Необычное знакомство

Библиотека Хогвартса навевала тоску. Гарри сидел в ней уже четвертый час, доделывая домашнее задание или, скорее, делая вид, что пытается его доделать. Недописанное эссе по зельеварению о свойствах тех или иных ингредиентов уже полчаса лежало нетронутым, приковывая обречённый взгляд Поттера, который всё же периодически брал перо в руку, бездумно вертел пару минут, строя сосредоточенное лицо, но после опускал его в чернильницу, так не написав и строчки. Подготовка к остальным предметам шла не намного лучше: учебник по трансфигурации валялся где-то в конце небольшого стола, так и не открытый, а история магии, тест по которой должен пройти через два дня, вызывала желание убиться головой о стену. Единственным шансом на выход из ситуации в данную секунду был Том, сидящий напротив гриффиндорца и читавший какой-то заумный учебник о высших рунах, но он помогать отказался ещё два часа назад, ссылаясь на то, что Гарри даже не пытается сделать задание самостоятельно. Вот Поттер и попытался. Безуспешно. Людей в библиотеке абсолютно не было. То ли дело было в том, что сегодня выходной, и все решили пойти в Хогсмид, не желая просиживать штаны за учебниками, то ли Риддл выбрал настолько укромное место, где ничего не просматривалось. Хотя, Гарри абсолютно не был против здесь сидеть: во-первых, в Хогсмид ему ходить запретили на неопределённый срок из-за глупого случая в сладком королевстве с близнецами Уизли, которые его нагло подставили! А во-вторых, компания Риддла была довольно неплоха, если он, конечно, не строил из себя невыносимого засранца. Прямо как сейчас. — Том, — нагло позвал Гарри, кладя голову на стол таким образом, чтобы видеть сидящего перед ним парня. Риддл ему не ответил. Поэтому Поттер, вздохнув, выбрал самый неприятный из арсенала своих взглядов, скопированных у Снейпа, когда тот был в бешенстве, и начал прожигать им Тома, который лишь с тихим шорохом перевернул страницу, невозмутимо продолжая чтение. И не то чтобы Поттеру это совершенно не нравилось. Скорее, наоборот. Гриффиндорец никогда не упускал момента попялиться на Риддла, если тот был чем-то занят и не мог этого видеть. А посмотреть было на что. Недаром Том в школьном списке девчонок четырех факультетов по степени привлекательности находился на законном первом месте, занимая его, кажется, со второго курса, что было легко объяснимо: первокурсники в список просто не включались, потому что девчонки сошлись во мнении, что не очень правильно оценивать степень симпатичности совсем ещё детей, только-только поступивших на обучение. Второе место, кстати, после Риддла, в списке занимал Седрик Диггори — привлекательный семикурсник из Хаффлпафа, вратарь сборной по квиддичу своего факультета и просто хороший парень. На третьем, как ни прискорбно было признавать, год назад обосновался Драко Малфой, переставший наконец-то зализывать свои волосы назад отвратительным гелем, что сразу дало ему плюс пять очков к аристократичной внешности. Сам же Поттер похвастаться подобным не мог — его фамилия находилась на невзрачном пятнадцатом месте, которое было не настолько далёким от первого, чтобы браться за голову, но и не очень близким к нему, дабы обращать на Гарри хоть какое-либо внимание. И в принципе гриффиндорца это полностью устраивало. Ведь эго внутри грел и поднимал самооценку тот факт, что сам Том Риддл — звезда Слизерина, светлый мозг Хогвартса и просто невозможный нарцисс — завязал отношения именно с ним, невзрачным Гарри Поттером на пятнадцатом месте, ещё год назад. Хотя отношениями это можно было назвать с трудом. Они с Томом просто умопомрачительно трахались, перекидывались колкостями и иногда сидели вместе в библиотеке, как, например, сейчас. Не было ни признаний в любви, ни долгих прогулок под луной, как можно было ожидать, исходя из привычного понятия слова «встречаются». С Риддлом он по-настоящему «встречался» разве что для секса. — Ты уже закончил? — оторвавшись от учебника, спросил Том, наконец удостоив Поттера вниманием через пять минут полного его игнорирования. И это не было чем-то необычным. Том нередко пропускал мимо ушей болтовню Гарри, который частенько любил потрепаться о всяких незначительных вещах, вроде новостей о квиддиче и новых школьных сплетен. Подобное уже вошло в условный рефлекс, выработанный на протяжении долгого времени: Том иногда кидает колкие замечания и оставляет всё