Контракт на сотню душ

«Йохан «Норт» Миднайт — флегматик. Он один из тех странных и пугающих парней, которых ты мог видеть, проезжая по дороге между городами. Они просто берутся на обочине из ниоткуда, не походя на грибников или жертв аварии. Они — как фантомы. Появляются на краю твоего зрения, ты проезжаешь мимо такой фигуры с мыслью «как бы его не задеть» и… забываешь. Тебя не интересует кто они, как тут оказались. Эти вопросы появляются тогда, когда призраки уже остаются далеко позади. И Норт — такой же призрак. Ты никогда не поймёшь, как он оказался там, где оказался, будь то закрытый комплекс, лесная глушь, открытое поле, да даже твоя собственная квартира. Появляется из ниоткуда, уходит в никуда и исчезает. Да, я считаю его странным… все считают его странным».

Мелани Томпсон

***

      Несмотря на своё расположение, Сербия решила частично покрыться снегом. Её пышные загородные леса и теплые равнины словно иссохли, а воздух заполнился царапающим нос холодом. По трескучей мёрзлой листве, огибая деревья и пробираясь сквозь кусты, двигалась фигура, одетая в невзрачную, потрёпанную зелёную рубашку, подобранную не под размер. Под ней скрывалась тёмно-серая толстовка с натянутым на голову капюшоном, из-под которого виднелись уши енота. Мужчина обильно дышал паром, куда-то спешил, будто за ним кто-то гнался, оглядывался по сторонам и через раз обращался к карте в своих лапах, утыканной цветными кнопками и аптечными резинками. На поясе узких рабочих джинсов он держал связку с инструментами для вскрытия замков, которые забавно звенели при движении, а в кармане — фотографию коттеджа, отправленную ему по почте письмом, имеющим инициалы «М.К.». Ветер разгонял листву и страшно выл в рядах деревьев, заглушая собой звуки вокруг, но молодой Йохан знал: «Он тут один, нечего бояться». Он смело продолжал шагать вперёд по известному только ему пути, ловя ушами порывы ветра.

***

«У него врождённая неприязнь к толпе. Он скрывается от всех и всего, что, по его мнению, потенциально имеет для него опасность. Он избегает людных улиц, сторонится больших скоплений зверей, пропускает покупателей в очереди вперёд себя, пока не будет на все сто уверен, что зверь рядом с ним не причинит ему вреда, если Норт достанет бумажник. Он не социофоб, ни в коем случае. Он просто беспокоится за свою жизнь сверх обычного и за этим мило наблюдать… Нет, он не слабый духом трус. Он умён и способен быстро соображать, выбирать для себя приоритеты. Его голова — это такой… «компьютер вероятностей». Он считает шаги наперёд, думает о возможностях и крутит в голове десятки сценариев, что может пойти не так. Поэтому в разговоре с ним я почувствовала, что он какой-то… «заторможенный». Он слишком сильно занят своими мыслями, и не всегда находит возможность ответить собеседнику по факту, как любой другой нормальный зверь. И… он мне правда нравится. Полазить в его голове, его образе жизни и прошлом — для меня это было то ещё приключение.

Мелани Томпсон

***

      На пути мужчины появился ржавый стальной сетчатый забор, каким огораживают большинство объектов средней важности. За ним, в морозном тумане, виднелись очертания какой-то постройки и более надёжного, но тем не менее побитого и старого кирпичного ограждения. Оценив обстоятельства и приняв решения, парень перебрался через забор, и приземлившись на остатки дороги, укрытые хрустящей листвой, он, пригнувшись, направился к кирпичному забору.       Слева блестела вода широкой подмёрзшей речки, укрытой камышом, справа — сквозь лес прорезался едва различимый гул автострады. Сквозь густой туман уже можно было различить детали здания; на удивление, старое убежище Оливера неплохо сохранилось. Ограда из кирпича потрескалась от старости, но не была обезображена граффити, стёкла, в большинстве своём, были целы. Даже пластиковая будка охраны у ворот не была повреждена вандалами. Этот дом был весьма укромно спрятан в лесной глуши, ничего не скажешь. Ловко забравшись на кирпичную стену, парень задержался на вершине. Он внимательно огляделся по сторонам, обращая внимание на стены дома и пытался расслышать хоть чьё-то присутствие. Однако тишина стояла по-своему жуткая. Внутренний двор дома не особо был богат на интересности: двухэтажный современный коттедж элитного класса, стёкла целы, краска — только та, какой дом был выкрашен изначально. Целая настолько, насколько это возможно в возрасте пяти лет. Электричество отсутствует, пластик на окнах сгнил без должного ухода, весь двор усыпался листьями. Йохан спустился на землю и тут же постарался понять, как в этот дом войти. Тихо, без лишнего шума. Так, чтобы сам лесной дух его не заметил.       Норт знал — ни одна заброшенная постройка не будет обделена вниманием вандалов, наркоманов, бомжей и прочего отребья общества. Хотя бы одно окно первого этажа, но должно было быть разбито. И Норт не прогадал: Один из чёрных ходов внутрь был нагло и бесцеремонно выбит, да так, что дверь слетела с петель, оставив на них только ошмётки древесины.

