Необычное знакомство

За год до основных событий

В большом зале, как всегда, было шумно. Больше всего беспокойства доставляли голоса со стороны гриффиндорской половины, но Том старался не обращать на это внимание, продолжая обедать. Фоновый шум уже стал более менее ему привычен, да и слизеринцы вели себя в его присутствии тихо, что позволяло сосредоточиться на своих мыслях по поводу нового заклинания, которое староста изобрёл накануне. Чарам определенно требовалась доработка, однако в связи с наступающими СОВ-ами и новыми проектами, что предложил профессор Снейп, на мысли о них совершенно не оставалось времени. — Риддл, — вдруг послышался тихий голос откуда-то сзади. К Тому со спины подошёл Нотт, слегка склонив голову ему к плечу, чтобы навострившие уши слизеринцы рядом не услышали лишнего. Не каждый представитель змеиного факультета входил в «круг общения» Риддла. Туда староста отбирал только самых талантливых и способных, которые могли бы пригодиться для будущего. — Сегодня в дуэльный клуб придут четверокурсники Гриффиндора. Подумал, тебе нужно это знать. Дуэльный клуб был открыт в начале года под началом Снейпа, идею которому как раз подал Риддл. Декан Слизерина удивительно доверял своему одаренному ученику, и Том смог провернуть все таким образом, что из всех пришедших туда студентов отбор проходили только те, кто был лоялен к персоне Тома и его далеко идущим идеям: в основном слизеринцы и некоторые способные рейвенкловцы. Остальных же, кого не отпугнуло то, что клуб открыл так многими нелюбимый профессор Снейп, всеми доступными способами, включая травлю и шантаж, вынуждали покинуть его во избежание неприятностей. Да и не то чтобы в этой школе был хоть один студент, способный хоть в чем-то возвразить воле старосты Слизерина — почти каждый прогибался непозволительно быстро, стоило только, узнать куда надавить. Таким образом дуэльный клуб стал для Тома местом, где он мог беспрепятственно учить своих глупых последователей из ближнего круга быть не такими бесполезными в бою. И гриффиндорцам в его детище было явно не место. — Кто именно придёт сегодня? — тихо уточнил Риддл, бросив на стол под алым флагом льва быстрый тяжелый взгляд. Гриффиндорцы легко могли заложить его Дамблдору, если хоть что-то пронюхают. Этого нельзя было допустить, потому что старый директор уже давно наблюдал за Томом, каким бы примерным студентом тот не казался для всех. — Инициатором был Поттер. Я слышал сегодня на совмещенном занятии как он и его глупые однокурсники это обсуждали. С ним придет еще трое его друзей, — кратко ответил Нотт и, заметив лёгкий кивок Тома, тут же догадливо откланялся, незаметно выскользнув с большого зала через второй выход. Поттер… от одной только фамилии уже фанило неприятностями. Полукровка, отпрыск аврора и баловень судьбы, как его неоднократно называл профессор Снейп, скрипя зубами от злости. О причине подобной неприязни наставника Риддл догадывался, но сам считал, что мальчишка такого повышенного внимания к своей персоне не заслуживает: на занятиях знаниями он не отличается, вечно устраивает глупые розыгрыши и отнимает очки у своего факультета, не успевая возвращать их даже блистательными победами в квиддиче. Наглый и безрассудный, прославившийся на всю школу дурным поведением, он вызывал хаос повсюду, где бы ни появлялся, и представлял для Тома сплошную головную боль. Как староста факультета, Риддл неоднократно ловил его в коридорах ночью и отнимал баллы, с праздным любопытством глядя на то, как дерзкий взгляд из-под каштановой чёлки сквозь стекла очков прожигает в нем дыру. Его дружки так же ничем выдающимся Тому не запомнились, кроме склок с Малфоем, который своей персоной только позорил древний аристократичный род. Отложив столовые приборы, Том резко встал со своего места, заставив всех сидевших рядом студентов вздрогнуть от неожиданности, а, возможно, и страха, потому что выражение жесткости на своем лице Риддлу не всегда удавалось контролировать. После чего парень направился прямо к выходу из помещения, даже не скрывая неприятную ухмылку. За какой бы выгодой гриффиндорцы-полудурки не решили прийти в его клуб, они этого не получат. Том лично об этом позаботится.

