Необычное знакомство

Выбор собственного надгробия был отложен до лучших времен. Хотя нельзя было не учитывать и такой скорбный вариант событий: если в этот раз Риддл его не убил, то это совершенно не значит, что он будет так же великодушен в следующий. Гарри тихо выдохнул. Новый день очередной наступившей недели не задался с самого утра. Прямо с того самого момента, когда Рон и Симус не разбудили Гарри на завтрак, который он благополучно проспал. Теплая мягкая постель — это, конечно, хорошо, но набитый едой желудок, по мнению Поттера, все же лучше, поэтому гриффиндорец вполне законно устроил этим двоим предателям бойкот, не дав списать ни единого задания. Так-то! А списывать у него, вопреки ожиданиям, было что. Недаром сутки назад Том третировал бедную душу Поттера почти до самой ночи, доводя несчастного замученного гриффиндорца до потери сознания. На единственное чёртово эссе по зельеварению ушло только два часа, в течение которых Риддл все говорил и говорил о применении чихотника в колдомедицине, теоретической и практической науке, не замолкая ни на секунду. Конечно, Гарри бы соврал, если бы начал утверждать, что ему совсем не нравилось слушать старосту Слизерина. Да и как может не нравится бархатный, грудной мужской голос, вызывающий возбуждённую дрожь по всему телу? Конечно же, никак. Но все же Поттер был рад его слушать в немного другой обстановке, например, в горизонтальной или, на крайний случай, вертикальной плоскости. Желательно, когда гриффиндорец был бы вдавлен Томом в любую из этих поверхностей, чтобы чувствовать его крепкое горячее тело и каменный стояк. Но, в обход всем мечтам, это оставалось всего лишь его фантазиями. Ведь тогда Гарри мог только судорожно записывать за диктующим Риддлом, который явно не собирался его трахать. Если только домашкой в мозг, так как после выхода из библиотеки Поттер явственно ощущал, будто его разум насиловали без перерывов на обед. Одно эссе Гарри перетерпел стойко. Но когда педагогический талант Тома раскрылся во всей красе и староста впал в кураж — гриффиндорцу хотелось плакать. Рыдать навзрыд и просить о пощаде, дабы все это кончилось. Мерлин! Да даже Снейп и кошка Макгонагалл не были такими деспотами! А, что ещё хуже, Риддл был не только тираном, но и вдобавок гребанным перфекционистом, который не успокоился, пока Поттер не сделал все с такой точностью, будто он писал научную работу для известного сообщества магов, а не пытался вытянуть школьные предметы на «удовлетворительно». Все же стоило десять раз подумать, прежде чем просить Тома о чем-либо. Потому что это очень подозрительно походило на сделку с дьяволом — исполнение желания, за которое пришлось заплатить невероятную цену, в десять раз превышающую реальную стоимость изначальной прихоти. Только подумать! Риддл смог вбить в голову Гарри всех деятелей третьей гоблинской войны, а также что, как и когда они совершили. И это при том, что Поттер с роду не учил ни единой страницы из учебника по истории магии. На самом деле, у слизеринца были невероятные способности в области контакта с тупыми дилетантами. Том точно бы стал грозой Хогвартса, пожелай он податься в профессора. Слава всем Основателям, что Гарри до этого момента уже выпустится, и страдать в гипотетической ситуации придется кому-то другому. На его душу уже двух дементоров из преподавательского состава хватает. Но нельзя, конечно, не заметить плюсы подобной мозговой встряски. Сегодня Гарри чувствовал себя гораздо умнее всех своих однокурсников, блеснув вьевшимися в голову знаниями на нескольких предметах, за что законно получил одобрительные взгляды от парочки профессоров и очки для своего факультета. Но повторять подобный опыт у него ни сил, ни желания больше не было. Тем более, что к предметам СОВ, которые он сдавал в этом году, Поттер вполне себе был готов, в чем немало поспособствовала мотивация от отца. И это было даже лучше, чем гриффиндорец мог себе представить. Ведь отец согласился взять Гарри на летнюю практику в аврорат, если тот дотянет все оценки до «выше ожидаемого». Поэтому в этом году, в отличие от предыдущих, нельзя было сказать, что Поттер совсем ничего не делал: все же, с горем пополам, но он готовился, ведь подобная благосклонность Джеймса Поттера была чуть ли не манной небесной для подростка, мечта которого о своем будущем тесно переплеталась с этой летней практикой. Гарри чуть ли слюни не пускал, представляя, как оно может