ГЛАВА 6 - Ты не монстр
8 января 2026 г., 17:31
После той ночи всё изменилось — и одновременно осталось прежним.
Эксперименты продолжались.
Боль никуда не исчезла.
Ремни снова впивались в кожу, датчики фиксировали каждый скачок температуры, каждый сбой дыхания.
Но теперь между ними появилось молчание.
Не холодное — натянутое.
Пирс больше не смотрел ей в глаза долго. Он отдавал приказы коротко, резко, словно боялся задержаться хотя бы на секунду дольше, чем требовалось.
— Начать.
— Фиксируйте.
— Хватит.
Иногда он уходил раньше конца процедуры.
Иногда — оставался, но отворачивался.
Джессика чувствовала это острее любой боли.
Он бежит, — поняла она.
И бежит не от меня. От себя.
В один из дней эксперимент сорвался.
Холод вышел резко, почти взрывом. Иней взметнулся по стенам, воздух стал хрупким, будто стеклянным. Приборы заискрились.
— Предел превышен! — закричал техник.
— Отключаем!
— Нет, — сказал Пирс.
Он шагнул вперёд — прямо в холод.
— Дональд! — вырвалось у неё.
Он остановился.
Медленно повернулся.
— Ты сказала моё имя, — произнёс он глухо.
— Ты убьёшь меня, — прошептала она. — Или себя.
Секунда тишины.
— Остановить всё, — резко приказал он.
Разряды погасли. Ремни ослабли. Джессика обмякла в кресле, тяжело дыша.
Пирс подошёл и сам отстегнул последний фиксатор.
Его пальцы дрожали.
Он отвёл её не в камеру.
В кабинет.
Небольшой. Тёмный. Без стекла и приборов. Только стол, кресло и окно, за которым ничего не было видно.
— Садись, — сказал он.
Она села.
Он остался стоять.
— Ты разрушаешь систему, — сказал он наконец.
— Я не пытаюсь, — ответила она. — Я просто существую.
Он сжал металлическую руку так, что механизмы тихо щёлкнули.
— Ты знаешь, что я делаю с мутантами, — сказал он. — И всё равно смотришь на меня так, будто ждёшь… понимания.
— Я жду правды, — сказала она.
Он долго молчал.
Потом сел напротив.
— Когда мне было десять, — начал он, не поднимая глаз, — я верил, что мир справедлив.
Джессика не перебивала.
— Мои родители были обычными людьми. Никаких секретов. Никаких связей. — Он усмехнулся без радости. — Мутант вошёл в наш дом ночью. Он не спешил.
Он сделал паузу.
— Я кричал. Мама — тоже. Он сказал, что ему интересно смотреть, как мы умираем.
Голос Пирса оставался ровным. Слишком ровным.
— Когда он отрезал мне руку, — продолжил он, — я потерял сознание. Очнулся уже в больнице. Без родителей. Без детства.
Он поднял взгляд.
— С тех пор я знаю: если дать вам шанс — вы уничтожите всё.
— Ты уничтожаешь тоже, — тихо сказала Джессика.
Он резко встал.
— Потому что кто-то должен!
— Или потому что так легче, — ответила она. — Легче ненавидеть всех, чем признать, что один человек сделал зло.
Он отвернулся.
— Ты не понимаешь, — сказал он. — Если я позволю себе поверить тебе… — его голос дрогнул. — Тогда всё, что я сделал, станет бессмысленным.
Джессика медленно подошла ближе.
— А если ты не позволишь, — сказала она, — ты потеряешь всё, что у тебя ещё осталось.
Он закрыл глаза.
На мгновение — всего на мгновение — он выглядел не как командир.
А как мальчик, который так и не вырос из той ночи.
— Уходи, — сказал он хрипло.
— Дональд!
— Уходи! — рявкнул он.
Она остановилась у двери.
— Ты не монстр, — сказала она тихо. — Но ты им станешь, если продолжишь.
Дверь закрылась.
Пирс остался один.
И впервые за много лет он понял: ненависть больше не защищает. Она разрушает.
