Читер

      Она была идеальной кандидатурой.       К почти корейскому имени Инара прилагалась ещё и фамилия, то ли словацкая, то ли польская, непроизносимая настолько, что Чимин сдался с третьей попытки.       Факультет гуманитарных наук. Полная стипендия на этот год, что вынуждало девушку очень хорошо учиться, и не допускать косяков и ошибок. Хоть в числе первых она не была, но планку держала на одном уровне, как по программе факультета, так и по дополнительному корейскому.       Перевелась она к ним из Вены, с филологического, после двух лет обучения, чтобы оставшиеся два закончить в Корее. Количество её сертификатов по языкам просто зашкаливало, и Чимин долго не мог понять, как, к чертям, можно столько их выучить. Пока не догадался заглянуть в школьное образование. Чёрт знает, чем занимались её родители, но за двенадцать лет обучения она успела побывать в школах семи стран восточной Европы. Затем испарилась из официальных документов на свой Gap year, но Чимин предполагал, что и тут без обучения какому-нибудь языку не обошлось.       А вот насчёт родителей…       Отец был указан как совладелец мини Луна-парка где-то в Румынии, мать домохозяйка. Чимин влез на сайт — Луна-парк там присутствовал, с вежливой табличкой: «Закрыто на зимний период». По фоткам можно было понять, что он действительно маленький, чуточку пошарпанный и не очень эффектный. Зато там же рекламировался ещё и передвижной цирк, с гордой пометкой: «Закрыт в связи с отъездом на зимние гастроли».       Фотографии хоть какого-то положительного или праздничного настроения, чего следовало бы ждать от парка и цирка, не производили. Скорее — заброшенности и покинутости, а то и напряжённости, как в фильмах ужасов. Чимин презрительно фыркнул. Понятно, что в стране третьего мира особо и не разживёшься на туризме. Так что студентке, чтобы хоть как-то выбраться оттуда, оставалось лишь хорошо учиться. Зато на одной из фотографий он засёк девочку-подростка лет тринадцати, с белой кожей и каштановыми волосами, стоявшей между мужчиной и женщиной очень цыганской внешности. Если это были её родители, то Инара на них совсем не была похожа. Да и вообще картинка выглядела странно, как не очень качественно сделанный фотошоп. Впрочем, большая часть фото на сайте была такой, и парень предположил, что на самом деле там всё ещё хуже, а картинки сделаны для привлечения клиентов.       Никаких контактных данных родителей, родственников или просто домашнего адреса проживания указано не было.       Из контактов был единственный номер арендодателя, да её подруги. Подруга была полькой и делила общежитие с кореянкой, училась здесь уже третий год и состояла с Инарой в косплейном клубе.       Места работы она не указала, зато был указан банк, название которого привело Чимина в хорошее настроение. Связаться с ним труда не составило, обеспечением счёта занимались в Швейцарии, и там подтвердили, что деньги поступают с пометкой «фриланс».       Никакого постоянного заработка. Квартира-то у неё есть, обучение оплачивать не надо, но надо питаться, одеваться, покупать хозяйственные и бытовые мелочи, и хоть иногда развлекаться, а значит — она очень-очень зависима. И даже не понимает насколько.       Данные обнадёживали. Прибежать девчонке на помощь могли лишь такие же студенты, а с ними их троица давно уже справлялась одним щелчком пальцев.       Чимин улыбнулся. Зависимая, но дерзкая.       Идеальная кандидатура.       Он стоял, наблюдая за входом в здание кафедры гуманитарных наук. Пары закончились, студенты мельтешили на ступеньках и площадке перед ним, и девчонка должна была вот-вот выйти оттуда тоже.       Светиться здесь студенту экономического факультета совершенно не хотелось. Чимину не нужны были ни толпы его фанаток, ни приветствия от случайных друзей, поэтому он накинул капюшон и спрятался за солнечными очками.       