быть. Целый день проводить с отцом и Сириусом, которых он обожал всем сердцем, а также принимать участие в заданиях и боевых операциях, набираясь опыта — это ли не мечта? Но гриффиндорец особо не распылялся, не желая строить фальшивые фантазии. Головой он прекрасно понимал, что, скорее всего, будет просто на подхвате для занятых авроров или же незначительной помощью для отца и крестного, которые, наверняка, в силу своих возможностей попытаются предоставить ему увидеть некоторые детали их работы. Но «увидеть кое-что» — не значит привлекать в нее, так как Гарри все же слишком мал, чтобы принимать участие в каких-либо серьезных операциях. Хотя это его не слишком расстраивало. Незначительный опыт до сих пор остаётся опытом, даже если начинать и приходится с малого. Все же, его отец тоже не сразу дорос до должности Главы Отдела Захвата. Поэтому гриффиндорцу оставалось только сжать кулаки и выдохнуть, следуя примеру старших. Но все это будет потом. Сейчас же, пока учебный год ещё не закончился, Гарри нужно было думать только о поддержании нормальных уровней баллов, чтобы СОВ действительно не стали для него проблемой. Вследствие чего Поттер даже слушал на занятиях, изредка умудряясь кое-что записывать. Как, например, сейчас, сидя на Чарах, вел которые профессор Флитвик — довольно неплохой преподаватель, на предмете которого гриффиндорцу не хотелось заснуть. А таких предметов, кстати, было совершено немного: ЗОТИ, Чары и Уход за Магическими существами. — Итак, дети, как вы уже знаете, сегодня мы будем проходить Щитовые чары. Это довольно сложный раздел чар, которым, несмотря на трудность, должен в совершенстве овладеть каждый волшебник, ведь никогда не знаешь, когда может понадобиться защита, — поучительно начал преподаватель, стоя на стопке учебников. — Наша задача научиться различать виды Щитовых чар, заклинания против них и заклинания, которые они могут остановить, а также научиться применять их на практике. Вопросы? — добродушно спросил Флитвик, складывая руки за спиной. Гермиона подняла руку. И после того, как преподаватель разрешил ей говорить, девушка встала со своего места. — Скажите, сэр, на пятом курсе мы же не будем изучать все разновидности Щитовых чар, правда? — вскинув подбородок, гриффиндорка многозначительно посмотрела на книгу перед собой. — Я читала, что некоторые из них относят к высшей магии, которая изучается только на седьмом курсе. — Да, мисс Грейнджер, — в ответ проговорил Флитвик, — можете сесть на место. Как вы правильно заметили, на пятом курсе действительно изучаются не все виды Щитовых чар. В большинстве своем потому, что некоторые подобные заклинания требуют огромной практики и большого магического резерва, который до конца сформировывается только к семнадцати годам. По классу пронеслись разочарованные вздохи. — Но не печальтесь! — улыбнувшись, воскликнул профессор, спрыгивая со стопки учебников, отчего он начал казаться совсем маленьким. — То, чему я буду вас обучать, тоже потребует немало терпения и труда! Так что давайте сосредоточимся и начнем урок. Итак, кто мне скажет, какие виды Щитовых чар существуют? — задал вопрос Флитвик, взглядом осматривая кабинет. И стоило преподавателю только задать вопрос, как руку тут же потянула Гермиона, с надменным видом осматривая всех остальных в кабинете. Скорее всего, она думала, что никто, кроме нее, ничего не знал по теме урока, поэтому девушка выглядела до предела самодовольной и нетерпеливой, чуть ли не подскакивая с места. Но сегодня всё было иначе. Поучения Риддла и наставления отца смешались в мозге Поттера одним плотным комом из нужной информации, поэтому Гарри, не задумываясь, тоже потянул руку, чем заслужил скептически-удивленный взгляд от Рона, сидящего рядом с ним. — Отлично-отлично, — пробормотал Флитвик, улыбнувшись. — Мистер Поттер? Гарри встал с места. — Щитовые чары или «протего» делятся на два типа, — начал гриффиндорец, повторяя те же слова, что вдалбливал ему отец. — Первый — щит, поставленный непосредственно вокруг мага, который может отразить мелкие проклятия, второй же — щит, поставленный непосредственно в пространстве, — продолжил Гарри, не задумываясь над сказанным, — и второй тип может отражать проклятия, направленные не только на волшебника, но и на нескольких людей. Также протего можно, эм, как это сказать, — на секунду задумался Поттер, тут же вспоминая, — можно увеличить его мощность. Достаточно просто