Non sum, qualis eram

На самом деле, человек видит намного больше, чем может себе представить. И, порой, нужно просто вспомнить и взглянуть на все со стороны.

      Первые лучи солнца начали подниматься за горизонтом, постепенно освещая все вокруг. Птицы все щебетали за окном, готовясь к перелету в более теплые края. Из приоткрытого окна, в комнату периодически пробирались холодные, непослушные ветерки, заставляя шелестеть листы старого потрепанного фолианта. Мужчина и не заметил, как уже рассветало за окном. Вечернее путешествие по уголкам своих воспоминаний обернулось совершенно неожиданно для него. Драко не мог поверить самому себе и своим воспоминаниям. Внутри зародились куча вопросов, на которые у него не было хоть малейшего ответа, что еще сильнее сбивало его с толку.       В таком растрепанном и растерянном состоянии, она и находит его. Ранняя утренняя трансгрессия, пусть и на пустой желудок, заставило ее немного задержаться у входа в Малфой Мэнор. Тем более, ее нынешнее положение совершенно не упрощало данную задачу. Она еле заметно касается плеча мужчины и чувствует, как тот слегка вздрагивает.       — Хей, это всего лишь я.       Она улыбается, и на душе Драко становится так тепло после последних событий. Появление лучшей подруги не могло его не удивить. И к тому же, внешне она просто светилась для такого раннего утра. Ее длинные волосы были собраны в небрежный пучок, с которой она никогда бы не вышла на светские мероприятия. На лице не было ни грамма макияжа, что красило ее еще больше. А легкое нежно-персиковое платье с тонким поясом на талии, в очередной раз доказывали, в какую прекрасную женщину она превратилась.       — С приездом. Рад тебя видеть, Панси, но ты хоть понимаешь, что сейчас раннее утро?       Легкая усмешка, крепкие объятия, тихие смешки начинают разбавлять столь одинокую атмосферу в комнате Малфоя. Миссис Забини мигом занимает стул, на котором раньше сидел сам Драко и указывает ему сесть на кровать. А это означало лишь то, что она уловила все настроение своего друга.       — Я прекрасно знаю, что сейчас раннее утро. Ночью, Блейз вернулся в поместье с явным похмельем и рассказал мне, что ты все-таки решился обдумать наши слова. И, насколько я тебя знаю, была на все сто уверена, что ты просидишь всю ночь до самого утра, и найдешь тысячу и одну причину загнать себя в глубокую депрессию. Как видишь, я была права. А теперь, мой хороший, выкладывай все как есть.       Драко растрепывает свои волосы и глубоко вздыхает, опускаясь на мягкую поверхность кровати. Он уже прекратил удивляться тому, насколько Блейз и Панси знали его и читали как открытую книгу, несмотря на то, что он был замкнутым в себе примерно последние двенадцать лет. Возможно, это какая-то сила настоящей дружбы еще со школы, хотя Драко в такое и не верит, а ему просто нужно было какое-то объяснение всему этому, потому ему и приходилось вешать подобные ярлыки, чтобы это больше никогда его не беспокоило.       — Хорошо, от тебя никак не отвертеться. Так что слушай внимательно. Когда я просматривал воспоминания, начиная с беременности Тори, то понял, что Дафна очень часто, даже для нее, навещала нас и они вдвоем запирались в гостевой комнате, ссылаясь на всякие женские разговоры. Тогда, я не обратил на это никакого должного внимания, и с другой стороны был занят работой, доверив Тори матушке. Так было на протяжении всей беременности Астории. А сразу после ее смерти, Дафна оборвала все связи с нами, и совершенно не общается со Скорпи, — Драко сделал короткую паузу и взглянул на подругу, все же решив ей показать свою находку, — И еще, пошли, я кое-что покажу, — Малфой встает с места и указывает в сторону выхода, на что Панси лишь кивает.       — Я не посещал эту комнату уже очень долго, с появления на свет Скорпи и смерти Астории. То, что я там увидел не могло не удивить меня и породило множество вопросов, на которые у меня и в древних родовых фолиантах нет ответов, — произносит мужчина, шагая по узкому коридору развешанными картинами и останавливаясь у самой последней двери. Воспользовавшись беспалочковой и невербальной магией, Драко снял замок и открыл дверь. Увиденная картина заставила Панси невольно ахнуть и замереть прямо у входа.       — И у меня была такая реакция, когда я ночью обнаружил такие изменения, — произносит Драко, переводя взгляд с подруги в комнату.       