Подъехавший джип припарковался точно напротив него. Чимин обошёл машину, водитель открыл окно и кивком поздоровался с ним, заглушив мотор.       На ступеньках показалась Инара. Хоть до неё было далеко, но трёхцветная голова не давала возможности ошибиться.       — Светлая куртка, чёрные джинсы, трёхцветные волосы, — сказал Чимин, прислонившись к дверце спиной и рассматривая издалека девушку. Поток студентов и машин скрывали наблюдателей от Инары. Водитель сдвинул свои солнечные очки вниз, разглядывая указанную фигуру и сверил с фото в телефоне.       — Где?       — Ну… — задумался Чимин. — В этот раз на спине. Где-нибудь на лопатке.       Водитель кивнул. Парень протянул ему пухлый, по-киношному жёлтый конверт, тот в него заглянул, удовлетворённо хмыкнул и почти не дожидаясь, пока парень отойдёт, рванул джип с места.       Пак Чимин лишь саркастически улыбнулся на эту выходку и двинулся прочь.       Чон Хосок совершенно не хотел заходить в комнату для допросов. Он точно знал, почему именно его туда отправили, и его отличное знание английского было всего лишь одной из причин. Второе и главное, за что он ценился среди начальства — в некоторых случаях он, как никто другой, умел договариваться с клиентом. Например, уболтать того забрать заявление, которое иначе мёртвым грузом повиснет на их отчётностях.       К сожалению, дело, из-за которого молодая иностранка, дожидавшаяся его по ту сторону двери, пришла сюда, было именно таким. Все в полицейском участке были уверены, что справедливости, или хотя бы имени того, кто совершил преступление, девушка не найдёт.       Детектив Чон Хосок вздохнул, проклял испорченный субботний вечер, начальство, богатеньких идиотов с их шалостями, грёбаную иностранку и вошёл.       Девушка сидела, сгорбившись за столом, и читала бумаги. Точнее, копии тех отчётов, которые ей после очередного небольшого скандала предоставили их работники.       Она была здесь уже с шести утра (а это двенадцать часов назад), и умудрилась угрозами привлечения посольства, скандалами в сети, а то и просто повышенным тоном заставить неповоротливую полицейскую машину двигать шестерёнки, несмотря на субботний вечер.       Предложение пройти медэкспертизу она приняла даже с радостью. Ей богу, даже удивительно, что дежурный надеялся на отказ, когда объяснял, что гинеколог в неё включён. Она с невозмутимостью королевы смотрела на него как на идиота, пока тот не смутился сам и подписал нужные бумаги. Криминалисты же были в восторге — при сдаче одежды на экспертизу девчонка переоделась в казённые штаны и майку не раздумывая, и сейчас щеголяла только в них без тени смущения. Нижнее бельё ей на экспертизу тоже пришлось сдать. Правда, к визиту Хосока одежду уже вернули, но она всё равно не стала её надевать, лишь набросила пуховик поверх тёмно-синего наряда с логотипом полицейского участка.       А вот выглядела она уставшей и изрядно измотанной. Она традиционно поздоровалась и поклонилась Хосоку, но по ней легко было определить, что девушка почти без сил. Хосок задумался, ела ли она сегодня, но заметил в мусорнике бумажный стаканчик из-под кофе и обёртку от пончиков — наверняка кто-то из криминалистов всё-таки пожалел девушку.       — Инара… — Хосок запнулся, не зная даже, сможет ли он её фамилию хоть когда-нибудь прочитать.       Девушка только махнула рукой.       — Да я это, я, не заморачивайтесь, я ваши корейские извращения над родной фамилией уже слышать за сегодня не могу, — раздражённо отозвалась она и тут же продолжила, снова привстав и поклонившись. — Извините. Не обращайте внимания, пожалуйста, я просто устала. Инара. Просто Инара.       — Можете описать ещё раз, что с вами случилось? — спросил Хосок максимально участливым тоном, глядя в оригиналы бумаг перед ним.       — Я шла с тренировки, из тренажёрного зала, зашла в переулок, почувствовала укол в плечо, увидела, что оттуда торчит дротик, похожий на киношный. Затем перед глазами всё расплылось и потемнело, почувствовала, что теряю равновесие. Проснулась утром в дешёвом мотеле неподалёку, нашла записку, узнала у дяденьки на ресепшене, что меня привёл парень в маске, кепке и капюшоне, объявив, что я его подруга и слегка перебрала. И обратилась к вам.       Хосок помолчал. То ли краткое изложение событий было в духе девушки, то ли она устала пересказывать это уже в энный раз, но ничего больше она не добавила.       — И, судя по бумагам, с вами почти ничего не сделали. Половые контакты — тест отрицательный, извлечение органов — тест отрицательный, внешние физические повреждения — тест отрицательный. И единственное….       — Эта грёбаная татуировка, — закончила за него девушка, не поднимая глаз от бумаг и разглядывая фотографию собственной спины. Под правой лопаткой красовалось кольцо четыре миллиметра шириной и сантиметров пяти в диаметре.       Хосок вздохнул. Она-то, конечно, вряд ли хоть предполагала, что с ней произошло. И к сожалению, его главная задача была — не дать ей это выяснить. Но продолжить он был обязан.       — Камеры отеля были отключены, поэтому опознать парня не представляется возможным. Администратор — пожилой и подслеповатый, сказал, что лишь по голосу определил, что вас привёл мужчина, его фигуру он видел весьма расплывчато. Состав снотворного из вашей крови — его назначение строго по рецепту, но достать его легко можно где угодно за стоимость всего лишь в два раза больше. Состав чернил татуировки — сложнее, но на его определение у экспертизы уйдёт какое-то время. К сожалению, ваш случай не срочный, несмотря на все ваши угрозы, — Хосок со значением посмотрел на Инару, но та лишь прищурила серые, как холодная вода, глаза, — и поэтому результаты будут только через неделю. Судя по следам на вашей коже и одежде, вас касались исключительно в медицинских перчатках и даже не раздевали, а всего лишь обнажили тот участок на спине, где сделали татуировку. Насчёт записки…       Девушка отыскала в бумагах копию. Оригинал был у Хосока прозрачном пакете. Светлый рекламный буклет, коих валялось по всему периметру вокруг гостиницы великое множество. И надпись чёрным маркером.       «Откроешь рот — поймаю второй раз».       — Вы не побоялись всё-таки обратиться к нам, — констатировал Хосок.       — Ага, — безэмоционально ответила Инара.       — Почему?       Та прищурилась и посмотрела Хосоку в глаза.       — Не вижу смысла бояться.       Детектив сморгнул. Таких странных ответов он на своей памяти ещё не слышал.       — У вас есть кто-нибудь, кто сможет вас защитить?       — От чего?       Хосок чуть не сказал. Ей-богу, эта непонятная иностранка вполне могла спровоцировать его на честный ответ, даже не прилагая особых усилий.       — Мы не знаем, что ваш похититель сможет сделать с вами, если всё-таки действительно поймает второй раз.       — Знал бы где упал бы — соломки б постелил, — и, видя недоумённое лицо Хосока, пояснила. — На оригинальном языке звучит лучше. Типа, сумел бы избежать несчастья, если бы знал о нём заранее. Я тоже не знаю, но тут я придерживаюсь политики США — никаких переговоров с террористами.       Хосок вздохнул:       — Реклама, маркер — преступник просто взял их где-нибудь рядом с мотелем. И на бумаге едва заметный след от той же перчатки. Никаких отпечатков, никаких следов. Найти в таких условиях преступника мне не представляется возможным…        — А вы постарайтесь, — таким ледяным тоном заявила на это девушка, что Хосок невольно поёжился. — Надеюсь, к тому времени, когда придёт экспертиза краски с татуировки, у вас уже будут хоть какие-то результаты. От меня нужно что-то ещё?       