***

Остаток учебного дня прошёл для Тома, ожидаемо, скучно. Чары и Трансфигурация давались старосте слизерина на редкость просто, не говоря уже о том, что он еще на третьем курсе изучил учебную программу на несколько лет вперёд и даже вышел за её пределы, исследуя такие разделы магии, о которых не принято говорить в приличном обществе. Его по праву можно было назвать гением, ведь за что бы Риддл не взялся — все выходило превосходно. Не считая, правда, квиддича. Нет, летать на метле Том умел, но ненавидел это дело всем существом до кончиков пальцев. Парень искренне не понимал, какое удовольствие другие находили в том, чтобы доверять свою жизнь зачарованному куску дерева. Как только закончился последний урок и профессор Макгонагалл отпустила студентов, Том тут же черкнул калиграфически красивым почерком магическую записку, которая очень скоро облетела с сообщением явиться через два часа в дуэльный клуб всех его приближенных людей. Сам же Риддл отправился в библиотеку, дабы не терять драгоценные минуты и наконец-то разгрести накопившиеся дела. Все его проекты требовали от парня неимоверно много усилий и времени, которого не всегда хватало за повседневной рутиной. Чего только стоило поддержание своего имиджа среди студентов и завоевывание любви профессоров. Или же их запугивание. Уже на первом курсе Том узнал удивительное для себя открытие: не всех в этом мире можно было очаровать притворной улыбкой и хорошим поведением. Например, директор Дамблдор и декан гриффиндора, профессор Макгонагалл, не поддались его обольщению, каждый раз смотря на него с примесью подозрительности. Но Риддл об этом не сильно беспокоился, так как в любом случае, даже если они что-то и знали, то доказать ничего не могли: Том смог легализовать даже свой ближний круг с сомнительными с точки морали идеями, прикрыв настоящую сердцевину личиной дуэльного клуба. Ведь получать то, что хочет, Том давно привык собственными силами. Когда время начало подходить к концу, староста аккуратно сложил все свои записи и заметки в сумку, поставив мысленно галочку о том, что ими следует заняться после отбоя. Полноценный сон — не всегда позволительная роскошь для будущего повелителя всей магической Британии. Хотя его товарищи по факультету были бы очень рады, если бы Том наладил режим и не бросал вредные заклинания во всех провинившихся из-за плохого настроения от частого недосыпа. Если вне стен гостиной Риддл вёл себя как идеальный студент, то, попадая на подконтрольную ему территорию, нередко превращался в жестокого лидера, начиная учить глупых сокурсников уму. Дверь в зал для занятий, который декан Слизерина выделил дуэльному клубу Тома, открылась с тихим скрипом, впуская туда величественную фигуру пятикурсника. Двенадцать слизеринцев и четыре студента из рейвенкло тут же прекратили разговоры и поднялись со своих мест, приветствуя своего старосту и будущего Лорда. Проходя мимо каждого из них, Том с удовольствием отмечал, как хорошо он их всех выдрессировал. Эти способные студенты, словно собачки, внимали каждому его слову и должны были заложить основу его правления, заняв высокие посты в министерстве. Истинно полезный расходный материал. — Итак, — начал говорить Том, — сегодня мы на практике изучим более сложные атакующие заклинания, нежели нам показали на защите от Темных искусств. Профессор Люпин считает, что эти слабые чары, которым он учит нас на уроках, должны удовлетворять наш с вами неисчерпаемый потенциал и тягу к знаниям. Однако он явно забыл, что обучает не только маленьких хаффалпафок. Поэтому после теоретической части мы проведём восемь дуэлей, используя полученные знания. Пару для поединка я подберу каждому сам. Вопросы? — Р-Риддл, — неловко подала голос четверокурсница слизерина, Офелия Лейнстреж, наследница крови Блэков и Лейнстренжей. Она была необычайно магически одаренным ребенком с чистой родословной и связями её родителей в Министерстве, что делало девчонку хорошим приобретением для Тома в своих рядах. — Я слышала, что сегодня к нам на занятие заявятся гриффиндорцы. Это правда? — негромко закончила она, гордо держа голову прямо. Том в ответ на этот вопрос лишь скривил кончик губ, опасно поигрывая палочкой пальцами. — Да, это правда. Поэтому я надеюсь, что вы, мои избранные последователи, окажете гостям тёплый приём, — ответил Риддл, ни сколько не удивившись вопросу. — Но, Риддл, — вставил свое слово Эррол Бруствер, шестикурсник слизерина, первый сын и наследник своего рода. — Разве можно разрешать поганым грязнокровкам под предводительством сынка аврора из гриффиндора даже глядеть на нашу священную деятельность? Если Дамблдор узнает… — Эррол, — мягким тоном, не предвещающим ничего хорошего, остановил его от дальнейшего словоизлияния Риддл. — У нас