Необычное знакомство

Звук стука костяшек по дереву прозвучал очень громко в оглушительной тишине слизеринских подземелий. Эхо тут же разнеслось по коридору, отбиваясь от многовековых каменных стен. Акустика здесь была ещё лучше, чем в главной части замка. — Открыто, входите, — глухо донеслось изнутри комнаты. Том незамедлительно скользнул в помещение, прикрывая за собой дверь. По привычке парень обвел взглядом чужой рабочий кабинет, в котором ему иногда приходилось засиживаться допоздна. Внимание, как всегда, не могло зацепиться за что-то конкретное, ведь обстановка в комнате была довольно скромной, без излишеств. Возможно, Том даже назвал бы её неоправданно мрачной, однако ему в жизни приходилось бывать в местах с интерьерами и похуже. В конце концов, оставив пустую праздность, Том обратил свое внимание на дубовый стол посередине комнаты, за которым сидел декан его факультета, профессор Снейп, и работал с бумагами. Судя по тому, с каким недовольным он сидел, можно было сделать вывод, что мужчина проверял домашние задания Хаффлпаффа. На самом деле, Том не совсем понимал, как можно было описать его отношения с профессором. Декан обратил на Риддла внимание ещё на первом курсе, когда Том, полукровка с маггловской фамилией, стал отличаться от всех своих сверстников незаурядными способностями в различных науках, в том числе и зельеварении. С самого своего первого дня в Хогвартсе Том старался держаться особняком по настоянию матери, дабы не навлечь беды: у него не было ни связей, которые многое решали в волшебном мире, ни горы родительского золота за спиной, чтобы можно было легко завоевать уважание однокурсников; в первой свой день из магии одинадцатилетний Риддл мог наколдовать разве что светящийся шарик, который развеивался от любого неловкого движения. Говорить в Хогвартсе на парселтанге ему тоже строго настрого запретили, грозя тем, что если его темный дар раскроют, то посадят в Азкабан до конца дней. Том невесело усмехнулся. Сейчас то он понимал, что за такие глупости его никто не арестовал бы. Наверное, бледный тощий мальчишка, одетый так, будто приехал из сиротского приюта, вызывал у профессора жалость. Так что неудивительно, что многими нелюбимый «Ужас подземелий» стал завуалированно помогать мальчику, которого невзлюбили на собственном факультете, порой, брезгуя даже трогать. В тот момент Том не задумывался о причинах подобной благотворительности со стороны декана и просто был рад иметь в союзниках хоть кого-то. Он не мог бы называться слизеринцем, если бы не ухватился за эту возможность двумя руками: тот факт, что его талант заметили и оценили, вызывал в душе Риддла неимоверный восторг. Когда умер отец, Том бессознательно все чаще стал наведываться в кабинет профессора Снейпа. Они не вели задушевных бесед, и Риддл никогда не плакался ему в плечо, однако разговоры о магии, целях на будущее и возможных перспективах отвлекали Тома от всего того дерьма, что происходило у него дома. Он никому не говорил, что Меропа Мракс постепенно начала сходить с ума, все больше впадая в маразм: однажды летом, на каникулах, она истерично попыталась раздеть своего собственного сына, чтобы заняться с ним сексом, видя в Томе только своего умершего мужа. После этого парня тошнило, по крайней мере, несколько часов, и больше дом даже после убийства ублюдка-отца не был для Риддла безопасным. Парень отныне не мог доверять никому, чувствуя лишь отвращение от людей, которые пытались с ним сблизиться. Время шло, и однажды Том ожесточился настолько, что от того вызывающего жалость мальчика-первокурсника совсем ничего не осталось. Риддл умом, талантом и силой добился того, чтобы его начали уважать на факультете, и впредь в защите декана не было необходимости. Тогда же Снейп, видя изменения, предложил талантливому слизеринцу, только-только закончившему третий курс, неофициальное ученичество. Том согласился, зная, что это хорошо скажется на его репутации, если он захочет пойти в науку. Несмотря на паршивый характер, декан был потрясающим зельеваром, которого уважали даже за границей. И до сих пор, уже учась на пятом курсе, Риддл под руководством профессора проводил свои многочисленные исследования, которые, как он был уверен, однажды перевернут с ног на голову весь магический мир. — Добрый вечер, профессор, — вежливо проговорил староста, с любопытством глядя на своего декана. Сегодня у них не было назначено встречи и то, зачем Снейп его позвал, все ещё оставалось загадкой. А неожиданности Том не любил почти так же, как оставаться в неведении. — Присядьте, мистер Риддл, — вместо приветствия сказал зельевар, наконец отрывая уставший взгляд от своих бумаг. — Нам следует поговорить. Том в ответ только промолчал и чуть напрягся, но вида не показал. Он уже давно научился не выдавать своих истинных эмоций, будто закоренелый актер. Парень любил быть в курсе всего, что его окружает, и такие речи с толикой таинственности вызывали внутри неминуемый поток проходящего по нервам раздражения. На мгновение помедлив, Риддл, как и было велено, сел на стул напротив декана, ожидая, что же тот скажет далее. — Вы уже должны были знать, что мистер Поттер, — скривившись от неудовольствия, проговорил профессор, — очнулся три дня назад. Ментальных проблем после получения темного проклятия у него нет, однако физические все ещё присутствуют: ему трудно передвигаться по замку из-за частых головокружений, а тело, по наблюдениям Мадам Помфри, иногда сотрясает неконтролируемая дрожь. Две недели приёма зелий, которые я изготавливаю для него, полностью выведут темную магию из его тела. Однако, миссис Поттер, — слегка запнувшись на имени, прочистил горло Снейп, — миссис Поттер не хочет, чтобы её сын выпадал из процесса обучения на такой долгий срок. Поэтому она попросила меня обучать мистера Поттера прямо в больничном крыле, раз уж его разум в полном порядке. Том, услышав такую неожиданную новость, только скривил уголок губ. Вряд ли такой бездельник, как Поттер, добровольно захочет учиться в течение этих двух недель. Что ж, профессору Снейпу можно было только посочувствовать. Однако… — Простите, профессор, но я не совсем понимаю, — вдруг подал голос Риддл, — вы пригласили меня только для того, чтобы рассказать эту новость? — уточнил он, чувствуя, что здесь точно что-то нечисто. Интуиция подсказывала, что все не может быть так просто. А своему предчувствию Том был склонен доверять. — Нет, мистер Риддл, — безаппеляционно посмотрев прямо в глаза студенту, ответил мужчина. — Должность декана факультета не позволяет мне распологать свободным временем для подобного рода вещей. Поэтому я хотел попросить вас обучать мистера Поттера в течении того времени, пока он не сможет посещать занятия, — наконец-то выдал самую суть профессор, ожидающе глядя на Тома. — Но почему я? — удивлённо проговорил староста, недовольно поведя плечом. — Учитывая все, что случилось… — Даже учитывая все, что случилось, — резко перебил его Снейп, — вы, мистер Риддл, все ещё остаётесь самым способным и умным юношей, которого я встречал. Дуэльный клуб закрыт, однако ваш талант к обучению других студентов все еще виден невооружённым глазом, да и школьную программу вы давно всю изучили самостоятельно. Я уверен, помощь мистеру Поттеру никак не отразится на ваших текущих оценках и вы сможете вбить в его глупую голову хоть немного знаний, — убедительно проговорил зельевар, взглядом вновь возвращаясь к проверке домашних заданий. Этим жестом он хотел показать, что разговор окончен, и Том чутко это уловил. — Значит, мне прийти к нему завтра? — обречённо вздохнул староста, поднимаясь со своего места. Ещё одна чертова проблема на его плечи. — Да, можете подходить в больничное крыло сразу после окончания занятий. Мадам Помфри уже предупреждена на этот счёт, так что трудностей возникнуть не должно, — ответил парню Снейп. — Спасибо, мистер Риддл. Я очень ценю вашу помощь, — слегка приподняв уголок губ в кривой улыбке, проговорил профессор, на что Том только покачал головой. Его декан действительно был скользким типом. Как будто у Риддла был выбор, особенно, после того, как мужчина поручился за него перед школьным советом и защитил от проблем. На змеином факультете было не принято оставаться в долгу, а выражения наподобии «услуга за услугу» стали чуть ли не настольной брошюрой каждого слизеринца. Вскоре Том вышел из кабинета, возвращаясь в общую гостиную факультета. В его голове крутилось много мыслей, однако одна волновала больше всего: на две недели он станет личным репетитором Поттера. Того самого невыносимого, неусидчивого гриффиндорца, который вместо него подставился под проклятье и с которым, как оказалось, у старосты родственные палочки, из-за чего Риддл и при всем желании не смог бы причинить мальчишке серьёзный вред. Не то чтобы он планировал, нет, но сам факт уже казался ошеломляющим. Магия была для Тома всем: смыслом жизни, защитой, оружием — и теперь, думая о Гарри, староста слизерина чувствовал себя беззащитным и обнаженным до костей. Это было ново, неизвестно, пугало и будоражило одновременно и, конечно, Риддл планировал когда-нибудь разобраться в своём смятении по отношению к гриффиндорцу, однако даже не думал, что дело с этим придётся иметь так скоро. Отчего-то казалось, что весь привычный мир трещал по швам прямо сейчас, и парень откровенно злился от ощущения гадкой беспомощности, смыкавшей острые зубы на его шее. Даже после того, как Том собственными глазами убедился, что Поттер очнулся, он не мог отделаться от противного липкого чувства того, что гриффиндорец умер. Лежащее