Камушки для демона.

Темнота рядом дышала. Жила своей жизнью и каждую ночь пыталась отобрать нечто, что для нее не предназначалось. Хотя нет. Эта частица света как раз и предназначалась Живой Темноте. Но отдать ее не было никакой возможности. — Наруто, если будешь так бегать, то снова упадешь. Мне надоело обрабатывать твои разбитые коленки. Маленький мальчик, которого звали Наруто, не слушая нарекания упреков своего старшего брата, бегом отправился к лужайке за живой изгородью. Там должны быть чудеса. Наруто Узумаки — семилетний малыш, приемный сын в почтенной семье Учих. Его сопровождает старший брат — Учиха Саске, родной сын Микото и Фугако Учиха. В семью очаровательного светловолосого малыша усыновили спустя полгода после смерти их родного старшего сына. Саске тогда было десять. А Наруто — четыре. Спустя несколько лет они смогли-таки примириться друг с другом. Точнее, Саске смирился с присутствием «мелкого», сам же воспринимал его не иначе как неудачную замену старшему брату. Любимому брату. Обожаемому. Самому лучшему. А тут это. Полная противоположность Итачи — шумный, где-то даже взрывной и слишком щедрый на эмоции. Громкий смех и не менее громкое возмущение. Еще и внешность: золотые волосы, загорелая кожа и синие глаза. В то время как брат, как и сам Саске, обладали светлой кожи и темных глаз и волос. — Наруто, сколько можно? Мне надо бежать к ребятам. Малыш на оклик брата никак не отреагировал, что было довольно странно. Потому как не взирая на холодность Саске, безумно его любил и стремился оказаться к нему как можно ближе. — Наруто. — В голосе Саске явственно проскальзывала нотка гнева. Из-за этого мелкого он опоздает на встречу с одноклассниками. Раздражает. Как же этот мелкий раздражает. В тот момент, когда Саске уже был готов отправиться вслед за Наруто, тот неожиданно выскочил совсем с другой стороны ограды, бережно прижимая сжатые кулачки к груди так, будто что-то прятал. — Наруто, я спешу. — Хорошо, Саске-нии-сан. — Малыш был раздражающе покорен в этот раз. Хотя, он всегда был раздражающим. Абсолютно всегда. Вопреки обыкновению по пути домой Наруто не вцепился в старшего брата, а продолжал что-то судорожно прижимать к груди. Ну, оно и к лучшему — быстрее доберерутся домой. Спустя несколько лет, сразу же после того как закончитьть школу, Учиха Саске уехал из маленького городишки, где они проживали, в центр — учиться в университете. И Наруто остался один в комнате, которую до этого делил с братом. И даже не на все праздники старший брат возвращался в родной городок. А Наруто рос. Один. В комнате. Эта темнота. Она парализует. А с недавнего времени я чувствую, как будто чьи-то когти раздирают меня на кровавые полосы, но, сколько бы поутру не искал отметин, отыскать их так и не удалось. Один. Сначала были кошмары. Они появились буквально спустя полгода после того как уехал Саске и его запах окончательно выветрился из комнаты. Поначалу редко, быть может раз в месяц, а потом все чаще и чаще я просыпался ночью и обездвиженный лежал в своей кровати, борясь с ужасом, чтобы сделать вдох. Позднее кошмары стали снится каждую ночь, а потом и вовсе превратились в бессонницу полную неясных теней. Теперь эти тени скользят когтистой лапой по стене и с каждой ночью приближаются все ближе и ближе ко мне. И каждую ночь я прижимаю к груди маленький синий камешек, оберегая его и не давая Тьме его забрать. А по спине будто полосуют когти, и я уверен, скоро эти ощущения станут явью: когда силуэты приобретут форму — тогда они меня располосуют на ленты и заберут мой Камушек. Нельзя. Мне семнадцать, в этом году я окончу школу, а Саске закончит университет. Что он будет делать дальше, я не знаю. Он уже почти год не появлялся дома и теперь комната, которая раньше была нашей, стала полностью моей: убрали вторую кровать, заменив ее потертым диваном, с полок исчезли аккуратные ряды книг, и теперь там толпятся потрепанные томики манги и моих детских сказок. Поверхность стола всегда завален а всякой мелочью. Теперь, входя в комнату, ты сразу погружаешься в мой мир. Яркий и солнечный, который каждую ночь становится удушливо мрачным. О ночном мраке напоминает темный коврик у двери — единственная вещь, принадлежавшая брату, и это — единственное темное пятно. Мрака мне и так хватает. — Мама, отец я уезжаю учиться в Токио. Вся семья собралась в гостиной: родители сидят на диване, неспешно потягивая крепкий зеленый чай. Прямо перед ними замер Саске, вся поза выдавала то колоссальное напряжение, которое он испытывал в данный момент. А на кресле расположился Наруто, который теперь во все глаза смотрел на столь обожаемого им брата. Который его бросает. — Но, Саске... как же так? — Мама, всегда потрясающе чуткая и тонкая женщина, сейчас стремилась подобрать слова, которые бы не обидели чувств сына. Стремилась, но так и не смогла. — Как же так, Саске? — Так надо, — Саске выпрямился еще больше, хотя казалось куда еще. — Ты уверен? — Отец же всегда лаконичен. Единственный, кто может его разговорить — приемный сын: кажется, будто он заражается от него радостью жизни. И это тоже Саске безумно раздражает. — Да. Абсолютно уверен. — Ну, что ж. Мы поможем. Вот так. Даже не останавливает. А вот если бы мелкий задумал уехать, то его бы даже не выслушали. Но, учитывая то, как учится Наруто — это вряд ли. — Нии-сан, ты теперь будешь далеко? Саске не хотел оборачиваться. Не хотел. Он уже мысленно покинул этот дом, этот городок и, в первую очередь, своего ненастоящего брата. Но... раз он скоро все это покинет, то можно и ответить. — Да. — Долго? — Да. Мелкий заглядывает в глаза, хочется дотронуться, но не решается — это видно по лекгой дрожи кончиков пальцев. Саске отучил его от прикосновений к нему. Но сейчас Наруто все же забывает старые уроки и, будто сам того не замечая, ухватился за длинный рукав рубашки брата, своей хваткой комкая ткань. На Наруто оранжевая футболка и спортивные штаны, волосы как всегда в беспорядке, и Саске все это безумно раздражает. Почему этому никто никогда не делает замечаний? И родители, чьи голоса доносятся с кухни всегда и во всем ему потакают. Почему? Ведь это же всего лишь Наруто. Пока Саске размышляет, а не скинут ли наглые руки, Наруто решается задать вопрос и чуть ли не впервые забывает добавить вечное «Нии-сан»: — Саске, можно я тебе подарю на память кое-что? У меня есть камушек. Он красивый. Тебе понравится. Наруто заглядывает с надеждой в глаза, а Саске в очередной раз думает, как же его все это раздражает. Эта замена брату. Саске до сих пор помнит, как этот мелкий в самом начале рыдал по ночам, мешая ему спать. А Саске никогда не плакал, даже когда умер его любимый Итачи-нии-сан. Слезы это слабость, а этот... — От слабаков мне подарки не нужны. А спустя неделю Саске уехал, и Наруто вдруг начал меняться. Родители ничего не могли поделать, а изменения все набирали обороты. С недавнего времени у Темноты появился голос. Он явственно нашептывал в уши о его, Наруто, слабости. Шептал гадости, а потом радостно и мерзко хихикал. А Наруто знал, что темнота права. Он слаб. Даже Саске это сказал. Они оба правы, но отдать камушек нельзя. Это он понял давным-давно. Нельзя-нельзя. Надо держаться, сколько сможешь. — Наруто, через неделю приезжает Саске. Он вчера звонил. Наруто только что ввалился в дом после тренировки в школе, обессилено рухнув в кресло и опустив рядом огромную сумку. Он так устал. А мама радостно сверкает глазами, и Наруто за нее безумно рад: старшего брата не было дома уже почти три месяца, и телефонные звонки никак не насыщали родителей. После тех слов в