будет куда больше проблем, если мы откажемся дать гриффиндорцам хотя бы осмотреться. Они не первые и явно не последние, кто захочет что-то вынюхать в наших рядах, поэтому действовать надо аккуратно. Просто вспомните, как мы ранее спроваживали нежеланных гостей. Уверен, эти дети не станут большой проблемой для вас, — с намеком закончил староста, глядя на то, как все тут же закивали, словно болванчики, уже понимая, что им надо делать. — Отлично, — припечатал Том, уже желая начать занятие. — Если больше ни у кого нет вопросов, то мы начнём. После чего староста начал читать студентам длинную лекцию о новых атакующих заклинаниях, которые им, несомненно, пригодятся в будущем. Его голос, словно текущий мед, завораживал слушателей, и все присутствующие чуть ли не пооткрывали рты, смотря на своего лидера с благоговением. Тому действительно нравилось такое положение вещей, а ещё у него хорошо получалось объяснять материал — наверное, это и стало причиной того, что в голову начали закрадываться мысли о преподавании. Однако он старательно отметал их в сторону, пытаясь сосредоточиться на более важных для него вещах. Как только весь теоретический материал был выложен, Том начал учить последователей правильной постановке рук и ног во время взмаха палочкой. Удивительно, но больше всего ошибок как раз совершалось в мелочах: чуть меньший разворот кисти, чем требовалось в идеале, отклонение руки в пару градусов по вертикали, что сказывалось на конечной мощи заклинания. И, естественно, положение туловища, которое должно было быть прямым продолжением руки волшебника, если тот хотел получить по-настоящему чистое волшебство. Перфекционизм старосты требовал, чтобы его последователи владели техникой заклинаний в той же степени, что и он сам, пускай они и не имели ту же врожденную магическую мощь, что была у него самого. Результат, наконец удовлетворивший Тома, получился далеко не сразу. Все же чары из более сложных книг, чем их учебная литература, требовали концентрации и немалых усилий, чтобы выдать из палочки нечто большее, кроме столпа искр. Однако терпеливость парня и врожденный дар преподавания сделали свое дело, позволяя добиться от других впечатляющих результатов за столь короткий срок. И только Том хотел начинать разделять своих последователей на пары для сегодняшних дуэлей, дверь неожиданно распахулась, впуская внутрь четырёх мальчишек в черно-красных мантиях гриффиндора. Том узнал в лицо рыжего Уизли, одного из многих этой семейки предателей крови, и двух других «друзей» Поттера, имена которых даже не пытался запоминать. После чего окинул их взглядом, с лёгким презрением наблюдая за тем, как по-плебейски они завалились внутрь класса, даже не удосужившись постучаться. Громкий смех и шутливое переругивание тут же наполнили помещение, от чего все участники клуба, наблюдающие за этим, как один, скривились в лице. И староста мог их понять. Во главе всей этой процессии стоял взбалмошенный Поттер с влажными волосами и перекошенным галстуком. Мальчишка выглядел так, словно его вырвали из душа прямо посреди процесса. Хотя, припоминая график тренировок квиддичной команды Гриффиндора, это действительно могло быть так. Гарри, словно совенок, вертел головой и осматривал местность, будто пытаясь убедиться, что слизеринцы не устроили им никакой засады с нападением со спины. Том же решил наконец-то подать голос, дабы прервать шум, исходящий от этой небольшой, но проблемной компании. — Добрый день, господа, — дежурно улыбнулся староста, с насмешкой наблюдая, как недружелюбные взгляды всех четверых тут же устремляются на него. — Вы прервали нас прямо посреди занятия. Можно ли узнать причину вашего столь неожиданного появления? — подчеркнуто вежливо проговорил Том, заметив, как Поттер тут же нахохлился и прищурил свои яркие зелёные глаза в угрожающем жесте. В данный момент он напоминал Тому дворового кота, которому наступили на хвост, и это было бы даже забавно, если бы не краткий укол раздражения, взметнувшийся где-то внутри из-за брошенного «вызова». Поттер его провоцировал. Правда, очень неумело и жалко. — Мы решили зайти на огонёк, если вы не против, — рефлекторно понизив голос, дабы его воспринимали серьезнее, ответил Гарри. — Знаешь, Риддл, до меня тут дошли слухи, что вы, слизеринцы, захватили дуэльный клуб, не давая вступить туда представителям других факультетов, — с намеком продолжил гриффиндорец, показушно осматривая зеленые мантии присутствующих. — Вижу, это действительно правда. — Этот клуб не ваша собственность, — выплюнул до сих пор молчащий Симус, сложив руки на груди. — Во-первых, клуб для посещения открыл наш декан, а во-вторых, — Том посмотрел уже прямо на Поттера, — протри очки, здесь присутствуют не только слизеринцы, — договорил он, коротким