добавить к заклинанию «максима», — договорив, Гарри тут же сел на место, после чего заслужил удивлённые взгляды от сокурсников в свою сторону. А Гермиона вообще не могла отвести от него взгляда, обиженно поджимая губы и раздражённо морща нос. — Замечательно, мистер Поттер! Десять очков Гриффиндору! — довольно воскликнул Флитвик, начиная более подробно пояснять все то, что только что сказал Гарри. — Эй, друг, — тихо прошептал Рон, легонько ударяя Поттера локтем в бок. — Это что сейчас было? Гарри перевел на него удивленный взгляд, пожимая плечами. — Я ответил на вопрос профессора? — со смешком предположил Поттер, глядя на то, как глаза Уизли комично расширились в неверии. — Вот именно, ты ответил на вопрос! — возмущённо проговорил Рон, не повышая голос. — Тебя, что, Гермиона вчера покусала? Гарри в ответ глупо хихикнул, представляя, как эта заучка могла бы бегать за ним по коридорам, чтобы вместе со своей слюной передать Поттеру прямо в кровь объем информации, находящийся в ее большой голове. И не факт, что гриффиндорец даже от такого рискового метода стал бы умнее. Все же глупость в его иммунитете уже успела выработать антитела, которые не позволяли Гарри и далее продвигаться по лестнице эволюции, как делали все нормальные люди. По крайней мере, так утверждал Том. — А что, мне кажется, своими передними зубами она вполне могла бы это сделать, — пожал плечами в ответ Поттер, вольготно откидываясь на спинку стула. — Да и вообще, Рон, тебе так сложно поверить, что я начал учиться? — Да, — ни секунды не колеблясь, ответил Уизли, с подозрением косясь на друга. — Сначала ты, раздолбай, учиться начнёшь, потом Невилл найдет себе девушку и что дальше? Конец света? Контроль над расами возьмут флоббер-черви? Снейп станцует с Дамблдором вальс и пригласит того на свидание? — Фу, Рон, — скривившись, ответил Поттер, — нельзя быть таким завистливым. Профессор Снейп тоже заслуживает счастья и мы не в праве осуждать его выбор, — поучительно кивнул Гарри, не сдержав веселой улыбки. — Гарри, милый, — с видом заботливой мамочки, начал Уизли. — Я волнуюсь исключительно о твоём здоровье. Понимаешь ли, ты и ответы на уроках — это противоестественно. Почти то же самое, что Снейп и хорошее к тебе отношение. Поэтому давай после уроков зайдём к Мадам Помфри, хорошо? Тренировка по квиддичу давно была? Головой тогда сильно ударился? — спросив, Рон потянулся ладонью ко лбу Гарри, который в ответ лишь оттолкнул руки друга от своей многострадальной черепной коробки. — Я, конечно, понимаю, что до одури сексуален, но ручонки свои шаловливые держи при себе, — ухмыльнувшись, проговорил Поттер, с невозмутимым видом начиная рисовать на пергаменте Гермиону с бобровьими зубами, которая до сих пор сидела с обиженным видом и показательно не смотрела никуда, кроме как на профессора. — Ох, Гарри, — покачал головой Рон, — помянешь ты мое слово, да поздно будет. И тогда не надейся, что я тебе шоколадных лягушек в Мунго таскать буду. — И не надо, — легко пожал плечами Поттер, улыбнувшись. — Мне фанатки их принесут. — С большими сиськами и похотливым взглядом? — недобро ухмыльнувшись, предположил Рон, вспоминая их общую с Гарри мечту на втором курсе. Тогда они, будучи ещё детьми, хотели играть в национальной сборной по квиддичу, насмотревшись на знаменитых и популярных в этой сфере магов. И, как любые уважающие себя двенадцатилетки, они не раз фантазировали о лаврах и почете, куче денег и прекрасных фигуристых дамах с четвертым размером груди, которые были бы сами рады кинуться им на шею. — Именно так, друг мой, — с видом ученого, подтвердил Поттер, строя умное лицо, — именно так.

***

Остальная часть урока прошла относительно спокойно. Настолько, насколько это вообще было возможно с Роном, который постоянно лез под руку и болтал безумолку. Уизли, словно специально, с неотвратимостью приближающегося Хогвартс-экспресса отвлекал Поттера от речи профессора Флитвика, который более подробно, чем в книге, и с примерами разбирал все виды Щитовых чар, которые им предстояло далее изучать. За что после рыжий, кстати, поплатился, получая болезненные тычки под ребра каждый раз, когда терпение Гарри подходило к концу. Дружба дружбой, но ему чары были нужны для поступления в аврорат, не считая даже того, что на СОВ сдать он был их обязан минимум на «выше ожидаемого», а лучше, конечно, на «превосходно», что очень бы порадовало крестного и отца. А порадовать их — значило