***

«Он уже научен горьким опытом жизни. Не знаю, какой именно из несчастных случаев повлиял на него, но теперь он точно уверен, что одиночество — это самый стабильный жизненный путь. Нет друзей, которые знают твои повадки. Нет жены, которая знает твои секреты. Один он чувствует себя намного увереннее, вокруг него нету переменных, на которые он не может повлиять в полной мере, которые могут помешать ему или подвергнуть опасности. Он хочет полностью контролировать ситуацию вокруг него. Эта черта его характера мне нравится, надеюсь, ты разделишь моё мнение»

Мелани Томпсон

***

      Полутьма внутри разрушенного временем поместья нагоняла необъяснимую тревогу. Этот сквозняк, пустота помещений, ободранные стены, покрытые вековой грязью и пылью. Чёрный ход вёл в помещение, очень похожее на прачечную. Позеленевший интерьер не вызвал к себе интереса у Йохана, однако кое-что привлекло его внимание. Это была пожарная карта, висящая на стене в треснутой стеклянной рамке. Света в комнате почти не было, поэтому парню пришлось включить маленький фонарь.       Дом имел помимо двух этажей подвал в три уровня. В середине первого этажа была просто огромная гостевая комната, соединённая с небольшой кухней, кроме неё — крытый бассейн и выход в довольно просторный гараж. Пустота и запущенность пробирали парня до мурашек, но единственное понимание того, что он одинок с вероятностью 78 процентов — это питало его душу смелостью. Пройдя дальше, он увидел огромное пустое помещение с летающей в воздухе пылью. Под слоем глины скрывался некогда яркий ковёр и тёплого цвета паркет, напоминающий сейчас куски сгнившей акации. В самом центре, на полу, лежала упавшая с высоты огромная штора от панорамного окна высотой в два этажа, а заросшая мхом мини-кухня почти не выделялась на общем фоне. Неестественная пустота и завывающий сквозняк нагоняли тревогу, гул ветра по коридорам был похож на стоны. Норт догадывался, что прямо сейчас его интересует только верхний этаж, однако он не отказал себе в удовольствии узнать, что скрывается за гаражной дверью.       Судя по всему, именно здесь его предшественники встали в тупик. Были видны попытки выломать дверь, однако они не дали должного результата: усиленная преграда была закрыта на ключ. Тут Йохан решил использовать свой навык бывшего работника службы вскрытия замков для неудачливых собственников, потерявших ключ от сейфа или дома. Он ловко расправился с почти беспомощной перед отмычками блокировкой и вошёл внутрь, где увидел то, чего увидеть точно не ожидал. Прямо перед ним, накрытое полиэтиленом, стояло почти нетронутое временем современное авто серого цвета. Кое-где виднелась конкретная ржавчина и недолжный уход за покрытием, стёкла покрывал вековой слой пыли, состояние ходовой было страшно представить. Парень сделал фотографию на телефон и покинул комнату, прикрыв дверь.       Уже на верхнем этаже Йохана поджидал неуютный тёмный проход, от которого шли две двери: одна была заколочена деревянными досками, а вторая — закрыта на ржавый амбарный замок. Не самое естественное зрелище для пустующего коттеджа, но парень отметал любые мысли, ставящие его одиночество в этом месте под сомнение. Присев около заколоченного прохода, он заглянул в узкую замочную скважину. Можно было едва разглядеть книжный шкаф и облезлое кресло, за которым находился покрытый снегом стол. Да, это точно был какой-то кабинет.       Другого пути, как отодрать дряхлые доски, у Норта не оставалось. Положив фонарь на пол и встряхнув плечами, Йохан принялся выгибать и выламывать доски, прикладывая неимоверные усилия к каждому рывку. Ржавые гвозди, вбитые в бетон, не собирались так просто сдаваться. Они готовы были держать доски до последнего, пока их шляпка не оторвётся от тела. Последняя доска далась особенно тяжело из-за криво вкрученного самореза.       Оказалось, дверь была совершенно ничем не заперта кроме досок. Сквозняк из открытого настежь окна с лёгкостью открыл её, словно приглашая незваного гостя пройти внутрь. И от этого приглашения Йохан не отказался. Мёрзлый воздух наполнял комнату, облегчая дыхание. В кабинете стояло старое офисное кресло, свободный стол с матовой от слоя пыли лампой, обои на стенах выцвели. На полу лежали куски осыпавшегося потолка, вековая грязь и опалённая пожелтевшая тетрадь. Судя по всему, её прошлый владелец очень торопился избавиться от записей внутри, Йохан чувствовал это. Традиционно, письменный стол обладал парой ящиков, однако они оказались пустыми. Кроме одного.       Внутри самого нижнего ящичка оказалась старая смятая квитанция об оплате. На вид, ей было уже лет десять, но старые печатные символы ещё можно было разобрать.       «Билет. На самолёт из Сербии в Шотландию. Не ясно, на чьё имя…».       Вдруг, на самом нижнем этаже дома, Йохан услышал выдирающий душу скрип и удары в замочную скважину двери. Звук был громким, дверь ломали в спешке и явном порыве гнева. Парень затаил дыхание и прислушался. Дверь отворилась. Шаги, резкие и множественные. Гость явно не один, кто-то из них еле держится на лапах. Жаргонная сербская речь, непонятная ему, приглушённые стоны с тряпкой в пасти. Мужчина и женщина. Обувь издаёт характерный глухой и пробирающий до мурашек гром. Похоже на тяжёлые сапоги, а может и походные ботинки. Противный скрипучий звук кожзаменителя для одежды, речь, ставшая слегка разборчивее. Это явно бандит. И, скорее всего, с заложником. Норт принял решение как можно скорее покинуть кабинет, однако комната рядом была всё ещё закрыта на амбарный замок. Бежать некуда, спрятаться.       Закрыв дверь, повернув старый блокировщик на ручке, Йохан прошёл к открытому окну. Мысль спрыгнуть вниз и свалить подальше от этого жуткого места нагонялась естественным страхом. Но Йохан словно чувствовал, что это далеко не всё, что скрывает в себе старый коттедж. Уйти с задания ни с чем — не то, чего он хотел. В конце концов, из этой комнаты был ещё один выход…