жестом указывая на студентов с Рейвенкло. Гарри лишь усмехнулся в ответ на это заявление. — Одна четверть студентов из факультета, которые более всего подвержены влиянию слизеринцев, какое совпадение, не правда ли? — припечатал гриффиндорец, прожигая старосту злым прищуреным взглядом. Казалось, если подозрительностью можно было бы убивать, Гарри уже раза два стал бы преступником. — Ты на что-то намекаешь, а, Поттер? — вдруг подал голос Бруствер, слегка выступив вперёд. — Советую тебе осторожнее выбирать выражения, ведь необдуманные действия часто могут привести к печальным последствиям. — Да почему же намекаю? — ни чуть не испугавшись завуалированной угрозы, жёстко отозвался гриффиндорец, обводя взглядом и Риддла, и Бруствера. — Я буквально прямо говорю, что Риддл собрал здесь кружок своих прихлебателей и вы оккупировали клуб, не позволяя никому в него вступать. — Какое громкое заявление: «оккупировали», — картинно приподняв одну бровь, ответил Том. — Прежде, чем бросаться обвинениями, требуется найти доказательства вины, — конце хмыкнул он, слегка кривя изгиб губ. — Или же папочка аврор тебя этому не научил? — рассмеялся Бруствер. — Значит, вы не против, если мы подадим заявку на вступление? — проигнорировав насмешку, сложил руки на груди гриффиндорец. Том в ответ на это заявление промолчал, обдумывая, что же будет с его детищем, если эти проблемные дети нажалуются Дамболдору. Предчувствие не обмануло: Поттер, скорее всего, станет его самой большой проблемой за весь этот семестр. — Так я и думал, — недовольно припечатал Поттер, приняв красноречивую тишину за твердое «нет». — И потом ты еще будешь утвержать, что вы не заграбастали целый клуб себе? — Будем честны, Поттер, — вдруг раздраженно сказал Риддл, которому порядком надоело выслушивать весь этот нелепый лепет. — Даже если бы я позволил всей вашей компании недоучек вступить к нам и биться разом, вы бы проигрывали на каждой дуэли, потому что, элементарно, школьную программу осилить не можете на приличное «выше ожидаемого». Так, скажи же мне тогда, зачем мне пускать в клуб, созданный для умных студентов, такой балласт, как вы и вам подобных? — Эй! Вообще-то у меня «превосходно» по защите! — в праведном недовольстве воскликнул Поттер в ответ на уничижающую речь старосты. — Только потому что профессор — друг твоей семьи, — ожидаемо хмыкнул Том, зная, что прав. Про связь Люпина и родителей Поттера было известно чуть ли не всей школе, из-за чего многие относились предвзято к выбору Дамболдора на такую важную должность. В том числе, скепсис был и у Тома. Да, Гарри не похож на Малфоя, который был таким избалованным снобом, что сводило зубы от желания вздернуть его на собственной дорогой мантии, однако Поттеру определённо делали поблажки и закрывали глаза на некоторые проступки в поведении. — Ну а ваш профессор зельеварения — владелец «серпентария», но я же не жалуюсь! — недовольно съязвил гриффиндорец, нахмурив брови. По тому, как он вдруг ссутулил плечи, было очевидно, что эта тема его задела. Том мог читать язык тела парня, словно открытый английский алфавит. — Браво, Поттер, новое слово выучил? — не смог не съехидничать в ответ староста, колко продолжая. — Глядишь, скоро твой словарный запас станет таким же, как у среднестатистического семилетнего ребёнка. Это успех. Лицо гриффиндорца заалело от гнева, взметнувшимся внутри от всех этих неприкрытых оскорблений. Тому казалось, что ещё немного, и Поттер бросится на него с кулаками, как он часто любил делать, однако неугомонному гриффиндорцу удалось вновь его удивить. — Какой же ты все-таки придурок! Я, Гарри Джеймс Поттер, вызываю тебя на дуэль, Том Марволо Риддл! Если я выиграю, то ты позволишь другим студентам всех факультетов беспрепятственно вступать в дуэльный клуб! — нахохлившись, выпалил мальчишка, быстро доставая свою палочку и направляя её прямо на старосту. Вдруг все ранее тихо стоявшие слизеринцы совсем неаристократично залились смехом; студенты в синих галстуках же приподняли брови в удивлении от уровня абсурдности только что произнесенной речи, а гриффиндорцы, находившиеся рядом с Гарри, будто бы нездорово побледнели. Том, в свою очередь, только усмехнулся и, взяв палочку из тиса в руки, непозволительно близко подошёл к Поттеру, который рефлекторно хотел отшатнуться, но силой воли заставил себя стоять на месте, дабы не показать позорной слабости. Однако, несмотря на все потуги, Риддл отчётливо заметил дрожь, когда в издевательском жесте провел кончиком своей палочки по лбу парня, убирая с его глаз немного отросшую чёлку и открывая взору небольшой шрам, который гриффиндорец получил в детстве из-за неудачного падения с метлы и постоянно прятал. Этот факт староста слизерина однажды прочёл в его мыслях на отработке, когда