порадовать себя, потому что всякий раз, когда Сириус и Джеймс были довольны, случалось нечто фантастическое. Так, например, на третьем курсе Сириус за «превосходно» по ЗОТИ дал Гарри свой байк, чтобы тот научился на нем кататься, а Джеймс помог скрыть это от супруги, которая категорически была против подобных забав. Гарри не мог обижаться на маму, ведь знал, что она волновалась исключительно о его здоровье, но, все же, гриффиндорец не мог послушать ее, так как сесть на байк крестного и самостоятельно на нем прокатиться — было его мечтой с пяти лет. А от мечты он отказываться не собирался, поэтому сделал все, чтобы данное мероприятие состоялось. А стоило только вспомнить случай, когда у Гарри под поучительными наставлениями Люпина получилось вызвать Патронус! Тогда отец был настолько счастлив, что его сын смог овладеть таким сложным заклинанием в четырнадцать, от чего не поскупился и приобрел шесть хороших билетов на чемпионат мира по квиддичу для себя, Сириуса, Гарри, Рона и близнецов Уизли. И это действительно стало самым невероятным событием, произошедшим в скучной жизни студентов Хогвартса. Поэтому, стоило уроку подойти к концу, как Гарри тут же заявил Уизли, что не будет больше с ним сидеть за одной партой, если тот и далее продолжит в таком духе. Ведь каким бы тупым Поттер ни был, выгоду свою из-за чужой глупости он упускать был не намерен, особенно, когда это касалось его будущего. Считаные минуты до следующего урока прошли чрезвычайно быстро. Гарри даже не успел как следует подразнить Грейнджер, которая вышла с красным лицом и возмущенным видом из класса профессора Флитвика, сразу же скрываясь за углом коридора. Отчего гриффиндорцу, за неимением других вариантов развлечения, в сопровождении незатыкающегося Рона пришлось идти прямиком в кабинет зельеварения, которое было у них следующим по списку. И, вопреки обычному течению вещей, Гарри вошёл в обитель мрака и отчаяния в приподнятом настроении, так как добротное эссе по чахотнику лежало у него прямо в сумке, приятно грея душу этим самым фактом. Пусть написано оно было и не им, но — эй! — Поттеру это было и не нужно, ведь на зельеварение он хотел плевать с высоты астрономической башни, несмотря на слова матери о том, что эта наука прекрасна. Честно сказать, Гарри очень сомневался в непредвзятости слов Лили Поттер, так как она ещё со школьной скамьи дружила со Снейпом и всячески ему потакала, даже не обращая внимание на то, что принять его чувства не смогла, выйдя замуж за отца. И, зная такой факт семейной биографии, Гарри старался не принимать колкие замечания в свою сторону от Ужаса Подземелий всерьез, так как знал, что он в большей степени не любил отца Гарри, тут же проводя параллели между ними. А также гриффиндорец старался не жаловаться маме на профессора зельеварения, потому что совершенно не хотел ее расстраивать. Он прекрасно видел, как она дорожила этой дружбой, поэтому делал все, чтобы его распри со Снейпом остались вне ее ведения. Хотя, нельзя не сказать, что Снейп бесил его до зубного скрежета. Этого таланта у него было не отнять. Звонок прозвенел в тот же миг, когда Гарри разложил учебники и письменные принадлежности на поверхности стола, сразу же усаживаясь за парту. На зельеварении его соседом был Невилл, а Рон сидел с Симусом, занимая место на задних рядах. Так получилось совершенно случайно. И все потому, что профессор любил перемешивать учеников в хаотичном порядке, рассаживая так, как ему казалось правильнее всего. Поэтому сейчас Гарри, способности которого в области зелий равнялись минус нулю, сидел с таким же бестолковым Лонгботтомом, взрывы в котле которого происходили не реже, чем Поттер попадал к Мадам Помфри — а был он у нее, кстати, самым частым пациентом. Школьный квиддич все же являлся травмоопасным спортом, а быть ловцом команды отнюдь не легко. — Гарри, привет, — прошептал Невилл, отрываясь от учебника. — Чего читаешь? — вместо приветствия, поинтересовался Поттер, пытаясь заглянуть сокурснику в книгу. — Эро-журналы или спортивные новости? Лонгботтомом в ответ лишь глупо хихикнул, пододвигая учебник ближе к соседу. — Всего лишь травология. — Мм, — участливо кивнул Поттер, чувствуя подступившую скуку. — Как интересно. Разговор пришлось прервать в самом его начале. Гарри тут же захлопнул рот, стоило его личному кошмару появиться в дверях: Снейп, следуя своему обычному поведению, тут же начал проходить по рядам и