Не думай

      Яркая вспышка вспорола тёмные тучи, и сразу за ней резко и пугающе, выстрелил гром. За окном ревел мотор и завывал ветер, который тряс деревья, срывал листья и уносил их вдаль вместе с остальным мусором. На стеклах появлялись капли и скатывались вниз, образовывая слезливые дорожки.       — Мила! — Раздался недовольный выкрик, соревнующийся с громом, — Долго ещё?       Обладательница пронзительного голоса заерзала на сиденье, заодно хлестнула волосами соседку, помотав в негодовании головой, и наступила каблуком на ногу соседа, поцарапав обувь. Дремавшие рядом с ней люди от этой суеты проснулись.       Автомобилистка зевнула и взглянула на телефон. Рядом с ней валялась пустая банка от энергетика, но даже он не спасал её от убаюкивающего стука воды о железо.       За этим последовал тихий ответ.       — Примерно час, Лина, — ответила Милена устроившей сзади переполох.       — Ты меня заволосатила! — Нервно стряхнула с себя несколько золотистых волосков девушка, сидящая рядом с Ульяной, Джессика, пихая ее в бок.       Никита, парень, теснящийся на соседнем месте с водителем, включил радио, из которого бодро полилась примитивная попса. Он достал из рюкзака книгу и стал обмахиваться, пытаясь вызвать хоть какой-то ветер, его лицо покраснело и на лбу выступили маленькие капельки.       Лина забрала свои волосы в пучок, чтобы они не касались шеи, ее щеки тоже горели румянцем от жары.       От духоты в машине запотели окна и тот, с поцарапанными каблуком ботинками открыл свое. Его футболка стала почти чёрной, а волосы совсем растрепались, не давая ничего увидеть. Парень подкатал рукава до локтя.       — Хотя бы выветрится ужасный запах ваших дурацких чипсов!

***

      На улице дождь уже стих. Автомобили встречались все реже и реже. Периодически свет фар выхватывал потухшие лампы, совсем не выделявшиеся в темноте и силуэты небольших домов, коттеджей, в окнах которых уже не горел свет, а отражалась луна. Их окружал лес, таинственный, потерявший все яркие краски в ночи, сливающийся в большую тёмную массу с небом. Впереди простиралась дорога, мелькающий освещенный тоннель.       Серебристой краской окатился знак, после него дорога уходила влево. Дальше абсолютный мрак, хоть глаз выколи.       — Милен, не пропусти своротку! — Сказавший это засунул руки в карманы толстовки, да и общался он очень вяло.       — Никита, не отвлекай её, — Девушка говорила медленно, стуча ногой по полу. Её рука поддерживала щеку.       — Не лезь ко мне, Джесс!       — Давайте без этого. Мы уже почти приехали, — Глаза Ульяны воинственно и холодно сверкали, двумя кристалликами льда.       — Добро пожаловать в Майнд Хилл, ребятки!        Этот город был небольшой, так что дорога от границы заняла несколько минут, хоть они и ехали очень медленно. Темнота окутала дома плотным сырым одеялом, фонарей на этой улице практически не было, Милена щурилась, смотря на дорогу.       — Тётя неплохо устроилась оказывается…       Двухэтажный дом, что при свете казался бы уютным, но в ночи унылых серых оттенков, с крытой стеклянной верандой, и крышей, еле различимой. Луна играла сквозь стёкла в театр теней, изображая на пути затейливые силуэты.       Девушка подъехала к особняку. Впереди хорошей дороги не было, из-за дождя все размочило, и грязь летела из-под колёс в разные стороны. Мила переключила передачу и высунулась в окно, машина тронулась назад и издала скрипучий звук. Автомобиль резко остановился. Милена сильнее нажала на педаль и впилась в руль, удерживая невозмутимость. Заднее колесо все больше и больше погружалось в грязное месиво.       — Все хорошо? — Громко поинтересовался Никита.       — Колесо завязло, — Угрюмо ответила девушка, — Я ничего не могу сделать, только если вы согласитесь толкать.       Милена ожидала услышать ругань, но друзья спокойно покинули застрявшую машину.       Девушки отошли в сторону, двое же парней, встали в вязкую темную жижу, погрузившись почти по щиколотку, начали толкать машину. Водитель выжимала педаль, машина качнулась, но не сдвинулась с места.       — Нужно ещё раз!       Друзья уперлись руками в холодный неподатливый бок, машина не сдвинулась.       — Сёма, попробуй колесо, — обратился к напарнику, сквозь сжатые зубы Никита, и толкал с новым рвением.       Семён старался заставить крутиться большое толстое колесо, перемазанное скользкой грязью. Послышалось громкое хлюпанье и чавканье. Колесо наклонилось на бок и слегка повернулось. Их ноги скользили, увязая в грязи, но колёса больше не двигались.       Милена вышла к ним из машины, и посмотрела на них с сожалением. Она подала руку, помогая друзьям выйти из-за автомобиля, и следила за тем, чтобы никто не упал.       — Простите меня за это, попробуем позже, когда все высохнет.       Друзья отошли подальше от злополучного места. Вокруг дома распростерся сад с фруктовыми деревьями, растениями, где витал нежный аромат, какого-то ночного цветка.       Милена постучала в дверь, и на улицу почти сразу вышла женщина с очень светлой кожей, даже скорее бледной, серебристой, с длинными ухоженными волосами, цвета глубокой бездны, довольно худая, в элегантном длинном шелковом темно-синем платье, с шнуровкой спереди, обнажающее нежные руки. У неё были пронзительные, манящие глаза, как глубина океана, в них можно утонуть. Её лицо едва затронули годы, в ее глазах сочетались задумчивость, печаль и вызывающий огонёк.       — Привет, дорогая! — Она обняла девушку. Эти объятия показались Миле прохладными и колючими. Ей стало неуютно, она приобняла в ответ, но продолжала суетиться. И отстранилась она довольно быстро, — Это твои друзья? Проходите внутрь, не стесняйтесь.       К двери прибежал маленький пушистый чёрный комочек и громко мяукнул, затем смешно и мило зевнул во весь свой маленький ротик.       — Это Уголек, — Хозяйка взяла его на руки. Котёнок замурчал, лизнул руку и стал тереться мордочкой об платье.       От двери шёл широкий полутемный коридор. На стенах висели картины, в основном портреты: мужчина с орлиным носом и пронзающим жестоким взглядом, девчушка в пестром платьице, улыбается так, что хочется улыбнуться в ответ, портреты знатных женщин… На полу лежал ковёр. Слева находилась неширокая деревянная лестница, ведущая на второй этаж.       — Вы, наверное, устали? Я как раз подготовила вам комнаты, — Она сделала несколько шагов, как вдруг пошатнулась, из глаз словно ушло что-то живое, и начала падать.       Никто не успел среагировать и поймать её, всех просто переклинило, они смотрели с широкими глазами на лежащую женщину. Котик отпрыгнул, обнюхал хозяйку, помяукал и потрусил.       — Чего вы стоите?! Парни, берите её на руки и отнесите на кровать. Мила, открой окна. Джесс, намочи полотенце, — Лина присела рядом и стала похлопывать женщину по щекам.       Вскоре тетушка очнулась. Ульяна помогла ей присесть.       — Как вы? — Девушка подала очнувшейся кружку чаю, — Мы испугались за вас.       — Всё нормально… Спасибо вам. Я полежу немного и буду как новенькая, — Она вымученно улыбнулась и отхлебнула чаю.       Рукой из-под одеяла взяла племянницу и взглянула ей прямо в глаза. Подростки обеспокоенно посмотрели на неё, но вышли. Милена поняла, что предстоит разговор и осталась с ней. Протяжно скрипнула дверь и в комнате наступила тишина.       — Как вы на самом деле? — Она произнесла два последние слова с особой интонацией       — Я чувствую, что мне недолго осталось… И хочу провести с тобой оставшееся время.       — Чем я могу помочь? — Девушка говорила тихо, и старалась оставаться спокойной, а в ее взгляде читалась грусть и сожаление.       — Просто побудь со мной рядом. В таком большом доме я чувствую себя одиноко…— Женщина отставила пустую кружку, — Знаешь, Милена… Я хочу тебе подарить кое-что. Достань из комода деревянную шкатулку со звездой.       Мила нашла нужную вещь и отдала её владелице, та в свою очередь достала красивый кулон в виде кристалла, переливающийся оттенками северного сияния.       — Тетя Алёна, спасибо большое! Как красиво…