профессор Снейп сказал присмотреть за тем, чтобы отпрыск Джеймса не сломал школьные чистометы при чистке. Впрочем, с конца третьего курса Поттер начал заниматься окклюменцией и проникнуть в его голову незамеченным стало практически невозможно. — Ты уверен, что хочешь бросить вызов мне? Ещё не поздно взять слова назад, — великодушно предложил Том только из-за того, что этот наглый мальчишка на миг показался ему очень занимательным в своём безрассудстве. Такое иногда бывает, когда рутина с постоянным раболепием однокашников порой надоедают и хочется чего-то нового, наглого, смелого. Да и любом случае, Поттер все равно бы не выстоял с ним в бою ни минуты. Зато каким удовольствием будет указать наглому мальчишке на его место в беспощадной пищевой цепи. — Ты знаешь, меня тошнит от концентрации количества твоей самоуверенности на один квадратный километр, — нервно усмехнулся Поттер, бесстрашно заглядывая Тому прямо в глаза. Однако для этого жеста храбрости ему пришлось немного поднять голову, что вновь показалось Риддлу очаровательно жалким. И пусть он давно вышел из возраста пинания котят потехи ради, один сейчас явно напрашивался на хорошую трёпку. А староста слизерина, по грешной натуре своей, всегда был слаб к действиям проявления собственной силы. У каждого свои недостатки. Где-то сзади послышался тихий комментарий «детский сад» от Нотта и «Поттеру конец», «Сочувствую тому, кто сообщит его матери о такой жалкой кончине сына» от других слизеринцев. — Я безмерно рад, что ты так меня любишь, — высокомерно проговорил Риддл, немного отходя от Гарри на приличное расстояние. — Будь по-твоему. Однако когда, — даже не «если», — выиграю я, то ты, твои дружки и другие обделённые жизнью больше не заявятся в мой клуб никогда. — С чего ты взял, что я могу говорить всем остальным, чего им не делать? — распахнув глаза, удивлённо проговорил Гарри. Судя по тону искреннего недоумения, он действительно не замечал того, что порой творилось вокруг него. Бедный маленький глупец. — Брось, Поттер, — снисходительно хмыкнул Том, бросая на недогадливого мальчишку фирменный взгляд «я-не-понимаю-почему-мне-приходится-это-объяснять». — Все знают, что ты, наследник будущего древнего рода и «показательный» гриффиндорец, — сказал он предпоследнее слово так, как будто выплюнул оскорбление, — являешься лидером этой кучки недоумков. — В Гриффиндоре нет иерархии! Оставь свои больные фантазии при себе! — возмущённо воскликнул Гарри, вновь удивлённый выводом старосты. — Лидеры бывают и негласные, тебе ли не знать, — загадочно улыбнулся Том, картинно пожав широкими плечами. Эта пустая болтовня уже успела порядком утомить парня, однако занимательное замешательство на породистой физиономии Поттера стояло того, чтобы потратить несколько минут на этот бесполезный трёп. — Начнём уже, — недовольно проговорил гриффиндорец, не желая более обсуждать собственную персону с Риддлом. Кроме издевательств и насмешек в его речах можно было мало что разобрать, поэтому Гарри решил просто игнорировать его слова. Том же в это время махнул рукой студентам, чтобы они разошлись в разные стороны, дабы освободить место. В классе было довольно пусто, так как все парты и стулья Том уже давно вынес, чтобы они не мешали при отработке заклинаний. Все же технику безопасности никто не отменял. Как только студенты образовали небольшой круг по разным сторонам от стен, Гарри и Том, будто отзеркаливая действия соперника напротив, одновременно скинули свои мантии, дабы было легче двигаться. После чего парни стали прямо посередине класса, глядя друг на друга, будто изучая. В случае Тома это была не более чем толика заинтересованности, схожая с той, когда наблюдаешь, как дрыгает лапками умирающая муха. Однако для Гарри внимательное наблюдение за соперником было необходимостью, так как Том был чрезвычайно одаренным волшебником или по-простому «гением», как о нем неоднократно отзывался Люпин. Печально было признавать, но Гарри действительно не был уверен в своей победе сегодня, даже несмотря на то, что начал держать палочку в руках примерно с того возраста, когда маггловские дети только-только идут в школу. Мало того, что Том был на курс старше, имел отличную наблюдательность и был чертовски умён, так ещё и находился в неплохой физической форме для того, кто на дух не переносил квиддич — самый популярный вид спорта в мире магии. Том же в это время изящно поклонился сопернику, с иронией глядя на то, как неумело повторил его действие Поттер, не сводя своих внимательных глаз со старосты. Право слово! Риддл, конечно, знал, что красив, но он же не картина в галерее в конце концов! А если сосчитать, сколькими взглядами разной степени неприязни сегодня одарил его Поттер, даже непробиваемому Тому Риддлу, имевшему