Семейное древо, аккуратно и красиво нарисованное на настенном гобелене, светилось изумрудным, золотистым, янтарным и серебристыми цветами. Эти светящиеся линии и завитки плавно переходили от стены в воздух, чудесным образом перенося изображение древа в середину комнаты, словно иллюзию. По началу, Малфой подумал, что это у него глюки, но увидев реакцию подруги, удостоверился в том, что это видится не только ему.       — Драко, это завораживающе красиво. Как семейное древо могло так трансформироваться, тем более спустя века и что послужило этому? — произносит Панси, шагая вперед и осматривая комнату.       — И я задался тем же вопросом и пока не нашел ответа, — Драко следует за подругой, — Есть предположения?       — Если бы, дорогой, если бы. Я конечно слышала, что такое может произойти, но конкретно из-за чего, мне неизвестно. Стой, это что бабочка? — женщина вытянула указательный палец, на которую села бабочка с переливающимися серебристо-изумрудными цвета крыльями. Она увидела легкий кивок Драко, — Каждый по-разному воспринимает появление бабочек. Кто-то говорит, что это они предвещают наступающую беду. А некоторые говорят, что они приносят с собой счастье.       — Мне бы сперва найти ответы на вопрос, из-за чего изменилось древо, а смысл бабочек потом и узнаем, — хмыкнул Драко.       — Не думаешь, что это как-то связано с рождением Скорпиуса, или смертью Астории, или же Люциуса? — миссис Забини вслух произносит свои догадки и переводит взгляд на друга.       — Я тоже задумывался об этом, и больше склоняюсь к тому, что возможно рождение Скорпиуса как-то повлияло на наш род, учитывая как он родился, — Драко коротко кивает в сторону выхода, — В любом случае, что-то мне подсказывает, что нужно поскорее все выяснить.       — Согласна. Я тоже поищу об этом у нас в библиотеке и пришлю Блейза сюда, чтобы тоже взглянул. Может он что-то знает, — Панси на секунду хмурится, не спеша направляясь вместе с Драко в сторону гостиной.       — Панси, у вас с ним все хорошо? Вы там случайно не поругались? — спрашивает Малфой, замечая изменения в лице подруги, при упоминании своего мужа.       — Да нет, у нас все хорошо… .       — Колись, Паркинсон. От меня ты ничего не скроешь, — Драко слегка улыбается, а миссис Забини, услышав свою девичью фамилию от друга понимает, что тот не собирается отпускать ее, пока все не узнает.       — Просто., ты ведь знаешь, что Блейз пока не спешит заводить детей. Но, боюсь, через девять месяцев он, хочет не хочет, станет отцом, — произносит Панси и переводит короткий взгляд на Драко, нервно кусая нижнюю губу.       — Это ведь чудесная новость, Панси. Мои поздравления, — Драко улыбается и крепко обнимает подругу, — Если этот идиот хоть что-то против скажет, я его собственноручно убью, даже не посмотрю на то, что он мой друг и крестный моего сына, — произносит Малфой, на что Панси тихо смеется и улыбается, — А сейчас, иди позавтракай, потому что моя мама видимо не собирается тебя отпускать, — Драко улыбается подруге и кивает в сторону лестницы, откуда довольно быстро спускается Нарцисса и принимается обнимать ее. Драко пользуется моментом и быстро исчезает за поворотом, отправляясь в сторону своей комнаты. У него есть очень много дел, которые в принципе нельзя теперь откладывать.

***

      После не очень-то и приятного инцидента, который смогли мирно разрешить, в стенах Хогвартса царила спокойная, обыденная, школьная атмосфера. Два месяца уже пролетело с тех пор, как Минерва назначила Гермиону — деканом Слизерина, и Грейнджер пыталась привыкнуть к своей новой должности. Работа с детьми и тем более их обучение было не из легких и она в этом убеждалась каждый год. Да, в каждой работе есть свои трудности, но из-за этого она не собиралась уходить с работы, на которой проработала уже довольно долгое время. Она прекрасно понимала, что с ее темпераментом ей нужно было работать в Министерстве, вступая в различного рода дискуссии и добиваться своего. Но, после всего случившегося, Грейнджер чувствует что в ней что-то сломалось, и это что-то не поддается починке.       — Профессор Грейнджер?       Чей-то голос заставляет Гермиону оторвать взгляд от разглядывания листов пергамента. Увидев перед собой Макмиллана-младшего, на удивление когтевранца, Грейнджер слегка улыбнулась, попросив продолжать.       — Чарли Уолт — мой однокурсник, он слегка приболел. Не могли бы вы дать еще один бланк? Он сейчас в больничном крыле и попросил меня принести, чтобы он мог выполнить домашнюю работу.       — Конечно, Лео. Пусть Чарли быстрее выздоравливает, а пропуски может позже отработать.       — Благодарю, профессор!       Гермиона улыбается вслед мальчику и продолжает отмечать кое-что на бумагах, в ожидании прихода третьекурсников на следующее занятие.