на полу бледное тело все ещё стояло перед глазами, будто наяву, и иногда Риддлу казалось, что там лежит он сам — побежденный, жалкий, мёртвый. Эти иллюзорные образы, предстающие из теней темных коридоров, подозрительно напоминали манию. Будь Том чуть глупее, возможно, он бы подумал, что сходит с ума. Риддл неторопливо вошёл в факультетскую гостиную, погруженный в собственные ядовитые мысли. Однако не заметить группу слизеринцев, которая столпилась у вольготно разложившегося на диване Малфоя, было невозможно. Он нечто говорил им, а потом неприятно смеялся, отчего Том рефлекторно поморщился. Обычно старосту не слишком волновали сплетни, но последнее время они стали наполняться очень интересным содержанием, таким как «достоин ли тот, кого победил гриффиндорец-недоучка, вести нас за собой?». Поэтому Том нехотя прислушался, отмечая, что все в помещении были поглощены речами Малфоя и не заметили приход нежданного гостя. — Поттер сейчас падает в обмороки, как нежная девица, вот умора, — довольно хмыкнул Драко. — Как жаль, что этого идиота не убило тем проклятием. Готов поспорить, всем в Хогвартсе стало бы жить гораздо легче, если бы Поттер просто исчез, — с ненавистью проговорил блондин, с удовольствием отмечая, как другие слизеринцы ему поддакивали, соглашаясь с такими рода речами. — Даже если бы Поттер тогда умер, это все равно не дало бы тебе, Малфой, возможности хоть раз выиграть кубок для слизеринской команды по квиддичу, — пугающе осклабившись, мрачно протянул Риддл, отчего все студенты, как один, вздрогнули от неожиданности и резко обернулись. Том смотрел на весь это спектакль с брезгливым раздражением, чувствуя, как внутри, где-то между ребрами, скручивается жгучая злоба, будто кольца здоровенного питона. Слишком много это белобрысое ничтожество стало позволять себе в последнее время. И слишком мало староста уделял времени тому, чтобы это прекратить. Малфой, не ожидая увидеть здесь Тома, только ещё больше побледнел, сжимая губы в тонкую полоску от явного неприятия слов старосты. Почти все в Хогвартсе знали, насколько больной была для Драко тема квиддича: с момента своего становления ловцом он еще ни разу не смог поймать снитч раньше Поттера. А сейчас Риддл так бесцеремонно надавил на гниющую рану, заставляя блондина чуть ли не скулить от метафорической боли. Обычно Драко старался не вступать в прямую конфронтацию со старостой, однако в данный момент положение Тома на вершине слизеринской иерархии было как никогда шатким. И, будто гиена, уловив это, Малфой немного осмелел. — Ты защищаешь этого гриффиндурка, что ли, Риддл? — с отвращением все-таки выдавил из себя блондин, глядя на мрачную фигуру старосты отчего-то напуганным взглядом. Несмотря на все, гнетущее присутствие Тома порождало в душе инстинктивное стремление к побегу. Скорее всего, где-то подсознательно Малфой догадывался, что жуткие слухи о том, как именно староста расправлялся со своими врагами, нисколько не были преувеличены. Однако он был слишком глуп и горд, чтобы это понять. — Какой абсурдный вывод ты сделал из моих слов, — замогильным тоном усмехнулся Том, бросая ледяной взгляд на всех слизеринцев сразу. По их лицам было видно, что сейчас они готовы были оказаться где угодно, даже в могиле Мордреда, лишь бы только не здесь. — Я лишь указываю тебе на то, что ты позоришь наш факультет, — с достоинством отчеканил Том, после направившись из гостинной к спальням. — Как жаль, что ты даже такой простой факт осознать не в состоянии. Оскорбленный взгляд Драко прожигал его спину ещё пару секунд, пока Том не свернул за угол. Ступая по темному коридору, Риддл кровожадно усмехнулся в пустоту, чувствуя мрачное удовлетворение. Малфою явно пора укоротить чересчур болтливый язык. И никакой папочка с горой золота не спасёт его от той прожорливой грязной тьмы, что годами таилась внутри Риддла выжидающим свирепым хищником.

***

Стоя у входа в больничное крыло, Том чуть помедлил, прежде чем войти внутрь. За прошедшую ночь у старосты было немного времени, чтобы выстроить новую модель поведения с гриффиндорцем. Прямо враждовать с ним — было последним, чего Том хотел, ведь странное чувство, возникающее при мысли о том, как Гарри его тогда оттолкнул, будоражило в естестве ранее неведомые желания — такие же обжигающие, как черное пламя. Реакцию Поттера на подобные перемены Риддл предсказать не мог, так как в свете последних событий Том совсем перестал понимать, какие именно мыслительные процессы происходили в лохматой голове четверокурсника. Поэтому моделировать их отношения в новую ипостась требовалось очень осторожно и неторопливо, словно создавая хрупкое ювелирное украшение. Соблюдая нормы приличия, Том решительно постучался, после входя в помещение. Как только он оказался в одной из палат больничного крыла, на него сразу уставилась пара огромных зеленых глаз, владелец которых даже приоткрыл рот от удивления. — Риддл? — глухо спросил Гарри, кажется, не веря своим глазам. Том готов был поспорить, что от того, чтобы ущипнуть себя, гриффиндорца останавливала только собственная недогадливость. — Собственной персоной, — беззлобно ответил староста, дежурно улыбнувшись лежащему на постели студенту. — Что ты тут забыл? — тут же нахохлившись, опасливо выдал Поттер. — Если ты хоть пальцем ко мне прикоснешься, клянусь, Мадам Помфри сразу же… — Поттер, — оскорбленно прервал абсурдную речь гриффиндорца староста, — за какого дилетанта ты меня вообще принимаешь? Для того, чтобы заставить твой разум испытывать муки, мне не понадобится тебя трогать, — хитро улыбнувшись, дразняще ответил Том. — Однако я бы не был так категоричен. Некоторые люди, включая меня, находят процесс обучения довольно приятным занятием. — Процесс обучения? — недоуменно приподняв брови, переспросил Гарри. А потом, кажется, кое-что осознав, обречённо застонал, спрятав лицо в ладонях. — О, нет, мама! Это все её рук дело! Но почему именно ты, Риддл? — глухо пробормотал гриффиндорец, до сих пор не поднимая головы. Глядя на парня и те муки, которые он изображал, можно было подумать, что Гарри на девичник к дементорам пригласили, не меньше. Том же в ответ только хмыкнул от ироничности последней фразы Поттера. Потому что ещё вчера он задавался тем же самым вопросом. — Насколько мне объяснили, миссис Поттер попросила о твоём обучении нашего декана, — староста с мрачным удовольствием смотрел на то, как в конце этой фразы смешно скривилось лицо гриффиндорца, который, наконец-то, перестал строить из себя страдальца. — Однако за неимением свободного времени он попросил заняться этим вопросом меня. Или же ты предпочтешь в личных репетиторах профессора Снейпа? — с самым невинным выражением лица, которое только было в его арсенале, ласково спросил Том. — В таком случае, я могу прямо сейчас его позвать, — развернувшись на девяносто градусов, Риддл показательно отправился к двери, и без применения легилименции зная, что сейчас произойдёт. — Стой! — тут же воскликнул Поттер, чуть ли не подпрыгнув на постели. — Не уходи, — уже тише добавил он, небрежно възерошив волосы одной рукой. — Не надо никакого Снейпа, я все понял. — Так бы сразу, — довольно хмыкнул Том, лёгким шагом подходя к постели гриффиндорца и присаживаясь на стул для посетителей рядом с кроватью. Подобная внешняя покладистость этого буйного мальчишки, стояло только упомянуть возможность присутствия Снейпа, показалась старосте слизерина довольно занимательной. К такому можно было и привыкнуть. — Но я все равно не понимаю, почему это должен быть ты, а не, например, профессор Люпин, — вяло сопротивляясь, упрямо буркнул Гарри чисто из вредности. А после с неким любопытством, как у только что новорожденного зверенка, он украдкой начал рассматривать старосту рядом с собой. — Думаю, миссис Поттер, мм, — чуть помедлил с ответом Том, подбирая менее оскорбительные слова для описания ситуации, чтобы только-только успокоившийся Поттер опять не взбыкнулся, словно темпераментный гиппогриф, — посчитала профессора Люпина слишком узким специалистом, чтобы обучать тебя всем школьным предметам, включая травологию и зельеварение. — А, — тупо выдал Гарри, чуть нахмурившись от активной мысленной деятельности, явно написанной на его задумчивом лице. — Да, это звучит логично. Вполне в духе мамы, — вдруг с пренебрежительным весельем фыркнул он. — Но что-то я не помню, чтобы ты ранее записывался волонтёром в помощь с учебой всем больным в Хогвартсе… — вновь завел свою пластинку Поттер, никак не желая успокаиваться и просто смириться с текущим положением вещей. Феноменальная твердолобость, похоже, была их семейной чертой, как и торчащие во все стороны волосы, ибо как тогда объяснить то, что миссис Поттер заставила самого непреклонного профессора в замке помогать её сыну с учебой? И совсем не важно, что в итоге он скинул всю грязную работу на своего гениального студента. — Ты неправильно понял, — тут же осадил его Риддл. — Я делаю это не по доброй воле. Личную просьбу декана отклонять себе дороже, да и, в конце концов, я самый умный ученик этой школы, а также один из старост факультета. На моих плечах лежат определенные обязанности, пусть иногда они мне и не по душе, — заговорил Том тем самым профессорским, нудным тоном, так и лучась самодовольством от озвучивания собственных достижений. На самом деле, не нравилось ему в своих обязанностях мало что. Конечно, ночные обходы порой занимали слишком много времени, да и необходимость контактировать с теми людьми, с которыми Том не хотел даже дышать одним воздухом, немного раздражала, однако плюсов в его