к таким вещам иммунитет, вдруг захотелось отмыться. Посчитав, что на сегодня с прелюдиями достаточно, слизеринец тут же на пробу бросил в Поттера простенький суперфай, в ответ на который тот незамедлительно выставил протего. Ухмыльнувшись, Том резко отразил экспеллиармус, сразу же прилетевший от Поттера. Парень был напряжен, словно лев перед прыжком, и староста с удовольствием заметил, что Гарри не так уж глуп, если опасается. Слепая храбрость — путь к явной погибели, пусть и смертей Риддл не мог сегодня допустить. — Так и будем обмениваться заклинаниями второго курса? — вдруг рассмеялся Риддл, тут же выкрикнув. — Экспульсо! Прямо рядом с лицом Гарри незамедлительно произошёл мощный взрыв, от которого Поттер чудом успел отпрыгнуть, мгновенно среагировав. Ещё немного и… — Секо! Секо! Секо! — выкрикнул Поттер и воздух рядом с Риддлом сразу стал опасно острым благодаря многочисленным режущим. Риддл увернулся от большинства из них, однако какого было его удивление, когда парень почувствовал, что одно из них все же задело плечо. Кровь из пореза тут же впиталась в ткань рубашки, образуя неприятное красное пятно. — Инкарцеро, Коньюктивитус, Вердимиллиус, — ответил Том рядом заклинаний, незамедлительно выставляя щит из-за поттеровского сглаза, который тот все-таки успел кинуть в него. Гарри же, катаясь по полу, все же удалось уклониться от двух, когда вспышка света успела задеть его и опалила часть волос с куском кожи головы. В глазах тут же потемнело от боли и перед тем, как Поттера отбросило назад взрывной волной, он крепче сжал свою палочку в ладони, чтобы Риддл не смог его разоружить. — Оппуньо! — выкрикнул Том, и на Поттера ринулась стая огромных агрессивных пчёл. — Экспульсо! — вскочив на ноги, ответил Гарри, не желая на себе испытывать мощь ещё одного заклинания Риддла. Стая пчёл тут же сгорела от взрыва в воздухе и рассыпалась пеплом, дав Поттеру отличную возможность атаковать. — Остолбеней! Экспиллиармус! — рефлекторно взмахнул палочкой гриффиндорец, выкрикивая первое, что проходило на ум. И, интуитивно понимая, куда Риддл отскочит, на одном дыхании продолжал: — Секо! Инкарцеро! Баубиллиус! — добивал он, глядя, как жёлтая молния все же достигла Тома, который был не таким проворным, как сам Гарри. Парни обменивались многочисленными заклинаниями, уже автоматически уклоняясь и выставляя тонкие щиты, чтобы не тратить слишком много энергии. Вспышки света и огня искрились в воздухе, а атмосфера была накалена до такой степени, что казалось — еще немного и воздух задымится. В один момент Том решил использовать свой козырь — невербальные, однако Гарри, вдруг ахнув от удивления, держался под агрессивным натиском, явно уже не раз учавствовав в дуэлях. Том, будто профессор, автоматически отметил в Поттере фантастическую интуицию, которая обычно вырабатывалась у закоренелых авроров, и мгновенную врожденную реакцию, что сама по себе являлась мощным оружием и давала гриффиндорцу шанс на победу. Этого мальчишку не стоило недооценивать. И теперь предвзятость могла стоить Тому победы. Зрители же резко притихли от невероятности происходящего, не находя сил даже на то, чтобы сдвинуться с места. Дыхание Риддла довольно скоро сбилось, и он с ненавистью чувствовал, как рубашка прилипла к потному телу. Чертов четверокурсник заставил его побегать, сам являясь достаточно вертким, словно уж на сковородке, чтобы не пропустить фатальное риддловское заклинание. Это действительно стало проблемой. Гарри Поттер, на удивление, держался в бою против него достойно и, словив заклинание в лоб, до сих пор не хотел отступать. Казалось, это было для него делом принципа. Такое положение вещей одновременно восхищало и раздражало, поэтому Том решил, что с этим надо скорее заканчивать. Если пойдёт игра на выносливость, Поттер его переплюнет, так как спортивные достижения были явно не на стороне старосты слизерина. Да, магический резерв у Тома был гораздо больше, но так ли важно, сколько Риддл сумеет кинуть заклинаний, пока не выдохнется, если его в это время пришибут шальной бомбардой, от которой он не сумеет уклониться? Однако, у Тома все ещё было более мощное оружие, нежели превосходная физическая форма соперника — мозги. — Ноксмаксима! Сектумсемпра! — чуть ли не на парселтанге прошипел Том, глядя, как помещение тут же погрузилось во мрак. Поттеровское «Протего» прозвучало прямо перед тем, как Том услышал звенящий крик из уст гриффиндорца. Риддл знал, что обычное протего только вполовину снизит урон от темного заклинания, однако сейчас это волновало его меньше всего. Адреналин, тупая боль от ран и бьющая в висках мысль о победе застелили тщеславному старосте взор кровавой пеленой, отчего все свои действия он исполнял на уровне первозданных инстинктов. Как