***

      И вот он снова смотрит на эту гостиную с высоты второго этажа, однако ужасная картина происходит прямо перед ним. В свете технического фонаря, на прикрученных к полу гнилых стульях, сидят два связанных зверя в окружении жутких подсвечников. Сверху на них были накинуты белые тряпки, зверь покрупнее старался растянуть веревки и вырваться, его соседка сидела неподвижно. В какой-то момент из-за угла показался и сам похититель. Одетый в измазанную сажей робу, с покрытой головой, он неспешно прохаживался рядом, нашептывая что-то неразборчивое и поглядывая на часы. Зажигалкой он принялся поджигать свечи, разложил кружком бархатные алые цветы из полиэтиленового мешка и встал. Встал посреди комнаты, в самый центр круга, запрокинув голову к небесам в разбитом сверху люке. Ещё раз посмотрел на часы.       Норт невольно глянул на собственный наручный брегет. Ровно два часа дня. Похититель жутко вскрикнул так, что внутри Йохана что-то сжалось от страха. Эти безумные метания, шепот, кошмарный вид незнакомца, сочащийся страх его жертв. Ужас прогрызал себе путь к сердцу Йохана.       Тот, кто отчаянно пытался вырваться, был довольно крепким динго. Его морда была закрыта белой накидкой, но даже сквозь ткань было видно, как его воинственные лики сменяли один другой. Он уже был к чему-то готов, чего-то боялся. Женщина рядом с ним не разделяла его рвения. Она смиренно ждала того, с чем не собирался мириться мужчина.       Похититель аккуратно, с издевательской нежностью, стянул пеленку с морды мужчины, а тот всё продолжал стрелять одичавшими глазами, вертеть головой и рвать веревки. Его оскал бойца, эта гримаса настоящего воина, борющегося за жизнь, отражала ужас. Насильник же молча смотрел в его глаза, всё нашептывая въедливый неразборчивый мотив. В один момент он закатал рукава робы, вытащил из ножен на поясе огромный расписной кинжал, и стремительно вонзил его в горло пленника. По отражающему свет лезвию побежала алая кровь, комната наполнилась терзающим сдавленным хрипом, истошным женским воплем и заглушающей другие звуки размеренной молитвой убийцы.       Йохан сморщился, невольно отвернулся в сторону. В голове проносились тревожные утешающие мысли, разум старался заглушить кошмарную какофонию из воплей женщины и предсмертных бульков жертвы. Норт слышал, как фанатик разрезал веревки, как захлёбывающийся в своей крови мужчина падает на пол и тут же изумлённо мычит. Убийца продолжает читать, и не задумываясь вонзает нож в тело жертвы несколько раз подряд, точно и жестоко. Жизнь шумно покидала тело, сопровождая свой уход пинтами пролитой крови и стонами Предсмертные конвульсии все никак не оставляли мужчину, он продолжал бороться за жизнь, и напрасно. Надоедливая неразборчивая речь завершилась, и убийца посмотрел на вторую жертву. Она продолжала пронзительно кричать и звать на помощь, за что фанатик наказал свою жертву точным ударом рукояти по голове. Её крик затих, сменился на глухое рыдание.       