положении было гораздо больше. Как минимум, отличная репутация, позволяющая профессорам закрывать глаза на многие вещи, и возможность беспрепятственно собирать компромат на тех личностей, которые любили побродить по замку после отбоя. В конце концов, шантаж все ещё являлся самым действенным методом заключения сделок в свою пользу. Да и, Том определенно соврал бы, сказав, что, порой, не упивается своей маленькой властью над всеми остальными учениками. А кто не без греха? — И тебя это, — неопределенно взмахнул рукой в обобщающем жесте гриффиндорец, в том числе имея в виду и себя, — устраивает? — с любопытством уточнил он. — А тебя это удивляет? — с мрачным смешком ответил вопросом на вопрос Риддл. — Мне приходится мириться со многими вещами, Поттер. Любая власть, даже самая незначительная, накладывает определенный долг. И ты либо пробуешь с этим сосуществовать, либо лакомое место под солнцем очень скоро займёт другой человек, — без тени веселья добавил Том, после выверенными движениями вытаскивая из сумки учебники, пергамент, перья и другие требуемые для обучения вещи. Не то чтобы Том надеялся на то, что сегодня дело зайдет дальше тривиальной проверки знаний, однако на всякий случай пусть будут поблизости. Например, если в Поттера слишком сильно захочется что-нибудь кинуть. Гарри же в это время сидел подозрительно тихо, рефлекторно наблюдая за монотонными движениями тонких бледных рук старосты. Скорее всего, он в меру своих сил анализировал сказанные Томом слова, ненадолго выпадая из реальности. Мельком Риддл отметил, что тишина в присутствии Поттера не была дискомфортной. А ведь обычно парень раздражался, когда люди в процессе диалога вот так вот неожиданно замолкали. Кажется, Поттер действительно являлся исключением из всех существующих ныне правил. — Надеюсь, — тактично прервал размышления Гарри Том, вновь начав говорить, — наши прошлые конфликты не станут препятствием к тому, чтобы наверстать весь тот материал, что ты упустил за эти дни, — проникновенно закончил фразу староста. — По чьей же милости, интересно, я сейчас упускаю этот материал? — вдруг съязвил гриффиндорец, словно готовясь обороняться. Однако это совсем не понравилось Тому, который в данный момент ничего такого не сказал, чтобы парень отреагировал настолько остро. — Поттер, — предупреждающе осадил четверокурсника Том, избавив свой голос от всякой мягкости, — не надо. Не я тебя толкнул под то проклятие. Да и сейчас это не важно. Нам надо научиться мирно сосуществовать ближайшие две недели для достижения общих целей, — убедительно закончил Том, глядя, как забавно хмурится Поттер, очевидно, вынужденно признавая правоту старосты. — Как по-слизерински, Риддл, — не удержался от саркастичного замечания Гарри, тут же продолжив: — Значит, ты предлагаешь мне перемирие? — выжидающе сложив руки на груди, нагло спросил Поттер, бесстрашно глядя старосте слизерина прямо в глаза. — Да, — с легким кивком подтвердил Том. — Я думаю, тебе будет трудно сосредоточиться на учёбе, если ты все две недели продолжишь сверлить меня своими подозрительными взглядами, — беззлобно ухмыльнувшись, высказал свои мысли Том. Гарри в ответ тут же вспыхнул, будто свечка, и покраснел до самых ушей, возмущённо приоткрыв рот. — Ничего я не сверлил! Тебе просто показалось! — с пылом начал доказывать он, активно размахивая руками для большей убедительности. — Да-а, я заметил, — дразня и так заведеного гриффиндорца, со смешком протянул Том. — И, конечно, то, что ты сейчас пытаешься нелепо оправдаться, мне тоже показалось. — Мордред, Риддл! — беззлобно выругался Поттер, чуть нагибаясь и тыкая своим указательным пальцем прямо Тому в грудь. — Ты просто невыносим! — Зато я хорошо объясняю материал, — в ответ пожал плечами староста, небрежно щелкнув Поттера по лбу, отчего тот фыркнул и закатил глаза, словно недовольный книззл. — Думаю, это вполне компенсирует мои незначительные недостатки. — Ого! — восхищенно проговорил Гарри, весело сверкнув зелёными глазами сквозь стекла очков. — Неужели Том Риддл, мистер идеальность, признал, что у него тоже есть недостатки? Вроде бы солнце, как всегда, взошло на востоке, однако теперь я ни в чем не уверен! — искренне рассмеялся Гарри. В ответ на что Том только отвёл вдруг смущенный взгляд в сторону и слегка покачал головой. — У всех есть недостатки, Поттер. Даже у великого Слизерина. И у меня в том числе. Просто у кого-то, — взяв себя в руки, иронично приподнял бровь Том, с намеком осматривая веселящегося Гарри, — их больше, чем у других. — О, да, с солнцем все впорядке, — ничуть не обидевшись на издевку, убежденно кивнул гриффиндорец, — высокомерный Том Риддл вернулся. Отбой тревоги! — весело пошутил он, отчего Тому показалось, что от такого количества настолько искренних улыбок лицо Поттера точно когда-нибудь треснет. — Так, хватит филонить — наконец собравшись с мыслями, профессорским тоном проговорил Том. — Мне надо знать, с чем предстоит работать. Открывай учебник по чарам и повтори то, что вы проходили. Через пять минут буду спрашивать. Гарри понуро посмотрел на книгу, лежащую на тумбочке, и тяжело вздохнул, потянувшись за ней. Том же в это время незаметно следил за каждым его движением, пытаясь убедить себя, что все, произошедшее несколько минут назад, абсолютно ничего не значит.

***

На следующий день Том шёл к гриффиндорцу с целым графиком занятий, педантично расписанном на нескольких пергаментах. Обычно, староста всегда относился серьёзно ко всему, за что принимался, но, прощупав вчера почву знаний Поттера, понял, что за мальчишку требуется браться с двойным усердием, когда тот на первый же заданный Риддлом вопрос попытался угадать ответ. В ту секунду староста чудом удержался от порыва по-плебейски хлопнуть себя ладонью по лбу, в полной мере осознавая, какую на самом деле свинью подложил ему профессор Снейп: обучить необучаемое. Как с Поттером справлялся профессор Люпин, для Тома было загадкой, однако староста не привык сдаваться в начале пути. Поэтому, хорошенько все обдумав, парень выработал для гриффиндорца такую же систему преподавания, какую используют для обучения младшеклассников в маггловских школах. Далее Тому оставалось надеяться только на свой педагогический талант и то, что Поттер все же не такой дебил, каким показался вчера. Несмотря на то, что теория совсем не была сильной стороной мальчишки, Том не мог не признать, что на практике он мог показать себя куда лучше. Однако этот путь пока что для них был закрыт, потому что Том не был уверен, как именно колдовство скажется на темной магии, все еще находившейся в недрах тела Поттера. В конце концов, колдомедиком была мадам Помфри и, скорее всего, не просто так она прописала Поттеру две недели постельного режима, так что нарушать данные рекомендации было бы глупо. Ступая по знакомому маршруту, Том направлялся прямо ко входу в больничное крыло. Последняя в расписании пара прошла чуть больше двадцати минут назад и сейчас как раз настало время для того, чтобы расстроить гриффиндорца новостями о том, что учиться он будет по методике преподавания для семилеток. Риддл чуть приподнял уголок губ в ухмылке, стоило ему представить оскорбленное лицо Поттера в ответ на подобное высказывание. Четверокурсник настолько смешно хмурился и легко заводился, что у Тома выработался рефлекс — каждый раз слегка его поддразнивать. Беззлобно, конечно. У Риддла определённо не было цели специально его задеть. Однако не успел староста сделать и несколько шагов, как непроницаемая маска тут же легла на его лицо, стоило ему увидеть, как у двери, куда Тому следовало зайти, мялась какая-то девчонка в желто-черной мантии Хаффлпаффа. Она воровато оглядывалась по сторонам и, видимо, не решалась постучать, переминаясь с ноги на ногу. В руках у девчонки Том заметил небольшое письмо, которое она сжимала одной рукой так сильно, словно от этого клочка бумаги зависила вся её жизнь. Тёмные глаза старосты тут же угрожающе сузились, и неприятное скользкое чувство, вызванное неожиданной догадкой, вдруг остервенело заскреблось по хрупкой решетке рёбер. Где-то из недр подсознания сразу появилось невероятно сильное желание кинуть в девчонку чем-нибудь мерзким. Однако Риддл, сжав зубы, силой воли затолкал неожиданные лишние порывы куда-то поглубже в нутро, пообещав себе разобраться с этим позже. И далее направился прямо к хаффлпаффке, на ходу состроив добродушное выражение лица ответственного старосты Слизерина. — Добрый день, — вежливо поприветствовал Риддл нежданную гостью, которая тут же обернулась на его голос так резко, что чуть не упала. Её маленькие глаза расширились настолько сильно, что стали похожи на две пуговички, пришитых к морде пухлощекого плюшевого медведя. Девчонка, судя по всему, третьекурсница, была до смешного нелепа и дурна собой. — Староста Р-Риддл? — заикнувшись от паники, проблеяла хаффлпаффка, глядя на Тома, как на восьмое чудо света. — Д-добрый день… — Могу ли я тебя спросить, что ты тут делаешь? — обворожительно улыбнулся ей Том, будто на яву чувствуя, как фальшивая вынужденная доброжелательность скручивает ему органы в рвотном позыве. — Я? — тупо переспросила она, вдруг слишком поздно спрятав свое глупое письмо за спиной. — Я вот к Гарри хотела зайти, но… — начала говорить она, как вдруг Том, не переставая добродушно улыбаться, неожиданно её прервал. Слушать подобное дольше необходимого было выше всех его сил. — К Поттеру ближайшие четыре часа посещения будут запрещены, — с расстановкой проинформировал староста, с насмешкой замечая, как девчонка недовольно нахмурилась. — Что? Но