без внимания, а Гарри забивает пустыми звуками изо рта молчание, которое то и дело возникало между ними двоими. — А похоже на то? — в ответ промямлил гриффиндорец, всё же поднимая голову со стола. — Я бы сказал, на что это было похоже, но приличные люди в общественных местах так не выражаются, — холодно подчеркнул Том, сканируя убитого домашкой Поттера пронзительным взглядом. — Приличные люди, Том, не отказывают другим приличным людям в помощи с зельеварением! — воскликнул Гарри, уже после осознав, что нужно сбавить громкость. Пусто тут или нет, но они всё же находятся в библиотеке, за шум в которой можно было получить по полной программе. Стоило только вспомнить Симуса: день, когда ему на полгода запретили посещение кладезя знаний Хогвартса из-за криков в нём, стал обсуждаемым даже более, чем выпуск нового нимбуса! Риддл только поморщился. — И это ты себя приличным человеком называешь? Я бы сказал, жалкое его подобие. Гарри мысленно хмыкнул. Подобные оскорбления уже никак не задевали его тонкую душевную организацию, так как у Поттера было полно времени примириться с тем фактом, что Риддл — язва. Самая настоящая и никак от этого самого факта не страдающая, потому что никто не мог ему и слова сказать, даже вздумай староста Слизерина облить помоями с ног до головы каждого ученика Хогвартса. А возможно, и не только учеников, так как иногда Том позволял себе не слишком лестно отзываться даже о преподавателях, критикуя различные методы их обучения и манеры поведения. Самым ярким примером подобного была профессор прорицания, самооценка которой уже бесчисленное множество раз была раздавлена колкими аргументами Риддла, а ведь он, кстати, даже её занятия ни разу не посещал! — А ведь такой хорошенький, когда рот закрытым держишь, — разочарованно покачал головой Гарри, состроив кислую мину. — Характер у тебя просто дрянь. — Кто бы говорил, Поттер, — цыкнув, произнес Том, одаривая гриффиндорца оценивающим взглядом. После чего слизеринец ядовито ухмыльнулся, надменно осматривая только-только начатое эссе по зельеварению. — Ни внешности, ни характера, ни мозгов. Гарри в ответ небрежно пожал плечами, даже не отрицая этого факта. Ведь по сравнению с тем же самым Томом, сам он был не особо лучше, постоянно влипая во всякие неприятности с Роном и близнецами, отчего его отца уже не раз вызывала на ковёр Макгонагалл: старая кошка будто нутром чуяла, когда можно было схватить беззащитную добычу, чтобы впоследствии растерзать её своими острыми когтями. Хотя это было не самое худшее. Ведь намного более скверная ситуация могла бы приключиться на распределении перед поступлением в Хогвартс. Слава Мерлину, что Поттер учился не на Слизерине! И хоть распределяющая шляпа давала шанс подумать, Гарри, ни секунду не колеблясь, тут же выбрал ало-золотой факультет, стоило ему лишь вспомнить, кто именно являлся деканом предлагаемой артефактом альтернативы: Снейп точно бы придушил ребёнка его дорогой Лили Поттер в первый же день, так как именно на великом пиру Гарри при поддержке близнецов показал всем, на что был способен. И стоило ли говорить, что последствия его шалости пришлось потом разгребать три дня, закрыв большой зал без возможности его посещения? Всё же Гарри чертовски повезло с отцом. Ведь именно он обычно покрывал поступки сына перед супругой, которая о большинстве из них благополучно ничего не знала. Конечно, при условии, что ей, как обычно, не доносил Снейп. — Зато я очаровательный, — ни на мгновение не смутившись, пролепетал гриффиндорец, заметив, как Том оценивающе глянул на его пергамент с заданием. А после Гарри одним движением руки пододвинул его в сторону Риддла. — Не правда ли? — Ты себе льстишь, — закатив глаза, ответил Том, с явным неудовольствием отложив книгу по рунам. После чего слизеринец, сопровождаемый восторженным взором Поттера, медленно взял задание Гарри, кидая на того скептический взгляд и далее начиная вчитываться в неаккуратно написанные каракули. И чем радостнее было лицо Поттера, тем мрачнее становилось риддловское настроение. А через пару чертовски долгих минут гробовой тишины, разлившейся в окружающем пространстве, раздражение Тома можно было ощупать почти физически, стоило только захотеть. Но в клуб подобных суицидников не был записан даже Гарри. Смелость смелостью, но идти на такой рискованный шаг было боязно даже ему! — Поттер, — удивительно доброжелательно