***

      Для каждого была приготовлена отдельная комната. Пока они шли, всюду в тишине их сопровождал скрип старых досок и резал жуткими звуками слух. Коридор был заставлен разными вещами, нужными и ненужными. В углу стояла метелка, торчащими прутьями наверх, на стене висело большое мутное овальное зеркало, потертое, с проржавевшим обрамлением. Идеальным порядком конечно не назвать, проще это провозгласить творческим беспорядком, собственным стилем хозяйки.       Никто не разговаривал. Сейчас всем нужно было поспать, отдохнуть, может подумать, мысли и вопросы разрывали их головы. Тишина, правящая тут, способствовала в этом.

***

      Бледно-серое небо светлело, холодело, синело. Звезды то мигали слабым светом, то исчезали. Непроглядная тьма отступала, словно с неба сдернули тёмное одеяло, и оно просыпáлось, озарившись лилово-розовым. Из-за низких крыш тихонько выплывало солнце. Ярко-желтое, оно пока не слепило глаз. Небо прояснялось, становясь голубым. Приходила прекрасная заря.       Солнце заглянуло в первое окно. Его лучи мерцали всеми цветами радуги, отразившись от люстры, и попали на картину. Люди на ней будто зажмурились, а звёзды побледнели, и на изображённой дороге заиграли лучи.       Мебель в комнате была в основном деревянная: небольшой старинный комод, всевозможные шкафчики и полочки.       Безмятежность ночи спадала, солнце старалось разбудить и Ульяну. Оно грело ей спину, будто щекотало пальцы, высунувшиеся из-под одеяла, что девушка смяла за ночь, игралось с белокурыми волосами.       Все же ее утро началось с огорченного восклицания Никиты:       — Кошмар, у меня связь не ловит!       Остальные сразу начали проверять свои телефоны и огорчились этим обстоятельством.       — Мне тут ещё и без интернета жить? — Сказал обреченно Семён. Он не смог осознать этого и пытался ещё несколько минут зайти в свою любимую группу.       Даже вкусные блинчики, приготовленные Аленой Петровной, не сгладили эту неприятность, поэтому все были нервные и пессимистичные.