почему? — тут же начала расспрашивать она, с явным огорчением косо взглянув на закрытую дверь. — У него будут занятия. Большего тебе знать необязательно, — слегка сощурившись, ровным тоном ответил Риддл. А после, ловко обойдя ее и став за спину, обманчиво ласково дёрнул письмо из её рук. — Ты это ему несла, да? — задал риторический вопрос парень, тут же добавляя: — Давай я передам. И после Том имел неудовольствие наблюдать, как девочка из-за того, что письмо оказалось в руках старосты, начала паниковать. Ее маленькие глаза вдруг наполнились влагой и она явно хотела нечто сказать, однако была слишком напугана присутствием пятикурсника, чтобы предпринять хоть что-то. — Н-но… — сделала попытку выдавить из себя хаффлпаффка, глядя на письмо в чужих руках с ужасом и неким отвратительно позорным отчаянием. — Все будет хорошо, — вновь дежурно улыбнувшись, сразу уверил ее Том, даже не дав закончить предложение. — А теперь, думаю, тебе уже нужно идти, — безаппеляционно, но одновременно мягко отрезал он, намекающим взглядом указывая на путь к выходу. — Л-ладно, — дрожащим голосом сказала она и, обреченно развернувшись, чуть ли не побежала по коридору, рукавом мантии на ходу вытирая все-таки появившиеся слезы. Том же, в свою очередь, твердо стоял на месте, будто изваяние, и бесстрастно смотрел на эту драматичную сцену, ощущая лишь долю брезгливого отвращения. Пергамент, зажатый между двух его пальцев, фантомно обжигал кожу, словно кислотой. Бумага полностью была украшена нарисованными сердечками различной формы и величины, хотя и без того было понятно, что письмо было любовным. Перед тем, как вскрыть конверт, Риддл пренебрежительно окинул его всем презрением мира, чувствуя, как внутри оседает, будто меловой осадок, плотная фосгеновая ярость. До ужаса непроницаемым взглядом вчитываясь в строчки, где девчонка в очень кривой форме признавалась Поттеру в любви и желала ему выздоровления, Том в ответ на эти розовые сопли только кинул письмо на пол, наступив на него подошвой идеальной форменной туфли. И все так же, не выражая эмоций, словно на его лице была надета карикатурная древнегреческая маска фальшивого спокойствия, поджёг пергамент заклинанием, с урчащим внутри удовольствием глядя на то, как прочитанное письмо ласкают смертоностные языки пламени. Кучка пепла развеялась по взмаху волшебной палочки так же легко, как ранее истлела бумага на каменном полу. — Риддл! — весело воскликнул гриффиндорец тут же, стоило Тому войти внутрь его палаты. — А то я думаю, почему из коридора так резко смертью повеяло. Оказывается, ничего необычного, всего лишь местный дементор объявился! — В таком случае, готовь губы для поцелуев, Поттер, потому что твою душу я сегодня точно высосу, — в тон ему дразняще ответил староста, замечая, как уши гриффиндорца от такого рода фразы предательски покраснели. Нет, право слово, он действительно реагировал на самые безобидные шутки слишком бурно. А до того, как Гарри снова хотел сказать нечто возмущенное, Том небрежно остановил его взмахом руки, добавляя: — Прошу, избавь меня от своего нелепого лепета. — Диктатор, — сощурившись, будто недовольный кот, проконстатировал факт гриффиндорец. — Авторитарист, — со смешком поправил его Том, тут же оказываясь рядом с мальчишкой. Ловко достав из своей школьной сумки пергамент, Том, наконец-то, передал Гарри расписание занятий, чтобы тот с ним ознакомился. Поттер взял лист бумаги из рук Риддла до смешного опасливо, словно подозревая, что на предмет может быть наложено неприятное проклятие. Кажется, его совсем не волновал тот факт, что ещё пару дней назад он сам прыгнул под темное заклинание, спасая шкуру остолбеневшего от страха старосты. — О Мордред, это приспособление пыток! — не прошло и пары секунд, как удивленно закричал четверокурстник. — Нет, ну правда! — снова заголосил он, глядя на то, как изящная бровь старосты картинно приподнялась, выдавая риддловский скептицизм в полной мере. — Тебе совесть по ночам спать вообще не мешает? — недовольно уточнил он, так и лучась негодаванием. — Как смело с твоей стороны предпологать, что она у меня имеется, — в ответ хмыкнул Том, наблюдая нелепое представление. — Общение с тобой плохо влияет на мою нервную систему, — понуро пожаловался Поттер, выглядя так, будто он был готов сожрать этот пергамент прямо сейчас, лишь бы не заниматься по плану, написанному на нем. — Я все ещё могу позвать профессора Снейпа, если тебя что то не устраивает, — вновь пригрозил Риддл, забавляясь от того, насколько Гарри казался подавленным. — Валяй, — эмоционально буркнул отчаявшийся гриффиндорец. — По крайней мере он убьет меня быстрее и менее безболезненно, чем твой график. — Поттер, возьми себя в руки. Я и так дал тебе поблажку, вычеркнув час теоретического зельеварения, — оповестил его о своём благородном поступке Том, очевидно, ожидая благодарности. Однако вместо этого он смотрел, как огромные зеленые глаза Гарри расширились от удивления и сам он весь напрягся, словно готовый взорваться шар с водой. — Однако оставил остальные пять! — не менее возмущённо, чем ранее, воскликнул Поттер, тыкая пальцем в бумагу и вновь начиная ныть. — Я требую адвоката! — С бюрократией нашего министерства тебе понадобиться ждать как минимум месяц, пока они рассмотрят заявку, — с иронией ответил гриффиндорцу Том, резко забирая из его рук свой прекрасный график занятий. — Я говорю серьёзно, Риддл! — Твою детскую истерику даже близко нельзя приравнивать к серьёзному разговору, — пренебрежительно хмыкнул Том, тут же добавляя: — Не делай из меня глупца, Поттер. Составляя этот план, я учел твою неспособность сосредотачиваться на чем-то, помимо квиддича, больше, чем на двадцать минут. Поэтому, чтобы повысить эффективность обучения, мы будем делать небольшие перерывы через равные промежутки времени, чтобы твой мозг смог передохнуть и обработать полученную информацию, — про цветные карточки и методы преподавания информации в игровой форме Риддл решил пока не говорить, не уверенный, что Гарри не набросится на него с кулаками, чтобы закончить то криминальное дело, которое не успело завершить темное заклинание пару дней назад. — Ладно, — чуть погодя, ответил гриффиндорец, глядя на Тома с подозрением. — Однако я все равно не понимаю, что можно изучать по зельеварению без доступа к котлам целых пять часов в неделю, — вредно добавил он, очаровательно нахмурившись. — Ты бы знал, если бы хоть иногда открывал учебник, а не использовал его как подставку под косящую ножку шатающегося стола, — не менее вредно ответил староста шипящим тоном, разглядывая лицо Поттера так пристально, что его взглядом сейчас можно было забивать гвозди. — Откуда ты знаешь про стол?! — в притворном изумлении воскликнул Гарри, после разразившись ласковым бархатным смехом. — Твоё плоское чувство юмора сейчас не уместно, — строго проговорил Том, наблюдая, как забавляется Поттер. С одной стороны — где-то в глубине души, в самом маленьком и темном её уголке, Риддлу нравилось смотреть на то, как дерзкий мальчишка в один момент был способен превратиться из агрессивного львенка в ласкового домашнего кота, но с другой — гриффиндорец неимоверно раздражал тем, что просчитать его действия становилось слишком сложно. Они не поддавались никакой логике, а его слова и поступки часто противоречили друг другу. Очень порывистый и открытый, он являл собой пример чистого безумия в мрачной жизни Тома, к чему тот, как истинный англичанин, был сильно непривычен. — Твои бесполезные оскорбления тоже, но ты же все равно не перестаёшь ими кидаться, — невинно пожал плечами Поттер, хитро сверкнув озорными глазами сквозь стекла своих очков. Перемирие, напомнил себе Том, желая схватить наглого паршивца за шкирку и как следует встряхнуть. У них перемирие, вновь мысленно проговорил он, с трепетом ощущая, как глупое сердце, неровно бьющееся в грудной клетке, сделало смертельный кульбит от того, как Поттер на него только что посмотрел. Риддл на секунду прикрыл глаза и тяжело вздохнул, уже сейчас предчувствуя, насколько трудным будет весь оставшийся день.

***

За повседневной рутиной на протяжении нескольких прошедших суток Том не заметил, как наступила суббота. Обычно распорядок его дня не отличался оригинальностью даже на выходных: проснуться, позавтракать, пойти в лабораторию для помощи профессору Снейпу в приготовлении основ зелий или в дуэльный клуб, а далее заниматься собственными исследованиями с редкими перерывами на еду до самого захода солнца. Однако сегодня в привычном уравнении была взята новая переменная, имя которой — Гарри Поттер. График, составленный Томом для гриффиндорца, не позволял ему расслабляться даже на выходных, чтобы добиться наибольшего прогресса за то незначительное время, данное им обоим. Поэтому сегодня, ожидаемо, у них снова были занятия, которые Риддл поставил с самого утра, чтобы освободить себе весь оставшийся день. Гарри делал успехи. Медленно, но верно, Том смог заставить его запоминать информацию, сосредотачивая свое внимание не на том, что у Поттера не получается, а на том, в чем он приуспевал. Методика определенно работала: отвлечения внимания в течении занятия стало гораздо меньше, и теперь Гарри мог вспомнить ответы на вопросы даже без долгой зубрежки — и это просто не могло не тешить эго старосты слизерина. Гриффиндорец оказался очень проблемным, но не бесперспективным полем для деятельности: просто у него был чуть другой склад ума, что в какой-то мере делало Поттера уникальным в своём роде. Не будь он таким бесстрашным нахалом с шилом в заднице, одним из