только Риддл развеял нокс одним взмахом палочки, рассчитывая на то, что противник уже лежит без сознания в луже крови, вдруг напротив его лица совсем близко оказалась поттеровская физиономия. А после, окончательно потеряв контроль от ярости, Гарри со всей дури ударил своим чугунным лбом Тому в переносицу, который в это время от неожиданности ничего не смог сделать для защиты. Алая кровь, хлынувшая с носа, тут же залила слизеринцу нижнюю часть лица, и староста пошатнулся от потери координации, чувствуя пульсирующую тупую боль, кувалдой стучавшую в виски. Все произошло так быстро, что никто из зрителей не успел ничего понять, глядя на то, как Гарри с покрасневшим лбом силой, будто раненый зверь, пытался вырвать палочку из ослабших рук Тома. Однако тот не дал этого сделать, резко оттолкнув Поттера от себя и закричав: — Урививит! Все слизеринцы, как один, ахнули, зная, насколько это темное заклинание, что насылает на человека долгие ментальные и физические проявления того, что он «горит заживо». Это заклинание считалось таким же опасным и пыточным, как «круциатус», однако было менее популярно из-за сложности исполнения. Вряд ли какой-либо ещё нынешний пятикурсник, помимо Тома, смог бы наложить его и в нормальном состоянии, не говоря уже о том, в котором находился староста слизерина. — Экспеллиармус! — тут же ответил Поттер, не давая вспышке добраться до себя и выбивая палочку из рук Тома. Не ударь ранее гриффиндорец Тома по голове с такой силой, что у того потемнело в глазах, слизеринец с легкостью мог бы противостоять разоруживающему. Однако после того, как он еле стоял на ногах, сил сопротивляться у него совсем не было, и палочка, словно вода, выскользнула из ослабших рук. Видимо, у него действительно было очень серьёзное сотрясение. Гарри выглядел не в пример лучше, весь побитый, с ранами на голове и огромным порезом одежды прямо посреди груди! Однако кожа его была не задета, и Том, терпя сильнейший звон в голове, головокружение и жжение в легких, искренне недоумевал, почему брошенная им Сектумсемпра не сработала. Этот вопрос волновал его сейчас куда больше отнятой палочки, ведь заклинание явно попало в Поттера, прямо туда, куда Риддл и целился, однако не подействовало ни на что, кроме одежды! Протего могло снизить мощь только в половину, но все равно чары оставили бы глубокую режущую рану, так почему же… — Грязное ничтожество! Ты применил насилие на магической дуэли! Да как ты посмел, Поттер?! Это нечестное разоружение! — вдруг взревел Бруствер, на ходу доставая свою палочку. — А значит кидаться тёмными заклинаниями на школьной дуэли для вас в пределах нормы? — в ответ на него закричал Рон, выходя из толпы. Рядом с ним тут же встали злые Симус и Дин, также доставая свои палочки. — Предатели крови! Грязнокровки! Да что вы вообще знаете о магии! Вы все полнейшие ничтожества! — заорал Эррол, тут же кидая в сторону Поттера некое невербальное проклятие. Гарри, ещё имея немного сил, отпрыгнул в сторону, однако заклинание неожиданно для всех отрикошетило от сверкающего убранства класса и полетело прямо в рядом стоящего Тома, который и без того еле держался на ногах. Риддл, не имея палочки и сил даже на то, чтобы уклониться, только и мог, словно в замедленной маггловской съёмке наблюдать, как прямо в него летит черно-фиолетовый луч. Сознание тут же затопило липким, будто вязкая смола, страхом за свою жизнь и предательское тело, как чугунное, окаменело, не позволяя вздохнуть. Шум крови в ушах не перебил даже бешеный стук сердцебиения, внутренности скрутило в тошнотворном позыве и все чувства внутри отчаянно завизжали, долбя, словно молотком по хрупкому стеклу, каждый инстинкт о приближающейся опасности. На секунду Том, как наяву, почувствовал фантомное обжигающе-ледяное дыхание смерти на затылке, от ощущения которого ему захотелось закричать. Однако с приоткрытых губ не могло слететь и звука, будто горло было битком набито сырой могильной землёй. Отчаянный закомый голос «Берегись!» дошел до испуганного мозга Тома слишком поздно, чтобы его можно было осознать. За секунду в пространстве произошел мощный рывок, и что-то плашмя с влажным звуком удара о плоть мощно приземлилось на пол. Том ещё пару мгновений пребывал в прострации, прежде чем смог понять, что лежащим на земле оказался он сам. — Зовите профессоров! — испуганно приказал отошедший от ступора Рон, и все ученики тут же зашевелились, с ужасом понимая, какие у них будут проблемы. Одна из девочек от увиденного истерично закричала и упала в обморок, а другие студенты не могли поверить своим глазам, судорожно выдыхая. Риддл же в это время не мог разобрать ничего, кроме развернувшегося зрелища прямо перед носом: у его ног неподвижно, весь в крови, лежал мертвенно-бледный Гарри Поттер.