***

      Посетить любимую школу, пусть та и ассоциировалась с не очень хорошими временами, абсолютно не входило в ее планы. Но, ради спокойного будущего она была готова на это, даже если ей и придется столкнуться с тем, с кем она не хотела бы видеться.       — Луна Лавгуд?       Голос со стороны заставляет белокурую женщину остановиться и обернуться. Она улыбается и крепко обнимает ее. Профессор Стебель не ожидала встретить ее здесь, тем более после того, как стала свидетельницей не очень-то и приятной картины.       — Профессор Стебель, рада вас видеть.       После произошедшего год назад, Лавгуд стала совершенно другой. Возможно, появление на свет маленькой Нэнси как-то повлияло на нее. У женщины не было на это объяснения.       — Взаимно. Как там маленькая мисс Лавгуд?       — Она настоящая проказница и любит проводить время рядом с дедушкой.       Луна улыбается, рассказывая о Нэнси одной из своих бывших профессоров. После небольшого разговора, Лавгуд направляется в Подземелья, где по словам профессора находилась Гермиона.       Появление на пороге кабинета своей подруги, было неожиданным сюрпризом для Грейнджер. Она с широкой улыбкой встретила ее и пропустила к себе в кабинет. Но, радость продлилась ненадолго, пока Луна не произнесла слова, которые и повлияли на все ее настроение.       — У меня было видение, Гермиона. Я не помню, как это сказала, но Шарлин была рядом и все записала.       После выпуска из Хогвартса, каждый пошел своим путем, собственно как и Луна. После войны, она несколько лет была рядом с отцом, помогая ему в восстановлении семейного бизнеса, а также психологического состояния. И спустя несколько лет, Лавгуд решила дальше развивать свои способности. Потому она и начала заниматься прорицанием. Только огорчает ее то, что своего возможного будущего она не смогла предвидеть.        Гермиона, которая по своей натуре не верила в предсказания, потому что прорицание для нее было не точной наукой, да и к науке она не смогла ее отнести. Но, после того случая, она начала верить, особенно словам Луны. Последний раз, когда Лавгуд точно также приходила к ней с видением, Грейнджер не поверила, посчитала ее видения такими же, как у профессора Трелони, за что она все еще сожалеет. Ведь, если бы Гермиона послушалась подругу, уехала бы на время из Англии, то возможно Роза осталась бы жива. А теперь, ничего уже не вернуть, потому что она уже перепробовала всевозможные и известные ей способы, чтобы обернуть время вспять.       — Луна, в первую очередь, нам стоит успокоиться. Завтра, субботним вечером, я отправлюсь к Гарри, чтобы поговорить о данной проблеме. Я больше не хочу, чтобы кто-либо пострадал.       Луна с грустью понимает, к чему ведет Гермиона и коротко кивает, крепко обнимая ее. Будь у Лавгуд такие возможности, она бы спасла Розу. По началу ведь, она и сама не верила в свои способности, не верила своим предсказаниям и тоже не обратила должного внимания, о чем очень сильно сожалеет. И сейчас, она пытается полностью изучить свои способности, чтобы такого больше никогда не случилось с близкими ей людьми.       — Ну что, как там маленькая Нэнси?       Грейнджер пытается отогнать неприятный осадок повисший в воздухе, после неприятных воспоминаний, что ей точно удается, судя по оживленным рассказам подруги. Гермиона улыбалась, наливая Луне очередную чашку чая и была рада, что ее свободное время проходит в обществе подруги. Сейчас, им обеим нужен был отдых, перед сложным путешествием. Но, видимо, этому не суждено было случиться.       Остановившись на пороге в кабинет к Гермионе, Невилл слегка опешил увидев Луну. В последний раз, все они собирались на дне рождении Джинни, если его не обманывает собственная память. Лонгботтом тогда никак не решился пригласить Луну в кафе, потому что ему казалось, что ей совершенно нет дела до него, потому что та всегда была занята заботой о дочери.       — Невилл?       Мужчина отрывает взгляд от своей подруги и сделав глубокий вдох, проходит в кабинет, переводя взгляд на Гермиону. Минутная растерянность улетучивается также быстро, как и появилось. То, из-за чего он бежал сюда сломя голову вновь обрушивается на него.       — Гермиона, младший Малфой потерял сознание на уроке заклинаний. Сейчас он находится в больничном крыле.       Услышав слова Невилла, Грейнджер подскакивает с места. Уже третий студент за последнюю неделю, что начинает настораживать ее. Плюс ко всему, теперь добавилось и пророчество, в котором нужно было разобраться. Она коротко кивает другу и покидает свой кабинет, оставляя двух своих школьных друзей наедине.       Быстрые и торопливые шаги, бешено колотящееся сердце, словно готовое уже выскочить из грудной клетки и эти странные ощущения, сопровождающие ее всю дорогу, заставили Грейнджер за считанные минуты оказаться в Больничном крыле.       — Профессор МакГонагалл, что происходит? Профессор Норман, как все произошло? Уже третий студент теряет сознание именно во время вашего предмета.       Гермиона глубоко дышит, а легкие пытаются вернуть к себе прежнюю циркуляцию воздуха. В голову начали пробираться сомнения насчет профессора заклинаний, потому что Норман все еще не располагал никакого доверия после того, что он бросил Луну с маленьким ребенком на руках, сказав самую глупую отговорку, «что еще молод для того, чтобы иметь детей».       — Гермиона, Мадам Помфри пока не пустила нас туда, она пытается стабилизировать состояние Малфоя-младшего. Я не смогла связаться с отцом Скорпиуса, но оповестила его бабушку. Она скоро должна прибыть сюда.       — Профессор Грейнджер, на занятий мы практиковали обычные заклинания и Скорпиус внезапно потерял сознание.       Слова МакГонагалл не успокаивали Гермиону, а голос Нормана не вселял в нее никакого доверия по отношению к нему. Поэтому, она и оказывается внутри комнаты, чтобы увидеть все своими глазами. Подобное решение внезапно посетило ее мысли, несмотря на то, что она уверена в знаниях и возможностях мадам Помфри.       Оказавшись по ту сторону двери, Грейнджер замирает, увидев неестественно бледную кожу мальчика, который лежал на больничной койке, а мадам Помфри стояла рядом с ним, произнося заклинания. Ее помощники бегали по комнате словно фурии, выполняя указания женщины.       Несмотря на ругань главного колдомедика, Гермиона подходит к койке и невольно слегка сжимает руку Скорпиуса, будто пытаясь удостовериться в том, что он жив. Поначалу, мадам Помфри строго взглянула на Грейнджер, но потом, вроде смирилась с тем, что ее ослушались. А дальше, в подобной суете, никто кроме самой мадам Помфри не заметил, что происходило в этой комнате.       — Гермиона, состояние мальчика стабилизировалось. Очень скоро, он должен очнуться.       Грейнджер слабо улыбается и кивает женщине, после чего, замечает подходящих к ним МакГонагалл и Нормана. Последнему она не была рада здесь, потому что именно на его занятиях с учениками что-то происходит, что и настораживает Гермиону, заставляя сомневаться в правдивости слов профессора заклинаний.       — Мисс Грейнджер, раз уж с мальчиком все хорошо, я встречу Нарциссу Малфой и отправлю сюда, после чего пойду разбираться в том, что происходит в стенах школы и вы профессор Норман, поможете мне разобраться в том, что же такого происходит на ваших занятиях, что ученики оказываются в больничном крыле. И еще, мисс Грейнджер, попрошу вас зайти ко мне в кабинет к концу рабочего дня.       Гермиона кивает на слова директора и взглядом провожает удаляющихся коллег из комнаты. За два месяца, Грейнджер была впечатлена успеваемостью Скорпиуса и настолько сильно прониклась к нему такой же любовью, какой любила Альбуса, и тот факт что первый был сыном ее школьного врага никак не влияло на ее чувства. Да и вся ненависть, которая жила в ней все те годы ее обучения в Хогвартсе, давно уже исчезла не оставив после себя ни единого следа.       Она была одна, рядом со Скорпиусом в ожидании прихода его бабушки. Мадам Помфри была занята другими студентами, которые получили ушибы во время квиддичного матча. Вокруг было тихо, пока Гермиона не услышала тихие всхлипы, исходившие от мальчика и не увидела, как он начал неразборчиво махать руками, словно пытался что-то поймать.       — Мама., не уходи., прошу… .       