забирать заданные эссе, которые студенты сдавали с выражениями тоски и отчаяния на лицах. Ещё бы. На прошлом уроке профессор так взбунтовался, что задал фантастическое количество страниц, да ещё и выбрал самые трудные темы из учебной программы, отчего многие гриффиндорцы брались за голову, мысленно роя себе могилу. Не предмет, а ужасы Азкабана — не менее. Каждое занятие было похоже на каторгу для смертников, сбежать из которой до конца пятого курса не было возможности. Слава Мерлину, что Гарри не нужны были зелья для поступления, ведь при таком раскладе он заавадил бы сам себя. Пара минут обхода студентов прошли незаметно, и Гарри, задумавшись, даже не обратил внимание, когда около него скользнула мрачная тень. — Поттер, я должен долго около вас стоять? — холодно проговорил Снейп, вытянув руку. — Можете попробовать, говорят, полезно для здоровья, — не задумываясь, ответил Гарри, протягивая недовольному преподавателю исписанный пергамент. Пререкаться с ним уже вошло у гриффиндорца в привычку, отчего он даже не думал контролировать свои порывы, ведь профессор зелий тоже не был с ним особо учтив. А что сеешь, то и получаешь. — Жаль, вы не знаете, что полезно для мозгов, — едко проговорил Снейп, забирая эссе у Невилла, который тоже протянул его дрожащей рукой. И затем отправился далее по рядам, где некоторые сидели, как на иголках, сжимая в руках пергаменты, а остальные судорожно пытались что-то дописать, отчего скрип перьев раздавался на весь кабинет. В конце концов, собрав все задания, профессор коротко объяснил им суть сегодняшнего урока. Уже неделю они проходили довольно сложный состав и действие умиротворяющего бальзама на разум, поэтому не мудрено, что именно сейчас Снейп захотел дать им практическое задание, а именно — попытаться сварить его самим. Гарри в ответ на это только горестно вздохнул. Сидя в паре с Невиллом никакого зелья у них и в помине получиться не могло, но так как задание до сих пор им оставалось, все тут же разошлись по рабочим местам, в том числе и Поттер с Лонгботтомом, которые обменивались понимающими взглядами. Каждый из ребят признавал, что они были полными профанами в подобном, которые вместе не могли не то что сварить нечто нормальное, но и заодно никого случайно не убить своей жижей. Ведь то, что у них получалось в итоге, нередко было травмоопасным и причиняющим серьезный вред психике. Сам же Снейп, дав студентам самостоятельное задание, сел за свой стол и начал проверять сданные эссе, судя по всему, не желая тратить освободившееся время попусту. — Сходи за ингредиентами, а я разогрею котел, — обречённо сказал Невилл, замечая, что многие пары уже приступили к работе. Все же, время у них было ограничено, и не успеть приготовить умиротворяющий бальзам равно то же самое, что приготовить его неправильно, вследствии чего оценка за такое одна: «тролль». Гарри в ответ лишь кивнул и направился к кладовой, по пути вспоминая, какие именно ингредиенты были нужны — принести не то совсем не хотелось. Но здесь уже помогли знающие люди, которые встретились Поттеру по пути и добродушно изъявили желание выбрать ему нужное для зелья из многочисленных склянок, колбочек и коробочек, находящихся по всему периметру огромного помещения для хранения. И, когда Поттер справился с поставленной перед ним задачей, он разложил все ингредиенты на столе, многозначительно посмотрев на Невилла. Вследствие чего два неумелых гриффиндорца тут же приступили к нарезке и дальнейшему приготовлению зелья, полностью следуя инструкции из учебника. Точнее, пытаясь ей следовать. По мере собственных возможностей, конечно. Монотонная работа, коей было сегодняшнее задание, совсем не прельщала Гарри, а тем более не побуждала к действию. Подобное он не любил всей душой, нехотя признавая: зельевар — призвание, данное природой, а у него подобного в генах заложено не было. Тем более, что при изучении этой науки нужно было выучить кучу теоретических материалов, что Поттер ненавидел от слова совсем. Гриффиндорец по праву считал себя чистым практиком, потому что только при непосредственном участии в его голову могло поместиться хоть что-нибудь. А больше всего практики требовалось в заклинаниях, которые из-за этого выходили лучше остальных предметов. Поэтому ЗОТИ и Чары были на первом месте в списке приоритетов. Варка зелья на самом деле была похожа на пытку. Страшную, средневековую, с кучей крови и болью в каждой клетке бренного