вариантов факультетов для мальчишки точно являлся бы рейвенкло, так как там неординарное мышление ценили больше всего. При благоприятной обстановке Поттер был способен придумать по-настоящему стоящие вещи, а при должном усердии и руководстве профессионального педагога — и добиться неплохих успехов в академической деятельности. Однако ему, как и многим гриффиндорцам, не хватало терпения и усидчивости, дабы раскрыть весь свой потенциал. Что было довольно прискорбно, учитывая, насколько мир магии отставал в развитии от маггловского и нуждался в свежей крови, пропитанной новыми идеями. Сова заухала над столом прямо в тот момент, когда Риддл доедал свой тост. Пернатая посланница мягко опустила рядом со старостой небольшую корзинку, но разобрать, что именно лежало в ней, не представлялось возможности даже тем студентам слизерина, которые все же соизволили спуститься с утра из спален на завтрак и сидели прямо рядом с Томом. Сам же парень в ответ на праздный интерес однокурсников только окинул их всех железным взглядом, который с утра у него получался ещё выразительнее, чем обычно. Большинство слизеринцев пробрало сразу же, а для тех, кто посмелее, Том криво приподнял уголок губ в плотоядной ухмылке, после чего равнодушным не остался бы даже Мордред, не говоря уже о всех этих чистокровных детках. Полностью покончив с едой, Риддл неторопливо взял корзину в руки и изящно повесил на плечо сумку, в которой лежали все его учебники и записи для обучения Поттера. А после размеренным шагом отправился прямо в больничное крыло к гриффиндорцу, по привычке петляя в широких безлюдных коридорах. Когда Том, наконец-то, добрался до места назначения и зашёл в палату, в воздухе стояла звенящая тишина. Никто не заголосил, приветствуя пришедшего гостя, и не кидался язвительными речами, показывая свой низкий уровень остроумия. Это показалось странным сразу же, стоило Риддлу переступить порог, поэтому он тут же провел нечитаемым взглядом дальше, прямо к кровати гриффиндорца, чтобы с удивлением обнаружить, что Поттер все ещё сладко спал. Подойдя чуть ближе, Том не смог сдержать своего любопытства, свойственного всем гениальным умам, и отчего-то внимательно всмотрелся в умиротворенное лицо сопящего четверокурсника. Его длинные ресницы слегка подрагивали, что говорило о неглубокой фазе сна, а сам он подложил кусок одеяла себе под щеку, выглядя до смешного нелепо с такого ракурса. Звук поверхностного дыхания парня приводил в движение в теле Риддла какие-то первобытные, животные рефлексы, отчего ему пришлось резко оторвать взгляд от спящего Поттера и, наконец-то, найти в себе силы перестать пялиться, чтобы разбудить этого гриффиндорского бездельника. — Пора вставать, спящая красавица, — горячо прошептал на ухо Поттеру Том, отчего тот сразу же, словно по команде, разлепил глаза, почувствовав нависшую над ним угрозу. Гарри недовольно сморщил нос и вдруг уставился на уже отошедшего от него Тома огромными глазами, глупо хлопая ими, будто умственно отсталая сова. На секунду он прикрыл веки и, зажмурившись, вновь посмотрел на старосту, словно пытаясь убедиться, что он все еще не спит. А после нескольких таких проверок щеки Поттера отчего-то за секунду покраснели и сам он тупо уставился на Ридда своим хаотичным шокированным взглядом, торопливо мажа им по всей площади тела слизеринца — от кончиков темных вьщихся уложенных волос, до самых стоп, где были надеты идеально-черные классические туфли. О, Том готов был поклясться, чем угодно, что узнал бы этот самый взгляд из тысячи, брошенных на него в одночасье. Он был немного торопливый, изучающий, восхищенный. И такой предсказуемый. Если бы старосте давали сикль каждый раз, когда Риддл замечал к своей персоне подобное вожделеющее внимание, его состояние на данный момент было бы больше, чем у Малфоев. — Ты сегодня выглядишь… как-то по-другому, — в конце концов выдавил из себя Поттер слегка хриплым ото сна голосом, неловко отводя глаза в сторону. Похоже, он все-таки осознал, что пялился на Риддла неприлично долго, что в какой-то момент могло показаться даже грубым. Староста же в ответ на эту фразу только понимающе усмехнулся, прекрасно зная, о чем говорил его маленький подопечный. Скорее всего, гриффиндорец ранее не видел Тома ни в чем, кроме школьной формы, и сейчас, глядя на него в обтягивающей чёрной кофте с высоким горлом и брюках прямого классического кроя, хорошо подчеркивающих стройные ноги, Гарри не мог поверить своим глазам, испытывая короткий экзистенциальный кризис от раскрывшегося перед ним идеального вида. На секунду даже показалось, что ещё немного — и из приоткрытого рта Поттера закапает слюна. — Твоя привычка озвучивать очевидные вещи довольно занимательна, — сладким саркастичным тоном проговорил Том. А после, добивая и так шокированного гриффиндорца окончательно, словно контрольным в голову, поставил на тумбочку рядом с ним ту самую загадочную корзинку, которую до сих пор держал в руках. — Держи, это тебе. — А? Что это? — с легким недоверием спросил гриффиндорец, с подозрением глядя на представленный подарок. — Шоколад, — невозмутимо ответил парню Риддл, наблюдая, как шокированное выражение постепенно возвращается на лицо гриффиндорца. Выглядел он так, словно ещё секунда — и его точно хватит инфаркт. — Ты принёс мне шоколад? — убито выдавил из себя Поттер, переводя неверящий смущенный взгляд, словно болванчик, с корзинки на Тома и обратно. — Я, кажется, так и сказал, — со смешком ответил ему староста, за мгновение решая, что это определённо стоило того. Подарить Поттеру шоколад было идеей внезапной и слегка сумасбродной, совсем не в духе осторожного и всегда сдержанного в поступках Тома, однако, как сейчас признавался он сам себе, действительно отличной. На эту абсурдную мысль его, на удивление, навело письмо глупой девчонки из Хаффлпаффа. Одной из глубоких ночей Риддл долго размышлял о необычных реакциях своего тела и той постыдной слабости внутри него, грозящей, словно бешеная псина, вскоре сожрать ему лёгкие с причмокивающими звуками пиршества, если не будет предпринято хоть что-то. И этим чем-то оказался набор фирменного шоколада из сладкого королевства, который Том заказал из чистого упрямства, с отвращением не понимая, почему какая-то жалкая уродина смеет дарить идиотское письмо его Поттеру, а сам староста хоть что-нибудь — нет. В конце концов, это он был связан с Гарри, а не она, и родственные палочки служили тому отличным доказательством. — Но зачем? — приподняв брови от удивления, искренне недоуменно проговорил четверокурсник. — Глюкоза полезна для работы мозга, — пренебрежительно пожал плечами староста, снимая школьную сумку с плеча одним легким движением и садясь на облюбованый стул рядом с кроватью. — А судя по тому, что ты снова задаёшь глупые вопросы — с презентом я не прогадал. — Ты подарил мне шоколад, потому что он полезен для мозга, — пришибленно прошептал гриффиндорец, с лёгкостью пропустив саркастичный комментарий о своих умственных способностях. — С ума сойти. Я сплю? Ущипни меня. — А круциатус бросить можно? — невинно поинтересовался Риддл, после изгибая губы в плотоядной усмешке. — Точно не сплю, — скривившись от увиденной картины, сухо проконстатировал факт Гарри. — Ты даже в такой момент умудряешься быть мудаком. — Побочный эффект от общения с тобой, — пожал плечами Том, а после невзначай бросил, обведя четверокурсника внимательным взглядом: — Иди умойся, а то выглядишь так, будто умер несколько дней назад и уже успел начать разлагаться. И позавтракай, а то твоё нытье о том, какой ты голодный, следующие несколько часов я слушать не особо хочу, — великодушно велел Том и после с самым невозмутимым видом открыл некий старый трактат, обложка которого была затерта так сильно, что название становилось совсем нечитаемым. — Зато ты выглядишь ненормально свежо в восемь утра выходного дня, — понуро парировал Поттер, глядя на то, как вольготно ведёт себя здесь староста. — Серьезно, Риддл, скажи честно, ты маньяк? Ни один человек в здравом уме не придёт в восемь утра ради занятий со мной. — Моё время слишком ценно, Поттер, чтобы тратить его на такую бесполезную вещь, как сон, — просто ответил староста, с насмешкой добавляя: — Однако таким бездарям, как ты, проводящим свои дни в бесцельном потоке развлечений — логики гения не понять. Зачем же напрягать свои извилины, правда? Для того, чтобы летать за золотым мячиком по полю, они явно не нужны. — Тебе корона голову то не жмет? — скривившись, язвительно ответил на высокомерную речь старосты гриффиндорец. — Я готов потерпеть издержки власти, — усмехнувшись, проговорил Риддл, не отрывая внимательного взгляда от страниц книги. После чего Поттер, прошептав себе под нос нечто похожее на «подумать только, какое самомнение», тут же поднялся с места и нетвердой походкой удалился в ванную комнату. Время за увлекательным чтением прошло для Тома слишком незаметно. И вот уже меньше, чем через час Гарри, освежившийся в душе и сытый, в том числе и принесенным шоколадом, оказался полностью собран и был готов внимать новой информации. Отложив свой трактат в сторону, Том незамедлительно начал занятие, тут же входя в свою привычную профессорскую роль. Сегодня по плану у них было два часа чар, два часа травологии и один трансфигурации. Собственно, ничего необычного, так как Поттер был знаком со своим планом обучения чуть ли не наизусть. Час за часом пролетал непозволительно быстро и, казалось, все шло просто отлично. Поттер сидел тихо, не огрызался и просто слушал, почти механически выполняя то, что ему говорил