полутемной гостиной, Наруто поостыл в своем обожании. Сейчас он по нему безумно соскучился, но и видеть не особо хотел. Еще и этот кошмар. Снова повторился. — Это прикольно, мам. — Наруто, снова эти словечки. — Ну, мам... — Мой руки и обедать. И чтоб никаких словечек. — Хорошо, мам. Наруто помнил своих настоящих родителей. Смутно, но помнил. К сожалению, ярче всего запомнился день похорон и холодные безжизненные руки отца и матери. А еще Наруто помнил первый свой день здесь. Ласковые прикосновения рук Микото и неприязненный взгляд Саске. Ничего не изменилось. К сожалению или к счастью. А еще, в день приезда Саске годовщина смерти родителей. Наруто помнит. И, пожалуй, из-за этого желание видеть брата еще меньше. — Мам, у нас на конец недели запланирована поездка, я забыл тебе до этого сказать. Мы с ребятами выберемся на пикник с ночевкой. Возьмем палатки, что-нибудь поесть и все будет круто. Поэтому... прости, я не смогу встретить Саске. — Как же так... — Прости, мам. Так вышло. Наруто ушел со своим лучшим другом Шикамару в пятницу вечером, а вернулся в воскресенье вечером. Каждую ночь они сидели в машине отца Шикамару, пили безалкогольное пиво и молчали. Порой, друг, с которым можно молчать — это лучший друг. Саске тогда приехал в субботу утром и уже в воскресение днем уехал. Оба брата были счастливы, что не увиделись. Правда, Саске снова был раздражен — комната все больше и больше становилась похожа на Наруто. В следующий приезд Саске, спустя два месяца, отвертеться не удалось. Так страшно. Так безумно страшно. Я знаю, что я не один. У меня есть родители. У меня есть Саске, пусть условно, но есть. А я все равно каждую ночь один. И от этого меня охватывает ужас. На втором этаже одна жилая комната — моя. К ней прилегает ванная — и все. Есть еще лестница на чердак. Спальня родителей расположена на первом этаже. А между нами — лестничный пролет, гостиная и небольшой коридор. Именно из-за такой отдаленности ночной шепот тьмы никто не слышит, кроме меня. Один. В день приезда Саске Наруто задержался на тренировке до самого вечера. Домой заявился ближе к 11 и сразу же направился наверх, в свою комнату. Со стороны кухни доносилось мамино счастливое щебетание и редкие скупые ответы брата. Отец сидел в гостиной, прикрывая газетой полуулыбку. — Наруто, Саске приехал. — Я знаю, пап. Сейчас ополоснусь под душем и спущусь. — Смотри не усни там. — Постараюсь, пап. У Наруто никогда не возникало трудностей с тем, чтобы назвать родителей мама или папа. То, что они не родные не повод обманывать окружающих: эти люди его воспитали, и они его мама и папа. Просто у него есть еще одни родители, к которым он уже давным-давно никак не обращаюсь. А Саске, даже несмотря на то, что они его родные — старается избегать этих слов. Так глупо. Наруто кажется, он их наказывает из-за него. «Интересно, а сегодня Тьма придет? Ведь в комнате, кроме меня будет еще и Саске» Пока Наруто в размышлениях медленно передвигался по комнате, бестолково беря в руки и тут же кладя на место то одну, то другую вещицу, на пороге комнаты появился Саске. — И даже здрасте было не сказать, милый братец? — Здрасте. Как добрался? Саске, как всегда, был аккуратен, даже перенеся долгий путь на авто, Наруто же снова был встрепан: футболка со следами тренировки, взъерошенные волосы. — Нормально. Саске расположился на кровати — единственной свободной от вещей поверхности, и продолжал буравить взглядом младшего брата. Тот подрос, раздался в плечах и теперь наверняка выглядит массивнее самого Саске. Раздражает. — Я тебе тут подготовил сменное белье — поменяешь постель, если захочешь. Но она чистая. Всего пара дней как постелена. И отправился в ванную. День был очень длинным — сначала бессонная ночь, а потом долгая тренировка. Когда вернулся в комнату — Саске уже устроился на кровати, читая какой-то толстый талмуд. Рядом валялась куча постельного белья: ну, конечно же, великий Саске не может лежать на белье брата. Этого брата. Такое отношение не скрыть: с самого детства Саске стремился отгородиться от него. Порой доходило до абсурда: он отказывался вытирать руки о то же полотенце, что и Наруто. Микото все это видела, но ничего поделать не могла. Тяжело вздохнув, Наруто скинул барахло с дивана и улегся спать, предварительно сжав в руке свой Камушек. Саске полночи читал книгу, но это не мешало Наруто спать: в его жизни горящая лампа — не повод для бессонницы. Бывает нечто пострашнее. Наутро Наруто был весел и постоянно шутил: родители думали, что он радуется возвращению старшего брата. Того раздражало то, что идиот, как всегда, жизнерадостен. А Наруто просто выспался. Саске пробыл дома семь дней и восемь ночей. Шесть из которых Наруто наслаждался сном, а на седьмую пришли кошмары. На утро за завтраком Наруто снова был смурной. Родители думали: «Печалится скорым отъездом брата», Саске думал, что такой Наруто раздражает даже больше, чем обычный. А Наруто думал лишь о том, что даже присутствие Саске его не спасает. Потом Саске уехал. С недавнего времени в моих ночных кошмарах наяву произошли изменения. Исчезло ощущение разрывающих кожу когтей, но вместо этого появилось чувство, будто сам воздух концентрируется во что-то большее и давит на тебя, не давая вздохнуть. Это чувство не исчезало и днем, лишь немного ослабевало. — Нии-сан, тебе нравится учиться? А друзья у тебя появились? Сакура-сан часто приходит к нам в гости — интересуется как у тебя дела. — ... — Нии-сан, а предметы интересные? У нас началась физика, и я в ней ничего не понимаю. Хотя слушаю очень внимательно. — ... — Нии-сан, а как тебе жизнь в общежитии? Твой сосед хороший человек? Тебе нравится? — Мне понравится любой сосед, лишь бы это был не ты. Родители потребовали от Саске, чтобы он присутствовал на двенадцатом дне рождении Наруто. Был накрыт шикарный стол, и даже приглашена его бывшая одноклассница, которая сколько он ее помнил — все время смотрела на него как на идола. Праздник удался. За одним исключением — Наруто постоянно крутился рядом и счастливо трещал. Даже сейчас, когда, казалось бы, пора спать — мелкий умудрялся достать его своим шепотом в темноте с этими дурацкими вопросами. — Нии-сан... В самом начале, когда были всего лишь кошмары. О, Боже, всего лишь! Наруто старался занять себя чем-нибудь. Допоздна читал книжку, выматывал себя на тренировках, приглашал друзей с ночевкой или попросту не гасил ночник. Родители ругались, но уступали — считали, что ему страшно без Саске. Вспоминая сейчас, Наруто осознавал, что даже в те времена, в присутствие брата или кого-либо другого, ужас не отступал. Если не было кошмаров, то было дикое сердцебиение, вызванное приближающимся ужасом. Ничто не помогало. В самом начале он жалобно шептал свое заветное «нии-сан», но все было напрасно. — Сакура-сан, ты снова в гости, а мамы нет. Наруто сидит на ступеньках у порога дома и тщательно протирает велосипедную цепь — вчера, торопясь поскорее домой, в темноте въехал в лужу с чем-то масляным. — Где же она? — У них с папой годовщина — отправились отмечать, сказали, будут поздно. — А как же ты один дома? Не боишься? Наруто не поднимает голову, уставившись на звенья цепи: знала бы она, что ему дарит каждая ночь. — Ты что, Сакура-сан... Я же взрослый, мне уже почти четырнадцать.. В четырнадцать уже был шепот. Да-да. И точно... в четырнадцать появились когтистые тени на стенах, похожие на ветви деревьев, но не являющиеся ими. А в пятнадцать, почти шестнадцать появились когти. И вот теперь снова что-то менялось. — Мама, ребята зовут меня на праздник. С ночевкой. Можно? — Кто именинник? — Шикамару. Плюс