Йохан выглянул из-за перегородки второго этажа вниз. На полу, в кругу цветов, лежало мертвое тело динго. Белая накидка на нем полностью покрылась артериальной кровью из многочисленных ран, как и пол под ним. Подрагивающие в посмертных конвульсиях конечности создавали впечатление, будто бедолага ещё жив и безмолвно взывает дрожащими пальцами к спасению, но Норт всегда был честен с собой: «Ему уже конец». На его багровой морде отпечаталась пугающая гримаса мертвецкого смирения, закатанные к верху глаза внушали извращённую мысль, будто мужчина умер в наслаждении. Йохан прогонял эту мысль прочь.       Фанатика не было видно. Он ушел из комнаты, оставив на столе кинжал, от острия клинка до кольца в рукояти измазанный в густой чёрной кровище. Женщина на стуле безутешно скулила себе под нос, в месте, куда ударил убийца, на голове было видно небольшое кровавое пятно. Выждав ещё секунду, Норт выдохнул и спустился по ступеням вниз.       Он обошёл круг стороной, ещё раз взглянув на труп, а после прошёл мимо стула с пленницей. Она услышала его шаги, перестала плакать, но не сказала ни слова. Сквозь белую тряпку Йохан чувствовал её прерывистое, надрывное дыхание. Её страх и ужас. Знакомые чувства.       — П-помоги… — Жалобно выдавила она дрожащим голосом и опустила голову.       Времени думать не было. Эмоции стремились одержать верх. Норт снял со связки напильник.       — Тебе очень повезло. — шёпотом сказал он и в спешке стёр верёвки, связывавшие девушку.       Он стянул с её головы белый мешок; Под ним скрывалась ухоженная южная лисица с широкими ушами, кремовой шерстью и растрёпанной прической. По правой половине морды, из раны на голове, стекал широкий потемневший кровавый след, сползающий на шею. От слёз косметика под глазами превратилась в черные пятна.       Вскочив со стула, она в ужасе бросилась к телу динго. Её левая лапа подкосилась       — Эй, сейчас не время… — Йохан тут же схватил ее за локоть, но девушка вырвалась и упала на колени перед телом, принявшись в нервах ощупывать его походные штаны.       В какой-то момент она откинула вверх его окровавленный саван и явила оттуда испачканный кровью владельца револьвер. Утерев слёзы, она воинственно зыркнула на Йохана и сказала подавленным голосом.       — Где этот урод?       — Тише. — Остановил её енот, — Нужно уходить.       — Я не уйду, пока не всажу ему пулю. — Девушка сжимала оружие дрожащими лапами, переваливаясь с больной лапы на здоровую.       — Он — конченый сектант, ты не видишь? — прикрикнул Норт, — Не знаю, что ты хочешь доказать, но даю гарантию, что ему глубоко похер. Уходи отсюда, пока можешь.       Йохан посмотрел на тело в центре гостиной.       — Да и потом… Твоему другу это не поможет.       Девушка смотрела на енота, её глаза бегали из угла в угол. Она без сил опустила револьвер и сморщилась, прикрыв морду лапой. Воспользовавшись ее опустевшим духом, Йохан взял её под локоть и потянул прочь, к выходу.