Хосок ярко улыбнулся. Пришла пора применить свою магию.       — По традиции, я должен вам предложить простить преступника и забрать заявление, чтобы разгрузить работу полиции для более важных…       — Вы вообще долбанутые? — перебила его девушка. — С фига ли мне его прощать? Я его за это самого такими татушками распишу — век не отмоется.       — Вы же не собираетесь искать его сама?       — Разумеется, нет! — солнечно улыбнулась ему Инара, поднимаясь и собирая бумаги в сумку. — Я полностью полагаюсь на вас, детектив-ним. Позаботьтесь обо мне! — и на этой фальшиво-позитивной ноте девушка выпорхнула из комнаты.       Хосок глухо застонал, уткнув лицо в ладони. Эти чёртовы идиоты…       Час был уже поздний, его смена давным-давно закончилась, но бумаги тоже требовали времени и сил. И хотя Юраэ на ресепшене уверяла всех рвущихся к нему дамочек, что доктор Ким уже давным-давно ушёл, Сокджин позволил себе провести пару часов в тишине за работой. Он выглянул из кабинета на повышенные в такой поздний час голоса у стойки администратора — и не ошибся.       Юраэ опять с кем-то ругалась.       Девушка в спортивном костюме и кроссовках стояла к нему спиной, по которой вилась выбеленная растрёпанная коса, с двумя разноцветными прядями, красной и синей. Изгибы высокой фигуры были очень даже в его, Сокджина, вкусе. Он уже хотел по привычке поугадывать, как именно эта клиентка намерена испортить себе внешность в клинике пластической хирургии, но девушка шанса ему не дала, раздражённо объясняя администратору цель визита.       — … администратор-ним, вникните, пожалуйста, в то, что я говорю, — несмотря на корейскую речь, в ней проскальзывал почти незаметный европейский акцент. — Я напилась вчера ночью. Не помню сама, где была и что делала, но явно не сидела дома. А дома проснулась утром с татуировкой. И я очень хочу её свести. А будет мне это делать доктор Чхве, доктор Ким или хоть сам Ганнибал Лектор — мне глубоко фиолетово! — судя по тону, Юраэ уже долго выводила девушку из себя. Дура ревнивая, и ведь даже без повода.       — Юраэ! — прикрикнул он на администратора, выйдя из кабинета. Та вздрогнула и умилительно распахнула глаза в притворном удивлении. Девушка обернулась и Сокджин еле заметно ей поклонился.       Точно европейка. Тонкие черты лица, серые глаза с покрасневшими белками, уставшие и безжизненные. Да и вообще было видно, что девушка действительно после бурной ночи — под глазами тени, тональник, делающий кожу светлее, частично смазался, открывая загорелый не по-корейски цвет лица, плечи опущены. И ещё девчонка всё время странно тянула одну руку и плечо, будто где-то под курткой рана и она старалась снизить соприкосновения больного участка с тканью.       — Здравствуйте, — поздоровался Сокджин. — Чем наша клиника может вам помочь? — Он зыркнул на Юраэ, которая уже открыла было рот для очередного возражения, и та заткнулась, надув губы.       — Хочу свести татуировку. Здравствуйте. Позаботьтесь обо мне, приятно познакомиться, — девушка поклонилась в ответ, путая последовательность слов и Сокджин едва заметно улыбнулся.       — Проходите, — он кивнул на дверь кабинета, а сам подтолкнул Юраэ документы девушки для оформления. — Оформи как массаж и солярий, — никто не любит платить лишние налоги, а такая маленькая клиника, как их — тем более. Юраэ насупилась, но прямого приказа ослушаться не посмела.       Он зашёл в кабинет. Девушка стояла посредине, немного растерянно оглядываясь.       — Как вас зовут? — спросил он. Она обернулась. Он указал ей на вешалку со скамейкой, жестом предлагая избавиться от сумки и лишней одежды.       — Инара, двадцать два года, доктор-ним, — вежливо ответила девушка. Сокджин снова улыбнулся. Мало кто из европейских студентов (а он не сомневался, что она здесь учится) догадываются назвать возраст.       — Ким Сокджин, двадцать восемь лет. По-европейски, — добавил он специально для неё. Она поклонилась ещё раз, снова подходя к нему.       — Где ваше тату?       — Правая лопатка.       Сокджин поставил табуретку рядом со своим креслом и приглашающе похлопал по ней. Несмотря на уставший и встрёпанный внешний вид, девчонка нравилась ему всё больше — хотя бы тем, что была уверена в себе, и не собиралась в клинике ничего «исправлять». И он сам уже не знал, почему не уложил её на массажный стол — то ли чтобы самому избежать соблазна, то ли чтобы не смущать её.       Она послушно села спиной к нему, пока он надевал медицинские перчатки, и задрала майку вверх. Как он и предположил, лифчика на ней не было и в помине. А ещё он чуть нервно не сглотнул, потому что спина была тоже именно такой соблазнительной, как он себе и представлял.       Нет, Сокджин, хватит. Давно пора завести себе хоть кого-нибудь, а то уже ведёт от пациенток. До такой степени, что хочется содрать чёртов латекс с рук и провести пальцами по загорелой коже, в желании узнать, какова она на ощупь…       Еле заметные под загаром полоски от купальника, и татуировка, совсем небольшая — кольцо с ободком в три-четыре миллиметра, всего пять сантиметров в диаметре. Странное тату — в центр будто просилось ещё что-то. Мастер не добил, потому что пьяная пациентка передумала? Или таково было её желание изначально? Сокджин провёл пальцами вокруг, услышал, как девушка чуть зашипела. В этой татушке, да и в самой девушке было много странного. Например — зачем обкалывать кожу вокруг таким количеством обезболивающего?       И почему от девчонки пахнет так, будто она весь день в душе не была после своей этой бурной ночи, но перегара не чувствуется вообще?       Врёт. Но это же не его проблемы, верно?       И ещё — свежая процарапанная кожа уже на татушке. Очень похожая на медицинский соскоб.       Сокджин дёрнул майку вниз, прикрывая спину и откашлялся. Девушка понятливо развернулась. Она, даже полубоком, сидела слишком близко к его раздвинутым коленям, и он поспешил сесть глубже в кресло, отодвигаясь подальше от девушки.       — Вы знаете, как тату сводятся? — спросил он.       — Даже не догадываюсь, — честно ответила Инара.       — Набить тату недолго. А свести… есть химические способы — с риском оставить рубцы и шрамы. Есть пластика, то есть пересадка кожи, с теми же рисками. А есть лазер.       Девушка только моргала. Было видно, что она действительно во всём этом не разбирается.       — А разница?       — Во-первых, в цене. Пластика будет самой дорогой, но по эффективности на втором месте, и потом есть риск возиться со шрамами. Химия — недорого, но не факт, что кожа останется красивой. Лазер самый эффективный, не очень дорогой, но…       — Но?       — Болезненно и долго.       — А вот с этого места поподробнее.       — Лазер разрушает пигмент, который потом ваша лимфосистема выводит сама из организма. Рекомендуется всего один сеанс в месяц, иначе вы рискуете чем-нибудь заболеть…       — А если я готова рискнуть?       — Так не терпится избавиться от татушки? Вы актриса? Вам нужна обнажённая спина? Хороший тональник может помочь.       — Простите, док, но у меня на это свои причины, — она сорвалась с формальной вежливости, и Сокджин видел, что усталость с каждой минутой всё больше берёт своё. — Извините, доктор-ним…       — Ничего, я учился в Европе, так что привык, — он мягко и ободряюще улыбнулся. Он знал, как его улыбка действует на женщин, и его удивило то, что она никак на неё не отреагировала.       — Да, я хочу избавиться от неё как можно быстрее.       — Я всё равно не перестану гадать, — снова улыбнулся он. — Придирчивый парень?       Реакции он добился — ответная улыбка коснулась уголков губ, глаза блеснули.       — Ну, считайте что так, — отмазалась она, желая закрыть тему. Сокджин вздохнул.       — Хорошо. Но это всё равно долго и не один-два сеанса. Сегодня я возьму пробы, чтобы определить краску и глубину, дам вам крем — он заживляет раны и немного обесцветит пигмент. Втирать строго два раза в день. Надеюсь, ваш парень сможет вам оказать такую услугу? Вы сами не дотянетесь, — подколол Сокджин, пристально глядя за реакцией.       — Сможет, — легко сказала она. Парень не парень, но кто-то у неё был — кто сможет касаться этой спины без перчаток два раза в день.       — И ещё… это больно, — она помолчала, опустив голову, затем осторожно спросила:       — А обезболивающее?       — Если хотите быстрее — то такая порция обезболивающего раз в две недели ничем хорошим для вас не закончится. Плюс нужно принимать витамины и много пить для быстрого выведения пигмента.       Она молчала, глядя в пол, и Сокджин уловил, как уголка её губ коснулась горькая усмешка.       — Хорошо. Я готова.       Сокджин вздохнул. Он ненавидел делать девушкам больно, но этого, к сожалению, в его профессии не избежать.       — Тогда мне нужно взять пробу, — она снова послушно повернулась к нему спиной и задрала майку.       — Держитесь, — коротко приказал он и провёл сталью по рисунку, оставляя почти незаметный след. Инара втянула воздух сквозь сжатые зубы, её кулак на майке сжался до белизны.       — Всё. Не опускайте одежду, сейчас будет легче, — он вытащил мазь и порхающими движениями пальцев стал мягко смазывать повреждённую кожу. Инара выдохнула — мята со своим немного замораживающим эффектом дарила почти мгновенное облегчение.       — Вот теперь совсем всё. Посидите, я выпишу счёт, — он наконец-то содрал перчатки и сел за рабочий стол.       — Что дальше? — негромко спросила Инара, поводя плечами. Сокджину с трудом удалось удержать взгляд на экране ноутбука — грудь девушки ходила ходуном под майкой, и на это трудно было не залипнуть.       — Первый сеанс не раньше… — он сунул нос в своё расписание и чуть не застонал — у него месяца на три окон не было! Если только… — Вы студентка?       — Да.       — Вас устроит поздний вечер? Например, в четверг? Время примерно как сейчас.       — Очень даже, — кажется, она даже обрадовалась.       — Много задают? — усмехнулся он, возвращаясь к составлению счёта.       — Школа корейского и тренировки. Как раз к этому времени освобождаюсь, — спокойно пояснила она.       — Тогда не торопитесь после тренировки, примите душ и высушите волосы. Не хочу, чтобы вы простудились, — улыбнулся Сокджин, подавая ей распечатанный листок. А ещё он хочет знать, как она пахнет после душа, но ей этого говорить точно не следует. Хотя для сведения татуировки не имеет значения — после душа она или неделю жила в глухих степях без возможности вымыться.       — Доктор-ним, но здесь только два пункта, — Инара посмотрела с недоумением, поднимаясь на ноги. — Крем и пробы…       — А вы хотите оплатить что-то ещё? — немного лукаво спросил Сокджин, глядя, как она натягивает спортивную куртку.       — Ваше время приёма давно закончилось, но вы не вписали консультацию в счёт, — чуть нахмурилась она.       Ого, а вот этого он не ожидал. Редко встретишь человека, который разбирается в ценности времени.       Сокджин встал и сделал шаг к ней.       — Кофе. За мою позднюю консультацию вы будете должны мне кофе, — серые глаза распахнулись удивлённо, но он не дал ей возразить. — Не сегодня. Вы вымотаны, и вам нужно срочно поесть и поспать. Просто не забудьте, что вы будете должны мне кофе.       — Терпеть не могу быть кому-то должна, — с толикой резкости в голосе ответила девушка.       — Тогда в ваших же интересах расплатиться как можно скорее, — улыбнулся он и открыл ей дверь. Инара поклонилась и вышла.       Сокджин закрыл дверь, сел на оставленную ею табуретку и уткнул лицо в ладони. На губах расцветала невольная улыбка.       Вот от чего Юнги отвык за два месяца без соседа — так это от поисков места для свиданий. Квартира на одного, несмотря на высокую плату, имела преимущество в виде свободной площадки, куда было можно привести девчонок. С переездом Инары ему вновь пришлось перейти на мотели. Впрочем, Инара тоже частенько отсутствовала — её косплейные вечеринки затягивались нередко на всю ночь. Она была аккуратна и в этом отношении — всегда предупреждала Юнги, если задерживалась, и прямо говорила, если планировала вернуться только утром. Он не особо-то интересовался — был ли это косплей или она проводила время с кем-то ещё, но подозревал, что нет — она не казалась ему легко доступной девицей. С другой стороны, комната с женскими вещами тоже теперь не раз спасала парня: едва девицы, вознамерившиеся окрутить хакера больше, чем на одну ночь, пытались ему что-то мяукнуть насчёт продолжения, он с усмешкой демонстрировал им спальню якобы его «девушки» в отъезде. Инара с этого только хихикала — её саму уже пару раз ловили младшекурсницы, соблазнённые неутомимым хакером, и предупреждали насчёт гулящего образа жизни «её парня». Инара выслушивала на полном серьёзе и обещала начистить «парню» морду. Чаще всего вечером это выливалось в весёлые пересказы от «пострадавшей» «обидчику».       Сегодня Юнги очнулся далеко за полночь от тестирования игры. И недоумённо огляделся. Инары дома не было. Он конечно, мог увлечься настолько, что не слышал её и не видел, а Инара никогда не отвлекала его просто поговорить или даже обозначить своё присутствие. Но он и не чуял — а уж готовить себе хотя бы самый простой рамён на ужин Инара уже научилась. Рамёном не пахло, Юнги проверил мобилку — сообщений от соседки не было. А вот это уже было совсем не в её стиле. Он проверил комнату и ванну — пусто. Увлеклась игрой или парнем настолько, что забыла отправить сообщение? Ну ладно, с ним тоже такое бывало…       Он проснулся в шесть. Первым делом проверил мобильник и вот тут сон как рукой сняло — сообщений от соседки всё ещё не было. Косплей или парень — это несколько часов, но не до утра, чтобы не проверить мобильник и не прислать хотя бы коротенькое «окей». Он послал ещё сообщение, уже достаточно тревожное, и ушёл в ванную. Душ, завтрак и пробежка отняли ещё час. Ответа не было и вот тогда он испугался по-настоящему. Он набрал её номер.       — Я перезвоню, — усталым и немного хриплым голосом ответила девушка и Юнги наконец-то с облегчением выдохнул, боясь признаться самому себе, что беспокоился за неё больше положенного.       А когда вечером увидел её всё в той же спортивной форме, с тёмными кругами под глазами — понял, что облегчение испытывал зря.       Инара постояла несколько минут, тупо пялясь на него, а затем просто села на пол и заплакала.       И пересказывая ему сумасшедшие сутки, во время которых её похитили, сделали тату, а потом ещё и мучили полдня в полиции одними и теми же дурацкими вопросами, Инара не переставала плакать — тихо, безнадёжно, без соплей и всхлипов. Слёзы просто катились по щекам — и это было так страшно и болезненно, что Юнги мигом побежал на кухню за мокрым полотенцем и водой.       Он выслушал всё очень внимательно, отправил для начала в ванную, пригрозив, что если она не разберётся сама там за десять минут, то он ворвётся и вымоет её сам. Чуть ли не силой впихнул порцию рамёна, заставил выпить успокоительное и лечь спать, предварительно узнав адрес мотеля.       К его вящей радости, заснула девчонка мгновенно.