там будут все наши: Киба, Ли, Неджи, Чеджи. — И девушки? — Ага. Ма, взрослые ведь уже. — Взрослые они... даже шестнадцати лет еще не исполнилось. Мама ворчала, но разрешение дала. Даже помогла выбрать подарок и частично его оплатила, сказав, что на День Рождения лучшего друга, подарок должен быть значимым. В итоге Шикамару оказался владельцем солидной энциклопедии. По типам облаков. ЭтоНаруто настоял —оня же лучший друг, правильно? Той ночью, за месяц до своего шестнадцатилетия Наруто почувствовал на себе невидимые удары. Всего два — один короткий и хлесткий. И второй медленный, на всю спину, мгновенно забравший воздух. Той ночью Шикамару узнал о его кошмарах и страхах. Той ночью Шикамару стал единственным, кому можно позвонить ночью с просьбой: «Расскажи мне что-нибудь». И знать, что он поймет. Я понял. Точнее заметил прошлой ночью и сегодня жду сумерек, чтобы подтвердить загадку. Это назревало давно, и вот он результат. — Почему ты не выходишь? Стоишь там и смотришь уже несколько ночей. Это ведь на тебя не похоже. В ответ тишина, лишь тени сматываются в клубок и устремляются в угол, где замерло Нечто. Это начало конца? Как правило, Саске ограничивался лишь молчаливым пренебрежением, но все же иногда были и ссоры. И выходило так, что родителей не было поблизости, когда Саске выговаривал мелкому все, что он о нем думает. И чувствует, что для Наруто было страшнее. Хотя следует признать, что ссоры были редки. Причина для них должна была быть действительно веской. Все же Саске — довольно сдержанный человек. Внешне. Но рано или поздно и веские причины случались — как, к примеру, неудавшееся свидание с красоткой из старших классов. Саске тогда было почти шестнадцать, и он вот-вот должен был лишиться девственности со звездой школы. И тут... И тут появилась Сакура, которая устроила крик о том, что Саске-кун ее. Старшеклассница насмешливо фыркнула и ушла. А Саске... Саске знал, как Сакура попала сюда. Тогда и состоялась одна из ссор, в которой Саске громко кричал, а мелкий лишь слушал. Правду. О том, какой он никчемный и слабый. Как Саске его ненавидит за то, что тот лишь неудачная замена брату. Самому сильному и лучшему Итачи. Об Итачи Наруто слышал много и часто, но не знал, что он лишь замена. Тогда Саске не извинился. Успокоившись, он снова обдавал Наруто ледяным презрением и сорвался лишь во время следующей ссоры. И потом он тоже не извинился. Он вообще не умел извиняться. Так казалось Наруто. — Почему ты всегда молчишь? Ты ведь так любишь озвучивать всю правду обо мне? Что же ты... или это новый вид пыток? — ... — Наверное, так и есть. — Поймите вы, я не хочу продолжать учиться. Не хочу и не буду. — И чем же ты займешься? — Мама молчит, отец же почти что кричит. Эта беседа повторятся неоднократно, и каждая из сторон мертво стоит на своем. — Пойду работать. — Наруто, кому нужен такой работник? Без высшего образования ты не сможешь прожить. Одумайся же, Наруто. «Я и так почти что уже мертвец. Это лишь дело времени». — Я так решил. Уже и место нашел — механик в автомастерской. — Конечно, это же отличное будущее. Что еще можно желать для любимого сына? Мама готова заплакать, а отец почти, что готов ударить. Наруто, опустив голову, выходит из кухни, но, остановившись, тихо произносит: — Простите меня, мама, папа. — Сынок... — Микото порывается подойти к сыну, но ее останавливает реплика мужа: — Саске возвращается сюда жить. Он-то тебя образумит. — Конечно, отец. За две ночи молчания и бездействия со стороны Тьмы Наруто решился подойти поближе. Конечно, это попахивало безумием, но все же это было лучше, чем бездействовать. Понадобилось полночи на то, чтобы очутиться рядом с углом — Наруто, сделав шаг вперед, тут же оборачивался назад, находя ненужные занятия для своих рук и