Тихий и дрожащий голос Скорпиуса, заставил Гермиону вздрогнуть и вскочить с места, на автомате подходя к лежащему мальчику, которому точно снился неприятный сон. Грейнджер мягко перехватывает руки Скорпиуса и поглаживает его по голове.       — Тш-ш-ш., Скорпи, это всего лишь плохой сон.       Она знает, что это всего лишь способ подавить до боли пронзающие душу чувства. И ей, до сих пор, снятся сны про ее маленькую Розу, и Гермиона уже не может спать без зелья для сна «без сновидений». Ей известно о матери Скорпиуса от Минервы. Она, даже своему худшему врагу не пожелала бы такого, что пережил этот мальчик. Гермиона всегда видела, каково было Гарри, даже если он не показывал этого. Она помнит разговор с Гарри в лесу, когда они остались одни, без Рона, во время поиска крестражей. Помнит, как Гарри говорил о том, каково это не помнить своих родителей и знать о них лишь по рассказам и фотографиям. И помнит те чувства, когда она стирала себя из памяти своих родителей, чтобы защитить их от магического мира.       Она замирает, когда чувствует маленькие руки у себя за спиной, которые крепко обнимали ее и прижимались головой к ее груди. Гермиона мягко поглаживает его по голове, вытирая дорожку от слез на его щеках.       — Это всего лишь плохой сон.       Вновь повторяет Гермиона, уже очнувшемуся мальчику, негромким и ровным голосом, чтобы как-то успокоить его. По приходу в больничное крыло, Нарцисса Малфой находит их в таком положении. Первое, что закралось в ее разум было изумление, которое чуть позже сменилось интересом. В ее памяти осталось то, что Скорпиус никогда сам не обнимал кого-либо, кроме Драко, его друзей и самой Нарциссы, да и вообще вел себя очень сдержанно перед незнакомыми людьми. Слишком пронзительный взгляд Нарциссы заставило Гермиону поднять голову и взглянуть в сторону дверного проема. В ее взгляде, Грейнджер не ощутила никакого презрения или неприязни.       Нарцисса слабо улыбнулась, подходя к койке и коротко кивнула, здороваясь с Гермионой. Скорпиус, заметив женщину, осторожно раскрывает свои объятия и отпустив Гермиону, крепко обнимает свою бабушку.       — Я вас оставлю, — коротко произносит профессор зельеварения.       — Благодарю вас, мисс Грейнджер. Я бы хотела поговорить с вами наедине, через час.       Гермиона кивает и покидает больничное крыло, дабы вернуться к своей подруге, которая осталась в ее кабинете. На сегодня, ей хватит этой гаммы различных спектров эмоций, которые она ощутила за последние полчаса. А сейчас, ей предстояло проводить подругу и морально подготовиться к беседе с Нарциссой Малфой.

***

      Сердце было готово выскочить из груди, хотя внешне он выглядел невероятно спокойно. Такие же ощущения он испытывал, когда Скорпиус появился на свет. Он только что вернулся из Франции, куда его завели кусочки головоломки, которые он пытался собрать в единую картину. Драко до сих пор не узнал, что же способствовало тем изменениям в комнате с семейным древом. Но, сейчас, здоровье Скорпиуса было намного важнее этих поисков, и бросив все на полпути, он вернулся домой и собирался отправиться в Хогвартс поздней ночью. Но, его остановила Нарцисса.       — Драко, остынь. Я только вчера навестила его. С ним все в порядке и мисс Грейнджер обещала присмотреть за ним. Ты уже второй месяц подряд изводишь себя в поисках ответов, которых возможно и нет. Тебе нужно отдохнуть и восстановиться. А уж потом, навещай сына сколько хочешь, и когда хочешь.       — Мама, ты ведь прекрасно понимаешь, что я все равно не усну. И еще, вряд ли Грейнджер доставляет удовольствие как-то «особо» присматривать за моим сыном, потому что есть и другие сотни детей, за которыми они в ответе.       — Знаю, поэтому тебе нужно выпить приготовленный мною чай и идти спать. А, еще, Скорпи не только твой сын, он еще и мой внук, и в ответственности мисс Грейнджер я не сомневаюсь.       — Но.       — Драко Люциус Малфой, не забывай, что свое упрямство ты получил от меня.       Малфой закатывает глаза и взяв протянутую чашку с чаем, отправляется к себе. Видимо, сегодня ему не светит встреча с сыном, и насчет головоломки с семейным древом он подумает чуть позже, после того как сам удостоверится в сохранности сына.       А, крепкий и хороший сон никогда никому не мешал.