произнес Том, переводя пугающий нечитаемый взгляд на Гарри. — Д-да? — запнувшись, ответил гриффиндорец, слегка нерешительно взирая на жуткую картину. Красивое лицо Риддла перед ним застыло в плохо скрываемом отвращении, став похожим на искусную фарфоровую древнегреческую маску, а незримая аура неудовлетворённости свернулась в пространстве плотным комом, падая на плечи гриффиндорца неподъёмным грузом. И подобное пугало настолько, что Поттер рефлекторно отодвинулся назад, хватая рядом лежащий учебник и ставя его между собой и Томом. Такой способ защиты был не слишком надёжен, но, конечно, всё же лучше, чем ничего, ведь пожить-то ещё хотелось! Желательно, конечно, в твёрдом уме и трезвой памяти, а также со всеми конечностями, с которыми он появился на этот бренный свет. — Напомни-ка мне, почему твоё имя до сих пор не использовано, как подтверждение факта прорыва в колдомедицине? — одним движением сжимая эссе Гарри в ладони, таким способом сминая его, резко поинтересовался Риддл, выглядя так, словно от кровавого и очень жестокого убийства его отделяло всего ничего. — А? — нервно хихикнул Поттер, ещё больше отодвигаясь от старосты. Вслед за чем чуть не полетел со стула прямо на пол. — Ты о чём? Глаз Риддла судорожно дёрнулся, полностью выдавая настроение своего хозяина. — Я о том, что это невероятный случай! Умудряться жить пятнадцать лет с полным отсутствием мозга и настолько тщательно это скрывать! — неожиданно раздражённо выплюнул Том, даже не повышая голос, хотя это абсолютно не требовалось. Одна его интонация заставляла Гарри испуганно таращиться на оппонента, что казалось, ещё немного, и глаза гриффиндорца полезут наружу. Староста умел быть пугающим. Причём настолько, что хотелось сию же секунду собрать свои вещи и свалить куда-нибудь на север, чтобы вдруг не испытать весь этот гнев на себе. Всё-таки расчленённый из-за зельеварения труп — не самая геройская смерть для будущего аврора. — Все настолько плохо? — тихо шепнул Поттер, вжимая голову в плечи. Конечно, гриффиндорец знал, что его навыки написания эссе оставляют желать лучшего, но довести самого Тома Риддла до тихого раздражённого шипения — совсем другая ступень таланта! Ладно Снейп — тот орал по поводу и без постоянно, но староста слизеринцев обычно очень умело оставался безэмоционален ко всем видам глупости, только холодно унижая всех без разбора. Но то, что происходило сейчас, — просто верх всякого понимая обычных вещей. — Знаешь ли, в чём суть? — пренебрежительно глянув на испуганного гриффиндорца, проговорил Риддл. — Даже если я перепишу каждую букву в твоём отвратительном эссе, добавлю три страницы информации про чихотную траву и полностью вылижу строчки, оно всё равно станет непоправимым ударом по психике профессора Снейпа! — высказался Том, резко бросая измятый пергамент на поверхность стола. — У пресмыкающихся есть психика? — удивлённо воскликнул Гарри, прижимая разделяющий его со слизеринцем учебник к груди. — Поттер! — раздражённо рыкнул Том, тут же вставая со своего стула. — Я! — рефлекторно ответил Гарри, выпрямляя спину, будто на перекличке авроров. Подобную военную выправку отец, глава отдела, привил ему ещё с детства, поэтому гриффиндорец даже не задумался, прежде чем сделать это. — Ты сейчас же под диктовку начнёшь переписывать это убожество, — выцедил Риддл, подходя к Гарри. После чего встал за спиной сжавшегося на стуле Поттера и сунул тому под нос чистый пергамент, авторитарно складывая руки на груди. — И не дай Мерлин я после найду хоть одну ошибку. Будь уверен, это будет последняя ошибка в твоей жалкой безнадёжной жизни. Не прошло и секунды, как гриффиндорец тут же воровато оглянулся за своё плечо, сталкиваясь взглядом с тёмными глазами напротив. — А грамматические считаются? — тихо пискнул Гарри, вжимая голову в плечи. И стоило ему связываться с этим ботаником-диктатором-маньяком Риддлом? Переписал бы на перемене у Гермионы, и дело с концом! Пусть мама потом бы и ругалась за «отвратительно», но Поттер после был бы хотя бы жив! Пасть смертью храбрых ещё до поступления в аврорат совершенно не входило в его планы! — Считаются даже кляксы на пергаменте, Поттер, — опасно сузив глаза, прошептал Том, склоняясь к уху гриффиндорца, отчего по спине того поползли мурашки. — Лучше не испытывай судьбу. И Гарри вдруг понял, какую ошибку совершил. Интересно, а какое надгробие для его могилы выберет семья?