Читер

      Пак Чимин приподнялся на подушке и сонными ещё глазами посмотрел на лежащую рядом девушку. Дрёма медленно покидала тело, уступая ранним солнечным лучам, наполняющим комнату гостиничного номера. Девушка лежала на животе, откинув в сторону роскошную массу чёрных как смоль волос, и дразня солнечных зайчиков приоткрытой шеей. У её основания кожа была покрасневшей. Краснота расползлась вокруг набитой маленькой, но весьма занятной татуировки. Одна часть тату выглядела уже не новой, а вторая отсвечивала свежими чернилами.       Чимин чуть усмехнулся, протянул пальцы, чтобы коснуться рисунка, но резко их отдёрнул и убрал руку. Холодным взглядом окинув лежащий перед ним силуэт стройной фигуры под тонкой простынёй, бесшумно поднялся с кровати и стал быстро собираться.       Одежду пришлось выкапывать из ковра уже подвявших розовых лепестков, устилавших комнату. Она валялась вперемешку с пришедшей в полную негодность брендовой одеждой девушки. С точки зрения Чимина, поступил с тряпками он вполне справедливо — сам покупал, сам и порвал в порыве страсти. Его часы Patek Philippe нашлись на выдохшейся полупустой бутылке шампанского, а часть украшений — среди сгоревших почти дотла ароматических свечей. Бумажник и телефон валялись посреди стола с остатками дорогого ужина из редких блюд.       Он потратил немало, как денег, так и усилий, чтобы сейчас испариться из её жизни. Засунув бумажник в карман, он вытащил одноразовый телефон и положил его рядом на тумбочку. Блокировать его нужды не было. В девайсе всего-то и было, что её номер и несколько весьма откровенных фото и видео, на котором лицо девушки было отлично видно. А Чимина — нет. В подкреплении к ним шло маленькое сообщение с вежливым предупреждением о том, что искать его не стоит. А уж рассказывать кому-то об их маленьком приключении — тем паче. На одно видео, которое он снимал сверху — с пошлым взглядом и губами девушки на его члене, он даже потратил несколько лишних минут, скопировав на флэшку и забирая себе.       Завязывая шнурки на ботинках, он вздохнул — где Тэхён только таких берёт? Самое дно, но при этом милая, невинная и не очень умная, за недолгое время обработки превращается во вполне себе развратную стерву, которая за пару дорогих ювелирных безделушек готова на всё, что угодно.       Бесшумно исчезая из номера дорогого люкса, Чимин вышел в коридор, сразу наткнувшись на официантку с тележкой для завтрака.       — Вы к нам? — вежливо спросил Чимин. Девушка заулыбалась и кивнула.       — Не нужно, — распорядился парень. — Моя подруга решила срочно похудеть и отказалась от завтрака. Везите обратно. И напомните ей, что номер нужно освободить до полудня. Иначе она будет очень расстроена, — ледяным тоном отдал он приказ и направился к лифтам. Официантка покорно кивнула и развернулась от номера люкс.       Серия фотографий с прошедшей ночи ушла сразу по двум адресам. Пак Чимин расплылся в довольной улыбке. Ровно через час, когда эта парочка обалдуев смирится с его выигрышем, новый концепт-кар от Lexus будет принадлежать ему.       Пора подумать о новом туре игры.       Чимин терпеть не мог парковать машину просто на обочине. И очень не уважал те заведения, которые людям вроде него не предоставляли возможность парковки отдельно от толпы, заполонившей в разгар рабочего дня улицы Сеула. Он недовольно поджимал губы, пробираясь поперёк сразу двух потоков прохожих, двигающихся в противоположных направлениях.       А сейчас у него появился ещё один повод для раздражения — около его новенькой тачки тусовалась Харли Квин. Точнее, её не очень соответствующая копия. Выбеленные длинные волосы были, как положено, с красными и синими прядями, яркие шорты, куртка и колготки в сеточку тоже соответствовали. Зато лишней была толстовка, узлом завязанная рукавами на животе, огромный рюкзак никак не заменял изящную сумочку, а высоченные чёрные сапоги на платформе — стильные кеды Харли. На согнутой руке висел длинный чёрный пуховик. Чимин поморщился — девица и так была ростом эдак под метр семьдесят, а эти каблучищи вообще делали её выше него. Она стояла к нему спиной, с кем-то переругиваясь на повышенных тонах по телефону. Железные пряжки рюкзака то и дело почти касались краски на его новеньком Lexus'е, что начало бесить парня просто в край.       — КХМ! — он демонстративно откашлялся, подходя к девице со спины. Та, продолжая переругиваться на английском, медленно повернулась к нему. Выбеленное тональником лицо странно контрастировало то ли с загорелой, то ли просто тёмной шеей, а размазанная косметика вообще не давала понять, как девушка выглядит. Зато покрасневшие белки вокруг светлой радужки с тёмными мешками под глазами свидетельствовали о том, что ночка у этой Харли была бурной.       Девица на его второе демонстративное откашливание округлила глазищи и недоумевающе посмотрела на него.       — Можно я сяду в свою машину? — медовым голосом поинтересовался Чимин, ехидно прищурившись на девицу. Та прикрыла трубку рукой и с недоумением уставилась на парня. Затем перевела растерянный взгляд на тачку и чуть не подскочила от осенившей её мысли.       — Ой, простите! — она поспешно отошла на пару шагов вбок. — Подожди, — рыкнула она в трубку и тут же снова повернулась к Чимину. — Я всё время забываю, что тут у половины машин руль с другой стороны. Извините меня, пожалуйста! — девушка улыбнулась белоснежной улыбкой и поклонилась с извинениями. Её корейский звучал странно певуче с еле слышным акцентом. Она снова вернулась к разговору по телефону, перейдя на английский. — Да почём я знаю, где этот грёбаный Намсан, я стою в колодце с небоскрёбами, здесь ни хера не видно! Нет, я не могу прочитать карту, с хера ли ты мне вообще её кинула? Здесь сокращения на корейском! Какого буя ты вообще прислала мне карту с Навера, тебя что, в Гугле забанили?       — КХМ! — откашлялся Чимин ещё раз, уже почти взявшись за ручку. Девица опять обернулась. Отойдя от его машины, она стояла на самом краю людского потока, и прохожие то и дело задевали и толкали её.       — Намсан, — коротко сказал Чимин, указывая направление пальцем. Девица вспыхнула в улыбке второй раз, спасибкнула на корейском, снова поклонилась и бодрым шагом двинулась туда. Чимин с гаденькой усмешкой уселся за руль. Башня Намсан находилась ровно в противоположной стороне. Но для того, чтобы это понять, этой глупой иностранке придётся прошагать не меньше ста метров среди небоскрёбов, чтобы увидеть правильное направление.       Он влился в поток машин и не видел, как девушка, не пройдя и пяти шагов, остановилась как вкопанная. Небоскрёб перед ней почти сплошь из стекла отражал в утренних лучах башню Намсан. Харли обернулась, поискала глазами шутника на дорогой тачке, но ни его, ни его машины уже не было видно в плотном потоке. Ругнувшись сквозь зубы, она развернулась на сто восемьдесят и двинулась к башне.       Юнги оторвал от клавиатуры уже пятый за два дня звонок в дверь. Ничего другого, подавая объявление о поиске соседа, он и не ждал, но это ни капли не снижало его степень раздражительности. Сожалея о том, что не может потянуть один такую отличную квартиру, он побрёл в коридор, по дороге размышляя, кто же окажется за дверью на этот раз. Лентяев, пытающихся достучаться до него через инет, он отметал сразу. Если человеку лень пройтись до его района, то и дома он тоже убирать нифига не будет — а чистота была в понятии Юнги одним из основополагающих условий совместного проживания. Оставались ещё незначительные причины, на которых, однако, срезались остальные неленивые четыре кандидата.       Первый был то ли геем, то ли метросексуалом, и от него несло, как от цистерны с духами. Подумав, что аккуратность важна, но и аромат не меньше, Юнги выпроводил парня, заявив, что тот опоздал буквально на полчаса. Второй — деревенский увалень, раскормленный до приятного розово-поросячьего состояния, почти разбил зеркало в коридоре (и неважно, что оно и так держалось на одном гвозде), тоже получил от ворот поворот. Третий испугался Юнги почему-то сам, увидев невообразимое количество проводов и техники на его половине гостиной, хотя такого тихого и пугливого парня, который наверняка был бы ещё и аккуратным, Юнги с удовольствием в соседи бы взял. Четвёртый сразу полез обниматься и вообще начал с порога устанавливать добрососедские отношения, и от него Юнги еле отделался. Он отчаянно надеялся что этот, за дверью, окажется подходящей кандидатурой и его уже больше не будут беспокоить странные личности.       