал своё. Им в след будут солдаты кидать проклятья. Мрак внутри снайпера лишь сгущаться. А загадочные Айну будут осыпать своих богов молитвами. Лишь бы нисора-камуй смерил свой гнев на милость. Асакура Сора следует по лесам и горам за Ренгоку Кёджуро. Леса живут своей жизнью, а Истребители Демонов продолжают свою отчаянную борьбу.