глаз. Но все же ближе к утру, когда темнота начала прорежаться скупыми солнечными лучами, Наруто оказался рядом и увидел в темноте нечеткий силуэт и один горящий внутренним светом глаз. Светом, того же оттенка, что и его камушек. — Наруто-кун, прими, пожалуйста, письмо. Наруто видит перед собой макушку склонившейся в глубоком поклоне Хинату и письмо, которое она держит в тоненьких ручках, протянутых к нему. — Хината, что ты... — Наруто-кун, пожалуйста. Девушка не разгибается, ожидая реакции Наруто, а Узумаки мучительно думает: влюбленность сестры одного из его лучших друзей явно не к добру. Но и обижать эту милую девушку он тоже не намерен. — Спасибо, Хината, но... — Пожалуйста, просто возьми, Наруто-кун. Наруто забирает письмо из тоненьких дрожащих пальцев и может лишь произнести: — Прости... Потрясающе красивый оттенок. Глубокий голубой цвет глаза абсолютно идентичен цвету его камушка. Днем он его повторно изучил — для этого пришлось вскрывать его тайник и извлекать наружу его личную погибель. Цвет один в один. Наруто стоит почти вблизи — тщательно изучая глаза существа, затаившегося в темноте. А точнее, один-единственный глаз. Насытив свое внимание, Узумаки делает шаг назад и только сейчас удосуживается оглядеть всю фигуру. Если описывать его гостя одним словом, то как нельзя лучше подойдет «демон». Вся его кожа была чистого черного цвета, как и длинные волосы и радужка второго глаза. — Так все-таки демон... Наруто потрясенно опустился на край кровати, неверяще уставившись в молчаливый силуэт, следящий за каждым его движением. Как глупо, он ведь до конца верил в то, что ему удастся противостоять, но теперь — когда голос и когти обрели полноценную плоть... Все кончено. «Нии-сан, ты оказался прав. Я действительно слаб» — Наруто, что-то случилось? Ты сам не свой... — Нет ребят, я в порядке... просто не выспался. Шикамару, прекратив свое глубокомысленное исследование противоположной стены, уставился на друга внимательным взглядом. — Наруто? — Шика, все нормально. Расслабься. — Наруто, ты осунулся... что-то случилось? — Мам, все нормально. Просто немного вымотался. Не волнуйся. — Но как же не волноваться, ведь ты... — Мам... — Ладно. Спустя три ночи силуэт двинулся. До этого лишь следил взглядом из своего угла, а сейчас покинул свой угол и замер возле Наруто. А Наруто не боялся. Он твердо решил бороться. Еще чуть-чуть. Еще может ночь, но камушек не отдаст. А там, после его смерти камушек не найти. Он сегодня об этом позаботился. Демон больше ничего не делал, лишь все время находился рядом. Не больше шага. — Через месяц Саске получит диплом и будет здесь... Наруто, ты слышишь: брат возвращается. — Да, папа. Слегка повернув голову в сторону отца, Наруто продолжил безучастно следить за сгущающимися сумерками за окном. «Пожалуй, эта пытка действительно действенна — он скоро сойдет с ума». — Такой сильный. Самый сильный из всех. — Голос был хриплым и низким. Густым, если можно так сказать. Казалось, он заполняет все пространство комнаты, обволакивает тебя всего и... и дарит спокойствие. — Заговорил... Я помню своих родителей. Очень отчетливо. Несмотря на то, что мне было четыре года, когда они умерли. Я и папа играли в гостиной — отец учил меня картинкам на кубиках и смеялся, когда я коверкал названия. А мама выглядывала с кухни. Я помню, как сидел на ковре в центре все той же гостиной. Уже вечер — шторы не задернуты, но в комнате лишь золотистый свет от нескольких бра. А родители лежат на диване, тесно обнявшись, и смотрят на меня. Я замечал это, когда оглядывался на них. Я помню, как к родителям приходили их друзья. Один из них постоянно курил, и его свитер весь был пропитан дымом. Я очень явственно это ощущал, когда он брал меня на руки — мне запах не нравился, и я возмущенно кричал. А