***

      Мёрзлый сквозняк дул сквозь дверной проем прачечной. Снаружи быстро холодало.       — Сюда. — Йохан указал на проем наружу, — Окажешься на улице — уходи отсюда и оглядывайся почаще.       — Там же лес! Как я?..       — Я отнял тебя у того психа, остальное меня не касается. Вали, пока можешь — вот мой совет.       — А ты?       — Не твоё дело.       — Ну нет, — Женщина скинула с себя чужеродную белую накидку, под которой оказалась дешёвая зелёная длинная дублёнка и потёртые грязью джинсы. Левая штанина была порвана и испачкана в бурой крови — Я пойду с тобой.       От такого поистине комичного героизма со стороны несостоявшейся жертвы сектанта Норт невольно усмехнулся, развел лапами.       — Тогда мне придётся тебя прикончить. — сказал он. После этих слов лисица сильнее сжала окровавленный «Шофилд».       — Слушай, у меня есть реально серьезное дело в этом доме. — продолжил енот, надеясь уговорить её, — Останься здесь, я ненадолго. И позаботься о себе; видок у тебя не очень.       Но женщина резко завизжала и кинула пальцем за спину енота. Сзади Норт почувствовал мимолётный рык и дикий возглас. Резко обернувшись, он на мгновение увидел сектанта со вскинутой к верху лапой, блеск лезвия. Ещё через мгновение енот закрылся по приказу инстинкта, остановив нож прямо перед своим глазом, но тут же пропустил удар в нижнюю челюсть, от чего мир вокруг него пошел кругом. Ясность ума вернула жгучая, острая боль в боку. Глаза увидели окровавленный нож, лапы сами схватили фанатика за пясти, лишь бы не допустить боль вновь. Чуть ослабить хватку — и оружие вопьётся прямо в шею Йохана. Чувство близости со смертью во плоти наполняло Норта рвением ни за что не отдаться без боя, но эта утомляющая острота в правом боку лишала его сил.       Вдруг раздался оглушительный выстрел, распугавший лесных обитателей. Мешок на голове убийцы встрепенулся, сектант резко ослабил давление и упал замертво, словно в обморок. Йохан присел у стены прачечной. Как только приток адреналина ослаб, боль в боку вдруг резко усилилась. Кровавый след остался на толстовке и рубахе, а свежая рана мерзко блестела на свету. Вид крови не пугал Норта. Он заставлял его думать. Думать о выживании.       — Он мёртв? Господи, я его убила? Убила? — девушка повторяла одно и то же, мотаясь из стороны в сторону. — Боже, нет… Нет, я убила его! Убила! Господи… Господи…       — Да, ты его убила… — рана не давала сделать Йохану лишнего движения, отдавая остротой — Можешь… собой гордиться.       — Боже… Он мёртв… Он, он тебя ранил? Дай посмотреть. — Лисица бросилась к еноту, сильно пнув труп по пути.       — Да что ты в этом понимаешь!.. Аргх, зараза!..       — Я-я-я… Я в-врач, повернись ко мне.       — Врач?!       —Хирург. Повернись сюда, дай мне осмотреть рану.       — А-а-а, да фигня это. Дай встать. — Норт попытался поднять корпус, вскинув лапу на тумбу с кучей заросших полотенец на полке       — Ты теряешь кровь, болван! — и женщина довольно больно придавила рану, от чего Йохан потерял все желание вообще двигаться. Вероятно, сделала она это в отместку за грубость. — Чем дольше мы держим твою рану открытой — тем раньше ты рискуешь встретить… Драгана на том свете. Нужна чистая тряпка. — Лисица в спешке окинула взглядом комнату.       — Это же прачечная, чёрт побери! Тут повсюду тряпки! — В порыве злости Йохан кое-как откинул дверцу тумбы, где сиротливо скрывалась упаковка марли. Сырая и зелёная, это был один из немногих шансов остановить кровотечение.       — Будет немного н-неприятно… — Сказала лисица и, взяв собственный шарф и марлю из шкафа, принялась мастерить примитивную повязку.