Звонок настойчиво прозвучал второй раз, и Юнги открыл дверь. Да так и замер с открытым ртом.       За дверью с мобилкой наперевес стояла девушка.       — Здравствуйте, я по объявлению, приятно познакомиться, позаботьтесь обо мне! — выпалила она на одном дыхании и поклонилась, сияя улыбкой.       Юнги немножечко опешил и выглянул в коридор в надежде отыскать там робкого парня, за которого пришла просить эта бойкая иностранка. И уже даже придумал причину, по которой этому парню откажет — ещё не хватало соседа с такой эффектной гёрлфрэндой, да он слюнями в первую же неделю изойдёт!       В коридоре никого не было. Девица пооглядывалсь вслед за ним, недоумевая, кого там Юнги ищет, и повторила уже на неформальной речи, которая таки была попроще:       — Привет, я по объявлению…       — Я понял! Здравствуйте! — едва поклонился Юнги, силясь поверить, что это всё-таки не розыгрыш. — Но вы же девушка!       Настала очередь девицы недоумённо хлопать на него глазами.       — Ну, вообще-то, да! — как-то сдавленно, будто сдерживая смех, подтвердила она очевидный вывод. — Но у вас в объявлении говорится об отдельной комнате. И не упоминается, что вам в соседи нужен именно парень.       А что, мать её растак, это не очевидно?       Кажется, Юнги рявкнул это вслух, потому что девица перестала улыбаться и отступила на шаг назад.       — Ну, вообще-то, нет, — сухо ответила она.       — И где это парни и девушки снимают на двоих квартиру как соседи? — полюбопытствовал Юнги и мысленно хлопнул ладонью себе по лбу.       — В Европе — везде, — вежливо прояснила девица. Кажется, наводящие вопросы и недовольный тон Юнги её пыла никак не умерили. Она приподнялась на цыпочки и попыталась заглянуть ему через плечо. Ей удалось — рост у неё был и так примерно метр семьдесят, да и каблуки в стиле Харли Квин очень даже способствовали — она была сейчас выше Юнги. — Так вы мне покажете квартиру или вы всё-таки шовинист? — лукаво спросила она.       Юнги бы застонать от такого заявления, но он внезапно усмехнулся. Если он расскажет ребятам на курсе, что квартиру с ним делит европейка с выкрашенными в три цвета волосами, выше его ростом и глазами цвета северного мха — они охренеют. И уж тут его престиж взлетит на недосягаемую высоту. В конце концов, когда ещё поддаваться таким безумствам, как не в студенческие годы? Его репутации это не повредит, а ей на свою явно плевать.       Он отошёл в сторону, пропуская девчонку в квартиру.       — Как вы вообще умудрились меня найти? — полюбопытствовал он, когда она сбросила сапоги и прошла в гостиную. Без каблуков она оказалась сразу намного мельче, и в Юнги мигом проснулись братски-покровительственные чувства, от которых он пытался избавиться, едва переехал сюда от родителей с сёстрами. Та просто молча показала ему мобильник с открытым порталом объявлений. Юнги захотелось расхохотаться. Если не ставить тега для девушек, то его квартира была в первой десятке. Он ради любопытства тег поставил — и получил объявления с куда менее выгодными условиями. Затем стрельнул глазами на европейку — та оглядывала гостиную круглыми от изумления глазами.       Порядок Юнги любил. Но только на своей половине. Поэтому там, с кучей экранов, проводов и прочих необходимых для студента МТ гаджетов, царила идеальная чистота. В отличие от второй половины, где никто не убирался уже два месяца. Она внезапно на это хмыкнула довольно и прошла на кухню. Кажется, её всё-таки немножко потрясла половина отмытого электрического чайника и одна чистая конфорка из двух на плите. Правда, один уголок её губ то и дело дёргался вверх, вроде как намереваясь расплыться в улыбке, но пока она держалась.       Душевая добила её окончательно. И ладно бы половина вымытого унитаза — но половина выстиранной занавески заставила девицу замереть с открытым ртом. Про корейскую формальную речь она забыла тут же:       — Чувак, как?! — она тыкнула в занавеску пальцем и, кажется, восхищения в этом вопле было больше, чем прогнозируемого Юнги ужаса.       Который тут же и заподозрил, что просто так он от неё не отделается.       — В тазике, — мрачно буркнул он, складывая на груди руки. Девица немедленно показала пальцем на стиральную машинку.       — Рабочая? — чёрт дёрнул Юнги согласно кивнуть, потому что по встревоженному тону было понятно, что искусством ручной стирки девушка не владела.        — Ну ладно, — произнесла девица, снова оказываясь в гостиной. Безупречно пустая спальня с единственным футоном и встроенным в стенку шкафом её тоже устроила. — Мне-то всё тут нравится, остался вопрос — понравилась ли вам я.       Юнги молча смотрел на неё. Глаза и правда были как серый мох — мягкий и пушистый. И вообще вся она казалось без этих своих каблучищ мягкой и пушистой, дикой причёской и одеждой внезапно отлично вписываясь в его технологический интерьер.       — Мин Юнги, — протянул он ей руку.       — Инара, — девушка сделал то же самое. Её рукопожатие было лёгким, но ощутимым.       — И На Ра? — уточнил Юнги. Друзей иностранцев у него хватало, поэтому он не верил, что прозвучавшее так хорошо вписывается в корейскую реальность. — Это разве имя и фамилия?       — Нет, — разулыбалась девушка, — только имя. Одним словом. Инара. — Юнги повторил и тут же спросил:       — А фамилия? — девушка разулыбалась ещё шире и вытащила документы. Юнги взял и попытался вникнуть в латиницу на корочке. Открыл рот. Закрыл рот. Снова открыл, вздохнул, вернул девушке документы и согласно кивнул:       — Инара так Инара.       Так, собственно, он и получил новую соседку.       Двери кофейни «Стеклянный кофе» раскрылись, выпуская поток упоительного сладковатого аромата, тёплый воздух и хохочущую парочку. Против первых двух составляющих Пак Чимин ничего не имел, зато парочка его чуть не снесла, в последний момент скользнув в сторону, и тут же рассыпалась в поклонах и извинениях. Кланяться в ответ он им не стал, прошипев под нос что-то малоприятное, но те не обратили внимания, разворачиваясь и уходя.       Зато у Чимина глаза округлились от удивления — девица была той самой, Харли Квин со стоянки. Узнать её было не трудно — на сей раз она была одета в стиле стимпанка, но ледяные серые глаза и трёхцветные волосы остались теми же. Не изменила она и коротюсеньким кожаным шортикам. Зато дополнила наряд откровенным корсетом в стиле восемнадцатого века и ажурными чулками с высокими сапогами на высоком же каблуке. Волосы, уложенные крупными волнами, венчал маленький цилиндр со множеством шестерёнок, глаза были чуть прикрыты очками, чем-то неуловимо напоминающими гогглы, и множество цепей с шестерёнками украшали её с головы до пят. Чимину пришло в голову, что они наверняка бутафорские — будь они из металла, девицу пригнуло бы к земле под их тяжестью. Образ дополняла подзорная труба, которую тащил её спутник, и плащ, как раз который она надевала при выходе на улицу.       Она прошла мимо, даже не скользнув по нему взглядом — то ли не узнала, то ли узнала ещё раньше, но не захотела здороваться. Парень, такого же роста, как и сам Чимин, смотрел на девицу снизу вверх. Вот только его, кажется, это ни капли не парило, потому что слушал он её с лёгкой усмешкой. А она что-то говорила глубоким контральто, перемежая корейские слова с английскими так часто, что Чимин удивился, как её спутник понимает хоть что-то.       Чимин усмехнулся — ему стало любопытно, сколько она прошагала тогда прежде, чем поняла, что идёт в противоположную сторону.       Тэхён с Чонгуком двинулись к их любимому месту. Приготовленный специально для них столик с отличным обзором на всё кафе окружали кадки с живыми растениями, отделяя трёх друзей от окружающих. В заведении, принадлежащем мачехе Чимина, необходимости делать заказ уже давно не было — их вкусы и предпочтения знали, и обслуживали мгновенно. Чимин же подошёл к стойке.       — Парочка только что вышла, девица-косплейщица… — начал он.       — Ага, — тут же понятливо кивнул бармен. — Сидели на втором этаже. Я объяснил, что скидку в семьдесят пять процентов они получат, если только девушка снимет плащ и та сделала это совершенно спокойно.       — А расплачивались?       — Наличкой. Платила девушка, но я видел, как деньги ей дал парень, пока они спускались по лестнице.       — Минус семьдесят пять?       — Да. В таких-то шортах!       