староста. Однако Том, выучивший гриффиндорца за эти дни чуть ли не лучше, чем собственные пять пальцев, в какой-то момент почувствовал неладное, глядя на него с явным подозрением в слегка прищуренных темных глазах. Все шло даже слишком хорошо, чтобы быть правдой, и от подобной неестественности происходящего Тому захотелось кинуть в гриффиндорца каким-нибудь заклинанием, дабы проверить, не подменили ли его. Следующие несколько минут Том только и делал, что, не переставая говорить, пристально всматривался в лицо слишком задумчивого Поттера, который, не замечая слежки, нервно и почти бессознательно теребил край лежащего на коленях учебника. Казалось, он был настолько погружен в собственные мысли, что даже если бы сейчас в помещение вошёл Снейп в дамском убранстве, четверокурсник не обратил бы на него никакого внимания, продолжив пребывать в астрале, словно под заклинанием империуса. — Что случилось? — вдруг останавливая свой рассказ о бубонтюбере, в лоб спросил Риддл. Ему определённо не нравилось, когда внимание Поттера в учебное время было направлено на что-то другое, помимо, собственно, самой учёбы. — А? — отвлеченно повторил четверокурсник, словно с трудом возвращаясь к реальности сквозь призму собственных мыслей. — Прости, можешь повторить то, что ты только что сказал? Я прослушал. — Я заметил, — недовольно ответил староста, вновь повторяя фразу с особым нажимом: — Я спросил, что у тебя случилось? — Говоришь так, будто тебя это волнует, — рефлекторно съязвил Поттер, будто включив защитную реакцию в ответ на обвиняющий тон человека рядом. — Волнует, — безаппеляционно сказал Риддл пугающе ровным тоном. — Тебе всегда трудно сосредоточиться на моих словах, если твоя голова забита всякими глупостями. А я здесь, знаешь ли, не для красоты сижу. Думаешь, мне хочется тратить свое время на объяснение материала, чтобы потом увидеть, как ты все мои старания поветру пускаешь? — надавил на совесть гриффиндорца Том, с удовольствием замечая, что манипуляция сработала. Гарри вдруг посмотрел на него так пристально, будто думал, можно ли доверять Тому или же нет. Его лицо приобрело серьёзное выражение без намека на смех, а губы красноречиво поджались, давая понять, что в где-то в своих мыслях он решал нечто важное. К слову, у Поттера были неплохие окклюментные щиты, появившиеся у него где-то с конца третьего курса и не дающие случайным мыслям проскальзывать в свет. И Том прекрасно знал, что же послужило началом к тренировкам Поттера с магией разума. Помимо Тома в этой школе было ещё два превосходных легилимента, не брезговавших лазить по чужим головам и читать отрывки мыслей — Дамблдор и профессор Снейп, — один из которых, какое совпадение, ненавидел Гарри всей душой. — Поклянись, что никому не скажешь, — вдруг выдал гриффиндорец спустя минуту полного молчания. — Поттер… — начал недовольно говорить Том, однако был почти сразу бестактно перебит. — Поклянись, — с нажимом проговорил Гарри, не желая выслушивать нравоучительную речь старосты. — Клянусь, — со вздохом закатил глаза Риддл, порядком от всего этого устав. Поттер высасывал из него силы, будто энергетический вампир. — Теперь ты расскажешь, что снова взбрело в твою дурную голову? — Сегодня я хотел сбежать, — тихо поведал Поттер, опасливо переводя глаза на Тома. — Я устал сидеть в четырёх стенах. Мадам Помфри меня никуда не выпускает, несмотря на то, что головокружения стали появляться значительно реже, — жалобно пожаловался гриффиндорец собеседнику. Риддл же, в свою очередь, вдруг посмотрел на него, как на идиота. — Нет, Поттер, — твердо сказал староста, непреклонно глядя на то, как Поттер тут же ощетинился. — Да! — возмущенно шикнул на него четверокурсник. — Я здесь разлагаюсь, Риддл, как ты не понимаешь! Эти белые стены мне уже в кошмарах снятся! Ещё немного — и лечить придётся мою голову в психиатрическом отделении Мунго! — Но это абсолютно не разумно, — тут же занудно вставил Риддл. — Если тебе дали рекомендации на постельный режим — глупо их не соблюдать. В тебя, в конце концов, темное заклинание прилетело! — Да плевать на разумность! — ожидаемо психанул Поттер. — Мне нужно всего пара часов для того, чтобы проветрить голову, и я сразу вернусь обратно! Что в этом плохого? — отчаянно спросил он, почти умоляюще прожигая взглядом старосту Слизерина. Том, глядя на такого эмоционального Гарри, на секунду — подумать только! — все же решил проанализировать его слова. Кажется, общение с этим невыносимым гриффиндорцем в конец превращало его волю в кучку соплей, а мозги — в сахарный зефир. Однако что староста мог поделать, когда Поттер был так решительно настроен? Так или иначе, если он что-то задумал, то все равно это сделает. Вопрос состоял только в том, сколько жертв будет в конце его дурацкого плана. Да и, честно сказать, Том с самого начала подсознательно ожидал нечто такое. На две недели запереть этого гиперактивного мальчишку с шилом в заднице, который летал на своей дорогой метле чаще, чем ходил в туалет — не шутка ли? — Допустим, я могу тебя понять, — благосклонно проговорил Том, следом уточняя: — Кто пойдёт с тобой? — В смысле? — тупо спросил удивленный гриффиндорец. — В прямом, Поттер, — раздраженно ответил Риддл. — Кто будет тебя сопровождать? — Никто, — до сих пор не уловив смысл вопроса, медленно проговорил Гарри, рефлекторно взлохмачивая себе волосы одной рукой. — А как же твои друзья гриффиндорцы? — изящно вскинул одну бровь Том, по-хозяйски элегантно закидывая ногу на ногу. — Если ты предполагаешь, что Рон, Симус и Дин хоть раз в жизни способны провернуть хоть что либо без шума, — тут же усмехнулся Гарри, — значит ты, Риддл, на самом деле не настолько гениален, как о себе думаешь. — Тушé, — с иронией протянул Том. — Однако это не меняет того, что один, Поттер, ты точно никуда не пойдешь, — покачал головой он и прежде, чем гриффиндорец взорвался новой гневной тирадой, добавил: — Поэтому я пойду с тобой. Раз Том не мог запретить гриффиндорцу куда-либо идти и, собственно, заложить его тоже, если не хотел получить пожизненную ненависть, то справедливо решил, что хотя бы присмотрит за ним, дабы тот не наделал глупостей. Различного рода неприятности преследовали Поттера повсюду, куда бы он не сунулся, поэтому ему, как минимум, требовался рядом человек с мозгами. — Что?! Мне не нужна нянька! — до глубины души оскорбленно воскликнул Гарри, эмоционально всплеснув руками. — Я предпочёл бы называть себя надзирателем, — участливо хмыкнул Том, состроив на своём лице выражение непроницаемой твёрдости. — Называй как хочешь, а суть от этого не меняется! — А теперь, Поттер, слушай сюда, — на манер змеи чуть ли не на парселтанге раздраженно прошипел Риддл, резко нагинаясь к гриффиндорцу непозволительно близко. — Если ты в процессе своей прогулки упадёшь в обморок где-то на улице и твою пропажу застанут, то сразу сообщат твоим родителям. Помнится мне, лишь профессор Люпин еле-еле отговорил твою мать от того, чтобы отправить тебя в Мунго. А из хорошо защищенной больницы ты точно выйдешь не скоро, уж поверь мне, — злобно закончил свою гневную речь староста, с прищуром глядя на то, как Поттер скривился в лице в ответ на его тираду. — Ладно, хватит, — смиренно пробормотал он, очевидно, ошалев от своей близости к злобному, словно Сатана из маггловской религии, Риддлу, который сейчас точь-в-точь выглядел как рекламное лицо книги «Как распознать психопата: для чайников». — Я все понял. — Рад, что мы пришли к консенсусу, — вновь отстранившись, холодно заключил Том. — В чем заключается твой план? — План? — глупо переспросил гриффиндорец, а после, опомнившись, нервно хихикнул. — Ах да, план… он… — начал мяться мальчишка. — Знаешь, он еще в процессе… Том на секунду прикрыл глаза и глубоко обреченно вздохнул, стараясь держать себя в руках. Кажется, его уже даже начинало потряхивать от того абсурда, который здесь происходил. — Ты собрался сбежать, не имея плана? — замогильным голосом риторически спросил Риддл, вспоминая все дыхательные гимнастики, чтобы не схватить мальчишку за шею и не провернуть её на сто восемьдесят градусов до щелчка. — И почему я не удивлён? Тебя же хватятся в первые двадцать минут, Поттер. — Я не такой гениальный стратег, как ты! — в свое оправдание воскликнул Гарри, нервно потирая заднюю часть шеи ладонью. — Все мои хорошие идеи рождаются на ходу… — жалко проговорил он настолько тихо, что это было больше похоже на жжужание насекомого. — Значит, план побега ложится на мои плечи, — проигнорировав слова гриффиндорца, бесцветным голосом проговорил Том в пустоту. — Я буду бесконечно тебе благодарен, — неуверенно улыбнулся Гарри, вздогнув от того, насколько убийственно посмотрел на него Риддл. — Избавь меня от вашей хваленой гриффиндорской благодарности, — пренебрежительно махнул рукой Том. — Услуга за услугу, Поттер. Ты помог мне, — холодно сказал староста, явно намекая на случай в дуэльном клубе, — а я взамен помогаю тебе. — Так вот, где кроется твой интерес, — догадливо вздохнул четверокурсник. — Ты не хочешь быть мне должным! А ведь ты, Риддл, просто мог сказать мне «спасибо», — добродушно пожал плечами Поттер, искренне улыбнувшись в ответ на скривившееся лицо старосты. — И мы были бы квиты. — Ещё одно слово и… — тут же начал угрожать Том, не желая больше слушать все эти гриффиндорские глупости. — Молчу-молчу! — приподняв руки в капитулирующем жесте, весело сказал Поттер. — А теперь, будь добр, распиши мне все свойства бубонтюбера, раз уж мы все решили. — Есть, босс! — шутливо проговорил Гарри и, хихикнув, вновь влился в процесс обучения.