взрослые смеялись. А иногда мне кажется, что все воспоминания о моих родных родителях всего лишь сон. И реальны лишь холодные руки мамы и папы. То, как я стоял между двумя гробами и сжимал в своих маленьких ладошках ледяные ладони самых дорогих для меня людей. Родители, друзья... все заметили, что Наруто стал плохо выглядеть. Все волнуются о его здоровье. Друзья тормошат на участие в играх. Наруто от всего отмахивается, пытается широко улыбаться и не показывать свое опустошение. — Наруто, поехали к озеру на ночь. — Нара лежит в тени дерева и сквозь его крону рассматривает облака. Наруто расположился на солнышке и тихонько дремлет. — Нет, Шика... в этот раз не поможет. — Все настолько худо? Наруто некоторое время молчит, затем широко раскрыв глаза, всматривается в силуэт солнца до тех по, пока не начинает жечь сетчатку и лишь потом отвечает: — Еще хуже. — Не реви... Мелкий, сколько можно. Ты ревешь каждую ночь. Саске раздражает эта мелочь, которую поселили в его комнату. Совсем недавно соседняя кровать была застелена темно-синим бельем, и на нем лежал его любимый старший брат, а теперь там простыня с ракетами и вечно ревущий, настырный ребенок. — Кончай реветь. Саске срывается на крик и, моментально оказываясь рядом с соседней кроватью, начинает трясти захлебывающегося в плаче ребенка. — Ты... ты жалкая замена брату. Ненавижу тебя. Наруто теперь спит больше, чем до того, как демон обрел реальную форму. Только снятся ему воспоминания. Всегда мрачные. И Наруто просыпается с судорожным вздохом. А первое что он видит — это светящийся в темноте глаз демона. И его фигура, которая вобрала в себя всю темноту. Тени теперь не таят в себе ничего опасного, но от этого не лучше. — Камушек. Верни мой камушек. — Он не твой. — Мой. Верни мне его. — Не верну. — Верни... верни... верни... верни. Остаток ночи слышится лишь одно слово. Вначале в нем слышатся приказные нотки, но каждый раз, ближе к утру, в нем все четче и четче звучит мольба. — Верни... верни... верни... верни... верни... — Мама, каким был старший брат Саске? Микото занята приготовлением обеда, а Наруто сидит за обеденным столом и с упоением играет фигурками спайдермена и серебрянного серфера. — Он был хорошим. — Голос Микото немного сиплый, а руки прекратили порхать над разделочной доской. Со смерти Итачи прошло чуть больше года. И все равно этого мало. — Ну, какой? Нии-сан всегда говорит, что его старший брат самый лучший, и мне никогда не стать таким. Он говорит, что его старший брат самый умный, сильный, смелый. Он говорит, что я лишь его замена... Микото и ее муж слишком боялись поднимать эту тему при Саске — тот слишком любил Итачи, буквально боготворил его. Но они никогда не думали, что он так будет относиться к Наруто. Ведь при них никогда ничего такого даже не мелькало — ну, прохладно он встретил приемного брата, но со временем все образуется. Да и Саске сам по себе не такой, как Наруто — живой золотистый ураган, который всегда в движении. А сейчас ребенок сидит, понуро уставившись в стол, и явно страдает, от того, как к нему относится его старший брат. В чем-то они с Саске даже похожи — в безграничной любви к братьям. — Ну, что ты, маленький... — Микото опускается на колени перед своим приемным сыном. Да, они брали этого ребенка, чтобы заполнить пустоту, но сейчас этот малыш — нечто большее, и она каждую ночь благодарит Бога, за то, что у них появился Наруто. — Ты ничуть не хуже Итачи. Ты у меня тоже сильный и храбрый. Отважный и замечательный малыш, которого мы безумно любим. Странно, что сегодня ему приснилось именно это воспоминание. Такое светлое и теплое. И проснулся он гораздо позже обычного, но по-прежнему, первое, что увидел, как только открыл глаза — это синее сияние на фоне абсолютной черноты. В чем-то этот демон был даже