тела. Время для Гарри тянулось мучительно медленно, словно специально замедляя свой ход, отчего Поттер пару раз хотел совершить несколько актов самоубийства, ведь терпеть подобное — выше его сил. А Лонгботтомом даже пару раз ударил себя ладонью по лицу, когда Гарри слишком крупно растолок лунный камень, отчего пришлось просить ещё один у соседней пары, так как в кладовой он закончился. Да и откуда Поттеру было знать, сколько сил прикладывать? В конце концов, в учебнике о размере крошек ничего написано не было. Помешать так, помешать сяк, добавить больше ингредиентов, ещё раз по часовой стрелке второй круг и ждать Мерлин сколько знает, пока жижа в котле не приобретет нужный цвет и консистенцию. Томиться в неведении результата тяжёлых трудов оказалось, кстати, самым тяжёлым испытанием для психики Поттера, который от скуки начал прикидывать сколько же Снейпу требовалось не мыть голову, дабы добиться таких потрясающих сальных локонов. Но когда неприятно бурлящая эссенция в котле постепенно начала меняться, Гарри не смог не обрадоваться, потому что сидеть ровно и ничего не делать, только наблюдая, оказалось чрезвычайно неприятно. Как раз ещё одно отличие зельеварения от ЗОТИ или Чар: в первом приходилось ждать, порой, месяцами, дабы увидеть плоды кропотливых стараний, что требовало немалой усидчивости, а во-втором результат был виден сразу — получилось заклинание или же нет. И если вдруг не получилось, чтобы повторить его вновь, хватало всего лишь пары минут, а не день-два-месяц-год, как при варке зелий. Умиротворяющий бальзам, приготовленный Гарри и Невиллом, кстати, уже через несколько минут после своего изменения начал издавать неприятный запах тухлых яиц, вслед за чем парни невовремя осознали, что в процессе они все-таки что-то запороли. Но метаться было поздно, так как время, отведенное студентам, уже прошло, и профессор Снейп начал обходить котлы учеников, осматривая то, что у них получилось. Оценки ближе всего к нему стоящих пар были озвучены почти сразу же, и прошло совсем немного времени, прежде чем преподаватель добрался до Парвати и Лаванды, которые находились рядом с Поттером и Лонгботтомом. — Мисс Браун, мисс Патил, — произнес Снейп, отчего Гарри передёрнуло, так как голос профессора раздался неожиданно близко от котла двух все испортивших гриффиндорцев. — Вы допустили пару ошибок при смешивании и выдержке между добавлением капель сиропа чемерицы. Поэтому ваша оценка «удолетворительно». Вот черт. Снейп уже поставил балл девушкам. Поттер и Лонгботтом следующие. — Мистер Лонгботтом, — холодно произнес Снейп, после переводя взгляд на Гарри, — и Поттер. — Собственной персоной, — в ответ хмыкнул Гарри, печально глядя на опасное варево в котле. И стоило профессору зельеварения глянуть в ту же сторону, куда смотрел нерадивый ученик, как вдруг лицо мужчины скривилось в явно сдерживаемом отвращении, отчего он даже зажал нос рукой. — Поттер! Лонгботтом! Вы зелье, что, левой пяткой при бое с гоблином мешали?! — с презрением в голосе процедил профессор, смотря на варево цвета несвежей могильной земли. — Это отвратительно! Здесь допущено столько ошибок, что даже я не могу полностью их определить! Обоим по «троллю». Вслед за чем преподаватель удалился к другим котлам, не прекращая говорить о тупости некоторых Поттеровских отпрысков. Гарри лишь пожал плечами, оптимистично глядя на Невилла. — В следующий раз будет лучше. — Если нас не отчислят раньше, — вздохнув, пролепетал Невилл, отходя от котла с неудавшимся зельем. После чего, услышав звонок, двое гриффиндорцев направились к своей парте, чтобы собрать вещи. И только Поттер повернулся к выходу из кабинета, как вдруг Снейп, очищая студенческие котлы заклинанием, вдруг произнес, даже не глядя на студента: — Поттер, задержитесь. Гарри от такого обращения в который раз за урок передёрнуло. Что Снейпу от него было надо? Дементор высосал не всю радость и решил продолжить пир? Последними из помещения вышли Рон и Симус, которые, кстати, тоже получили по «троллю». Но перед тем, как бросить друга в беде, эти двое предателей сочувствующе хлопнули Поттера по плечу, строя настолько скорбный вид, что, казалось, словно они отправляли Гарри, как минимум, на вторую магическую войну, а не на короткий разговор с профессором зельеварения. И Поттер их отчасти понимал: для него самого словосочетание «бой на смерть» и «беседа со Снейпом» были синонимами. Но, кроме смирения, бедному