***

Уже часов через шесть у Тома был готов жизнеспособный план, как вывести гриффиндорца из замка так, дабы пропажу того не заметили. Чтобы провернуть похищение и остаться безнаказанным, Тому пришлось немало поднапрячь силы, связи и мозги. Все же, как не крути, нельзя было просто уйти и уповать на то, что Мадам Помфри бахнет стопочку огневиски, расслабится и забудет про своих пациентов. Колдомедик делала обходы каждые полтора часа, проверяя, чтобы никто случайно не умер на кушетке. Так что Риддл считал, Поттеру несказанно повезло не наделать тех глупых ошибок, которые он определенно натворил бы без вмешательства старосты. После того, как все занятия, запланированные на сегодня, закончились, Том сказал Поттеру, чтобы тот был готов уходить ближе к вечеру. Гарри, обрадованный новостью, что побег все-таки состоится сегодня, смотрел на своего благодетеля, как на мессию, клявственно обещая вести себя хорошо и не доставлять проблем. Риддл, ожидаемо, в его эмоциональные заверения совсем не верил, так как Поттер — сам по себе одна сплошная неприятность и ожидать от него нормального поведения было так же глупо, как учить флоббер-червей готовить умиротворяющий бальзам. Покинув компанию гриффиндорца, Том незамедлительно отправился в сторону обитания факультета рейвенкло, чтобы напомнить о неоплаченном долге одному старому знакомому. С Оливером Макмилленом староста завязал контакт в очень интересных обстоятельствах. Третьекурсник Рейвенкло был чрезвычайно умным и способным мальчиком, однако настолько замкнутым и глупым в плане взаимодействия с другими людьми, что умудрился перейти дорогу Креббу и Гойлу — двум подлизам Малфоя. Естественно, над ним в школе тут же начались издевательства, которые прекратил как раз таки Том, только-только получивший значок старосты слизерина. Делалось это, конечно, не из благородных душевных порывов. Просто уже тогда Малфою и его свите требовалось указать на их место в иерархии, а Макмиллен же стал для этого отличным предлогом и далее — должником Риддла. После этого случая Том, заполучив подобную власть, стал больше оказывать небольшие услуги всем, от кого потом можно было что-нибудь потребовать взамен. Вслед за тем, как Том встретился со своим должником и мягко намекнул Оливеру на непыльную работёнку, Риддл предусмотрительно взял с парня обет молчания, далее рассказывая третьекурснику то, что понадобится сделать — естественно, не вдаваясь в подробности зачем и почему. Что Риддлу нравилось в рейвенкловцах — они мудро не задавали вопросов и более всего по духу были близки к слизеринцам. Конечно, у Макмиллена не было другого варианта, кроме как согласиться, ведь, в случае отказа, парень прекрасно знал, что Том после обязательно превратит его жизнь в кошмар: заключая сделку с дьяволом, будь готов оказаться в аду. Поэтому Оливер, не размышляя, изъявил готовность принять оборотное зелье и посидеть в больничном крыле пару часов, притворяясь Поттером, пока тот будет отсутствовать. Когда пришла пора осуществлять план, все сложилось, как нельзя удачно: замена Макмиллена на Поттера прошла на редкость гладко и их никто не засек, тайком выбирающихся из замка через скрытые ходы. Казалось, что сама судьба сегодня благоговила двоим студентам Хогвартса, затеившим глупую авантюру: Гарри, улыбаясь во все тридцать два зуба, называл это удачей, Риддл же, кривя изящные брови в негодовании — логичным следствием своего гениального и продуманного плана побега. Сейчас же, уже свободные на несколько ближайших часов, Том и Поттер неторопливо прогуливались по вечернему Хогсмиду, рассматривая приятный глазу вид местных пейзажей: голые ветви деревьев отбрасывали тени в свете звезд и создавали в воздухе причудливые неразборчивые узоры, а луна, будто всего лишь отражение в лазурной глади воды, нерешительно приобретала еле заметные прозрачные очертания. В середине ноября темнело довольно рано, поэтому вокруг домов сверкали многочисленные огни фонарей, на мгновение погружая небольшую деревушку в волшебную сказку из детских фантастических книжек. Людей на улицах почти не было, что было плюсом: значит, никто не станет обращать внимание на двух подозрительных подростков, разгуливающих по деревне вечером. Большинство заведений, таких как магазинчики со сладостями и книгами, уже были закрыты, оповещая о том, что школьникам в такое позднее время здесь делать было нечего, однако, как видел Том, Поттеру, потеплее кутавшемуся в свою шерстяную мантию, на это было абсолютно плевать. Гриффиндорец почти физически наслаждался тем, что выбрался из так надоевших ему четырёх стен. Конечно, неспешная прогулка, как догадывался Том, мало напоминала Гарри долгожданный полет на метле, но пойти на подобный бессмысленный риск Риддл просто не мог: свались Поттер с огромной высоты в разгаре припадка неконтролируемой дрожи или обморока — и все может закончится вывернутой в неестественной позе, сломанной шеей. Так что с полетами четверокурснику явно придётся подождать ещё, как минимум, неделю до полного выздоровления от последствий темного проклятия. Впрочем, по мнению Тома, настоящей проблемой это нельзя было назвать даже с трудом и даже по-поттеровским меркам. — Ты так и не объяснил мне, откуда у тебя вдруг оказалось оборотное зелье на меня, — явно желая поболтать, подал голос Гарри, отвлекая Тома от его собственных мыслей. — Сварил, — просто ответил Риддл, быстро бросая на гриффиндорца рядом скользящий взгляд. — Ингредиенты получилось добыть из личного хранилища профессора Снейпа, а твои волосы у меня и так были, — с невозмутимостью камня в чистом поле поведал он, иронично усмехнувшись. — Так что после не забудь черкнуть профессору Снейпу записку с благодарностью, ибо без его припасов у нас мало что получилось бы. — Ошалеть, — удивленно прошептал Гарри, чуть отшатываясь от Риддла. — У тебя правда были мои волосы? Только ненормальный будет хранить на память волосы своей жертвы! — Твои и еще половины Хогвартса, так что не обольщайся, — в ответ на оскорбление хмыкнул Том. — Твой необременённый умом мозг не видит смысла в хранении биоматериалов, однако, смотри, сегодня моя предусмотрительность как никогда помогла нам. — Предусмотрительность — это когда накладываешь защитные чары на дверь, перед тем, как уйти, а то, что делаешь ты — называется психопатией, — передернув плечами, фыркнул Гарри. — Какие ещё мерзкие штуки ты хранишь под подушкой? Хотя, нет, стой, я не хочу об этом знать, — тут же опомнился гриффиндорец. — А то, не дай Мерлин, приплетут ещё как соучастника и скормят дементорам на ужин. — Бедные дементоры, — иронично покачал головой Том, с насмешкой продолжая, — будут мучиться после этого ужина с несварением несколько недель. — Очень смешно, — в ответ на издевку скривился Поттер, а после, нечто замечая, сразу же переключился и повернулся к Тому с подозрительным блеском в глазах, не предвещающим ничего хорошего. Будь староста чуть впечатлительнее, то передернул бы плечами от гадкого предчувствия, скользнувшего по затылку недобрым ощущением от вида подобных перемен в поведении этой гриффиндорской бомбы замедленного действия. — Смотри, там паб открыт! Пошли зайдём! — тут же начал канючить Поттер, умоляюще глядя на своего спутника сегодняшним прекрасным вечером. Том же с отвращением осмотрел старое здание этого самого паба, привлекшего внимание Гарри. Там внутри, действительно, горел свет, однако само место показалось Риддлу очень злачным и предупреждающим держаться от него подальше. В такое время суток там могли находиться только закоренелые пьяницы и не самые законопослушные волшебники этого района, так что отказать гриффиндорцу захотелось прямо сейчас и без права на апелляцию. — Поттер, мы несовершеннолетние подростки, — попытался достучаться до разума Поттера Том, говоря с ним, как с умственно отсталым ребенком. — Какой паб, ты умом тронулся? Ты называешь меня маньяком, а сам при первом же удобном случае бежишь нарушать закон, хотя, на минуточку, мы и так незаконно сбежали из Хогвартса, — нудно процедил Риддл, сразу же включив в себе старосту. И ему было совершенно все равно, что его полномочия здесь не работали. — Ты не понимаешь, это другое, — философски протянул Поттер, сразу хитро добавляя: — Ты мне все еще должен за спасение, кстати… — Нет, — тут же отрезал староста ледяным тоном, понимая, на что намекал Гарри. — Мы договорились, что я выведу тебя из замка и доставлю обратно — ни больше, ни меньше. — Да ладно тебе, — бесцеремонно хватая Тома за рукав мантии, жалобно проговорил Поттер и начал тянуть того ко входу в паб. — Ну пошли, пожалуйста, — вновь законючил четверокурсник, словно малое дитя. Казалось, он подумал, что если его жалкие манипуляции на пробиваемом Риддле не работали, то он возьмет его измором и нытьем. — Не говнись ты хоть сегодня, Риддл! Мы всего одним глазком осмотримся и все. Обещаю, ничего не произойдёт! — Мерлин, тебе что, пять лет? — закатил глаза Том от полной абсурдности происходящего. — Да убери ты от меня свои грабли! — раздраженно добавил он, глядя, как лицо Гарри понимающе и счастливо расплывается в глупой улыбке, на что Том только строго свёл брови к переносице, как уставший от истерик родитель. — Только на несколько минут, чтобы ты наконец-то отстал. Не больше, понял? — Да, мой Лорд, — с невероятно довольной миной невзначай пошутил Поттер. В ответ на что Том на секунду словно застыл, будто наяву почувствовав, как от этих слов, брошенных смеха ради, не бабочки, а самые настоящие трупные черви начали выгрызать ему селезенку, гаденько посмеиваясь в томовых мыслях. Однако Риддл усилием воли заставил себя сохранить лицо, чтобы не выдать того, как его на самом деле взволновало это мельком брошенное обращение. Чертов Поттер открывал в нем все новые и новые грани помешательства. — Мы идём? — нетерпеливо уточнил Гарри, явно желая зайти в паб как можно скорее. — Погоди секунду, — отстраненно поговорил Том, предательски дрожащей рукой доставая палочку. Благо, Поттер этого сейчас явно не был способен заметить. — Надо немного изменить внешность, а то мы сильно выделяемся. Стань ближе, — тут же скомандовал он, властно хватая гриффиндорца одной рукой пальцами за подбородок, а второй — начиная колдовать над его обликом. Поттер от подобных манипуляций со своим лицом явно смутился, о чем красноречиво говорили его заалевшие щеки и участившееся дыхание, однако возмущаться не стал, покорно доверяя талантливому Тому всю важную работу. И уже через несколько минут на Риддла смотрел мужчина лет тридцати пяти, в котором с трудом угадывались прошлые поттеровские фамильные черты: староста даже наколдовал ему завязанные в хвост волосы, чтобы скрыть непослушные, торчащие во все стороны короткие пряди. Над собой Том тоже работал не особо долго, изменив форму носа, челюсти и придав себе