За гранью Тьмы: Во имя человечества

Аренс и Оцеола стояли у панорамного окна из сверхпрочного пластика, глядя вниз, на могучие волны, бьющиеся о циклопические здания и закручивающиеся на улицах водовороты. Они медленно летели над Ллех’дом, получив возможность увидеть проклятый город с высоты. — Жуткое место, — тихо произнес Аренс, поежившись. — Те, кто его создал, были великими учеными и мудрецами… но и чудовищами тоже. Вошли Балор и Рорен, оба отмытые и переодетые в чистую форменную одежду. Они несли в руках по два калебаса с бодрящим напитком. Поделившись с Аренсом и Оцеолой, молодые люди заняли удобные кресла чуть поодаль. — Все здесь, — Орели вошел летящей легкой походкой, заперев за собой дверь небрежным движением руки, — отлично. Можно было бы, конечно, снять воспоминания о ваших приключениях с помощью цефалоскана, но он забирает кучу энергии, а наши батареи и так наполовину разряжены. Итак, Аренс, я слушаю тебя. Расскажи о том, что произошло с момента вашего разделения во время крушения челнока. Аренс позволил себе сделать большой глоток напитка, промочив пересохшее горло. Затем медленно, собираясь с мыслями, начал рассказ. Орели и остальные слушали его молча, не перебивая. За окном сверкали ослепительные молнии, и скоро корабль оказался окутан сияющими разрядами. Но Аренс знал, что это прекрасно для наполовину опустошенных батарей. Корабль был построен таким образом, чтобы поглощать энергию либо от солнечного света, которого было совсем мало, либо же от молний и статического электричества. Он закончил свой рассказ на том месте, где явились спасатели, освободив их из проклятого зала, в котором подыхала Машина Душ. Орели задумчиво кивнул, удобно расположившись в своем кресле и забросив одна на другую длинные ноги. Его коричневое лицо выглядело похудевшим и изможденным, но глаза по-прежнему были живыми и яркими, и в них было любопытство. Следующим говорил Оцеола, но ему мало что удалось добавить к рассказу Аренса. Впрочем, Орели принял его повествование благосклонно. Затем наступила очередь Балора. Юный Хранитель Знаний поведал, как очнулся от дождя, заливавшего развалившийся на части челнок. Рорен, Ошун и Эрисай были живы, хотя их порядком потрепало. Но собрав оружие и всё, что смогли унести, они отправились на поиски остальной части отряда. По пропаханной местами земле они отыскали часть челнока и погибшего беднягу Бо. Балору удалось активировать линзу памяти, вмонтированную в расширитель памяти Бо, так они узнали, что Аренс, Ситье и Оцеола отправились в Ллех’д. По дороге к покинутому городу они повстречали небольшую группу исследователей, посланную Орели на разведку. А затем, в Черном городе, притаившемся в глубокой долине, была сформирована новая группа, уже во главе с профессором. Орели задумчиво кивнул, перелистывая открытый перед ним прозрачный голоэкран, на котором были нанесены основные важные точки местности. — Придется ждать, пока не схлынет вода, — сказал он, по-прежнему улыбаясь уголками губ, — Черный город пока потерян для нас. Но мы успели забрать тех, кто там оставался. Теперь все живые мира собраны на этом корабле. И мы последняя надежда на возрождение его. — Ноев ковчег какой-то, — хмыкнул Аренс, глядя на могучий водяной вал, сносящий все на своем пути, — разве что зверей нет. Орели заинтересовался незнакомым словосочетанием, и Аренс охотно пояснил, что священная книга его времен Библия рассказывала о человеке по имени Ной, построившем гигантский ковчег, где были собраны все звери и птицы мира. Орели со свойственным всем Хранителям Знаний любопытством расспросил его о подробностях этой истории. — Пожалуй, сравнение корректно, — заметил он, когда Аренс закончил говорить. — Впрочем, к некоему варианту ковчега можно отнести и Хранилище Возрождения. Так или иначе, я очень надеюсь, что наши усилия не будут напрасными и мир постепенно восстановится. Последующие дни, недели и месяцы Аренс, Оцеола, Ситье и фактически каждый обитатель нового «ковчега» работали на износ. Требовалось сделать столько всего! Разведка новых земель, подготовка плодородной почвы к посадке растений, постройка временных жилищ на очистившихся от воды и грязи территориях — работы было по самое горло. Но однажды ворвался в столовую, где завтракали перед выходом наружу все трудяги, рыжеволосый вихрь в облике Маркуса. Лицо его светилось, и увидевший его Аренс помахал рукой, подзывая. Но Маркус лишь улыбнулся и помотал головой в ответ. Затем приосанился и произнес громовым голосом, усиленным трансформацией: — Друзья! Солнце взошло! Впервые за столько дней! И холмы, что на востоке от Нового города… они ЗЕЛЕНЕЮТ! Люди повскакали с мест. На многих лицах было написано изумление, недоверие. Аренс тоже поднялся, чувствуя странное, почти болезненное ощущение радости. В этом мертвом кошмарном мире — и вдруг зелень? Он двинулся на выход вместе со всеми. Большое металлическое плато, построенное для обозрения окрестностей и прогулок, оказалось вскоре заполненным. Люди всматривались в далекие холмы, которые и правда зеленели нежной молодой травой. Среди тех, кто стоял на самом краю плато, Аренс увидел профессора Орели и высокую рыжеволосую женщину в облегающем тело рабочем комбинезоне. Словно почувствовав его взгляд, Энид обернулась и немного смущенно улыбнулась Аренсу, потупившись. Её светлая рука покоилась в тонкопалой изящной темной ладони Орели. Что ж, теперь, не цепляясь за предрассудки и страхи прошлого, Аренс мог со спокойной душой улыбнуться в ответ бывшей рабыне. Если так посмотреть, еще вопрос, подумал он, кому из них повезло больше — Энид с Хранителем Знаний или профессору с сильной и верной подругой. В ладонь скользнула маленькая ладонь, и Аренс сжал тонкие пальчики. А затем подхватил Ситье за бедра и посадил себе на плечо, чтобы ей лучше было видно. Она со смехом ухватилась за его голову. — Мир возрождается, — сказал Оцеола, появляясь по другую руку, — Великий Дух снова пробудился. А это значит, что нам предстоит немало веселых и трудных лет. Аренс смотрел на зеленеющие холмы, на яркий золотистый диск Солнца, плывущий по чистому, удивительно голубому небу, и улыбался. Это был его мир, прекрасный и чистый, новый мир с новыми и чистыми людьми. С любовью и дружбой, которые сделали его бесконечно наполненным и счастливым. Орели протолкался к ним, держа за руку смущенную и счастливую Энид. — Вы трое живо в лодочный отсек, берите разведочную шлюпку и осмотрите там все хорошенько, — велел он, обращаясь к Аренсу, Оцеоле и Ситье. — Образцы почвы и травы брать очень аккуратно. — Есть, шеф! — хором гаркнули все трое и залились смехом. Впрочем, Орели смотрел на них вполне благосклонно, несмотря на вопиющее нарушение субординации. А потом они мчались наперегонки к транспортному ангару, споря, кто поведет челнок. Прошлое осталось позади. Впереди было только будущее, и они сами были его творцами.