гриффиндорцу больше ничего не оставалось. Вслед за чем, как только дверь в кабинет оказалась закрытой, а все котлы очищены, профессор зельеварения сел за свой стол, одним движением руки подзывая Поттера ближе. Гарри подобное стечение обстоятельств совершенно не нравилось, но, несмотря на это, он все же подошёл ближе к столу преподавателя, после присаживаясь на стул прямо перед его внимательным взглядом. Догадки в голове проносились со скоростью взбешённых гиппогрифов, но Поттер никак не мог дать даже самому себе хоть один внятный ответ, что от него хотел Ужас Подземелий. Подобные приватные разговоры у них, вопреки всеобщему мнению, случались очень нечасто, ведь Снейпу тоже не доставляло особого удовольствия беседовать с Гарри, поэтому он с завидной переодичностью выходки гриффиндорца спускал на тормозах, если они, конечно, не переходили грань благоразумия. Но ничего такого сверхъестественного, за что его мог вызвать на ковер декан Слизерина, Гарри в последнее время не делал, отчего вопрос в собственной голове стал ещё больше. Что же все-таки случилось? — Итак, Поттер, судя по вашему лицу, не тронутому умственными упражнениями, я могу догадаться, о чем вы думаете, — ровно проговорил профессор, взирая на ученика, который был напряжен, словно тигр перед броском. — И перестаньте на меня так настроженно смотреть, на мне не написан рецепт умиротворяющего бальзама. Гарри только хмыкнул, отчего на его лице расползлась дерзкая ухмылка. — О, профессор, будьте уверены, никакой сложный рецепт любого из существующих зельев не пугает меня так же, как вы, — в ответ проговорил Гарри, чувствуя себя уже более расслабленно. Профессор не орет — значит, все не так плохо, как ему казалось сначала. — Сочту это за комплимент, — спокойно проговорил Снейп, доставая что-то из своего стола. И уже через секунду разворачивая пергамент, чтобы передать его гриффиндорцу. — Вы знаете, что это такое, Поттер? Гарри скептически осмотрел протянутый ему пергамент, слегка удивляясь. — Эм, мое эссе, сэр? — недоуменно ответил парень, тут же переводя пытливый взгляд на Снейпа, который сложил руки в замок на парте, прохладно рассматривая студента перед ним. Эти своеобразные гляделки длились всего пару секунд, прежде чем мужчина коротко вздохнул, словно поражаясь идиотизму индивида, сидящего напротив. — Не ваше, Поттер, — лаконично отрезал профессор, после добавляя: — Даже несмотря на то, что это прекрасное творение было испорчено вашим корявым написанием, я все равно смог его узнать. Брови Гарри взметнулись вверх, выдавая всю степень удивления своего хозяина. — Понимаете ли, — продолжил мужчина, — манера написания мистера Риддла довольно уникальна, я бы сказал — одна на миллиард среди подобных посредственностей, как вы. Поэтому не узнать его работу я не смог бы, даже будь она написана конечностями флоббер-червя. Гарри нахмурился. Конечно, он понимал, что эссе было написано не им, но все же это было странно. Ведь и раньше Гарри списывал у всех подряд, но до сего момента, даже зная о подобном, профессор не вызывал его на разговор для обсуждения таких мелочей. Да и вообще, кто не списывал зельеварение? Подобных академических личностей на весь Хогвартс было раз, два и обчелся. — Да, сэр, — неуверенно начал Гарри, не представляя, какую манеру поведения выбрать в этой странной ситуации. — Как вы и сказали, Том мне немного помог, но причем здесь это? — наконец задал интересующий вопрос гриффиндорец, внимательно уставившись на своего профессора. — Ах, значит, Том, — подчеркнув последнее слово интонацией, ответил профессор. — Я думал, что осталось хоть одна радующая меня вещь, до которой вы не смогли дотянуть свои гадкие длинные руки. Но теперь я понял, как сильно ошибался. Гарри недоуменно похлопал ресницами, не в силах осознать только что сказанное профессором. И что это все значило вообще? С каждой секундой разговор со Снейпом становился все менее понятным, а его фразы все более туманными, что начинало порядком бесить. Гриффиндорец все-таки не детектив, чтоб разгадывать загадки, поэтому ответы захотелось получить здесь и сейчас, чтобы перестать играть в эти игры. — О чем вы, профессор? — раздражённо выдохнул Поттер, отчего его лицо стало более сосредоточенным. — Скажите уже прямо. — Прямоты, значит, хотите? Хорошо, — хлопнув ладонью по столу, неожиданно громко проговорил Снейп, вставая со своего места и начиная подходить к Гарри. — Я не хочу, чтобы