Пограничная зона

      Я остановил машину возле тёмных железных ворот с острыми пиками и причудливым узором. Двигатель перегрелся, извергая в холодное окружение клубы пара. Зимнее солнце уже вставало на горизонте, отражаясь на позолоченных пиках, отливаясь тусклым блеском на том, что когда-то, вероятно, было табличкой у въезда, но мне она и не требовалась. Всё было знакомым: маленький альков позади участка, широкие раскидистые ясени и один огромный дуб, вздымающийся над покорёженными камнями могил, как старый язык с глубочайшим сепсисом.       Гарри выпрыгнул из машины и перевязал сумку для гольфа поперёк груди, примериваясь к одному из деревьев возле ограды. Я бросил копаться в капоте и подскочил к нему, хватаясь за другой конец сумки. Он вскинул голову, и что-то в нём опять переменилось, губы сжались над десной в злобном оскале, зрачки сузились до крохотных тёмных кружков.       - Гарри? Что ты, мать твою, задумал?!       Я понимал, что он собирается делать, но рациональная часть меня отрицала это. Тот Гарри, которого я любил и по-прежнему считал лучшим другом, не мог сделать этого. Не мог. Кто бы там не был. О деньгах и речи быть не могло - они были у него на последнем месте. Ничто бы не сломало его так сильно, чтобы он решился идти на такие поступки. На другое безрассудство - да, всегда пожалуйста, будь то продажей наркотиков или сексом без обязательств, но ни в коем случае не осквернение могил. Осквернение католических могил. О, нет-нет-нет, его благояестивая мать воспитывала его в страхе перед душами умерших, и он просто не мог этого сделать, не спятив окончательно, приняв слова матери о продолжении жизни за чистую монету. Лазарь вон!       Он грубо дёрнул сумку, проявляя все силы, что прятались в этом измученном маленьком теле. Я еле устоял на ногах, но дёрнул в ответ. Дно в одном месте с треском разошлось, и какой-то железный брусок с силой ударил меня по костяшкам. Лом. Конечно же это был лом. Это было так же очевидно, как дождь из облачного неба.       - Мне она нужна, Нейтан! И если Богу захотелось забрать её у меня, так знаешь что, - он сделал жест рукой на уровне члена. - Мне посрать. Он может оживить всё и забрать что угодно, но он забирает её, молодую, с маленькой дочкой, которая и так натерпелась в этом мире!       - Я думаю, что Бог может знать, как распоряжаться своими игрушками, - я не верил в бога, чушь, что кто-то мог управлять людьми, как одним организмом, заставляла меня нервно смеяться.       - Рак! Нейтан, Бог не может быть справедливым и рассудительным, когда в мире существует такая болезнь! Когда в мире существуют какие-либо другие болезни! Люди умирают, они болеют, им не хватает еды и питья. ...Войны, эпидемии! И даже обычная гражданская жизнь может закончиться раком, ампутацией и пересадкой лёгких!       - Естественный отбор, - я придал голосу максимальную отстранённость, хотя моя броня и была уже покороблена. Рак. То, что заставляет жуткое видение приходить ко мне каждую ночь. - Что если все люди будут умирать от старости, а? От старости невозможно умереть! Мы должны освобождать место другим, чтобы не повергнуть землю в апокалипсис, пустыню! Мы итак съедаем больше, чем производим, тратим больше, чем есть на планете! А что если Марция освободила место Дэни?! - на последнем слове я дёрнул сумку с такой силой, что Гарри отпустил её и, не удержавшись, присел на землю. Из сумки, отлетевшей в окна машины, посыпались лом, гвоздодёр, лопата и моток верёвки. Лом угодил в край, где окно было тоньше, разбив его. Гарри в полной тишине подобрал инструменты и засунул их мешок, чьё днище наполовину беспомощно висело в воздухе, напоминая поломанную челюсть.       - Мы срываем самые красивые цветы в саду, и так же делает и Бог? - он закинул узел на дерево, и попробовал его на прочность. - Так знаешь что, чувак, я не философ и не социолог, а простой журналист, но скажу тебе, что он сам травит другие цветы пестицидами от букашек, а остальные умирают от атомных удобрений. Поэтому самые красивые цветы обречены на гибель так же, как и все остальные, но почему-то мы всё равно срываем их, пускай от их запаха и начинает болеть голова, а руки покрываются волыдрями, - он поставил ногу на ствол дерева и оглянулся на меня через плечо.       - Я не заставляю тебя оставаться, Нейтан, но я прошу тебя, как друга, о котором думал все эти семь лет, помоги правосудию восторжествовать.       Раньше, в любой другой момент, когда моя жизнь не начала скатываться под откос, превратившись в череду дней "от зарплаты до зарплаты", я, полный молодой энергии, не стал бы растрачивать весь свой адреналин на такие ужасные вещи, но сейчас я был не против этого. И пускай даже мне и претила даже мысль осквернения могил, вскрытие чего-то сокровенного, чего-то что когда-то было живым, во мне играла та дикая, необузданная подростковая нотка, которая отвечала за наплевательское отношение ко всему на свете. Но я поборол это чувство, провёл пальцем по трещине, с грустью отметил про себя, во сколько может обойтись ремонт, и сел на водительское сиденье. Двигатель быстро остыл, и Крайслер развёлся только лишь после пятого или шестого поворота ключа. Зажглись передние фары, высвечивая в темноте узкую дорогу, через которую я и проехал, направляемый Гарри. Она не была связана с главной дорогой и он сделал это намеренно, чтобы я не знал заранее, куда мы едем. Я положил ладонь на коробку передач и в задумчивости потёр набалдашник. Ожившее радио играло "Girls wanna have fun".       Гарри уже успел добраться до верхушки дерева, туда, где нависающая ветка соединялась с крышей одного из склепов под идеальным прямым углом. Ему оставалось только перелезть через колья. Всё внутри меня сжималось в ожидании крика, когда он насадится на них, как кебаб на шпажки.       Я встал под дерево пятью минутами позже, когда Гарри, проанализировавший все пути, выбрал наилучший и стал продвигаться дальше, опираясь ломом на зазоры между шипами и перенося весь вес на него.       - Скидывай верёвку!       Змейка бечёвки с шелестом опустилась возле меня. Мы с Гарри никогда не отличались спортивным телосложением: он - слишком толстый, чтобы заниматься без одышки, я - слишком худой, чтобы не рвать связки во время подтягивания на канате, как это случилось со мной в младшей школе. И сейчас я, нелепо схватившись за трос и перенеся тело перпендикулярно стволу, боялся как раз именно этого. Но всё обошлось лишь маленькими ожогами на ладонях от частого соскальзывания вниз.       - Ты уверен, что мы сможем хотя бы перелезть через забор незамеченными? Это городское кладбище, Гарри, и пускай даже оно находится в отдалённом районе, это не делает его каким-то пустым местом, которое не будут охранять, - я ткнул рукой в сторону склепов, за которыми, как я знал, находилась сторожка. Я не улавливал света зажжённых в ней ламп, но догадывался, что она находится именно там.       - Уверен. Если что-то пойдёт не так, - Гарри примерился и наступил на проём между шипами. - То можешь бежать. Просто беги и не обращай на меня внимание, - когда его ступня оказалась по ту сторону и он бережно понёс яйца через колючую проволоку, он улыбнулся мне. - К тому же, это ведь не так сложно, правда, Нейтан? Мы всего лишь идём забирать то, что не должно принадлежать им. Я верю, что она всё ещё жива. Просто жива. И все эти идиоты-врачи ошиблись. Не было у неё никакого рака и прочего дерьма, просто нарушения в нервной системе. После развода у неё поехала крыша, но она была изумительна.       Не успел я что-либо ответить, как Гарри спрыгнул вниз, пикировав и расставив руки в полёте, как летучая мышь. Я сидел, затаив дыхание, думая, что Гарри не встанет после падения с добрых 10 футов, но с ним всё было в порядке и он, выпрямившись, отряхнулся и с дерзостью посмотрел на меня, ожидая моих действий.       Я последовал его примеру и спрыгнул вниз. Жгучая боль пронзила повреждённую ногу, когда колено ударилась об твёрдый выступ из земли. Я вскрикнул, но Гарри закрыл рот своей пыльной ладонью и, приобнимая за плечи, помог мне выпрямиться и доковылять до ближайшего надгробного камня. Из глаз брызнули слёзы.       - Чувак, я был не прав. Я не хочу всего этого. Это ужасно, отвратительно. Ничего не может быть хуже того, чтобы сидеть задницей на чьём-то могильном камне, - я закрыл лицо руками и часто задышал. В ушах проносились издевательские фразочки Пола из того далёкого детства, когда не было ни нашей с ним дружбы, ни Уоткинса, ни этих пронизывающих меня страхом мыслей. Я был словно в западне, а в Гарри произошли какие-то чудовищные изменения. Что-то свалилось в него, пожирая настоящую сущность и пуская в нём корни. - Ты всё же окончательно решил выкопать её оттуда, верно?       Мне и не нужно было знать ответа на этот вопрос. Как бы всё это не казалось каким-то сюрреалистичным бредом, Гарри никогда не отходил от своих намеченных планов. К тому же, 25 лет - это всё ещё практически младенческий период. Точно, ха-ха. Треть среднестатистической жизни за плечами, а ты всё ещё продолжаешь вести себя, как беспечный подросток, ребёнок, поверивший в сказку про Спящую Красавицу или Белоснежку. Просто в один момент твои мозги работают нормально, ты пытаешься сориентироваться в обществе и вести себя согласно всем его правилам, но потом ты переходишь на автопилот и вытворяешь полнейший глупости. Если во мне отражалось вся суть "тонких кишков", то в Гарри в полной мере разворачивались объяснение "инфантильности" с прилегающим живым примером.       Он подхватил сумку и пошёл по направлению к дубу - главному ориентиру. Кладбище разрасталось от этого дерева, посаженного некогда основателем возле самой первой могилы на этом пустыре, когда последний домик города находился в 20 милях отсюда, - одного из богатейших людей торгового рынка США ещё в 19 столетии, когда это место всё ещё считалось фамильным склепом и не собирала в себе могилы их прислуг и соответственно их ближайших родственников. Земля у дуба была мягкой, тёплой, корни дерево пустило глубоко, и это делало почву рыхлой, было опасно ступать по ней. Хоронить на расстоянии 50 футов от дерева так же не советовалась: с одной стороны, чтилась традиция планировки кладбища, с другой - могли произойти осадки, и подземные воды с лёгкостью унесли бы гроб с разлагающимся телом в питьевой резервуар. Но во всех законах есть лазейка за деньги, и именно поэтому Марцию похоронили тут - самая близкая могила к реликтовому дереву. Теперь я понимал, что Гарри спланировал всё заранее, чуть ли не с самого приезда в город: помимо того, что дуб был прекрасной примечательный точкой, так ещё и эта часть кладбища не была видна из-за разросшейся кроны и крыш склепов.       Пахло сырой землёй и дождевыми червями. Вероятно, пока я спал, прошёл дождь: ноги утопали в мягкой почве и с причмокиванием выходили из неё, оставляя на подошве толстый слой грязи. Уже вскоре из-за этого стало сложно идти. Колено разбухло, и с каждым шагом пульсирующие точки отображались на веках световыми диодами диско-шара.       - Мы тут, - Гарри рывком воткнул лопату в землю и сел прямо на колени в мокрую землю, с любовью проводя пальцами по фотографии Марции на могильной плите. - Всё будет хорошо. У неё просто летаргический сон, не правда ведь, Марци? Ты нужна мне и Дэни. Просыпайся, соня. Про-сы-пай-ся.       По спине от кобчика до затылка пробежали мурашки, и я нервно обернулся, оглядываясь по сторонам, уверенный в том, что если эти литии даже и оживут Марцию, то за ней последуют и другие. Особенно те, что будут недовольны обстоятельством захоронения не родственных им личностей.       - Гарри, - я сглотнул, и кадык отозвался щелчком незаряженного пистолета. - Даже если бы она была жива, прошло слишком много времени. Поверь, она не смогла бы выжить без доступа кислорода. Максимум четыре часа и...       - НЕЙТАН! - Гарри с бешенством в красных глазах повернулся ко мне и попытался схватить за штанину, но я, справляясь с жуткой болью, смог вовремя отпрыгнуть. Его пальцы промелькнуло всего в паре дюймов. Капли грязи брызнули на низ штанов. С досадой ударив кулаками по земле и вызвав фонтан брызг, забрызгавших его очки, он принялся пальцами копать землю. - Помогай, чёрт тебя дери! У нас нет времени! Нет!