Чимин кивнул и вернулся за столик. Он уселся, выбивая пальцами по столу барабанную дробь, и посмотрел на лестницу, ведущую на второй этаж.       Площадка второго этажа частично нависала над первым. Там вмещалось всего-то два столика на четверых. Особенность этой площадки, да и всей кофейни со странным названием заключалась в следующем — пол площадки был прозрачным. Прозрачными были и стулья со столами. А перед входом на второй этаж по прозрачной лестнице висела табличка с предупреждением.       «Скидка!       Для девушек в макси — 25 процентов       Миди — 50 процентов       Мини — 75 процентов.       Спутникам девушек скидка прилагается, если платит девушка»       Чимин представил, какой вид на задницу этой девицы был буквально десять минут назад и усмехнулся. А она не промах.       Не то, что стандартные Тэхёновские дурочки.       Всё оказалось намного проще, чем думал Юнги. Инара с непроизносимой восточноевропейской фамилией оказалась чистюлей и аккуратисткой, уважительно к нему относилась (таки он оказался на год старше её — правда, только по корейскому исчислению), послушно называла «оппой», перезнакомилась со всеми его друзьями, подняв его престиж просто до небес. Готовила она так себе, зато отлично убиралась, и Юнги с радостью поделил с ней нехитрые обязанности по уходу за домом. Она подрабатывала переводами через интернет и презрительно отзывалась о фанатах кого-бы то ни было, что совершенно не мешало ей зарабатывать на многочисленных фэндомах корейских айдолов. Она предпочитала тишину любому шуму, никогда не отвлекала Юнги по пустякам и уговорила его выделить полчаса в день для общения по поводу совместного проживания. Сначала эти вечерние получасовые встречи проходили несколько скованно, потом на них стал появляться чай, который обожала Инара и смузи, которые предпочитал пить Юнги. Потом как-то в субботу вечером появилось соджу, потом она вытащила его на очередную косплейную вечеринку, а он в благодарность показал ей шикарное кафе с семидесятипроцентной скидкой для девушек в мини-юбках.       Юнги предпочитал спортом заниматься утром, бегая в ближайшем парке, а Инара — вечером, найдя себе какой-то недорогой спортзал в их районе. Юнги почти все выходные проводил с друзьями на спортплощадках и в тренажёрках, тягая железо, а Инара сбегала на свои косплейные вечеринки. Очень скоро эти раздельные занятия стали потихоньку путаться.       Они затаривались в ближайшем супермаркете неподалёку, и в первый раз, когда Юнги привёл туда соседку и оставил ненадолго с тележкой, он вдруг заметил, как она стоит, крепко уцепившись в поручни и тревожно разглядывая толпу. Он хотел её хоть взглядом успокоить, потому что обе руки у него были заняты, но Инара равнодушно скользнула глазами по его лицу, глядя, будто на незнакомца. Он подошёл, скинул продукты в тележку и услышал, как она выдохнула с облегчением.       — Что с тобой?       — Я плохо различаю лица, и как-то внезапно вдруг испугалась, когда поняла, что не запомнила, в чём ты, — буркнула она еле слышно. Юнги только рассмеялся.       — Не парься, пара-тройка недель — привыкнешь. Со всеми приезжими первое время такая фигня. Я как-то на каникулах в Дании был, тоже думал, крыша помахала платочком — все здоровые, носатые, белобрысые и светлоглазые. Ан нет, к отъезду уже всё устаканилось. Не заморачивайся и пока запоминай просто, кто во что одет. А потом мозг сам подстроится.       Девушка на это благодарно улыбнулась.       Она позволяла себя обнимать, когда Юнги было совсем хреново, а подушка в качестве успокоительного не действовала. Он никогда не нарушал границ — просто подходил со спины, зарывался щекой в её шею, мягко обхватывал руками талию и пару минут тихо дышал с закрытыми глазами, немного странным, но приятным ароматом её очень загорелой кожи. Когда такое случилось первый раз, он почему-то думал, что его сейчас побьют, но Инара отнеслась к его внезапной потребности тактильного контакта со спокойным удивлением, лишь спросив:       — Ты чего?       — Соскучился, — неопределённо пробормотал Юнги.       — По кому?       — По женской ласке? — то ли спрашивая, то ли отвечая произнёс Юнги.       — Жениться бы тебе, барин, — язык, на котором она это сказала, Юнги не понял, но она сразу же перевела.       — Это другое, — буркнул он, всё ещё не отпуская, — если не парит, постой спокойно.       Её не парило, и она, не шевелясь практически, так и продолжила вытирать посуду, пока Юнги не оторвался, потрепав её небрежно по голове с почти неслышным «спасибо», и не утопал к своим железкам.       Она тоже стала стесняться меньше, иногда устраиваясь у него под боком на диване в гостиной и что-то читая. А во время совместного просмотра фильмов за соджу по субботам Юнги уже нагло валялся у неё на коленях. Инара чаще всего к концу фильма засыпала — и тогда Юнги аккуратно уносил девушку в её спальню и укладывал спать.       После одной из таких субботних соджу-вечеринок он неловко попытался её поцеловать. На что Инара лишь со странным выражением лица спросила:       — Ты точно хочешь испортить такие отличные добрососедские отношения сексом?       Юнги глупо хлопнул несколько раз ресницами, расхохотался и сказал «нет».       — Ты для меня слишком европейская, — с долей облегчения ответил он.       — А ты для меня — слишком корейский, — просияла Инара тоже со вздохом облегчения. Они дружно чокнулись бутылками, буквально кожей чувствуя, как исчезает дурацкое напряжение. И вот с тех пор всё стало действительно идеально.       В судьбу и приметы Чимин не верил. А уж в «тройную случайную встречу» — от слова совсем. Хотя бы потому что прекрасно знал, как эти «случайности» создаются жаждущими познакомиться с ним девицами. Да и сам он был иногда не дурак такую «случайность» подстроить — когда его срезали особо упёртые барышни.       Но ей-же-ей, третье столкновение без намёка на попытку с ним даже заговорить — и он начал сомневаться в своём слепом неверии.       Косплейщица вывернула почти прямо на него из дверей секретариата, втыкая в телефон и не глядя, куда идёт, но при этом ловко обойдя Чимина. У него уже было желание окликнуть нахалку и напомнить, что они, вообще-то, видятся уже в третий раз, но он вовремя закрыл рот и опасно прищурился ей вслед. Девица опять совершенно не напоминала себя прежнюю — гладкая причёска в деловом стиле, даже с диким цветом волос, делала её действительно строже. Выбеленное тональником лицо контрастировало с загорелой шеей, нижнюю губу она прикусила, сосредоточившись на экране телефона. Почти офисный наряд из брюк, пиджака и простой майки удачно облегал фигуру, а туфли на плоской подошве делали её на пару сантиметров ниже Чимина, что внезапно польстило его чувству собственного достоинства.       Теперь их вторая встреча возле «Стеклянного кофе» казалась чуть менее случайной — кофейня находилась в районе университета. А уж если она тут учится, то и квартиру, скорее всего, снимает где-то неподалёку.       По губам Чимина скользнула змеиная улыбка, он стукнул костяшками по двери директорского кабинета и вошёл.       Пообщавшись с директором, он вернулся в приёмную к секретарше и уселся перед ней, заранее припрятав кое-что в кармане.       — Нуна, — вкрадчиво начал он, получив в ответ страдальческий вздох. Эти детки вечно заставляли нервничать своими дурацкими просьбами — вроде бы и ничего такого, но всё равно каждый раз нарушение правил, хоть и мелкое. И вроде бы не страшно, но таких мелочей накопилось за четыре года их обучения слишком много. И если правда выплывет наружу, то ей ох как не поздоровится. Правда, подарки, которыми они за это её одаривали, того стоили. Наверное. Пока она не попалась.       — Ну-уна, ну не хмурься, — улыбнулся ей Чимин, окончательно привлекая к себе внимание. — У меня всего лишь маленькая просьба…       — Я слушаю, — сухо отозвалась секретарша.       — Девушка, европейка, с трёхцветными волосами… Вышла как раз перед моим визитом.       — И?       — Данные, — улыбнулся Чимин, жестом фокусника вытаскивая подарочную карту в дорогой спа-салон. — Всего лишь всё, что тебе о ней известно.       Секретарша вздохнула. Учебный год ещё только начался, а она уже устала так, будто пахала всё лето без отдыха на крестьянской ферме. Ей точно не помешает расслабиться. Вытянув карту из рук парня, она бросила её себе в сумку, нашла нужный файл и скинула данные на почту Пак Чимина.       Тот просиял, услышав сигнал уведомления, и испарился из кабинета, послав ей на прощание воздушный поцелуй.