вы общались с мистером Риддлом, Поттер. Ваше присутствие рядом будет только отвлекать юношу от действительно важных вещей, — грозно проговорил мужчина, останавливаясь у конца своего стола, в метре от того места, где сидел гриффиндорец. — А? — удивлённо воскликнул Гарри, тоже вставая своего стула. — С чего вы вообще взяли, что мы общаемся с Томом? — Да хотя бы потому, что пока все остальные называют Риддла «мистер Риддл» и просто «Риддл», вы позволяете себе произносить его имя! И это несмотря на тот огромный факт, что мистер Риддл до сего дня не помогал ни единой живой душе с заданиями! — недовольно процедил профессор, повысив голос. — Так что я настоятельно прошу вас отстать от моего ученика! В душе гриффиндорца в ответ на эти слова разлилась праведная ярость. Да какого черта Снейп себе позволяет решать с кем и когда ему общаться? Пусть идёт к Мордреду! Тем более, что Том не против присутствия Гарри рядом, раз до сих пор не выпер его из своей постели взашей. — Да ни за что! Я хочу и буду общаться с Томом! — воскликнул Поттер, не желая отступать. Чувство собственности вдруг ударило прямо в мозг и Гарри на секунду почувствовал тугой ком необоснованного страха, свернувшийся в животе, словно удавка: а если Снейп прав? — Вы ничего не знаете о Томе, чтобы решать за него! Лицо профессора вдруг растеряло до сих пор удерживаемое хладнокровие, и мужчина тут же стал очень агрессивным, с презрением наблюдая за сыном школьного врага. — Глупый мальчишка! Такой же наглый, самоуверенный и заносчивый, как и твой отец! Не говори о вещах, которых не понимаешь! И это я ничего не знаю о мистере Риддле? Постыдись! — нервно воскликнул Снейп, сжимая руки в кулаки от сдерживаемой ярости. — Да ты хоть ведаешь, чем занимается мистер Риддл на самом деле?! Этот гениальный юноша только на шестом курсе, а уже пишет диссертацию для Британского сообщества зельеваров! Он проводит исследования в таких сложных сферах науки, в которые вашим скудным мозгам путь заказан! Мистера Риддла уже хотят заполучить несколько научных сообществ, потому что такой талант нужно с руками рвать ещё при учебе в школе! А вы, мистер Поттер, и ваша деградация личности только будете мешаться у него под ногами, ведь вы ничего не сможете дать такому выдающемуся молодому человеку! Поэтому, Поттер, закройте рот и делайте то, что я вам советую! — закончил свою тираду Снейп, покраснев от злости. А Гарри в это время неестественно побледнел, ощущая, как слова профессора, словно острые иглы, вонзаются в душу, заставляя ее кровоточить. Пульс резко подскочил, и Поттер сжал зубы настолько сильно, что жевалки ходили ходуном, выдавая состояние гриффиндорца с потрохами. Каждая фраза мужчины пробилась прямо в цель, и парень впервые за долгое время задумался о том, что он совершенно ничего не знал о Томе на самом деле. Действительно. Гарри понимал, что Том был умным. Прекрасно это осознавал. И, судя по словам Снейпа, он был просто гениален, что также неплохо встраивалось в мировоззрение гриффиндорца. Но до этой минуты Поттер в самом деле ни разу не задумался о том, а достоин ли такой, как он, даже стоять рядом с таким, как Риддл. Страсть в начале их своеобразных отношений вспыхнула незаметно, и парень даже подумать обо всем этом толком не успел, как уже прошла неделя после их первого секса. Все развивалось настолько естественно и быстро, что Гарри не могло даже в голову прийти то, что, возможно, с Риддлом действительно должен быть кто-то другой. Кто-то умнее. Более равный Тому. Не Поттер. Кровь стучала в висках парня набатом, заглушая все звуки, кроме собственных ядовитых мыслей. — Если ты согласишься больше не приставать к мистеру Риддлу, я тоже пойду тебе навстречу, — через минуту полного молчания проговорил Снейп, кидая на опустившего голову гриффиндорца высокомерный снисходительный взгляд. — Я слышал от Лили, что Джеймс обещал взять тебя на практику в аврорат, если ты сдашь СОВ на «выше ожидаемого». Но так как ты совершенно туп, то по зельеварению без моей помощи тебя будет ждать максимум «отвратительно». Поэтому предлагаю сделку: ты больше не общаешься с мистером Риддлом и едешь спокойно на свою практику со всеми «выше ожидаемого», — закончил мужчина, отворачиваясь от до сих пор молчащего Поттера. — Это хорошее предложение, подумай над ним. Гарри вышел из кабинета в тот же миг, когда Снейп взмахом руки разрешил уйти. За весь остаток дня Поттер не сказал больше ни слова.