***

Том предавался чтению в пустующей спальне, мрачнея в лице с каждой пройденной минутой. Вокруг него вот уже несколько дней стояла тяжёлая атмосфера, отчего умные однокурсники старались обходить своего старосту стороной, дабы не навлечь на себя его гнев. Шепотки о том, что происходило в дуэльном клубе, расходились с разных концов замка. Чтобы прекратить сплетни и попытки слизеринцев станцевать на костях пострадавших, староста жестко начал запугивать всех несогласных, показывая то, что, несмотря на произошедшее, он все еще Том Марволо Риддл, гребаный наследник Слизерина и та сила, с которой нужно было считаться. Том знал: стоило в этой жестокой среде один раз показать слабость и бывшие «друзья» сожрут тебя вместе с потрохами, даже не подавившись. Власть была так мимолетна в руках тех, кто был не способен ее удержать. И сам Риддл точно не собирался становиться очередной забытой страницей в истории из-за собственной глупости. А уж её то у него было время как следует проанализировать и сделать выводы. Родители Поттера после того, как их сын был еле живой доставлен в больничное крыло, рвали и метали, однако гнев их был направлен не на полукровку с маггловской фамилией и невинным видом, а на всех чистокровных со знаменитыми именами и огромной родословной. Досталось, естественно, больше всего Эрролу. Семейство Брустверов было вынуждено забрать сына из школы на домашнее обучение, ведь директор на собрании мягко намекнул на то, что в противном случае этим делом будет заниматься аврорат. Том, на удивление, вышел сухим из воды, ведь Сектумсемпра и Урививит не подействовали, а на фоне всего произошедшего с Поттером несработавшие заклинания казались проблемой менее значительной, чем то, что мальчик был атакован по-настоящему темной магией, которую не вылечить бадьяном. Поэтому профессор Снейп при условии годовой отработки убедил школьный совет не отнимать у Риддла значок старосты, ведь до этого он не был замечен ни в одном подобном происшествии, и дело замяли. Репутация прилежного студента и красивые глаза сделали свое дело, позволяя сравнительно легко отделаться от проблем. Несмотря на то, что для старосты последствия сложились на редкость удачно, Дамблдор смотрел на Тома в большом зале, будто на сбежавшего из Азкабана серийного убийцу. Риддла передергивало от отвращения всякий раз, стоило старику уставиться на обеденный стол Слизерина. Где-то внутри у Тома тлел уголёк беспокойства, как бы директор или кто-либо ещё излишне любопытный не начали копаться в его биографии и случайно не нашли там ничего подозрительного. Потому что Том определенно не смог бы объяснить, как так вышло, что его отец был убит авадой кедаврой. Но отчего-то все эти проблемы не волновали Тома так, как должны были, пусть по его ранее безупречной репутации и был нанесён серьёзный ущерб. Более же важным казался сам Гарри и то, что… — Риддл, — распахнув дверь, вбежал в комнату запыхавшийся Нотт, — Поттер очнулся, — коротко оповестил он, пытаясь восстановить дыхание. А после, дождавшись кивка от Тома, снова выскользнул из спальни. Через несколько десятков секунд дверь в помещение вновь захлопнулась. И Том ушёл, перед этим аккуратно оставив в шкафу ветхую книгу с затертым названием, закладка в которой помечала любопытному читателю конец очень занимательной главы: «Родственные палочки и все особенности их действия».