***

      Глаза щемились от яркого солнечного луча раннего оранжевого утра, Кейт перевернулась на другой бок, учуяв носом дешёвый освежитель. Спать было неудобно, особенно сидя в кресле и лёжа щекой на ремне безопасности. В уши вреза́лся белый шум, как тот, что бывает в самолётах. Она чувствовала, как по шерсти бежит прохлада, а в уши нежно крадётся музыка из радио. Когда желание спать окончательно отпало, первым, что сказала Кейт навстречу утру, было:       — Долго ещё? — спросила она, приоткрыв глаза и отпрянув затылком от жёсткой подушки сиденья.       — Когда доберёмся до Сан-Диего — я тебе скажу.       Её спутник невозмутимо вёл старенький пикап, глядя отекшими глазами сквозь жёлтые водительские очки на бескрайний простор дороги. Около него, на приборной панели, ютился забавный башкотряс в виде чёрно-белой кошки, которая взмахивала своими пышными ушами и хвостом на каждой пойманной кочке. Над головой весело переливалась подвеска в виде ловца снов, подвешенная на расцарапанное зеркало. В замазанном грязью по краям лобовом стекле, где сбоку красовалась залепленная скотчем дырка, виднелось сосредоточенное выражение морды Артура. Его черная шерсть почти не отражала света, а потому и двойник в стекле выглядел, словно тень, напялившая на себя модные «авиаторы». Кейтлин же могла разглядеть собственный заспанный профиль во всей красе: закисшие глаза, слежавшийся мех, смятые уши. Но растрепавшаяся прическа в полной мере устраивала её.       — Артур. — Коротко окликнула его Кейт сиплым голосом.       — М?       — А ты бывал в Сан-Диего?       Здоровяк улыбнулся так, как улыбаются вспомнившие былое пожилые звери. И в этой куртке с джинсовым воротом, пришедшей на замену пальто, он сильно смахивал на коренную деревенщину.       — Было дело… Не вспомню, может, в пятом году или… четвертом. Тогда я был совсем молод, вряд ли что-то осталось в голове с тех пор. Помню только одно. — И Артур вскинул палец.       — М?       — Там я оставил девственность.       Неказистая ухмылка засверкала на морде Кейт.       — Шеф будет зол, когда узнает, что случилось в Лос-Анджелесе, — тон его голоса снова сделался сосредоточенным и угрюмым.       — Кеннет уже знает, что случилось в Лос-Анджелесе, Артур. И не только он.       — Боишься?       — Глупый вопрос.       Небольшой бунгало на юге Сан-Диего идеально подходил для того, чтобы устроить себе маленький выходной до вечера этого дня. Высокий потолок, уютный паркет на полу, сверхмягкие диваны и даже мини-бар прямо напротив выхода к бассейну. Кейт явно не пожалела денег, хоть и было очевидно, что всё это — для собственного комфорта.       — Блин, прям как на Гавайях, — Артур в изумлении крутанулся вокруг своей оси в центре прихожей.       — Не привыкай, это до вечера.       — А что вечером?       — А вечером, — Кейт раскрыла чемодан, полный вещей, — а вечером мы валим из Штатов нахрен. Но перед выездом оторвёмся по-полной.       — Не понял.       — Нам повезло, что «яблоко от яблони»… ну, сам понимаешь. Сара Оутис сейчас живёт в Сан-Диего и часто отвисает в клубе «Эн ла фронтера дель мундо». Если ФБР не доберется до нас раньше, мы сможем поболтать с ней.       — Прямо в клубе? Я думал напроситься к ней, попить английского чаю.       — Смеёшься?       Проницательный взгляд Артура подтверждал его сдержанную улыбку.       — Хочу сказать, отличный повод ты нашла Кейт.       — Повод к чему?       — Очевидно же. Повод напиться.       Девушка прыснула и вернулась к вещам в чемодане.       — Думаю, мы заслужили маленький выходной, — и Кейт услышала, как ее напарник пробрался в холодильник под стойкой, — Уоу! Да тут… Охренеть!       — Эй, даже не вздумай открывать при мне вино!       — Да тут… — Артур явил из-под стойки две пластиковые бутылки и умело перебросил их пару раз из лапы в лапу, подкидывая в воздух, — Три бутылки «колы» и захудалый пузырь текилы, какой позор, — Одна бутылка отправилась в полёт, прямо в лапы Кейт.       — Меньшее зло. Сахар неплох для оптимизации работы мозга. Вечером пригодится.       — Ну… — Добротный «пшик» крышкой на все помещение, — За нас.       — Будет, — ответное шипение.