красив. Совершенен, вот более верное слово. Совершенные линии тела — идеальные черные штрихи выступающих мускулов. Черные волосы, жесткие даже на вид, свисающие вокруг овала лица. Черные провалы глаз. И лишь одно цветное пятно — сияние синего камня. Точно такой же камень он надежно спрятал. — Что будет, если я дам тебе мой камушек? Ты меня убьешь, да? — Камушек мой. — Демон смотрит прямо, не отводя взгляда. Ему плевать на чувства. — Я задал вопрос. — А Наруто просто все равно и любопытство — единственное, что у него осталось. — Скорее всего, умрешь. Все, кто был до тебя, умирали. Но ты сильный... поэтому я не знаю. — Их было много? — Значит, не он один испытывал этот ад. Были еще и до него. — Двое. Черный и Голубой. — Двое? Так мало? — Это цвета камушков? — Да. — То есть ты даже имен не знаешь? — Все это отвратительно. — Нет... зато я знаю твое. Ты — Наруто. — В голосе демона сквозит нечто вроде восхищения. — И чем же я такой особенный? — Я слишком долго за тобой наблюдаю. Даже Голубой продержался чуть больше года, а черный и того меньше.... Но ты... ты столько лет сопротивлялся... я даже сейчас, стоя рядом с тобой, разговаривая с тобой... я не могу тебя коснуться. — Наруто, через неделю Саске будет снова жить с нами. По распределению от университета ему получили работу недалеко от нашего дома. Правда, это замечательно? — Это круто, мам. Неделя. Через неделю Саске снова будет делить с ним одну комнату на двоих, пока однажды он, Наруто, просто не подохнет. «Это круто, мам». Это действительно так круто, что хочется смеяться. — Верни камушек. После того, как я узнал о возвращении Саске, мне кажется, демон стал более настойчивым в своих требованиях. Мне почти не дают спать, полночи меня мучают кошмары, а вторую половину я выслушиваю настойчивые требования. А днем мама требует, чтобы я готовился к приезду брата. — Почему ты стал так торопиться? — ... Верни камушек... — Наруто, я тебя прошу, прибери в комнате. — Мам, тут чисто. — Не надо прикидываться дурачком. Ты прекрасно понял, что от тебя требуется: расчисти в комнате место для брата. У тебя осталось всего три дня. — Ма, да не будет он здесь жить... расслабься. — Тебе сказано, убери! Наруто только что проснулся от неясного кошмара. Ничего запомнить не удалось, как и все предыдущие ночи, но судя по тому, как яростно колотится сердце, это и к лучшему. — Зачем тебе этот камушек? Что он тебе даст? Сегодня, как и многие ночи до этого, демон проигнорировал вопрос, лишь завел свое извечное «верни... верни... верни». Единственное время, когда Саске явственно волновался за брата, только когда тот болел. Даже малейшая простуда могла разбудить в нем беспокойство, которое выражалось, правда, в еще большей озлобленности. Наруто это осознал лишь повзрослев. В детстве он слишком боялся, что доставляет брату еще больше проблем. И ночью, во время жара шептал заснувшему рядом брату «прости». Облизывая пересохшие и потрескавшиеся от температуры губы. — Зачем тебе этот чертов камень? Наруто так устал... кажется, что еще совсем чуть-чуть и он сломается пополам. — Я стану свободен. Я смогу видеть солнце и шагать под его лучами. Я смогу двигаться и ощущать других людей. Я забуду сырость темноты и ее ужас. Я сам буду этим ужасом. Отдай мне камушек. — Демон яростно сжимает зубы и произносит слова, почти рыча. — Не отдам. Пока я жив я тебе его не отдам. Ты сможешь получить его только после моей смерти. — Наруто тяжело вздыхает и откидывается на подушки прикрыв ладонью глаза. Он ненавидит синее свечение. — Но это я. Я должен тебя убить собственными руками. А я не могу. Отдай мне камушек. Крик демона отражается от стен, и Наруто почти почувствовал боль, когда этот вопль вернулся к нему. Значит, до его смерти осталось совсем мало... а ведь на днях вернется Саске.