более старший вид. После чего уже через небольшой промежуток времени двое несовершеннолетних волшебников под мощными риддловскими чарами гламура вошли в паб, на удивление, сумев обмануть сигнальные чары. Или же их и вовсе не было, что тоже являлось возможным вариантом развития событий, особенно, если бизнес шёл скудно, а деньги были нужны, пусть заработанные и путем спаивания несовершеннолетних. Обстановка внутри была ничуть не лучше, чем снаружи. Заляпанные чем-то стены вызывали только отвращение и желание к ним не прикасаться, а затоптанные доски пола, казалось, прогнивали прямо под ногами и жутко скрипели. Приглушенный свет скрывал большую часть гадости этого места, однако подобного было все равно недостаточно, чтобы не вызывать у Риддла тревожных, болезненных воспоминаний, каленой качергой прижигавших мысли. Людей в помещении оказалось не так много, как думалось изначально: двое мужиков сидели в углу и о чем-то громко смеялись, а один уснул прямо за барной стойкой, чудом с неё не падая. Том брезговал здесь что-либо трогать, однако все равно сел за одним из столиков, находящихся в тени, напротив Поттера, который так и лучился непонятным Риддлу энтузиазмом. Что интересного находил гриффиндорец в этом клоповнике для парня было загадкой. Сам же он хотел уйти отсюда — и чем скорее, чем лучше. Уж больно здешний удушливый запах алкоголя и мочи напоминал Тому те дни, когда отец запирал его в подвале с крысами на несколько дней, надеясь, что они обгладают волшебному выродку пальцы на ногах и тот перестанет быть «уродцем». Вот она, отцовская любовь во всей красе, с ненавистью думал Риддл, стараясь сдержать неожиданно мощный рвотный позыв, сдавивший трахею. Только отчего-то успокаивающее, будто тёплое одеяло, присутствие Поттера делало визит сюда менее невыносимым. Однако легче от таких мыслей, рождавшихся явно не из здравого смысла, совсем не становилось. Через пару мгновений, стоило двум волшебникам сесть, к ним сразу же вальяжной походкой подошла старая, вульгарно одетая женщина, видимо, работающая тут обслуживающим персоналом. И, заодно, проституткой, потому что настолько огромное количество косметики на таком отвратительно морщинистом лице могло объяснить только это. — Будете заказывать? — низким прокуренным голосом заговорила она, отчего Тому захотелось рефлекторно сморщиться, словно от скрипа отвертки по стеклу. — Мне самую большую кружку эля, — тут же отозвался гриффиндорец, — а этому, — мельком посмотрел он на Риддла, но после, словив на себе его убийственный твердый взгляд, которым можно было колотить гвозди, жалко промямлил, — ему ничего не надо… Женщина кивнула и ушла за заказом, скрывшись где-то за дверьми. И уже через минуту на стол двух парней приземлилась отлеветированная деревянная кружка с вонючим алкоголем внутри. Том к ней, конечно, не прикасался, но не мог не заметить, что шманило из неё, как из помойки: такая вонь надолго отпечаталась на периферии его сознания, когда он, не в силах терпеть постоянные издевательства, сбегал из дома и был вынужден, как бродячая собака, питаться объедками из мусорок. Поттер тут же схватился за кружку и отхлебнул, слегка поморщившись. — На вкус как поношенные носки, — уже менее вдохновленно сказал он и, вопреки своим же словам, вновь отпил. Том же молча смотрел на него с легким неодобрительным прищуром и сжатыми в полоску бескровными губами. — Даже не скажешь ничего против? — невзначай поинтересовался гриффиндорец, снова хлебая свое отвратительное пойло. Его лицо постепенно краснело с каждым проделанным глотком, а взгляд становился все менее осознанным. Бухой неуправляемый Поттер казался Тому проблемой глобального масштаба. — А ты разве послушаешь? — холодно ответил он вопросом на вопрос, не сводя с Гарри своего пугающего взгляда. — Ты говоришь так высокомерно, будто думаешь, что читаешь меня, как открытую книгу, — недовольно сморщил нос Поттер, уже совсем нетрезво фыркнув. — Это бесит. — Книгу? — с пугающе невеселым смешком уточнил Том, всем своим видом выражая отвращение ко всему происходящему. — Скорее, брошюрку в общественном туалете, алкоголик малолетний. — Сво-о-олочь, — сощурившись, обиженно протянул Гарри. Кажется, та бурда, которую он так активно хлебал все это время, уже успела вдарить по его мозгам, в присутствии которых Том начинал сильно сомневаться. — Тупица, — в ответ выплюнул Риддл, после с легким удивлением замечая, как затуманенный взгляд Гарри лихорадочно бродит по его лицу, красноречиво останавливаясь на губах. — И почему жизнь так несправедлива? — вдруг пьяненько вздохнул гриффиндорец, не сводя любопытных внимательных глаз с лица волшебника напротив. — Ты даже под чарами умудряешься выглядеть, как потомок вейлы. Наделить настолько симпатичным лицом такого мудака — самая большая ошибка природы, — явно не осознавая, что говорит, заплетающимся языком пробормотал гриффиндорец. Пьяный Поттер был ещё более отбитым на голову, чем трезвый, потому что, видимо, здравый смысл совсем перестал принимать участие в фильтрации его слов. — Ошибка природы, Поттер, это твоё рождение, — по привычке ответил на оскорбление Том. А после издевательски протянул, раз уж заняться здесь все равно было нечем, кроме того, чтобы смотреть, как методично напивается гриффиндорец: — А я и не знал, что ты считаешь меня симпатичным, — очевидно слукавил он. Не было ни одного человека, который не считал бы его внешность идеальной. — Во мне говорит эль, — тут же буркнул Гарри в свою защиту, переводя шальной взгляд на полупустое дно кружки. А после допил остатки одним глотком, вытирая рот рукавом мантии. — Он оказался крепче, чем я думал. — Судя по сегодняшнему вечеру, думать — явно не твоё, — резко ответил Том, тут же вставая из-за стола. А далее, бросив на загаженную поверхность пару монет, авторитарно схватил несопротивляющегося Поттера под руку и потащил того к выходу. — Чтобы я ещё раз повёлся на твоё нытье, — тихо прошипел он себе под нос, выталкивая нетвердо стоящего на ногах гриффиндорца на улицу, ближе к тому месту, где их не могли увидеть редкие прохожие. Чары гламура Том развеял сразу же, стоило ему судорожно вдохнуть свежий воздух. Облегчение накатило так внезапно, что показалось почти одурманивающим, как маггловские наркотики: ядовитые, ранящие нутро мысли тут же начали отступать, и давление прошлого, лежащее на плечах непосильным грузом, будто даже немного ослабло. Том, с отвращением чувствуя себя омерзительно жалким, судорожно провел по своим волосам рукой в попытке взять чувства под контроль. Однако вскоре рефлекторно, пытаясь обрести опору, прижался спиной к стволу рядом растущего дерева, гадко выплюнув: — От тебя в моей жизни одни проблемы, Поттер. Гарри все равно на утро не вспомнит миг его позорной слабости. А если расплывчатые, мутные образы в его голове все-таки потом сложатся в цельную картинку, Риддл без сожаления кинет в него обливиэйт. — Неправда, — отрицательно помотав уже вновь лохматой головой, нахмурившись, возразил Гарри, мертвой хваткой, будто клещ, цепляясь за рукав мантии Риддла, чтобы не упасть. Выпитый алкоголь явно мешал его координации. — Ты на самом деле не такой злой, каким хочешь казаться. И совсем про меня так не думаешь, — вдруг удивительно серьёзно проговорил он, не сводя мутного взгляда с Тома. А после Поттер пьяненько хихикнул и тут же резко обвил своими загребущими руками опешившего от такой наглости Тома за шею, сразу прижимаясь к его губам в требовательном горячем поцелуе. Риддла же от этого неожиданного действия со стороны бухого Поттера всего встряхнуло, словно от круциатуса. Губы Гарри были мягкими, обжигающими и настойчивыми. Мысли, ранее режущие душу наживую, вдруг совсем спутались в один неразборчивый клубок, а предательские руки, словно живя своей жизнью, только подтянули невыносимого гриффиндорца за поясницу ближе. Притяжение, ранее зудящее на коже, как незаживающая рана, наконец-то нашло полноценный выход, отдавая такую сильную инерцию, что закружилась голова. Том, сам не ведая, что творит, будто в забытие приоткрыл рот, чувствуя, как влажный язык гриффиндорца соприкасается с его. Гарри жалобно застонал ему в рот, развязно прижимаясь своим пылающим от алкоголя телом, и Риддл только крепче сжал его в своих руках, дурея от ощущения неизведанной близости и привкуса дешевого эля на чужих губах. Поттера было слишком много — он заполнял собой мысли, ощущения, пустоту в разлагающейся, темной душе, вязко переливаясь через край. Он забивал собой лёгкие и обжигал кожу фосгеновыми парами, неотвратимо наступая, словно желая слиться с Риддлом воедино. Через пару чертовски долгих мгновений Том нашёл в себе силы отстраниться от губ совсем поехавшего крышей гриффиндорца, который крепко обнимал его и доверчиво прижимался холодным носом к открытой шее. От ощущения судорожного дыхания, оседающего на незащищенной коже радиоактивным пеплом, у Риддла вдруг потянуло в паху расползавшимся в крови возбуждением. — Ты пьян, — с трудом выдавил из себя Риддл, глядя на то, как ненормально вожделеюще смотрит на него Поттер. Том чувствовал себя куском мраморной говядины наедине с голодным путником. И было бы неправдой сказать, что ему это совсем не нравилось. — А ты — нет, — слегка погодя ответил Гарри и, тут же поднимая голову, проникновенно посмотрел Тому в глаза: — Почему не оттолкнул? Том скользил внимательным взглядом по чертам лица Поттера, далее настолько глубоко всматриваясь в глаза напротив, будто желал таким способом увидеть отражение души. А после с поразительной четкостью и пугающим хладнокровием вдруг осознал, что хочет расчленить каждого, кто, блядь, хоть раз касался этих горячих губ напротив так же, как он сегодня. Возможно, Поттер был прав. Том действительно маньяк. — Поговорим об этом, когда протрезвеешь, — безаппеляционно отрезал Риддл, со скрипом возвращая себе контроль над разбушевавшимися эмоциями. Никогда его так сильно ещё не накрывало, как сегодня. Будто все предохранители слетели, обнажая гниющее нутро. — О, не-ет! — тут же заныл Поттер, дергая спутника за многострадальную мантию. — Завтра я, скорее всего, от стыда не смогу даже посмотреть тебе в глаза, — с грустью сказал он, шумно вздохнув. — Придётся, потому что я тебя больше не отпущу. Просто не сможет отпустить. Однако Поттеру об этой позорной слабости знать было необязательно. — Звучит, как угроза, — нетрезво рассмеялся в ответ Гарри, явно не в состоянии осознать, что Том говорил это пугающе серьёзно. Что, впрочем, было даже неплохо: меньше знаешь — крепче спишь. — Это она и была, — тихо подтвердил Риддл, тут же накрывая болтливый рот Поттера своими жадными губами. И лишь немой осенний вечер был свидетелем этого странного рождения чего-то нового и пугающего, что обязательно поглотит целый мир, словно неотвратимый конец света.