***

      Морозный туман леса сгущался хлопьями, от чего на горизонте то и дело мелькали тёмные силуэты. Опавшая листва превратилась в черный трескучий ковёр, раздуваемый ветром. Листья вздымались в воздух, гонимые ветром, и мелькали на краю зрения Йохана, пролетая между деревьев, как стая больших жуков. Завывания вихрей между деревьями можно было легко спутать с голосами призраков, что взывают к двум оставшимся в этом лесу живым душам, но Йохан не верил в мистику, никогда не признавал сверхъестественное. Однако побывав на пороге смерти, он стал уделять больше внимания шумам вокруг. Рядом с ним шла лисица, накинув капюшон дублёнки и обхватив плечи. Она смотрела себе под лапы, всхлипывая и шоркая сапогами по листьям.       — Мы потерялись, да? — спросила она у енота.       Тот посмотрел на неё пустым взглядом, прямо в глаза, и дал короткий, исчерпывающий ответ:       — Нет.       На горизонте, у маленького пригорка, сквозь туман виднелись очертания автомобиля. Зелёный ржавый компакт, доступный любому студенту почти за бесценок. Йохан скрипнул ржавым замком, открыл водительскую дверь, жестом приказал садиться и девушке. Но лисица стояла на месте, глядя из-под капюшона на открытую дверь. Сомнения и недоверие. Знакомые чувства.       — Садись, — гулким шёпотом сказал Йохан, — отвезу тебя домой.       — Почему ты не вмешался, когда Драган был ещё жив? Ты же всё видел.       — Не твоё дело. Садись.       — Мы бы спаслись…       — Ты уже в полной мере отомстила за него.       Лисица подняла голову.       — Месть его не вернёт.       Йохан видел, как новая слеза накатывала на глаз лисицы. В один момент его сознание приказало немедленно что-то предпринять, сочувствие заговорило в нём.       Он медленно подошёл к девушке и аккуратно взял её лапу. Лисица вздохнула в удивлении, сверкающие от слёз глаза встретили отстранённый взгляд двух чёрных дыр.       — Кем он был?       — Лесничим.       — Нет… Кем он был для тебя?       Лисица посмотрела на револьвер, лежащий в её широком кармане.       — Другом… — тихо ответила она и вытащила пустое оружие.       Второй лапой Йохан обхватил корпус «шофилда» сверху и направил лапу девушки, прижав пистолет бортом к её груди.       — Я потерял много друзей за свою жизнь… И допускал одну большую ошибку раз за разом, — Йохан хотел сказать что-то ещё, но в один момент остановился на полуслове и обратился к девушке, взглянув ей в глаза ещё раз, — Тебе выпала возможность сохранить память о своём друге, не упусти её. — И настойчивее пихнул пистолет. Спустя секунды три он опустил лапы и махнул ушами, — Пойдём. До города ехать ещё миль пять, не меньше.       — Тебе нужно в больницу…       — Помню… Ты со мной?       Лисица стояла на одном месте, хлюпая носом, но в один момент утёрла слёзы и, сунув пистолет в петлицу на джинсах, сказала:       — Куда мы едем? — она прошлась вдоль машины, к левой двери.       — Обратно в Кулу.       — Ты там живёшь?       — Снимаю квартиру. И знаю одного врача. Он поможет.       Йохан чувствовал, что делает что-то неправильное. После всех событий у него появилось время обдумать произошедшее. Он мог оставить девушку умирать и никогда бы сам себе не простил этого. Он мог спасти Драгана, но при этом попасться на глаза язычника и стать его третьей жертвой, ведь Йохан — не боец. Кто угодно, кроме бойца. Сейчас, сидя в машине, он чувствовал дрожь девушки, её тревогу и… печаль. Капюшон был всё ещё на ней, а в дублёнку она зарылась глубже прежнего. Он мог её понять, ведь ни одного врача никто никогда не сможет подготовить к настолько кошмарным ситуациям. Доктор стерпит вид крови, стерпит любые изуродованные остатки некогда живого организма, стерпит всё то, что обычный обыватель назовёт непристойной мерзостью, ведь всё это в глазах врача — объект исследований. Но ни один врач никогда не будет готов испытать страх, ужас, отчаяние и близость гибели. Никто не может быть к такому готов.       Парень медленно крутил левой лапой облупившийся руль, а запачканной его собственной кровью правой — он держал лапу девушки. В знак поддержки.